Побеги на дубах

Рассвет не выдался таким же ярким, как минувший закат — облака затянули лес белым хлопковым одеялом, поэтому казалось, что он ещё спал, хотя это было совсем не так. Женя проснулся одним из последних, зато не от будильника, а от стука озорных птиц по крыше домика. Его это не раздражало, возможно, только потому, что не нужно было идти в школу, которую он ненавидел всем сердцем. Хотя вставать он всё равно не хотел, ведь тогда пришлось бы встретиться с ребятами и объяснять, что вчера произошло. Ответа у него самого не было. Хотелось лишь отмотать время назад или просто удалить эти воспоминания. К сожалению, или к счастью, это было невозможно — оставалось только вставать. Стоит отметить, что утро для Жени было самым неловким и противным временем в общине, ведь приходилось прилюдно проводить малоприятные рутинные ритуалы: почистить зубы, умыться, позавтракать. Страшнее всего было мыться в общественном душе, зная, что прямо за стенками ходят люди, ждущие своей очереди, которые ещё и могут в любой момент увидеть тебя. Это работало также в обратную сторону: с утра стыдно было здороваться, ведь казалось, когда пересекаешься взглядами с такими же, как и ты, заспанными людьми, у которых ещё надета ночнушка и волосы торчат во все стороны, застаёшь их будто голыми. Именно по этим причинам Женя и не торопился вставать рано, минуя все эти публичные дела, дабы быстро всё сделать одному, когда община уже садится завтракать. За общим столом, где ещё вчера вечером все собирались у костра, сейчас было пустовато. Еда только готовилась, и этому утру в связи с приездом Арчи суждено было стать не совсем обычным. Вместо привычной каши Арчи и Кузнец возились у уличной печи в нескольких шагах от стола и готовили блины. Если бы они готовили в помещении, то сладкий запах теста разносился бы по всем углам, но на воздухе он таял в утренней лесной свежести, будто и не бывало. Впрочем, это тоже совсем не плохо. Кузнец вытер руки о фартук и оглядел стол. — Всё готово, подходим! Тут же народ стал подтягиваться к печи с тарелками, расписанными под Гжель, и через считанные минуты все сидели за столом, получив свои порции. Женя сел на лавку рядом с Ромой, который уже почти доел. Блин на тарелке был румяным и почти идеально круглым, только чуть подпалённый с одного края, с неровными дырочками. Парень откусил и замер. Вкус предательски хватал его за шкирку и отбрасывал в прошлое: *** Кухня с жёлтыми обоями, мама в фартуке что-то напевает в дуэте с радио, ловко переворачивая точную копию этого блина лопаткой. Какой-то знакомый ему мальчик Женюша сидит за столом и болтает ногами, звонко чавкая толстым слоем варенья в блине. Кажется, ему лет шесть. «Не могло же оно так быстро закончиться, ещё вчера же было… Да ещё и так хорошо…» — А как тебе идея сходить после обеда в парк и покататься на лодочке? У меня наконец-то нет никаких дел весь день! — порадовала мама Женю, уже давно просящего её об этом. — Прям сегодня? На лодочке? Конечно, пошли! — сын едва не начал прыгать на месте. — А можно взять папину удочку? Мать рассмеялась: — Ты что, рыбу ловить собрался? — А вдруг клюнет? Я умею рыбачить! Нужно просто закинуть удочку как можно дальше и ждать, а потом резко дёргать! — учил её Женя. Мать улыбалась. — Я не думаю, что папа разрешит, но мы можем купить мороженое. Женю такой ответ не удовлетворил, но он понимал, что у папы без разрешения лучше ничего не брать, иначе он будет сильно ругаться. Когда настало время обеда, Женя прибежал на кухню и стал самостоятельно наливать себе суп из кастрюли, чтобы как можно быстрее пойти в парк. Мать нервно ходила по квартире, разговаривая с кем-то по телефону. В какой-то момент она зашла на кухню и подошла к окну. Женя тем временем, поставив суп в микроволновку, намазывал масло на хлеб подобно тому, как это всегда ему делала мама. В итоге все его руки были измазаны, но он смачно облизал их и убрал масло в холодильник. Ему даже было немного обидно, что говорящая по телефону мама не видела, какой он у неё уже взрослый. — А почему сейчас-то? Я только вчера вернулась из командировки! — она бросила взгляд на часы. Женя делал вид, что не слушает, о чём она говорит, но уже напрягся. — Я поняла, но я вообще-то… — она замолчала, внимательно слушая, затем быстро провела рукой по лицу, будто умылась. — Сколько у меня времени? Женя, присев на табуретку и сосредоточенно смотря на мать, пытался вслушаться, что говорят по ту сторону трубки, но у него не получалось. — Час? — голос чуть дрогнул. — Да, я думаю, что успею. Ждите, сейчас буду выезжать. Она сбросила трубку и простояла несколько секунд у окна неподвижно. Затем обернулась к Жене. Взгляд был рассеянным и пустым, будто она уже уехала. — Жень, у меня работа. — произнесла мать, и в эту же секунду микроволновка запищала, сообщая, что суп подогрет. — Доешь суп до прихода бабушки. Я тебе позвоню. У Жени стали наворачиваться слёзы, но ему удалось их сдержать. Мать не извинилась, не поцеловала его. Просто вышла в коридор, а через минуту, повозившись у выхода, закрыла входную дверь. Женя так и просидел с масляным ножом в руке, глядя на хлеб. Ему не хотелось, чтобы приходила бабушка; он уже полностью настроился на прогулку в парке с мамой. Уже который год Женя получал от неё подарок на день рождения с опозданием на неделю, а то и на две; она пропускала детские утренники сына так, что воспитатели перестали её звать. Однажды в детском саду он подрался с какими-то мальчишками во время прогулки. Ему едва не сломали нос пластиковым совком, а мать, не осознав до конца, что случилось, ответила воспитателям по телефону, что перезвонит, — и перезвонила только вечером следующего дня. Она понимала все свои проступки, но ничего не могла поделать: её работа зашла слишком далеко, и отказаться от неё было всё равно что выпрыгнуть из поезда на ходу. *** Сидя за столом, Женя прокручивал эти приятные, а с другой стороны душераздирающие воспоминания в голове уже несколько минут. Блин в его руке становился всё холоднее и холоднее, а пальцы — до боли горячими. — Жень, ты чего не ешь? — ткнул его Рома, уже облизывая свою тарелку до полной чистоты. — Мм? — не расслышал Женя, отходя от своих мыслей. — Чего сидишь, говорю? У тебя сейчас блин остынет. — А… Да задумался просто. — Женя думал, что бы ещё добавить, чтобы его ответ не выглядел сухо, но по итогу оставил Роме открытую дверь для напрашивающегося вопроса: — Ааа… и над чем же? Женя выдохнул, не желая отвечать на этот вопрос: «Рома бывает таким надоедливым. Вот почему не существует людей, которые говорят только то, что тебе хочется?» — Да так, о своём… Лучше скажи, ты вообще во сколько встал? — Не знаю, у меня нет часов. Но меньше часа назад точно. — ответ Ромы поразил Женю. — У тебя нет часов? А как ты понимаешь, сколько время? — Да никак, в общем-то. Здесь нет времени, время осталось там, за пределами леса. У нас для этого есть солнце. Солнце есть — значит день, нет — ночь. Этого вполне достаточно. — умно размышлял Рома. Для городского парня это стало настоящим потрясением. Время — это же один из главных показателей привычной жизни. На нём завязано всё: когда вставать, когда есть, когда уходить, когда возвращаться. Даже мысли часто крутятся вокруг часов и минут. И вдруг — никаких часов. Никакого расписания. В голове не укладывалось: как можно просто взять и отказаться от того, что казалось вечным? — А ты что-нибудь слышал про солнечные часы? — спросил Женя у Ромы. Рома задумчиво поднял голову. — Не помню. А это как? — Ну смотри… — жестикулируя и рисуя пальцем на столе, объяснял Женя. — Нужно взять палку и вставить её в землю. Потом вокруг нарисовать циферблат так, чтобы тень от палки показывала время, как настоящие часы. — Круто! Давай попробуем! Их можно сделать в песочнице для малышей! — предложил место Рома. Парни вскочили из-за стола, оставив на нём всю посуду и недоеденный блин Жени, и направились на будущую «стройку». Площадка находилась рядом с домиком Ржавого — единственным в общине, который стоял не на дереве, а на земле. Достаточно часто на неё притаскивали новый песок с реки, поэтому она выглядела чистой и представляла собой возвышенность внушительных размеров. Она как раз находилась на поляне вдали от деревьев, поэтому солнца было предостаточно. Женя подошёл к песочнице, присел на корточки и провёл ладонью по песку. Песок был мелким, чуть влажным, но не настолько, чтобы слипаться. Самое то. — Так… Для начала нужно найти палку, — сказал он. — Сейчас, — Рома уже оглядывался по сторонам, высматривая что-нибудь подходящее. Через минуту он вернулся с кривой веткой, которую отломал от какого-то дерева. — Эта пойдёт? Женя покрутил её в руках и отломил лишние сучки. — Пойдёт. Он разровнял песок в центре и аккуратно воткнул палку. Она стояла чуть криво, но держалась. — Теперь камни нужны, — сказал Женя. — Много камней. Чтобы отметить деления. — У меня есть кое-что поинтереснее, — ответил Рома. — Пойдём, поможешь дотащить. — Они направились к дому Ромы. Его дом был, пожалуй, самым высоким в общине — практически у самой кроны. Приставная лестница была невыносимо высокой и узкой, одна ступенька вообще была сломана. Рома к этому привык, поэтому перешагивал её даже не глядя. Именно по этой причине в гости к Роме заходили довольно редко: никто просто не осмеливался подниматься. Не то чтобы у Жени была фобия высоты, но по этой лестнице подниматься он стремался. Он стоял у домика и смотрел, как Рома ловко поднимается к себе. — Да ладно тебе! Хоть раз бы у меня побывал. У меня тут красиво! — донёсся уговаривающий голос Ромы сверху. Когда Рома добрался до верха и уже сидел на крылечке, болтая ногами, свесив их вниз, Женя решился: «Ну, была не была…» Первые ступеньки дались легко, но дальше они будто становились всё ýже и хлипче. Когда он дошёл до середины, то обернулся, чтобы посмотреть, сколько ещё осталось. Это было ошибкой. Если раньше его успокаивала мысль, что он может передумать и спуститься, то теперь проще уже было лезть до конца. Он еле перешагнул сломанную ступеньку и остановился, чтобы перевести дыхание. Сердце колотилось, ладони скользили. Оставались последние рывки. — Вот видишь, ничего сложного, — подытожил приключение Рома, когда его друг стоял уже рядом. — Красиво, — всё-таки признал Женя. — Ну, а я что говорил. Домик был невероятно ярким и милым: поверх грубых досок Рома изобразил мелками целый мир. В центре возвышалась голова жирафа с длиннющей шеей — его голова терялась где-то в белых облаках, а ноги упирались в зелёную траву с цветами. Справа от него светило большое солнце: жёлтое, расходящееся во все стороны своими лучами. Слева — несколько пальм с раскидистыми листьями. Женя знал, что Рома любил рисовать, но даже не догадывался, что так хорошо. В комнате царил творческий беспорядок: прямо у входа валялись грязные расшнурованные кеды, а стол был завален разноцветными карандашами, обрывками бумаги и окаменелым куском хлеба, который уже давно забыли доесть. Над столом блестели CD-диски — Рома собрал их на помойке и подвесил на нитках. При малейшем ветре они начинали кружиться, пуская по округе разноцветных солнечных зайчиков. Матрас в углу был застелен одеялом из разноцветных лоскутов — таким пёстрым, что сразу бросался в глаза. На нём лежала раскрытая книга с картинками и недоеденная шоколадка. Отдельно, у самого окна, притулился маленький столик — единственное место, где беспорядок был осмысленным. На нём лежала коллекция самых разных красивостей, которые находил Рома: яркие крышки от бутылок, необычные монеты, минералы и груда стеклянных камней, выкопанных из грунтовой дороги. Именно они ему сейчас и были нужны. — Во! — Рома показал на груду рукой. — Давай выложим циферблат из них. Мне кажется, будет красиво. Женя подошёл к камням и покрутил в руке один из них. Поднеся к лучу солнца из окна, он заметил, как мелкие пузырьки воздуха в стекле заблестели. — Красиво. Давай попробуем. Спуск с лестницы оказался в разы проще, чем подъём. Ребята скинули груз на землю, быстро спустились и стали возвращаться к песочнице уже с горстями стеклянных осколков в руках. — Так, чего мы тут мутим? — остановил их Ржавый, идущий навстречу. Ржавый был высоким парнем восемнадцати лет, хотя выглядел на порядок старше. Красная повязка на лбу держала его длинные кудрявые волосы, чтобы те не лезли в глаза. Он носил потёртые винтажные куртки, блёклые рубашки с расстёгнутыми верхними пуговицами и рваные джинсы. На груди сверкали серебряные украшения, а на носу сидели круглые жёлтые очки. Его образ был где-то между бохо и гранжем. В целом он был эпатажным и резким человеком. Женя уважал его и побаивался. Яну он доверял намного больше, хотя авторитетом всё-таки больше давил Ржавый. — Мы вообще-то делаем там солнечные часы! — гордо похвастался Рома, кивнув в сторону песочницы. Ржавый оглянулся в ту сторону и возразил: — Начнём с того, что это песочница моего брата. Я туда песок таскаю не для того, чтобы вы свои игры устраивали. А во-вторых, лучше бы чем-то полезным занялись. Община, вон, вас кормит, а вы фигню разводите бесполезную. Рома переглянулся с Женей и закатил глаза, но продолжал молчать. — Принесите-ка воды с родника. Хоть какая-то помощь от вас будет, — добавил Ржавый и пошёл дальше, недовольно посмотрев в первую очередь на Женю, за которым наблюдал пристальнее всего, ведь тот являлся новеньким в коллективе. Женя уже разочарованно собрался уходить, как его одёрнул Рома: — Ой, да плюнь ты на него. Щас сходим скоро, не останавливаться же, когда почти всё готово. Песочница оставалась нетронутой. В центре всё так же торчала кривая палка. — Так, сколько там сейчас время? — поинтересовался Женя, смотря на неё. Телефона у него не было — тот давно разрядился, а с зарядкой в общине были проблемы. Да и к телефонам тут относились не очень, поэтому городскому пришлось привыкнуть. — Арчи, сколько время? — крикнул Рома чуть ли не единственной обладательнице работающего телефона. — Почти десять! — крикнула подходящая к ребятам Арчи. — А чего вы тут делаете? — Да вот, решили солнечные часы выложить из стёклышек, — пояснил Женя. Арчи остановилась у песка, взглянула на горку рассыпанных кусков стекла и ответила: — Уже красота получается. Вы молодцы. Жаль только, что часы всегда идут лишь в одну сторону, хотя тогда мы бы не смогли научиться прощать себя. — «Философ», улыбнувшись, взглянула на Женю. — Ты бы хотел повернуть время вспять? Он был готов к личным вопросам, хотя надеялся, что сможет избежать их. — Да, — коротко ответил Женя и опустил взгляд. — Я тоже. Но время идёт вперёд… Да и не просто идёт — несётся. Знаете, никогда не откладывайте свои планы на «подходящий момент». Он наступит только тогда, когда вы сами этого захотите, как бы банально это ни звучало. Арчи тоже посмотрела вниз, помолчала секунду, потом снова улыбнулась уголками губ. — Ну так что? Вы будете раскладывать камни? Рома тоже взгрустнул, понимая, что эта тема для них всех тяжела, но поддержал уход от неё действием: за несколько секунд стекло было разложено так, как нужно, и уже подсвечивало песок зеленоватыми бликами. — Ну, красота! — воскликнула Арчи. — Надеюсь, Ржавый не будет сильно против. Рома огляделся по сторонам, убеждаясь, что того нет рядом, и возмутился: — Да блин! Он на нас уже наворчал, что мы ерундой маемся. Сейчас вот за водой пойдём. Арчи слегка усмехнулась: — Аа, ну давайте, тогда, удачи вам там. — Она поправила сползающую с плеч накидку и направилась к домику Яна, уже продумывая в голове сценарии разговора, который уже давно зрел.