Маскарад

Кто вообще придумал в 21-ом веке устраивать маскарады? Это должно было остаться ещё в 18-ом веке. Все эти женщины с пышными платьями и аккуратными причёсками. Галантные мужчины и их костюмы с иголочки. Богдан не был галантным мужчиной. Он был самым что ни на есть быдлом. Не в крайности, но до светских мероприятий ему далеко. Приглашение от Аркадия Романовича на столь интересное торжество застало Гавера врасплох. Изначально, он хотел сразу отказаться. Ведь куда ему – простому ютуберу, который снимает видео на пару с другом и идиотическим юмором, до такого ответственного и аристократического события. Слово юмор и аристократия уже не могут быть совмещены. Но потом в голове возник вопрос: «А когда я ещё схожу на маскарад, да и тем более нахаляву?» Ответ о согласии посещения мгновенно полетел прямиком к Аркаше. И Гавер стал ожидать ответ. Откинувшись на кресло и закинув руки за голову, мужчина стал думать над своим внешним видом. Нужно купить маску и, наверное, деловой костюм. Последний раз он надевал рубашку и брюки в школе, а с того момента он точно прибавил в росте. И в весе. Вряд ли он будет заморачиваться. Купит самую дурацкую маску. Возможно даже из пластика. В виде жабы. И будет светить ей на весь зал. Всë равно его никто не узнает. Может, даже без бедокурства не обойдётся. Сейчас он лучше выплеснет все эмоции в чате с Олегом, где сто раз передумает и пожалеет. Да и вообще: «Куда он суëтся?» Луганский же, прочитав все его негодования, позвонит в дискорде, где они проведут несколько часов терапии.

***

Стоя перед массивной дверью и теребя в руках приглашение, шатен не может унять своë беспокойство. Не его это всë. Идеально уложенная причёска, где ни один волосок не торчит, а аккуратно причесан. С его короткой стрижкой и всегда растрёпанными волосами было сложно добиться такого результата. Льняная рубашка, выглаженная до идеала, подол которой Богдан заправил в брюки. Закатанные рукава, по локоть – для большего пафоса. Вместо пиджака, который показался слишком скучным, Гавер купил жилетку. Он ничего не собирался подчёркивать: выраженной талии у него не было, а надев пиджак – выглядел бы как прямоугольник с ручками. Брюки были чёрного цвета, и, кажется, чуть блестели. Они облегали ноги, но не доставляли дискомфорт, давая свободу движениям. Вся эта одежда ощущалась как новая кожа или даже новая личность. Ведь сегодня ему придётся вести себя как настоящий джентльмен, дабы не упасть в грязь лицом. Да и будет он под надзором Аркаши, который должен подойти с минуты на минуту. В ожидании Гавер случайно помял чёрный листок приглашения в двух местах. И чтобы не портить важный для этого вечера атрибут, он убрал его в карман жилетки от греха подальше. Теперь в его руках осталась лишь маска. Его обличье на этот вечер. Выбрать самую нелепую маску у него не получилось – в дресс-коде, который прислал ему Аркадий, было написано, что маска должна быть строго чёрной, без пестроты. Вся надежда на весëлое времяпрепровождение пропала в один момент. Вот он и купил чëрную, матовую, без каких-либо узоров маску. Но здесь не обошлось без некой шалости. Маска полностью закрывала левую половину лица до носа, чуть-чуть прикрывая щëку, но вот справа всё осталось открытым, и целый вечер эта часть лица будет красоваться у всех на виду. Пока Гавер находился в своих мыслях, по лестнице раздался звук цокающих ботинок. Следом показался Аркадий Романович. Выглядел он как человек, сбежавший прямиком из 18-го века: чëрный, как ночь, пиджак с вышитыми золотыми розами, и, кажется, с наплечниками. Потому что выраженные острые плечи Аркаши так и норовились порвать пространство. Под пиджаком была белоснежная рубашка, расстëгнутая на первые три пуговицы, подчеркивая ключицы. На руках белые перчатки создавали атмосферу аристократии. Чёрные брюки тоже были украшены длинной позолоченной розой на левой штанине. А вот на голове, дабы Богдан узнал его, аккуратно была убрана маска, которую шатен пока не мог рассмотреть из-за еë горизонтального положения. На лице Аркадия играла спокойная ухмылка, пока он спускался к своему товарищу со второго этажа. – Чего мешкаешь? – Да стрëмно. Первый раз – первый секс, – Богдан проговорил с нервной улыбкой, не упустив возможность пошутить и успокоить себя. – Так, только давай мы оставим Богдана Гавера здесь, а в зал зайдет Богдан Андреевич. – Да ну тебя. Мне там всё равно не с кем балаболить. – Богдан, выражения. – Да всё, всё. Пока Аркаша отвлёкся на сообщение в телефоне, Гавер стал завязывать маску на голове. Получалось у него не очень хорошо: пальцы дрожали и не слушались. И, похоже, Богдан услышал звук рвущейся ленточки. К счастью, Гавер быстро среагировал и завязал основание ленты на несколько узлов, дабы она окончательно не оторвалась. Он проведёт там явно больше полутора часов. Там надо держать лицо, быть сдержанным, зарыть своë «я» поглубже в землю. Богдан это ненавидел. Но ведь припёрся сюда! Шанс, видите ли, ему выпал. Лучше бы он сейчас сидел дома и пиздел с Олегом по дискорду. – Богдан, тебе помочь? – послышался голос Аркаши сквозь внутренние терзания. – Да, спасибо. – пробормотал шатен, подставляя голову. Пока ловкие пальцы Аркаши справлялись с лентой маски, Гавер пытался себя успокоить. Да, там нужно быть сдержанным, но что ему мешает быть просто весëлым? Да, надо держать лицо, но почему на лице не должно быть лёгкой улыбки? От него же не просят аристократической дисциплины. Вдох-выдох, вдох-выдох. – Всё. – Ещё раз спасибо. – сказал Богдан, разворачиваясь к другу. И только сейчас Аркадий увидел с какой маской пришёл Гавер. – Блять, Богдан, маска должна скрывать лицо полностью, а не только одну его часть. – почти что проскулил Аркаша, хлопая себя по лбу. – Да кому это важно? Я буду в тени. Меня, дай боб, человек пять заметит. – Господи… Ладно. Нас там уже заждались. Олег, наверное, уже давно пришёл. От знакомого имени внутри всë перевернулось. Неужели Олег тут? Но на созвоне, когда Богдан согласился прийти на маскарад, Луганский говорил, что даже под дулом пистолета не согласится пойти на что-то подобное. Как он сам и сказал: «Да там, бля, не попердеть, не попиздеть. Только и общаться о великом и соглашаться с каждым мнением.» – Олег? Под? Ответа не последовало. Ведь в этот момент Аркаша уже открывал массивную дверь, что отделяла их от светского, на сколько светским оно может быть в наших нынешних реалиях, общества, предварительно натянув маску. Зал встретил их классической музыкой и тихим гулом разговоров. Помещение оказалось не то что просторным, а огромнейшим. Длинные потолки придавали ощущение, что здесь вообще нет крыши. В конце зала была длинная лестница на второй этаж с постеленным черно-золотым ковром. На втором этаже виднелись красивые панорамы, большинство из который были полузакрыты антикварными занавесками. И что удивило Гавера: наличие дополнительного балкона, который выходил на пространство за массивной дверью в коридор. Было бы смешно, если бы кто-то успел увидеть Богдана в таком неловком и уязвимом положении, когда он ещё переминался с ноги на ногу у двери. Посередине зала красовался фонтан – большая скульптура женщины с жемчужиной. Стояли большие столы с разнообразием закусок и выпивки, куда уже положил глаз Богдан. Зал освящён множеством бра, которые излучали тёплый свет. Всë это казалось нереальным. Как будто они не просто зашли в зал, а очутились на самом настоящем балу 18-го века. Пока шатен разглядывал помещение, Аркадий искал знакомые маски, которых Гавер ещё не знал. Аркаша не говорил, кто из их компании здесь присутствует. Кроме Олега Пода, наверное. Но не успел он отыскать знакомых, как вдруг по всему залу разнёсся гулкий удар, доносившийся из слепой зоны фонтана рядом с лестницей. – Не дай бог… – укоризненно прошептал Аркадий, направляясь к источнику звука. Богдану ничего не оставалось как последовать за ним. Он не горел желанием оставаться в одиночестве. Как только они обошли фонтан перед ним появились три фигуры: двое мужчин и одна девушка. Скорее всего, эта девушка была жена Аркаши – Полина. Она была в облегающем чёрном платье с уже знакомым узором розы. Парные наряды для мужа и жены – очень умно и романтично. Полина что-то шептала с грозным выражением лица, активно жестикулируя. Ругает, что-ли? Рядом стоял мужчина, что опирался на своего товарища, пытаясь унять истерический смех. Кажется, это был Вова? Приятеля выдавали длинные волосы, что имеются явно не у каждого прохожего. Подле него стоял мужчина с тростью в руках, тоже пытаясь сдерживать смех. И по силуэту он напоминал… Олега? Чего? Не Пода, уж явно. Его Олега. И Богдан не смог оторвать глаз: чёрный длинный плащ придавал таинственности и загадочности, будто перед ним стоит чёрный ловелас. Под плащом была чёрная рубашка, расстëгнутая на верхние пуговицы, дабы продемонстрировать все цепочки, что смог на себя нацепить Олег. Брюк было почти не видно из-за длинного плаща и массивных ботинок, что придавали образу брутальности. На голову Луганский нацепил шляпу-федору, а на лице красовалась чёрная маска в виде птицы: с клювом и острыми перьями. Они были не настоящими, а лишь продолжали форму маски. Аркадий в это время уже направлялся к ним явно не с намерением погладить по голове. Богдан так и остался стоять на месте, впившись взглядом в Олега. Он не мог пошевелиться: Луганский приковал всë внимание к себе и своему наряду. Он слишком хорошо гармонировал с обстановкой, как будто ему было суждено прийти на этот маскарад. Но, с другой стороны, зародилась некая обида. Олег даже не предупредил, что придёт. Сказал, что и носа не сунет, а сам пришёл с другом. Да и они, кажется, хорошо проводят время. Дойдя до мужчин, Аркадий положил руки им на плечи, заставляя придвинуться ближе к себе, и начал что-то яростно шептать, тыкая пальцем то в одного, то в другого. Олегу было не очень-то и страшно: его глаза бегали по залу, что-то рассматривая, лишь бы не слушать воспитательную тираду Барсукова. И тут его взгляд упал прямиком на Богдана. Точнее, пока только на его наряд. До этого Олег как раз рассматривал гостей маскарада. У Богдана замерло дыхание. Взгляд Олега скользил по каждой детали образа Богдана: от блестящих брюк до закатанных рукавов рубашки. На лице Луганского появилась ухмылка: то ли из-за мыслей, то ли из-за смешного Аркаши, что всë ещё пытался что-то до них донести. И в миг, когда их взгляды встретились, мир перестал для них существовать. Они смотрели друг на друга словно в первый раз, утопая в глазах напротив. Олегу повезло больше, ведь маска Богдана позволяла узреть и его лик. А вот Богдан мог смотреть только в янтарные глаза, в которых читался неподдельный, искренний ахуй и чрезмерное обожание. Сердце Богдана застучало так сильно, что заглушало музыку и разговоры. Оно вот-вот выпрыгнет из его грудной клетки, прямиком в руки Олегу. Хотя, сердце Гавера всегда принадлежало исключительно Олегу. Пока этих двоих связала невидимая нить и пронзила стрела Купидона, Аркаша уже закончил свой короткий воспитательный урок. Укоризненно глянув на них в последний раз, он развернулся к Полине, и лицо его сменилось со строгого на умиротворëнное. Взяв еë под локоть, они направились прямиком к Богдану, по пути здороваясь с гостями банкета. Вова уже начал тормошить Олега, не понимая внезапного остолбенения друга, который недавно размахивал своей тростью как пират саблей. Но Олег пропал. Пропал в этих небесных глазах, знакомых ему так давно, но только сейчас отчетливо увидев в них ясность привязанности. Глаза, которые пронизаны кристальной чистотой и свежестью. В них так же легко утонуть, как в лëгком бризе на берегу моря… – Богдан, рад познакомить тебя с моей женой – Полиной, – внезапно раздался голос Аркаши. Он уже и забыл, что находится на ответственном мероприятии. Настолько образ Олега выбил его из колеи. Гавер и без того считал Луганского красивым человеком, но образ чёрного ловеласа был для него второй кожей. Он уже сказал, что Олег просто шикарен в своëм наряде? Но надо взять себя в руки. Поглядев на Луганского ещё мимолётные пять секунд, пересилив себя, Богдан переводит взгляд на пару перед собой, натягивая приветственную улыбку. – Богдан Гавер, очень приятно, – шатен старался унять дрожь в голосе. Параллельно с приветствием он сделал поклон, заведя одну руку себе за спину, а вторую держа на груди. Когда они с Олегом ещё сидели в звонке, Олег посоветовал почитать об этике поведения на балах. Там он узнал, что главный принцип бала – это публичное спокойствие. Ни шуток, ни смеха, ни агрессии. Скука смертная. Как и говорил Олег, общаться тут можно только о великом. Никаких личных тем. Только о чём-то поверхностном: погода, театры, танцы. Так было раньше. Сейчас гости маскарада, наверное, не загоняли себя в такие узкие рамки. Дать старт фестивалю могла только хозяйка бала: без еë слова нельзя ни начать, ни закончить вечер. Богдан, если честно, даже не знает, кому принадлежит этот особняк. Ему известно только то, что заведующий – знакомый Аркаши. А он таскается по таким притонам. Физический контакт ещё занимательнее. А именно его полное отсутствие. Допускались только поклоны. Рукопожатия только между друзьями и родственниками. Допускались также и поцелуи кисти руки. Они должны были быть адресованы замужним дамам, которой являлась и Полина, но Богдан не стремился целовать руку жены своего друга, хоть и её рука была в перчатке. – Я тоже рада познакомиться. Аркаша описывал тебя совсем по-другому, – призналась Полина, дружелюбно улыбаясь. – Надеюсь, только положительные качества, – губы Богдана скривились наподобии улыбки, но выходило плохо. Можно было подумать, что у него инсульт. Единственное, чего хотелось сейчас Богдану – это выпить. Жалко на столах нет пива, но шампанское тоже сойдёт. Лицо его ужасно горело, благо маска немного скрывала его очевидное смущение. – Ну, я думаю, вы и без меня прекрасно проведёте время. Я пойду осмотрюсь. – Да, конечно, – подал голос Аркаша и приблизился к Гаверу, шепча в ухо, – больше трёх бокалов не пить. Увижу тебя бухого – откушу хуй. Богдан лишь прыснул со смеху и поспешил ретироваться. Пока Гавер шëл к столам с выпивкой, он затылком чувствовал прожигающий взгляд, от которого шли мурашки по коже. Вот-вот, и у него, наверное, появится лысина от этого лазерного взора. Слишком много произошло за последние десять минут. Богдан думал, что он будет тухнуть где-то в углу зала и изредка с кем-то вести беседу. А по итогу его чуть не схватил сердечный приступ. Шатен не мог описать свои эмоции от такого внезапного появления Олега. Это было слишком неожиданно и приятно. Стол встретил его большой башней из бокалов шампанского. В некоторых местах большинство уже отсутствовало. Оно и не удивительно – от начала маскарада прошло уже больше часа. Аккуратно взяв бокал из середины конструкции, лишь бы вся эта красивая башенка не наебнулась, Богдан поспешил спрятаться за одной из колонн. Ещё несколько секунд под этим пламенным взором… и он плюнет на всё. Набросится на него как на последний кусок сала. Он выбрал колонну, рядом с которой было окно. Ему хотелось спокойно выпить и расслабиться, смотря на пейзаж, а не в стену, или, не дай бог, на Олега. Окно находилось прямо перед колонной, поэтому Богдан решил облокотиться на неë. Поодаль виднелась дверь, которая, кажется, вела в ботанический сад. После «побега», когда Богдан переведëт дух, он подумал, что было бы не плохо подышать свежим воздухом. На расстоянии четырёх метров никого не было – все гости разбрелись по залу. Гаверу от этого стало легче. Не хватало ему ещё назойливой дамы, которая будет пытаться познакомиться с ним. Из окна красиво падал лунный свет, просачиваясь сквозь полупрозрачные занавески. Место под вторым этажом было освещено не так сильно как основной зал, но это не мешало ночным бликам пробиваться сквозь искусственный свет. Богдана стало постепенно отпускать. В руке он аккуратно вертел бокал, занимая себя хоть каким-то действием – стоять без дела не хотелось. Он всматривался в пузырьки газа в алкоголе, чтобы перевести мысли в другое русло. Чтобы образ Олега перестал появляться перед глазами. Его длинный чёрный плащ, который давал ту самую тайну. Шляпа, что скрывала его нахальную морду. И маска в виде птицы. И… ну что ж такое-то. Устав от своих мыслей, Богдан запрокинул голову, разом осушив фужер. И как же сладок тот бокал, в котором ты хочешь забыться. Гавер почувствовал лёгкое головокружение и румянец на щеках, который был уже не от смущения, а от расслабления. Его голова так и осталась запрокинутой, и Богдан полностью прислонился к колонне. Образ Олега становился размытым в сознании Богдана, что давало тому спокойно выдохнуть. Шатен даже сам не понял, что его так впечатлило: образ, само появление Олега или же любовь. – Здравствуйте, таинственный незнакомец. Чего одни здесь? – раздался слишком уж знакомый голос. И тут, эффект облегчения спал. Глаза Богдана непроизвольно распахнулись, а сердце снова забилось в бешенном ритме. Слева от него, рядом с головой, Олег опирался рукой о ту же колонну. На его губах играла едва уловимая улыбка. Олег, который находится в нескольких сантиметрах от него. Олег, который смотрит на него глазами, полными обожания. Олег, который одет всё также изысканно, что у Богдана сводит ноги. Олег, Олег, Олег… Одно имя, а столько проблем. – Мистер? – глуповатая улыбка сама появляется на лице Олега от этого нелепого обращения. – Я, эм… здрав-, то есть… – Богдан не смог подыграть Олегу даже несколько секунд – Олег, блять… – О, узнал, что-ли? – Тебя-то не узнать… Неловкое молчание стало тяжёлым. Но, кажется, неловко было только Богдану, в то время как Олег наслаждался компанией товарища даже в тишине. Или же просто упивался его внешним видом. От этого раздевающего взгляда становится только жарче. И без того красный Богдан оттянул воротник рубашки, чуть оголяя часть шеи. Не прошло и секунды, как взгляд Олега упал на неë, жадно впиваясь глазами. Даже сквозь маску было видно, как они сверкают. У Богдана вырвался нервный вздох. Не желая усугублять ситуацию, Гавер решает завести лёгкий разговор: – Ты чего тут забыл вообще? – Так это, у Аркаши кто-то прийти не смог. Вот он в последний момент и предложил мне. – Повезло тебе, да… – глаза Богдана смотрели куда угодно, лишь бы не на Олега, бегая от потолка до какой-то вазы в конце коридора. – Ну и тебя хотелось увидеть, – тихо добавил Олег. Богдан не был удивлен. Всё-таки лёгкий флирт был у Олега в крови. За всю продолжительность их дружбы таких «шуток» было множество. Но сейчас эта фраза звучала иначе. С ебейшим подтекстом. Глаза Богдана перестали метаться из стороны в сторону и замерли. Лицо его было повёрнуто от Олега, что давало ему возможность замаскировать своë смущение. Чувства нахлынули как ураган, опьяняя лучше чем самый дорогой ликёр. – Блять, Олег, что происходит? – Я думал, ты мне объяснишь. – Я? – недоумевая, спросил Гавер, инстинктивно поворачиваясь обратно лицом к Олегу, что было, безусловно, ошибкой. – Не я же застыл как истукан, когда увидел друга, – начал Олег, попутно приближаясь к Богдану, – не я смотрел на друга как на кусок сала… Лицо Луганского стало пропадать из поля зрения Гавера, что его напрягало. Мало ли что вытворит этот обалдуй, да и ещё здесь… – Какое сало, ты ебнулся? – выдавил Богдан, чувствуя, как начинает дрожать его голос. Но Олег, не став продолжать свой монолог с элементами унижения (по мнению Богдана) его двусмысленных действий за этот вечер, просто улыбнулся. Улыбнулся той самой мягкой улыбкой, которой улыбается только тогда, когда смотрит на Богдана. Улыбкой, в которой читается глубокое понимание всего внутреннего мира Богдана. А потом Гавер что-то почувствовал. Этим «что-то» было горячее дыхание прямо в ухо. Горячий воздух задевал мочку уха, и весь мир сузился до точки соприкосновения. До этого миллиметра пространства, где воздух становился чужим – Олеговым. Пропитанным терпким запахом его парфюма и чем-то ещё родным до боли. – Я видел, как ты дрожал. Словно котёнок под дождём у той двери. Ты такой смешной, кстати, когда волнуешься, – продолжал Олег, и каждое слово обжигало кожу, – Всё волосы теребил, хотя сделал только хуже. Но мне нравится. – Откуда ты… – прохрипел Гавер, но Олег перебил, даже не повышая тона. – Я с балкона смотрел: как ты ждал Аркашу, как поправлял воротник пять раз за минуту. Как убрал приглашение в карман жилетки – в левый, кстати. Богдан замер. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать. – Ты надевал маску и чуть не порвал ленту из-за дрожи, – голос Олега стал ещё тише и ближе, почти касаясь, – И Аркаша тебе помог. А я смотрел на твои пальцы и думал: «Боже, какой же он сейчас милый». Несобранный, нервный. Совсем не джентльмен. – Олег, прекрати… – Богдан попытался отстраниться, но упёрся спиной в колонну. Некуда. Ловушка. – А потом, когда вы с Аркашей зашли, ты та-а-ак глаза выпучил, осматривая весь зал… – хриплый смех вырвался из уст Олега. Тихий, бархатистый. Такой, что у Богдана волосы встали дыбом на загривке. – Я в это время спускался вниз. Жалко рассмотреть твоë удивлённое лицо не успел, только голубые выпученные глазки заметил. Богдан втянул воздух. Не помогло. – А когда спускался… – Олег приглушённо посмеялся, – Да что мы обо мне. Потом ты меня увидел, – Олег сделал паузу, и в этой паузе Гавер услышал, как тот сглотнул. – И застыл. Смотрел так, будто я призрак. Или будто… будто я единственное, что имеет значение в этом зале. – Это ты застыл, – огрызнулся Богдан, но вышло совершенно не убедительно. – Застыл, – легко согласился Олег. Даже с какой-то радостью в голосе. – Потому что ты в этом наряде… Ты даже не представляешь, как ты выглядишь. Твои плечи, когда ты закатал рукава. Твоя шея, когда ты оттянул воротник… Дыхание Олега скользнуло по ключице, и Богдан непроизвольно выгнулся, вжимаясь затылком в мрамор. – Ты специально это делаешь? – выдохнул Гавер. – Делаю что? – голос Олега был невинным, но рука, опустившаяся на поясницу Богдана, говорила об обратном. Пальцы легли уверенно, впиваясь в кожу сквозь лён. – Говоришь всё это… – Богдан не мог подобрать слов. Мысли разбегались, пульс поднялся до предела, а где-то внизу живота разливалось тягучее, опасное тепло. – Правду говорю, – просто ответил Олег и чуть отстранился, чтобы заглянуть в глаза. Маска птицы нависала над лицом, но янтарные глаза под ней горели так, что этот элемент казался лишним. – Ты спросил, что происходит. Я отвечаю. Богдан смотрел в эти глаза и понимал. Всё, пропал. Полностью, безвозвратно. – Ты, блять… – прошептал он и сам не понял, то ли ругается, то ли умоляет. Олег улыбнулся уголком губ и снова приблизился к уху, позволяя своим губам практически касаться: – А твоя маска… Специально такую выбрал, чтобы Аркашу подраконить? – шëпот Луганского пробирал до самых костей, оставаясь фантомным отпечатком. – Я тебя всего читаю, солнышко. – Закрій шухлядку, – выдохнул Богдан и сам потянулся вперёд, сокращая последние сантиметры. Их губы не встретились – Олег отстранился ровно настолько, чтобы это не случилось. Но рука на пояснице стала ощутимее, а вторая легла на шею, большим пальцем проводя по бьющейся жилке. – Не здесь, – сказал Луганский, и голос его наконец дрогнул, потеряв всю свою бархатность. – Пожалуйста. Не здесь. Я не хочу делить это с ними… Он кивнул куда-то в сторону зала, где всё также гуляла музыка и лились непринуждённые разговоры. Богдан сглотнул. Кивнул. – Где? Олег усмехнулся, и в этой усмешке читалось облегчение: – Видел дверь в ботанический сад? Через пять минут. Я всё объясню. – Объяснишь, – повторил Богдан. Не вопросом, а утверждением. – Всё, – пообещал Олег и на секунду прижался лбом к его лбу, маска к маске. – Каждую дрожь. Каждый взгляд. Каждую ночь, когда я засыпал под твой голос в дискорде. Всё. И прежде чем Богдан успел ответить, а он вряд ли бы успел, язык прилип к нёбу. Луганский отступил, поправил шляпу и взглянул так, будто запоминал каждую чёрточку, и растворился в полумраке коридора за колоннами, оставив Гавера одного с пустым бокалом и сердцем, которое теперь точно принадлежало только Олегу и никому больше.