Солёная жажда. Финник Одэйр и Энни Креста

Я лежу на спине, уставившись в потолок, и чувствую, как в висках пульсирует тяжелая, свинцовая усталость. Все эти дни, пока ребята оттачивали навыки выживания в Центре, мы с Пикси тоже работали на износ. Улыбки, двусмысленные шутки, бокалы шампанского, которые я незаметно выливал в кадки с экзотическими растениями. Мы продавали их. Продавали Риана как несокрушимую машину смерти и Энни как хрупкое чудо, которое нельзя позволить разрушить. Мой рот до сих пор сводит судорогой от фальшивого дружелюбия, а ладони чешутся — так хочется смыть с себя мерзкий запах Капитолия. Завтра — индивидуальные просмотры. Завтра решается, кто из них получит шанс на жизнь в виде лишней банки консервов или целебной мази, а кто пойдет в расход под улюлюканье толпы. Внезапно до меня доносится звук. Тонкий, прерывистый, почти неразличимый за гулом города. Плач. Внутри всё холодеет. Я не успеваю подумать, ноги сами несут меня по мягкому ковру к комнате Энни. Я распахиваю дверь и замираю. Она сидит на краю этой абсурдно огромной кровати, обхватив колени руками. В лунном свете её кожа кажется почти прозрачной, а медные волосы — спутанными водорослями. Она вздрагивает, завидев меня, и быстро, судорожно вытирает щеки, словно совершила преступление. — Прости, Финник, — шепчет она, и её голос ломается. — Я не хотела... я просто... — Тише, маленькая птичка, — подхожу ближе, стараясь дышать ровно, хотя в груди всё стягивается в тугой узел. Я никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Я могу научить её убивать трезубцем, могу научить её льстить спонсорам, но не знаю, как залатать эту дыру в её сердце. Медленно сажусь на край кровати, соблюдая дистанцию, чтобы не спугнуть её. — Можно? — киваю на пространство рядом с ней. Она едва заметно кивает. Я осторожно приобнимаю её за плечи, и она прижимается ко мне, пряча лицо на моей груди. — Я так скучаю по ним, Финник, — всхлипывает она. — По сестрам, по брату... Они же совсем дети. Они каждое утро бегают к причалу встречать лодки. Что с ними будет? Мы живем в клетке, которая сжимается с каждым днем. Какой смысл во всем этом? Какой смысл побеждать, если мир останется таким же уродливым? Если я ничего не смогу изменить? Молчу, потому что у меня нет ответов. Я — живое доказательство того, что победа не приносит свободы. Она лишь меняет одну клетку на другую, более дорогую и позолоченную. — У меня два пути, — она поднимает на меня глаза, полные такой невыносимой безнадеги, что мне хочется закричать. — Либо я умру через два дня, захлебываясь собственной кровью, либо... либо каким-то чудом я выживу. Но а дальше? Я просто не смогу дальше жить, как раньше. Я не смогу убить человека, Финник. Я не смогу закрыть глаза и не видеть тех, кого лишила жизни. Не смогу смотреть на Жатву, зная, что мои брат и сестры — следующие в очереди. Я больше не могу смотреть, как гибнут дети. Меня разрывает от боли внутри. Её слова бьют меня под дых. Я прижимаю её к себе сильнее, зарываясь лицом в её волосы, пахнущие капитолийским шампунем и — едва-едва — солью Четвертого дистрикта. В этот момент во мне что-то окончательно ломается. Профессиональная отстраненность наставника осыпается пеплом, теряюсь, потому что не понимаю, что сейчас чувствую и что должен сделать в этот момент. Я смотрю на её тонкие запястья, на эти пальцы, которые так старательно плели сети, и понимаю: я не просто хочу, чтобы она выжила. Я хочу защитить её от всего этого безумия. Я хочу вырвать её из лап Сноу, из лап Арены, из лап этого проклятого мира. — Ты не умрешь, Энни, — мой голос звучит глухо и непривычно жестко. — Слышишь? Я не позволю. Мы найдем выход. Ты — не они. Ты не станешь убийцей. Мы сделаем так, что им не за что будет тебя зацепить. Я баюкаю её, как ребенка, чувствуя, как её дрожь постепенно утихает, сменяясь тяжелым, выматывающим сном. Моё сердце колотится о ребра, и я впервые осознаю: если она не вернется, от меня самого не останется ничего, кроме пустой оболочки. Я больше не просто её ментор. Я — её щит. И если для того, чтобы она дышала, мне придется сжечь этот город дотла, я это сделаю. ************ Утро наступило слишком быстро. Оно не пришло с криком чаек и гулом прилива, как дома. В Капитолии рассвет — это просто постепенное включение ламп за окном, имитирующее солнце, которое здесь кажется таким же поддельным, как и улыбки распорядителей. Я не спал. Просто сидел в кресле в своей комнате, глядя, как свет заливает дорогую мебель, и чувствуя на плече фантомную тяжесть головы Энни. В ту ночь в её комнате что-то окончательно треснуло внутри меня. Та стена, которую я старательно возводил между собой и своими трибутами, чтобы не сойти с ума, когда их имена вычеркнут из списка живых, рухнула. Я вышел в общую залу. Пикси уже порхала вокруг стола, заставленного серебряными блюдами. Её ярко-розовые волосы сегодня были уложены в виде каких-то безумных рожек, а в руках она сжимала планшет с графиком просмотров. — Финник, дорогой, ты выглядишь ужасно! — воскликнула она, всплеснув руками. — Срочно маску из огурцов и золотой пыльцы! У нас сегодня великий день, спонсоры будут смотреть на баллы, а мы должны сиять! Я проигнорировал её, глядя на двери комнат. Первым вышел Риан. Он выглядел как натянутая тетива — бледный, сосредоточенный, его правая рука была плотно прижата к боку. Он коротко кивнул мне, и в его взгляде я прочитал то же, что чувствовал сам: «Сегодня или никогда». А потом появилась Энни. Она замерла в дверном проеме, и на мгновение наши глаза встретились. В её взгляде еще дрожали отголоски ночного кошмара, но в то же время там появилось что-то новое. Тихая решимость. Она не была похожа на воина, идущего на битву, скорее на мученицу, которая приняла свою судьбу, но не смирилась с ней. — Доброе утро, — тихо сказала она. Я подошел к ней, нарушая все правила дистанции «ментор-трибут», и на секунду коснулся её плеча. Совсем легко, так, чтобы Пикси не уловила в этом жесте ничего, кроме поддержки. — Помни, о чем мы говорили, Энни, — мой голос звучал непривычно глубоко. — Ты не одна. В этом зале, перед ними — ты будешь самой собой. Но ты будешь сильнее, чем они могут себе представить. Мы сели за завтрак. Тишина за столом была густой, как патока. Риан кромсал омлет, а Энни лишь пригубила сок и съела маленькое яблоко. — Так, мои золотые! — Пикси захлопала в ладоши, пытаясь разогнать тучи. — Сначала идет Первый дистрикт, потом Второй... Наш выход ближе к обеду. Риан, ты идешь первым из наших. Помни — мощь, ярость, Четвертый дистрикт! Энни, а ты... ну, просто постарайся их не слишком напугать своим видом. — она замялась — Ты такая хрупкая, это наше преимущество! Я смотрел на них обоих и понимал: сегодня в этом стерильном зале Тренировочного центра они будут стоять перед богами Капитолия. И я сделаю всё, чтобы эти боги содрогнулись. — Ешьте, — скомандовал я, и мой голос перекрыл щебетание Пикси.— На голодный желудок историю не пишут. А сегодня мы напишем её так, что Сноу еще долго будет чувствовать вкус морской соли во рту. В Капитолии наставникам запрещено сопровождать трибутов на индивидуальные просмотры — правила безопасности, чтобы мы не успели шепнуть им лишнее слово перед лицом распорядителей. — Пора, — бросил я, когда охрана возникла в дверях. Я смотрел, как двери лифта закрываются, отсекая их от меня. Теперь они одни в этом стерильном аду Тренировочного центра. Оставшись в пустых апартаментах , я почувствовал, как стены начинают снова на меня давить. Пикси и Лука спорили о чем-то в столовой, размахивая эскизами, и их голоса казались мне жужжанием назойливых насекомых. Мне нужно было уйти, успокоиться и привести мысли в порядок. Я спустился в бар. Тут все чувствуют себя равными, ну или почти. Здесь всегда царит полумрак и атмосфера безнадежности. За угловым столиком я заметил знакомые силуэты. Блондин с сальными волосами и брюшком. Хеймитч Эбернети уже вовсю сражался со своей первой бутылкой, его взгляд был мутным и тяжелым. Рядом сидел Чума из Седьмого — опасный и крепкий парень с густой бородой, он не так давно и сам прошел через этот ад на арене. — Свободно? — спросил я, кивая на пустой стул. — Одэйр, — Хеймитч приподнял бровь, его голос звучал так, будто он проглотил горсть битого стекла. — Присаживайся. Будешь? Он подтолкнул ко мне бутылку. На секунду — всего на одну чертову секунду — мне нестерпимо захотелось схватить её и пить, пока мир не превратится в размытое пятно. Забыть про Энни, про Сноу и про то, что завтра я могу стать ментором мертвецов. Но я стиснул зубы так, что челюсть свело судорогой. — Нет, Хеймитч. Сегодня я на диете. Нужно быть в форме для камер. — Ну да, ну да, — фыркнул он. — Золотой мальчик Панема. Всегда при параде. Мы болтали ни о чем. Обсуждали девчонку из Одиннадцатого, которая вчера чуть не прирезала манекен, и парня из Второго, Маркуса, который выглядит так, будто завтракает кирпичами. Чума ворчал про своих: «Один слишком медленный, вторая слишком мягкая. Не знаю, сколько протянут». Вскоре он поднялся, сухо кивнул нам и ушел — ему нужно было проверить какие-то отчеты. Я остался один на один с Хеймитчем. Он казался вдрызг пьяным, его голова свешивалась на грудь, но я знал: этот старый лис из Двенадцатого видит сквозь стены. — Хеймитч, — я понизил голос, придвигаясь ближе. — Ты давно в этом гнезде. Что ты знаешь о Плутархе Хевенсби? Эбернети медленно поднял голову. В его мутных глазах вдруг, как вспышка на воде, проскользнула пугающая ясность. Грязный туман алкоголя на миг рассеялся. — Плутарх? — он криво усмехнулся. — А что он предлагает на этот раз? Кофе? Или новую стратегию выживания для твоих рыбок? Я нахмурился. — О чем ты? Мы просто перекинулись парой слов. Он намекнул на «особое преимущество» Четвертого на Арене. Хеймитч загадочно посмотрел на меня, и в его взгляде я прочитал странный вопрос: «На чьей ты стороне, парень?». — Что он предлагает на этот раз... — пробормотал он, а потом вдруг махнул рукой, и ясность исчезла так же быстро, как появилась. — Ладно, забудь. Хороший мужик. Наверное, самый адекватный в этом террариуме. Просто... держи ухо востро. Он попытался встать, но его ноги подкосились. Я подхватил его под руку. От него несло перегаром и старой обидой на весь мир. — Пойдем, «герой». Доставлю тебя до двенадцатого этажа, пока ты не решил уснуть прямо здесь. Примечание: Финник Одэйр, Хеймитч Эбернети и Чума https://pin.it/3pylMG11X