Солёная жажда. Финник Одэйр и Энни Креста

Тренировочный центр в этот день превратился в конвейер смерти, где каждый час был расписан с аптечной точностью. Никаких случайных встреч, никакой лишней болтовни. Группа миротворцев дежурила у входа, следя за тем, чтобы трибуты из разных дистриктов не пересекались. На часах 9:00. Наше время. Зал пахнет озоном и старой кожей. Риан уже ждет меня в центре зала. На нем простая серая майка, которая промокла от пота через пятнадцать минут после начала. В этом свете — холодном, хирургическом — его правое предплечье выглядит чуть иначе, чем левое. Едва заметный изгиб, память о том дне на крыше Академии, когда мир для нас двоих раскололся надвое. — Вставай в стойку, — бросаю я. Мой голос здесь, внизу, лишен бархата. Он сухой и резкий, как щелчок кнута. Мы начинаем. Я бью наотмашь, не жалея сил, заставляя его уходить в глухую оборону. Риан рычит от напряжения, его мышцы перекатываются под кожей, как тугие тросы. Он силен — старик Барни на причале не давал ему спуску, — но он привык сражаться со стихией, а не с человеком, который хочет выпустить ему кишки. — Ты медлишь на перехвате! — я провожу подсечку, и Риан с грохотом валится на мат, но тут же вскакивает, тяжело дыша. — Твоя правая рука станет твоей смертью на Арене, если ты будешь пытаться работать ею как здоровой. Я подхожу вплотную. От него пахнет яростью. — Послушай меня, — я перехватываю его поврежденную кисть. Она подрагивает. — Твоя сила теперь не в ударе. Она в обмане. Профи будут бить именно сюда, — я с силой сжимаю его предплечье, и он стискивает зубы, чтобы не вскрикнуть. — Дай им эту возможность. Подставься под удар, заставь их поверить, что ты слаб и беспомощен. А когда они расслабятся, решив, что победа у них в кармане... Я резко разворачиваюсь и имитирую удар локтем левой руки в челюсть. — Бей левой. Снизу. В горло или в пах. У тебя нет права на честный бой, Риан. У нас с тобой его никогда не было. Он смотрит на свою руку, потом на меня. В его глазах — понимание. Мы оба знаем, что я вызвался на 65-е Игры в четырнадцать лет не только из благородства, а потому что знал: с такой рукой он бы не продержался и десяти минут в Роге Изобилия. — Старик Барни говорил то же самое, — хрипит он, вытирая пот со лба. — «Шторм не бьет в лоб, Финник. Он ищет щель в обшивке». — Вот и будь этим штормом, — я хлопаю его по плечу, чувствуя, как под пальцами пульсирует жар его тела. — Вечером на интервью ты должен выглядеть несокрушимым щитом. А на Арене — будь крысой, будь тенью, будь кем угодно, лишь бы остаться в живых... — мой голос задрожал, когда я вспомнил, что с арены вернётся лишь один из них. Обязательно вернётся Время вышло. Двери открываются, и миротворцы подают знак. Наше время в зале закончилось, теперь очередь Энни — её час и моих последних советов перед тем, как нас всех затянет в воронку вечернего шоу. Двери тренировочного зала тяжело ухнули, отсекая гул коридора. — Ну что, Креста, готовься, что тебя сейчас уложат на лопатки, — бросил Риан, всё еще тяжело дышащий и мокрый от пота, проходя мимо. Я увидел, как она вспыхнула, густой румянец залил её шею, и она опустила глаза, будто пытаясь стать меньше, незаметнее. Обтягивающая ткань комбинезона не оставляла места для воображения, подчеркивая каждый изгиб её тела. Я невольно задержал взгляд на линии её талии, чувствуя странный укол в груди, но тут же одернул себя. Успокойся, парень, что с тобой не так? Держи себя в руках. Когда за Рианом закрылась дверь, в огромном зале воцарилась противоестественная тишина. Энни замерла на краю мата. В тренировочном костюме она казалась еще тоньше, почти прозрачной в резком свете ламп. — Подойди ближе, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком мягко. Я начал показывать ей базовые приемы рукопашного боя. Как правильно переносить вес, как использовать инерцию противника, куда бить, чтобы выиграть секунду на побег. Мы подбирали оружие. Трезубец был для неё слишком тяжелым, мечи — неуклюжи. — Тебе нужно что-то легкое. Нож, короткое копье или просто заточенный колышек, — я вложил ей в руку тренировочный кинжал. — Твоя задача не идти в лобовую атаку. Твоя задача — жалить и исчезать. Энни посмотрела на холодный пластик в своей ладони так, будто это была ядовитая змея. Её пальцы дрогнули. — Я не смогу, Финник, — прошептала она, поднимая на меня глаза, полные тихой мольбы. — Я не смогу никого убить. Даже там. Даже если это будет единственный путь. Я подошел, глядя ей прямо в зрачки. Мой голос стал холодным, как глубоководное течение. — Даже если от этого будет зависеть твоя жизнь, Энни? Помни: Арена — это не только другие трибуты. Это живой кошмар, созданный распорядителями. Когда я участвовал в Играх, нас забросили на тропический остров. Среда была мне знакома, море было моим домом, но опасность подстерегала везде. Каждое дерево, каждый прилив могли стать последними. То, что выглядит безопасным, убьет тебя в первую очередь, если ты на секунду расслабишься. Я сжал её предплечье, заставляя сосредоточиться. — Твой единственный реальный способ выживания — это нравиться спонсорам. Смирись с этим. Если они полюбят тебя, у тебя будет еда и лекарства. Если нет — ты умрёшь. Не хочешь убивать? Ладно. Ты быстрая, Энни. Беги. Прячься так, чтобы тебя не нашел даже дьявол. Ты мастерски вяжешь сети — используй это. Делай ловушки, расставляй силки, используй окружение против них. Я на мгновение отпустил её руку и отошёл на шаг, принимая боевую стойку. — Риан сказал, что вы заключили сделку с Первым и Вторым дистриктами. Это даст вам время в начале. Но не смей расслабляться. Профи воткнут тебе нож в спину, как только ты перестанешь быть им полезна. Они сделают это с улыбкой на лице. Поэтому ты обязана научиться защищаться. Покажи мне, чему тебя научили за эти четыре дня. Нападай. Энни колебалась лишь секунду. Она сделала выпад — неуверенный, но удивительно быстрый. Мы начали двигаться по мату. Я не давал ей спуску, заставляя уворачиваться, падать и снова подниматься. В её движениях была грация испуганного зверя, и в этом была её сила. Она не пыталась проломить стену, она искала щель, через которую можно проскользнуть. Я подошёл к ней со спины, почти вплотную. Тонкая синтетика костюма ощущалась как вторая кожа — я чувствовал жар, исходящий от её тела. — Слушай внимательно, Энни, — прошептал я ей прямо в ухо. Я заметил, как по её рукам поползли мурашки, когда моё дыхание коснулось кожи. — Если тебя схватят сзади, не паникуй. Я обхватил её предплечья, фиксируя их. — Твоя задача — лишить противника равновесия. Резко перенеси вес на одну ногу и ударь пяткой по моему подъему. Сильно. Энни подчинилась мгновенно. Короткий, точный удар. Пока я имитировал секундное замешательство, она, следуя моему наставлению, резко провернулась в кольце моих рук, используя инерцию, и нанесла хлесткий удар ладонью в область воображаемого подбородка, высвобождаясь из захвата. Она стояла передо мной, тяжело дыша, с широко распахнутыми глазами. — Превосходно, — я едва заметно улыбнулся, стараясь скрыть, как сильно бьется моё собственное сердце. — Ты учишься быстрее, чем я ожидал. Когда час тренировки подошёл к концу, она стояла передо мной, тяжело дыша, с растрепанными волосами и горящими щеками. В её взгляде всё еще не было жажды крови, но появилось что-то похожее на инстинкт выживания. Я подошёл к ней и коротким жестом поправил выбившийся локон. — Помни, Энни, — сказал я тихо, глядя ей в глаза. — Ты быстрая. И ты очень умная. В мире, где все полагаются на грубую силу, это твои главные козыри. Не дай им превратить себя в жертву. А теперь готовься к интервью, слушай Пикси и Луку. Я буду в зале…рядом с тобой. Я проводил её до двери. Впереди был вечер, интервью, шелк и фальшивые улыбки. Но здесь, на пропотевшем мате, я увидел ту искру, за которую готов был бороться до последнего вздоха. Примечание: Энни и Финник на тренировке https://pin.it/7KGXsXJgK