Элитная русская романтика

Они не виделись две недели. Илья считал. Не специально, просто… считал. Рождество, Новый год, семейные посиделки, Света, которая напилась и звонила ему в два часа ночи с криками «Розанов, ты мой лучший друг навеки», и Саша, который потом писал ему, что это вообще обидно, и что он тоже хочет быть «лучшим другом навеки». Все это время они с Шейном переписывались. Коротко. Сухо. Но регулярно. Илья писал «спокойной ночи» и получал то же самое. Он отправил фото новогоднего стола, Шейн отвечал «у вас много еды». Он скинул смешного кота из интернета, Шейн спросил «это ИИ?». Сам Шейн тоже отправлял фото. Украшенной елки. Рождественского ужина. Шарфа, который ему подарила бабушка. Нового пазла на 1000 деталей. И своих веснушек. После того как Илья об этом попросил. Илья скучал. Это было странное, щемящее чувство под рёбрами. Раньше он не скучал по людям. Ну, то есть скучал, но не так. Не так, чтобы скучать по библиотеке и их тихим посиделкам за домашкой. Не так, чтобы просыпаться и первым делом проверять телефон, не написал ли Шейн что-то помимо «спокойной ночи». Не написал. И вот восьмого января, в понедельник, они снова сидели в библиотеке. Илья пришёл первым. Принёс два чая и вафельки, те самые, которые Шейн любил. Ждал. Сердце колотилось где-то в горле. Шейн вошёл ровно в четыре. Тёмная рубашка, рюкзак за спиной, взгляд в пол. Он двигался быстрым, бесшумным шагом, и вдруг остановился, поднял голову и посмотрел на Илью. Секунду. Другую. Потом его плечи чуть опустились. — Ты здесь, — сказал Шейн. — Я здесь, — ответил Илья и почувствовал, как уголки губ сами собой ползут вверх. Шейн сел. Аккуратно поставил рюкзак на пол, достал тетрадь, пенал, проверил ручку. Всё как обычно. Но потом он достал лист бумаги, сложенный пополам. — Что это? — спросил Илья, кивнув на лист. — Нам нужно обсудить с тобой организационные вопросы. Илья замер. «Организационные вопросы» звучало как-то… по-деловому. Не так, как он представлял их первую встречу после каникул. Он представлял, что они просто будут сидеть рядом, что он возьмет Шейна за руку, спросив разрешения, что они улыбнутся друг другу, и все будет тепло и просто. А тут организационные вопросы. — Какие вопросы? — осторожно спросил Илья. Шейн развернул лист. Вверху было написано: «Правила наших отношений. Версия 1.0». — Версия 1.0? — Это эффективно, — Шейн не поднял головы. — Если мы зафиксируем договорённости, у нас будет меньше недопонимания. Я проанализировал распространённые причины конфликтов в парах и адаптировал их под наши особенности. — Под наши особенности, — повторил Илья. Голос звучал ровно, но внутри нарастало раздражение. Он ждал встречи две недели. Он скучал. Он принёс вафельки. А Шейн принёс… бизнес-план? — Слушаю, — сказал Илья. Шейн начал зачитывать. Спокойно, ровно, как на лекции. — Первое: частота встреч. Я могу освободить вторник и четверг после пар для свиданий. В субботу — тоже, если нет дедлайнов. Как часто ты хочешь меня видеть? Илья сжал челюсть. — Я хочу видеть тебя каждый день. Шейн поднял голову. Посмотрел внимательно, будто проверял, не шутит ли. — Это невозможно. У меня расписание. — Я знаю, что невозможно. Но ты спросил, как часто я хочу. Шейн что-то пометил на листе. — Уточним: реалистичная частота встреч три-четыре раза в неделю. Суббота, вторник, четверг. Илья, ты согласен? — Согласен, — выдохнул Илья. — Второе: переписка. Ты пишешь каждый день. Это обязательно? — Нет. Но мне нравится. — Тогда я буду отвечать, чтобы ты не волновался. Но если я занят, я отвечу не сразу. Это не значит, что я злюсь или игнорирую тебя. — Ты и панику мою прописал? Шейн на мгновение замер, потом сказал: — Да. Потому что ты паникуешь. Если я не отвечаю двадцать минут, ты пишешь ещё раз. Это создаёт лишний шум в моей голове. Лучше я заранее скажу, когда могу пропасть. Илья хотел обидеться, но не смог. Потому что Шейн был прав. Он действительно паниковал. — Ладно, — сказал Илья. — Тогда пиши, когда у тебя дедлайн. Я не буду писать первым, пока ты сам не отпишешься. — Договорились. — Шейн сделал пометку. — Пункт два, подпункт Б. Илья не сдержал улыбку. Совсем маленькую, краешком губ. Шейн заметил, но ничего не сказал. Читал дальше. — Третье: прикосновения. Для близких у меня нет правил, потому что раньше не было близких. Я предлагаю их придумать вместе. Илья оживился. Это было ближе к тому, чего он ждал. — Например? — Например, ты можешь касаться меня без предупреждения, если мы одни и в спокойной обстановке. Если вокруг люди лучше спросить. Поцелуи в губы пока только по предварительному согласованию. Я хочу к этому привыкнуть. — По предварительному согласованию? — Илья поднял бровь. — Шейн, это звучит так, будто мы планируем поцелуи. — Но это нужно запланировать, — серьёзно ответил Шейн. Илья открыл рот. Закрыл. А потом громко рассмеялся так, что сидящий через два стола студент обернулся. Шейн сидел с прямой спиной и ждал ответ. — Прости, — сказал Илья, вытирая глаза. — Это не ответ по пункту. — Ладно. Согласование так согласование. Но иногда ты можешь и сам меня поцеловать. Без согласования. Если вдруг захочешь. Шейн подумал. Кивнул и записал. — Пункт три, подпункт В: Шейн может инициировать поцелуй без согласования, если захочет. — Он поднял голову. — Ты уверен? — На все 100, — улыбнулся Илья. — Хорошо. Дальше. Четвёртое: учёба. Я не могу пропускать лекции или не делать домашние задания. Если я говорю «мне нужно заниматься» — это не значит, что я тебя избегаю. Это значит, что мне нужно заниматься. — Я понял, — кивнул Илья. Хотя внутри кольнуло. — Пятое: друзья. Твои друзья — Света и Саша. Мы будем с ними видеться? Как часто? Мне нужно знать заранее, чтобы подготовиться. — Света сказала, что подпишется на тебя в инстаграме, — напомнил Илья. — Она уже подписалась? — Да. Я видел. Она выкладывает много еды. И много Саши. — Она любит еду. А насчет видеться… Раз в неделю-две можно. Я буду предупреждать. — Запиши это отдельным пунктом, — Шейн подвинул ручку. — Чтобы я не забыл. Илья взял ручку, написал на полях листа: «Илья обязуется предупреждать о появлении Светы и Саши не менее чем за два дня». — Так пойдёт? Шейн прочитал, кивнул. — Спасибо. — Что ещё? — спросил Илья, отдавая ручку. — Ещё пункт шестой. Необязательный, но я подумал, что стоит включить. Что мы вообще делаем на свиданиях? У нас уже есть кофейня. Ещё можно в кино с берушами, в парк, когда мало людей, или просто сидеть у меня дома. Ты можешь приносить свои занятия. — Свои занятия? — Ну, например, смотреть хоккей по телефону, пока я делаю домашку. Это считается. Илья смотрел на Шейна. На его веснушки, на тёмные ресницы, на пальцы, которые перебирали край листа. И вдруг понял: Шейн не пытается его контролировать. Шейн просто… оберегает. И себя, и их. Он не умеет иначе, только через правила и договорённости. И если Илья сейчас не примет эти правила, Шейн закроется. Не потому что обидится, а потому что не будет знать, как дальше жить без инструкции. — Давай добавим ещё пункт, — сказал Илья тихо. — Какой? — Небольшая спонтанность. Раз в месяц один день, когда мы делаем что-то без плана. Ты не готовишься, я не предупреждаю. Просто… идём и делаем. Что захочется. Шейн задумался. — Это неэффективно. — Зато весело. — Я подумаю. — Подумай. Но это важно, Шейн. Шейн посмотрел на него. Потом кивнул, и на листе появилась запись: «Пункт 7 (экспериментальный): спонтанные свидания раз в месяц». — Ладно, — сказал Шейн. — Мы всё обсудили? — Илья кивнул. — Ты принёс вафельки? Я заметил. — Принес, — улыбнулся Илья. — Ты все замечаешь. — Я за всем слежу. Они пили чай. Шейн открыл вафельки, отломил кусочек, положил в рот. Илья смотрел на него и чувствовал, как раздражение уходит, сменяясь чем-то тёплым и большим. — Шейн. — М? — Я скучал. По тебе. Все две недели. Шейн поднял голову. Его пальцы замерли. — Я тоже. — Он помолчал. — Я не знал, что скучать — это так… неприятно. Я думал, это метафора. — Нет, — улыбнулся Илья. — Это не метафора. Он протянул руку ладонью вверх. Шейн посмотрел на нее, потом на Илью. Положил свою ладонь сверху. Илья сжал пальцы. Шейн не отдёрнул. — Это теперь можно, — сказал он тихо. — Без предупреждения. Мы одни. — Я знаю, — ответил Илья. — Я помню правила. Они сидели так несколько минут. Чай остывал, вафелька лежала надкушенная. В окно падал серый зимний свет, но Илье казалось, что в библиотеке стало теплее. Потом Шейн сказал: — У меня дедлайн в пятницу. Сегодня можно посидеть до семи. Потом я пойду домой. — Хорошо. — Ты останешься? — Конечно. Шейн убрал лист с правилами в рюкзак. Достал тетрадь и ручку. Открыл конспект, нашёл нужную страницу. Илья сделал то же самое. Но перед этим он на полях своей тетради написал: «Сегодня хороший день. Мы снова вместе». Шейн заметил. Прочитал. Ничего не сказал, но уголки его губ чуть приподнялись. Илья улыбнулся и взялся за ручку. /// Вечером, уже дома, Шейн достал блокнот. Открыл на новой странице, написал дату. ##.##.## Наблюдения. Илья. Сегодня мы составили правила отношений. Он согласился почти на всё. Добавил пункт о спонтанных свиданиях раз в месяц. Это нерационально, но он сказал «весело». Возможно, в этом есть смысл. Он принёс вафельки. Я не просил. Он запомнил, что я их люблю. Илья сказал, что скучал. Я сказал, что тоже. Это одновременно приятно и неприятно скучать по кому-то. Вывод: все идет по плану. Он закрыл блокнот и достал телефон. На экране светилось сообщение от Ильи: «Спокойной ночи, Шейн. Спасибо за правила. Они… милые». Шейн напечатал: «Спокойной ночи, Илья. Ты тоже милый». Отправил. Подумал секунду и добавил: «Это комплимент». Ответ пришёл почти сразу: «Я понял😙» Шейн положил телефон экраном вниз, выключил лампу и лёг в кровать. Он тоже очень скучал.