Ария для двоих

Ари не стала ждать продолжения. Воспользовавшись его замешательством, она метнулась к двери и пулей вылетела из студии, оставив после себя лишь звенящую тишину, запах цветочного шампуня и ощущение горящей кожи на запястье, где секунду назад были его пальцы. Тэхён смотрел на закрывшуюся дверь. Его собственная рука всё ещё была сжата в кулак, словно он продолжал держать её. Он медленно разжал пальцы. «Судьба надо мной просто издевается», — подумал он. В голове эхом отдавались слова Макса: «Ты за главного!» Остаток дня прошёл для Ари как в тумане. Она заперлась в своей комнате, сославшись на мигрень, которую тут же вызвала сама мысль о том, чтобы снова встретиться с ним лицом к лицу. Она слышала, как гость брата ходил по дому: сначала на кухню (она узнала звук открывающегося холодильника), потом — о боже! — он поднялся по лестнице и остановился у её двери. Ари замерла, сидя на кровати и прижав подушку к груди. Сердце колотилось так громко, что она была уверена — он слышит его стук через дверь. — Ари? — его голос был тихим и неуверенным. — Ты... в порядке? Почему ты не выходишь? Она вжалась в стену, боясь даже дышать. — Я... я сплю, — пискнула она, ненавидя себя за этот дрожащий, жалкий голос. — А... ладно. Прости. Отдыхай. Она услышала, как его шаги удаляются. Только когда хлопнула входная дверь (он вышел на улицу?), она позволила себе выдохнуть. «Это невыносимо, — думала она, зарываясь лицом в подушку. — Он видел меня. Он всё видел. И теперь он знает, где моя комната».

***

Тэхён не мог просто «погулять». Для него это означало бы риск быть узнанным даже в тёмных очках и кепке. Поэтому он вышел через заднюю дверь во двор дома Макса. Здесь был небольшой сад и шезлонг под навесом. Он лёг на него, закрыл глаза и позволил усталости взять верх. Он не спал, а скорее дремал, пока солнце медленно клонилось к закату, и воздух становился прохладным. Это было единственное место, где он мог побыть в тишине без масок и охраны. Вернулся он в дом уже затемно. Макс ещё не приехал. Тэхён поднялся на второй этаж. Дверь в комнату Ари была приоткрыта, внутри горел ночник, но самой девушки не было видно. Он уже собирался спуститься вниз, как вдруг заметил движение в конце коридора. Это была она. Ари кралась по коридору на цыпочках, одетая в бесформенную пижаму с капюшоном. В руках она держала стакан. Она двигалась в сторону лестницы, явно пытаясь проскользнуть на кухню незамеченной. Тэхён усмехнулся про себя. Она пряталась от него. Он тихо отступил в тень дверного проёма пустой комнаты и стал наблюдать. Она дошла до лестницы и начала спускаться, ступая так осторожно, будто пол был заминирован. Тэхён бесшумно последовал за ней, держась на расстоянии. На кухне Ари включила только подсветку над столешницей, наполнила стакан водой и замерла у окна, глядя в темноту сада. Она выглядела такой одинокой и хрупкой в этом огромном пустом доме... Тэхён вошёл на кухню и нарочно кашлянул. Ари подпрыгнула на месте и чуть не выронила стакан. Вода расплескалась ей на пижаму. — Ты... ты меня напугал! — выдохнула она, оборачиваясь. В её голосе смешались испуг и возмущение. — Прости, — сказал он мягко, делая шаг вперёд. — Я не хотел подкрадываться. Просто... я услышал шум внизу и решил проверить. Он кивнул на стакан в её руках: — Не спится? Ари обхватила стакан обеими руками так крепко, что костяшки пальцев побелели. Её щёки уже пылали от смущения из-за мокрой пижамы, но теперь к этому добавился новый прилив стыда за утреннее происшествие. Она смотрела куда угодно — на его подбородок, на свои босые ноги, на пролитую воду на полу — лишь бы не встречаться с ним взглядом. — Да... тишина давит, — пролепетала она едва слышно. Повисла пауза. Тишина стала такой густой, что её можно было резать ножом. Ари чувствовала себя обязанной заполнить её чем угодно, лишь бы не стоять вот так молча под его взглядом. — Я... эм... я просто хотела пить... — сказала она очевидную глупость и тут же мысленно застонала от собственной тупости. «Пить? В два часа ночи? С полным стаканом воды из-под крана? Гениально». Она набралась смелости и выпалила скороговоркой: — Послушай... я... я хотела извиниться за утро. За то, что я... ну... пела и танцевала. Это было глупо. И назойливо. И ужасно! Я просто думала, что Макс там один, и хотела его немного подразнить... В общем, прости за этот цирк. Мне очень стыдно. Она наконец осмелилась поднять на него глаза, готовая увидеть насмешку или жалость. Тэхён смотрел на неё пару секунд с непроницаемым выражением лица, а потом уголки его губ дрогнули в улыбке — медленной, тёплой и совершенно обезоруживающей. — Назойливо? — переспросил он тихо. — Я бы сказал... очаровательно. Ари моргнула от удивления. Она ожидала чего угодно: сарказма, вежливого молчания или просьбы больше так не делать. Но точно не этого слова. Её мозг завис на секунду, пытаясь обработать информацию. — И знаешь, — добавил он, делая ещё один шаг к ней, — я рад, что ты думала, будто там Макс. Было бы жаль узнать, что ты так танцуешь только для своего брата. Ари почувствовала, как краска заливает не только щёки, но и шею. Это было уже слишком близко к флирту для её бедного сердца. Она сделала инстинктивный шаг назад и упёрлась поясницей прямо в край столешницы. Дальше отступать было некуда. — Я... эм... мне пора спать, — пробормотала она, пряча взгляд за упавшей на лицо прядью волос. — Поздно уже... Она резко развернулась к раковине, чтобы поставить стакан (и скрыть своё пунцовое лицо), давая понять, что разговор окончен. Тэхён понял намёк мгновенно. Он видел панику в её глазах и то, как она сжалась от его близости. Он кивнул сам себе. «Макс сказал заботиться, — напомнил он себе холодно, — а не пугать младшую сестру друга до заикания». Он сделал шаг назад, увеличивая дистанцию до безопасной. — Да... конечно. Прости за вторжение. Спи спокойно. Он развернулся и вышел из кухни так же тихо, как и вошёл, оставив Ари одну с её бешено колотящимся сердцем и разлитой водой. Ари стояла у раковины ещё минут пять после того, как он ушёл. Она механически вытерла разлитую воду бумажным полотенцем, хотя руки дрожали так сильно, что скомканная бумага выскальзывала из пальцев. «Какая же я идиотка», — думала она с глухим отчаянием. Сначала этот нелепый танец утром («Зомби», господи боже!), потом побег как испуганный кролик днём... А теперь? Теперь она стоит посреди кухни мокрая от воды (и стыда) после того, как этот парень назвал её «очаровательной». «Очаровательной!» — повторила она про себя со стоном и прижала ладони к пылающим щекам. Для неё это слово прозвучало как приговор её социальной неловкости. Она была уверена: он просто проявил вежливость из жалости. В её голове не было ни единой мысли о том, что он мог найти её привлекательной как девушку. Она видела в нём лишь незнакомца с грустными глазами, гостя её брата — человека из другого мира. Ари допила воду залпом (теперь-то уж точно пить хотелось), выключила свет и побрела в гостиную. Мысли путались от усталости и стыда за свою неуклюжесть при разговоре на кухне. Она не собиралась спать здесь — просто хотела посидеть минутку перед тем, как подниматься по лестнице обратно к себе. Однако диван встретил её мягким объятием подушек. Это было единственное место в доме с тусклым синим светом экрана телевизора (заставка спящего режима), который не давал тьме быть абсолютной. Ари буквально рухнула на мягкие подушки от изнеможения и свернулась калачиком. «Просто пять минуточек», — успела подумать она перед тем как провалиться в сон без сновидений.

***

Тэхён вернулся в студию. Дом казался ему огромным склепом тишины после этой короткой встречи. Он подошёл к дивану — тому самому, где прошлой ночью спала Ари — лёг прямо поверх пледа и закрыл глаза руками. «Это невозможно, — думал он. — Так не бывает». Он всегда считал разговоры о любви с первого взгляда дешёвой романтической чушью для киносценариев. Но сейчас его тело горело от одного воспоминания о том, как она стояла там у окна: сонная, растрёпанная и такая настоящая без своих защитных барьеров. Ему хотелось вернуться на кухню. Хотелось сесть рядом с ней на пол и говорить о всякой ерунде до утра. Но он заставил себя лежать неподвижно. «Держи дистанцию, — приказал он себе мысленно. —Ты здесь гость!» И тут на него накатила волна глухого раздражения — сначала на себя самого. «Нашёлся альфач, — мысленно фыркнул он с презрением к собственному поведению. — Напугал бедную малышку до полусмерти одним своим шагом вперёд. Она чуть богу душу не отдала, лишь бы ты отступил». Он ругал себя за ту улыбку; за то слово «очаровательно», которое заставило её вжаться в столешницу от смущения; за свой неуместный флирт с той, кого он поклялся себе даже мысленно не трогать. «Ты здесь гость!», — он жёстко одёрнул себя, вновь повторив эту фразу, будто мантру, будто молитву, которая его спасёт. А потом раздражение переключилось на друга. Чёрт возьми! Макс обещал вернуться через пару часов! «Часа на три-четыре», — передразнивал Тэхён друга в своей голове. Прошло уже гораздо больше пяти часов! Он чувствовал себя запертым в ловушке собственного желания и неловкости ситуации с Ари. Он был голоден, вымотан эмоционально донельзя и отчаянно нуждался в голосе кого-то адекватного из внешнего мира. «Я должен ему позвонить», — решил Тэхён твёрдо, нашаривая телефон на журнальном столике дрожащими пальцами. Он набрал номер друга раз, другой... но длинные гудки в трубке лишь подтвердили очевидное: Макс занят или не слышит звонка из-за шума студии или встречи. Тэхён отложил телефон обратно на столик с глухим стуком и снова уставился в потолок пустым взглядом. Мысли путались в усталой голове: самоуничижение сменялось глухим раздражением на друга и обратно по кругу бесконечное число раз. Усталость этого бесконечного дня наконец взяла своё. Глаза начали слипаться против его воли. Последней мыслью перед тем, как сон окончательно сморил его было слабое убеждение: «Завтра всё будет проще». Но он ошибался.