Там, где появляется дом

После камбэка общежитие наконец затихло. За стенами всё ещё будто вибрировал прожитый день — бесконечные репетиции, яркий свет студии, тяжёлый грим на коже, сотни голосов, поздравления, шум, музыка нового альбома, которая крутилась в голове даже после того, как аппаратура выключилась. Но здесь, в комнате Мартина, было темно и тихо. Только редкие огни ночного города просачивались сквозь щель между шторами и полосами ложились на смятые простыни. Гонхо лежал на кровати Мартина, утонув затылком в подушке, и чувствовал себя совершенно обессиленным. Не физически — глубже. Так, будто сегодняшний день вытряхнул из него всё, кроме чувств к человеку, который сейчас нависал над ним. Мартин целовал его медленно, почти жадно, словно пытался за этот вечер наверстать всё то время, когда им приходилось держать дистанцию под камерами, под взглядами стаффа, под бесконечным «потом». Его губы касались уголка рта Гонхо, подбородка, скользили к шее, и каждый такой поцелуй оставлял после себя горячий след. Гонхо вздрагивал от этого тепла, цепляясь пальцами за широкие плечи Мартина так крепко, будто боялся, что тот исчезнет, если отпустить хоть на секунду. Мартин действительно сильно изменился за этот камбэк. Он стал шире в плечах, крепче, мышцы проступали даже под свободной футболкой, и Гонхо замечал это слишком часто. Во время репетиций. На фотосессиях. Даже сейчас, когда ладони сами собой соскальзывали по его спине, чувствуя под тканью напряжённое тело. — М-мх... — звук сорвался с губ Гонхо прежде, чем он успел его остановить. Мартин тут же поднял взгляд. Его глаза в темноте казались почти чёрными. — Слишком много? — тихо спросил он, и в голосе, несмотря на всё это напряжение между ними, всё ещё оставалась осторожность. Гонхо медленно качнул головой, хотя дыхание уже сбивалось. Было не «слишком». Просто Мартин всегда умел делать с ним что-то невозможное. Разбирать его по кусочкам одними прикосновениями. Ладонь Мартина скользнула под его футболку. Тёплые пальцы медленно провели по животу, по напряжённому прессу, и Гонхо резко втянул воздух сквозь зубы. От неожиданности он перехватил его запястье обеими руками. Мартин замер. — Что? — хрипло спросил он, чуть нахмурившись. Гонхо посмотрел на него из-под растрёпанной чёлки. Щёки уже горели от смущения, губы были ярко-розовыми и припухшими от поцелуев — он искусал их сам, пытаясь сдерживать звуки, которые Мартин вытаскивал из него безо всякого труда. — Если хочешь снять её... снимай, — пробормотал он, отводя взгляд всего на секунду. — Я не против. На лице Мартина появилось выражение, от которого у Гонхо внутри всё перевернулось. Что-то между восхищением и полным поражением. — Ты сейчас слишком красивый, — почти шёпотом сказал он. И аккуратно потянул футболку вверх. Холодный воздух комнаты коснулся разгорячённой кожи, и Гонхо невольно вздрогнул. Мартин сразу же провёл ладонями по его бокам, будто успокаивая, а потом наклонился ниже, оставляя медленные поцелуи вдоль ключиц. — Я тебя ревную даже к самому себе, — усмехнулся он куда-то ему в кожу. Гонхо тихо рассмеялся, не выдержав этой фразы, и тут же притянул Мартина обратно к себе за шею, целуя уже сам — неуверенно, но с такой искренней потребностью быть ближе, что у Мартина перехватило дыхание. На этот раз он ответил сразу. Глубже. Медленнее. Потом Мартин спустился ниже, к его животу, и начал целовать его там — лениво, неторопливо, будто наслаждался каждым сантиметром кожи под губами. Одной рукой он придерживал Гонхо за бок, большим пальцем поглаживая напряжённую кожу. Гонхо сначала даже не понял, что происходит. Мысли расплывались, как свет за закрытыми веками. Всё тело стало слишком чувствительным. И когда с его губ сорвался тихий, сладкий всхлип, Мартин зажмурился на секунду, будто этот звук ударил прямо под рёбра. Лучше уже не будет. Но становилось. Он оставил ещё один поцелуй, потом ещё, и Гонхо, тяжело дыша, приподнялся на локтях. — Можно... твою футболку тоже снять? — спросил он тихо. Мартин даже не ответил словами. Он просто стянул её через голову одним движением и отбросил куда-то на пол. Гонхо замер. Кажется, до этого момента он не понимал, насколько они сейчас близко. Настолько, что между ними уже почти не оставалось воздуха. Кожа Мартина была горячей; от него пахло шампунем, потом после репетиции и чем-то невыносимо родным. Гонхо медленно коснулся его груди обеими ладонями, будто всё ещё не верил, что может делать это вот так открыто. Провёл пальцами ниже, к торсу, чувствуя, как мышцы под руками напрягаются всё сильнее. Мартин резко выдохнул сквозь зубы. Он держался из последних сил. Потому что Гонхо смотрел на него слишком доверчиво. Слишком открыто. И потому что где-то на краю сознания всё ещё пульсировала мысль: ему семнадцать. Нельзя. Нельзя терять голову вот так. Хотя тело уже давно предало его. Мартин отвёл взгляд и тяжело сглотнул. Гонхо сразу заметил это. Конечно заметил. Он медленно поднялся на колени напротив него и обнял за шею, притягивая ближе. Их лбы почти соприкоснулись. — Боишься сорваться? — спросил Гонхо тихо, и от этого мягкого голоса Мартину стало ещё хуже. Он прикрыл глаза и честно выдохнул: — Да... Гонхо смотрел на него ещё пару секунд, а потом неожиданно улыбнулся — тепло, сонно, до невозможности нежно. И вместо того чтобы продолжить, он вдруг потянул Мартина обратно на кровать, укладывая рядом с собой. Обнял крепко-крепко, прижимаясь щекой к его груди так, словно это было единственное место, где он действительно чувствовал себя спокойно. Мартин замер. А потом медленно обнял его в ответ. Так же крепко. Он поцеловал Гонхо в макушку, запуская пальцы в его мягкие волосы. — Спокойной ночи, малыш, — прошептал он хрипло. Спустя полчаса комната наполнилась тихим, ровным сопением Гонхо. Он спал, всё ещё обнимая Мартина одной рукой, будто даже во сне боялся отпустить. Мартин смотрел в потолок и тихо усмехнулся себе под нос. Полчаса назад ему казалось, что он сойдёт с ума от желания. А сейчас рядом лежал сонный Гонхо, уткнувшийся носом ему в грудь, и этого вдруг оказалось достаточно, чтобы сердце билось так сильно, словно внутри него наконец появился дом.