Нити 2

***

      Время в Ванахейме стирало границы между днём и ночью. Здесь не было привычного ритма войны. Не было одной армии, одного врага, одного знамени. Были очаги сопротивления, вспыхивающие то в лесах, то у рек, то у стен городов, которые ещё вчера считались безопасными. Были кланы, не признающие власть правящей семьи. Были договоры, нарушенные раньше, чем их успевали произнести. Асгардская армия держала порядок.       Тор был везде. Он шёл первым в каждом столкновении, не дожидаясь построений, не позволяя никому опередить себя. Он бил с полной отдачей, удары молота разносили землю, гром отзывался в небе, и враги падали, не успевая понять, откуда пришла смерть. Мьёльнир возвращался в руку снова и снова, и каждый раз Тор принимал это как должное, как подтверждение того, что он всё делает правильно. Он не думал. Именно в этом было его спасение.       Сиф прикрывала справа, Вольштагг и Фандрал держали фланг, Огун шёл позади, закрывая отступление. Всё было отработано, надёжно. И всё равно чего-то не хватало.       Тор поймал себя на этом в середине боя, когда очередной удар сбил его с ног. Он поднялся сразу, но секунды хватило, чтобы заметить. Не было привычного окрика за спиной. Не было короткой фразы, сказанной слишком спокойно для поля боя. Не было сигнала, который он всегда принимал за осторожность или трусость. Громовержец отбросил мысль и ударил сильнее.       После боя Сиф подошла первой. Она сняла шлем, провела ладонью по лбу, испачканному в пыли и крови. Посмотрела на него внимательно.       — Ты идёшь на пролом, — сказала она.       — Здесь нет времени на расчёты, — ответил Тор и отвернулся.       Время было, он просто не хотел им пользоваться.

***

      Фандрал однажды заметил, что Тор дерётся так, словно пытается стереть сам воздух вокруг себя. Вольштагг усмехнулся и сказал, что это нормально: после предательства родного брата иначе и быть не может. Огун промолчал, как всегда, но взгляд его задерживался на Торе дольше обычного.       Все они видели, что с ним что-то не так, но никто не говорил. Они были уверены, что знают причину: Локи выжил, вернулся и напал на Мидгард. На мир, который Тор считал своим долгом защищать.       Для них всё складывалось в простую, удобную картину. Гнев, обида, удар по гордости и по доверию. Всё это было объяснимо и полезно, ведь делало Тора сильнее в бою.       Сиф думала иначе. Она шла рядом с ним с самого начала похода и замечала то, что остальные предпочитали не видеть. Тор не просто бросался в гущу боя. Он не чувствовал дистанцию, не оглядывался. Он не ждал сигнала, не искал поддержки от товарищей, не оставлял пространства для манёвра. Он шёл так, словно ему было всё равно, венётся ли он живым. Первое время Сиф молчала, думая, что Тор справится как-то сам. Потом начала считать. Она считала, сколько раз ему приходилось закрывать фланг в последний момент. Сколько ударов он принимал на себя, которые раньше никогда бы не допустил. Сколько раз он шёл вперёд, не проверив, что происходит за спиной.       В тот день бой начался внезапно. Засада была грубой, плохо спланированной, но численной. Враги вышли с обеих сторон из-за каменных выступов. Асгардцы перестроились быстро, но Тор уже был впереди и нанёс удар. Затем ещё раз. Молния разорвала небо, земля вздыбилась, крики смешались с громом.

И в этот момент он увидел его.

      На краю поля боя, между деревьями, мелькнула тонкая, тёмная фигура. Спокойная среди хаоса. Слишком знакомая и, в то же время, невозможная.

Локи...

      Он стоял так, как стоял всегда. Чуть в стороне: слишком близко к опасности и слишком далеко от внимания. Тор повернул голову, сердце сбилось с ритма, и этого мгновения хватило.       Удар пришёл сбоку. Топор рассёк глубоко плечо. Тор рухнул на одно колено, прежде чем сумел отбить следующую атаку. Сиф мгновенно сразила врага, но кровь уже стекала по доспеху. Она помогла ему подняться, быстрым движением оценила рану и накрошила целебный камень, чтобы остановить кровотечение. — Ты потерял концентрацию, — сказала асинья. Она не обвиняла, скорее констатировала факт.       Тор ничего не ответил.       Бой закончился быстро. Враги отступили, асгардцы собирали раненых. Вольштагг что-то сказал, Фандрал попытался разрядить обстановку шуткой, но Сиф не слушала. Она смотрела на Тора.       Вечером они сидели у костра. Настороженные ваны держались поодаль от чужаков. Асы говорили мало, усталость не требовала слов.       Тор смотрел в огонь и вспоминал другой костёр. Старый, далёкий.       Он видел себя молодым, нетерпеливым, уверенным. Видел Локи, сидящего чуть в стороне, с книгой, которую он тогда счёл неуместной. Вспоминал, как отмахнулся от его замечания. Как сказал, что враг будет там, где громче.       Враг пришёл оттуда, где было тихо. Локи тогда не сказал ни слова, встал и пошёл за ним в бой. — Тор.       Голос воительницы вернул его в настоящее. — Ты должен быть осторожнее, — сказала она       Он поднял на неё взгляд. — Я справлюсь. — Дело не в этом, — ответила она тихо. — Ты больше не можешь сражаться так, как раньше.       Он нахмурился. — Почему?       Сиф сделала глубокий вдох, собираясь с силами. — Потому что того, кто всегда прикрывал тебе спину, больше нет, — слова были почти будничными. Но ударили сильнее любого оружия. Тор замер не сразу, сначала он хотел возразить. Сказать, что это не так, что он и без этого справится, что он всегда справлялся. А потом понял, что она права.       Он медленно опустил взгляд. В груди стало тяжело, но это была не боль от раны. Это было осознание: Локи всегда был рядом, но он никогда раньше не замечал этого.