Ария для двоих

Утро вломилось в панорамные окна студии резким, белым светом. Тэхён проснулся, как от толчка. Несколько секунд он не мог понять, где находится, пока не увидел знакомый синтезатор и стопку виниловых пластинок у стены. Дом Макса. Он был здесь сотни раз, но сегодня всё ощущалось иначе. Он закрыл глаза, и перед внутренним взором тут же возникла она. Ария. Он знал её. Знал почти всю свою жизнь, хотя до вчерашней ночи видел лишь на фотографиях, которыми Макс хвастался при каждой встрече. Он помнил её малышкой с копной непослушных кудряшек и огромным бантом, съехавшим набок. Помнил фото с выпускного, где она, уже почти взрослая, смотрела в камеру с такой застенчивой, знакомой ему теперь улыбкой. Он видел её на фоне здания университета в день поступления — гордая, но всё ещё немного потерянная. И вот теперь она была здесь. Не на экране телефона его друга, а во плоти, спала на диване всего в нескольких метрах. Девушка с волосами цвета меди, которая сбежала от него вчера, как от призрака. Тэхён сел на диване и сжал виски ладонями. Усталость от тура никуда не делась, но теперь к ней примешивалось что-то новое, острое и горячее. Он встал и подошёл к синтезатору, на котором вчера оставил свою мелодию. Он был влюблён. Осознание этого факта ударило его с силой грузовика, хотя он понял это ещё ночью, глядя на её силуэт в дверном проёме. Это не было мимолётным увлечением или интересом к «младшей сестре друга». Это было глубокое, иррациональное чувство к девушке, которую он, казалось, знал всю жизнь по чужим рассказам и старым снимкам, но увидел по-настоящему лишь несколько минут назад. Но его «холодная голова», как называл это его менеджер, не давала ходу безрассудству. «Ари — молодая девушка», — мысленно чеканил он, нажимая на клавиши. Разница в семь лет сейчас казалась ему пропастью. Ей двадцать три. Она только начинает жить, ищет себя, а он... он уже прожил несколько жизней на сцене. «Она младшая сестра Макса», — следующая мысль была ещё тяжелее. Макс. Его лучший друг. Человек, который был его якорем в этом безумном мире. Человек, который ни разу не предал, не слил прессе его пьяные выходки (которых было немного, но всё же), который всегда молча открывал дверь своей студии после самых тяжёлых гастролей и пресс-туров. Тэхён оборвал мелодию резким аккордом. Как он мог даже подумать о том, чтобы поставить эту дружбу под удар? Как он мог смотреть в глаза Максу, зная, что думает о его сестре? Он — эгоист. Он привык получать то, что хочет. Но это... это было слишком. Слишком опасно. Слишком неправильно. «Я должен держаться от неё подальше», — твёрдо решил он. Это было единственно верное решение. Логичное. Безопасное. В этот момент дверь студии распахнулась. На пороге стоял Макс. В отличие от вчерашнего сонного вида, сегодня он был собран и бодр. — Тэ! — воскликнул он с порога. — Я рад, что ты здесь. Слушай, мне нужно срочно уехать. У меня встреча с лейблом через час, я уже опаздываю. Макс подошёл к другу и хлопнул его по плечу. — В общем, я сваливаю. Вы тут с Ари... ну, вы же знакомы? В общем, чувствуйте себя как дома. — Он понизил голос до заговорщического шёпота: — Слушай... Ари ещё совсем малышка. Если ей что-то понадобится — кофе сделать или ещё что — ты помоги. Позаботься о ней. — Он выпрямился и громко добавил: — Ты за главного! Я ненадолго! Часа на три-четыре! — Подмигнул и направился к выходу. И прежде чем Тэхён успел что-либо ответить (например: «Подожди! Ты оставляешь меня наедине со своей сестрой?!»), Макс скрылся за дверью. Тэхён остался стоять посреди студии. Он был сбит с толку. Слова друга эхом отдавались в голове: «Ты за главного!». Ирония ситуации была настолько острой, что почти причиняла боль. Его лучший друг только что возложил на него священную обязанность — заботиться о девушке, о которой он не мог перестать думать в совершенно не братском ключе. «Ладно, — подумал он. — Я просто буду здесь. Она даже не узнает». Он снова сел за синтезатор, пытаясь сосредоточиться на музыке.

***

Тем временем наверху Ари тоже была сбита с толку. Она слышала голоса внизу и решила, что брат провожает друга. «Отлично, — подумала она с облегчением. — Теперь можно спокойно принести Максу кофе». На ней были огромные, не по размеру шорты (её любимая «спецодежда» для дома), которые она постоянно «воровала» из гардероба брата. Сверху — короткий топ. Её рыжие кудри были собраны в небрежный пучок на макушке. В руках она держала две кружки с кофе: одну для себя (с нарисованным покемоном), другую для брата (чёрную). Это был её маленький утренний ритуал заботы. Но была и другая причина её хорошего настроения. Она знала: если брат в студии один и работает над новым битом для какого-нибудь популярного артиста, он будет полностью погружён в процесс. И это был идеальный момент для её маленькой утренней шалости. Она не пела — она громко и ужасно нарочно напевала припев песни Cranberries «Zombie», полностью поглощённая своим занятием. — In your head... in your head... Zombie, zombie-ie-ie... — её голос был на октаву ниже оригинала и абсолютно мимо нот. При этом она пританцовывала. По-настоящему пританцовывала. Это была смесь робких движений бёдрами из какого-нибудь K-pop клипа и неуклюжего подёргивания плечами. Она представляла, как брат обернётся на шум, увидит её кривляния и закатит глаза со словами: «Ари, ты ужасна».

***

Тэхён услышал её задолго до того, как увидел. Сначала — ужасное пение. Затем — странный топот босых ног по лестнице. Он замер у синтезатора. «Что это?» — успел подумать он. Дверь распахнулась. Ари впорхнула в студию, продолжая свой танец и пение спиной к нему. И в этот момент время для Тэхёна замедлилось. Он смотрел на неё из тени за колонкой, и нелепая картина, которую он видел, начала трансформироваться в его сознании, превращаясь в нечто совершенно иное. Это было самое нелепое и одновременно самое очаровательное зрелище. Тэхён стоял тихо, как мышь. Он видел её такой — настоящей: весёлой, беззаботной и абсолютно не подозревающей о его присутствии. Но для него это было ещё удивительнее. Он видел перед собой ту самую малышку с бантиком из детских фото Макса. Видел ту смущённую выпускницу с фотографий трёхлетней давности. И вот теперь она была здесь — живая, дышащая, танцующая свой смешной танец прямо перед ним. Она выросла прямо у него на глазах. Тэхён видел, как один непослушный рыжий локон выбился из её пучка и теперь пружинил в такт её движениям. Он видел, как при каждом неуклюжем повороте босая нога в огромном шлейфе шортов Макса смешно топала по полу. Он видел её улыбку — широкую, искреннюю и совершенно беззащитную в своём веселье. В его мире, полном идеально отрепетированных движений и миллионов взглядов, эта спонтанная радость была подобна глотку свежего воздуха. Он стоял, заворожённый этим зрелищем. Ари сделала ещё один танцевальный шаг назад и... упёрлась спиной прямо ему в грудь. Она резко оборвала песню на полуслове: «...ie-ie-ie-е-е?..» Кружки с кофе застыли в воздухе. Медленно-медленно она повернула голову и посмотрела вверх. Её глаза стали размером с блюдца. В них читался не просто испуг от неожиданности. Там был настоящий ужас осознания произошедшего. Тэхён смотрел на неё сверху вниз. Они стояли так несколько секунд, застыв во времени. Затем Ари издала тихий писк — звук пойманного зайца — и одним молниеносным движением развернулась к нему лицом, оказавшись в ловушке между ним и колонкой. — Ты... ты... ты не ушёл? — прошептала она так тихо, что он едва расслышал. Её лицо снова начало заливаться краской. Тэхён сглотнул. Вся его решимость «держаться подальше» разлетелась вдребезги от одного её нелепого танца под «Зомби». — Я... Макс сказал мне поработать над мелодией перед отъездом, — соврал он хрипло. Ари опустила взгляд на кружки с кофе в своих руках так, словно только что вспомнила об их существовании. — Я... я принесла кофе брату... и себе... я думала... Она окончательно запуталась и замолчала. В голове у неё билась только одна мысль: «Боже! Он видел мой танец! Он видел меня в этих огромных шортах! И я пела "Зомби"! Какой позор!». Всепоглощающий стыд и желание провалиться сквозь землю прямо сейчас — вот, что она чувствовала… Тэхён смотрел на неё и понимал: судьба над ним просто издевается. А ещё он понимал кое-что более страшное: убежать от неё будет гораздо сложнее, чем он думал.