Солёная жажда. Финник Одэйр и Энни Креста

Утро наступило серое, липкое. Я не спал. Точнее, я не закрывал глаз, но то, что со мной делали этой ночью, нельзя было назвать бодрствованием. Это был очередной акт моей бесконечной продажи. Сноу не упустил возможности. Пока Капитолий гудел после вчерашнего триумфа моих трибутов, «сливки общества» собрались в закрытом клубе, и я был их главным десертом. Это была его тихая месть за дерзость Энни на сцене. Старик всё понял верно: её слова про паутину задели его за живое, и он заставил меня платить за её смелость моей кожей. Я смотрел в зеркало лифта, поправляя воротник. Лицо было безупречным — гримеры Капитолия умеют скрывать следы бессонницы и отвращения. Но внутри я чувствовал себя выпотрошенным. В пентхаусе царила суета. Миротворцы уже стояли у дверей, их белые шлемы тускло поблескивали в утреннем свете. Риан и Энни уже были одеты. Их форма в этом году была практичной, лишенной всякого пафоса: свободные брюки-карго из прочной серой ткани, легкие ветровки с капюшонами и высокие трекинговые ботинки на толстой подошве. Никто из нас еще не знал, что их ждет — ледяные пики гор или удушливые джунгли, но судя по одежде слишком холодно не должно быть. Скорее всего лес или горы, но не вода… Что Плутарх имел ввиду? Какие-то маленькие крохи надежды ещё теплятся в моей душе, что у Энни будет шанс. Она выглядела непривычно собранной. Её рыжие волосы были уложены в тугую французскую косу, которая короной огибала голову. Это открывало её лицо, делая его строгим и решительным. Мы спустились вниз, место, где нам придется с ними попрощаться. — Где ты был вчера ночью, Финник? — спросила она тихо, когда я оказался рядом с ними. Её глаза, слишком внимательные для этого часа, сканировали моё лицо. — Тебя не было в комнате. Я выдавил свою фирменную улыбку. — Капитолий не спит, Энни. Пока вы отдыхали, я работал над вашим будущим. Спонсоры любят внимание, а после вашего интервью их кошельки раскрылись шире, чем пасть акулы. Пришлось закрепить успех. Она нахмурилась, явно не веря до конца, но времени на расспросы не было. Риан всё понял, в его глазах я вижу…сочувствие? Ни каких насмешек, яда или злости. Его что, подменили? — Слушайте меня. Сейчас вас заберут в Планер. Там будет холодно и тихо — не дайте этой тишине сожрать вас. Помните всё, о чем мы говорили. Союзу с Профи быть, но это не значит, что вы можете расслабиться. Я подошёл к Энни чуть ближе, делая вид, что поправляю воротник её куртки. Мои пальцы коснулись подкладки её внутреннего кармана. Незаметно для миротворцев я скользнул туда рукой и закрепил крошечный узелок — прочную морскую сеть, сплетенную из тончайших, но неразрываемых нитей. Тот самый талисман, который Мэгз передала мне перед самым отъездом из Четвертого. — Это тебе, — прошептал я ей на ухо, прижимая ладонь к её груди там, где теперь лежал узелок. — Вспомнишь о доме, когда станет совсем паршиво. Он принесет удачу. — Не беги к Рогу Изобилия, — говорю я быстро, глядя ей в глаза. — Риан возьмёт то, что нужно. Уходи в тень. Жди. — Я помню, — шепчет она. Энни вздрогнула, накрыв мою руку своей. Она почувствовала посторонний предмет, но промолчала, лишь крепче сжала мои пальцы и направилась к выходу. Я смотрел ей вслед. — А мне что-нибудь подаришь на память, Одэйр? — Риан встал рядом. Я обернулся. В его голосе не было яда, только голая, выжженная ясность. Он смотрел на меня так, будто мы уже были по разные стороны могильной плиты. — Ты всё видел, — сказал я, и мой голос прозвучал чужим в этом стерильном боксе. — Я не слепой, Финн. И не дурак. Я пять лет ненавидел тебя за то, что ты выжил. А сейчас стою здесь и понимаю: ты просто выбрал свою клетку раньше меня. Риан протянул руку. Его ладонь была мозолистой и твердой. Когда я сжал её, я почувствовал, как между нами искрит это страшное понимание: на этой Арене нет места для двоих. И мы оба знали, на кого я сделал ставку. — Извини, — выдохнул он. Коротко. Емко. За всё: за драки в приюте, за злые слова, за то, что заставлял меня чувствовать вину за собственную жизнь. — Заткнись, Риан. Просто... делай то, что должен. — Я позабочусь о ней, — он понизил голос до шепота, и в этом не было геройства, только сухой расчет человека, который принял свою участь. — Я вытащу её из этой бойни у Рога. А дальше... Я посмотрел на него и увидел того мальчишку с причала, который таскал ящики, превозмогая боль в сломанной руке. Риан коротко кивнул, прерывая этот момент. Он достал из кармана деревянную акулу — старую, потертую, со сколотым плавником. Коснулся её губами, словно прощаясь с домом, и подмигнул мне. — Прощай, брат. Двери лифта открылись. Миротворцы шагнули вперед, разделяя нас. — Время вышло, Одэйр, — бросил один из них. Я смотрел, как они уводят моих ребят. Риан шел первым, не оборачиваясь, с прямой спиной. Энни обернулась лишь на секунду в дверях, и в её взгляде я увидел всё: страх, надежду и немую благодарность. Я остался стоять на посадочной площадке, глядя, как серебристый диск планера отрывается от земли и устремляется в сторону горного хребта, окружающего Арену. ************ Центр управления Играми — это святилище технологий и жестокости, спрятанное глубоко под землей в правительственном квартале. Здесь нет окон, только холодный люминесцентный свет и гул сотен серверов. Главный зал напоминает амфитеатр: в центре, за полукруглым пультом, восседают Распорядители во главе с Корнелиусом Вейном. Вейн — человек с лицом из застывшего гипса и глазами цвета мокрого асфальта. Он сменил предыдущего Главного распорядителя два года назад и сразу прославился своей любовью к масштабным архитектурным ловушкам. Этот человек дирижирует смертью, легким движением пальца вызывая обвалы или меняя химический состав воды. Зал для менторов отделен стеклянной перегородкой. Это стерильное пространство, напичканное сенсорными панелями. Перед каждым ментором — огромный монитор высокого разрешения, разделенный на несколько окон: жизненные показатели трибутов (пульс, температура, уровень стресса), карта Арены в реальном времени и чат со спонсорами. Наша задача — быть брокерами на бирже смерти. Мы должны вовремя заметить рану, обезвоживание или опасность и уговорить богачей Капитолия раскошелиться на «парашют». Зал менторов встретил меня сухим воздухом и бесконечным гулом компьютерных кулеров. Это место напоминало операционную, где вместо врачей сидели те, кто когда-то сам лежал под скальпелем Арены. Я прошел к своему пульту. Небольшая консоль, сенсорная панель и монитор, на котором пока еще горела заставка с гербом Панема. Этот пульт — моя единственная связь с ними. Мой способ передать глоток воды или острое лезвие, если, конечно, капитолийские толстосумы сегодня будут щедры на пожертвования. Я окинул взглядом комнату. Десятки экранов, сотни бегущих строк данных. Здесь собрались все. Я знал их лица, их привычки, и даже слабые места. Мы — закрытый клуб выживших, спаянных общим клеймом и кошмарами, которые приходят к каждому из нас, стоит только закрыть глаза. Но здесь не было места дружбе. Только общая травма, которая саднила у всех одинаково. Слева от меня Хеймитч. От него разит перегаром так сильно, что, кажется, воздух вокруг него можно поджечь. Он выглядит так, будто не спал с прошлых Игр. Чуть дальше — Руббака, грузный мужчина из Одиннадцатого. Его пустая культя вместо кисти руки нервно подергивается, а глаза блестят нехорошим, лихорадочным блеском. И это не слезы — это то самое безумие, которое помогает не сойти с ума окончательно. Самыми собранными, как и всегда, выглядели Блеск и Брут. Они сидели идеально прямо, словно на параде. Уверен, они уже заключили пари на то, чьи трибуты первыми пустят кровь сегодня. Эта их спортивная азартность в вопросах убийства детей всегда вызывала у меня тошноту, которую приходилось прятать за привычной улыбкой. Внезапно динамики ожили. — Леди и джентльмены, добро пожаловать на Семидесятые Голодные Игры, — голос распорядителя Корнелиуса Вейна разрезал тишину залом, как бритва. Жесткий, властный, лишенный даже капли сочувствия. — Да начнется шоу. Экраны вспыхнули. И я впервые увидел её. Арена. Зловещий цирк в кольце неприступных горных хребтов, чьи зазубренные пики протыкали низкое серое небо. Капитолийские камеры давали панорамный обзор, и картина вырисовывалась паршивая. Эта низменность, зажатая в тиски скал, была простреливаемым насквозь полигоном. Спрятаться здесь — задача не из легких, но для того, кто умеет читать ландшафт, шансы были. Самое очевидное и самое опасное место — это сама плотина. Огромная серая стена из бетона возвышалась над северной частью арены. У её основания и в технических нишах были глубокие тени. Там можно было забиться в узкие бетонные желоба или спрятаться за массивными опорами. Но это была ловушка: если Распорядители решат открыть шлюзы, любого, кто там спрятался, просто размажет по камням тоннами воды. Ручей, бегущий с севера на юг, был неглубоким, но его берега поросли густым, жестким камышом и высокой травой. Вдоль воды земля была мягкой, подмытой. Там можно было буквально вжаться в ил под нависающими корнями редких деревьев. Если лежать неподвижно, тебя не заметят и в пяти шагах, но холодная вода за пару часов вытянет из тебя все силы. Деревья на арене выглядели жалко. Тонкие, искривленные стволы, почти лишенные нижних веток, но с густыми верхушками. На них сложно забраться, тут шансы только у Седьмого. Однако они росли группами. Между корнями некоторых деревьев были естественные углубления, засыпанные старой хвоей и сухой землей. Если Энни вспомнит наши уроки по маскировке, она сможет найти там укрытие, слившись с серой корой и камнями. Полуразрушенные бараки с зияющими проемами дверей, они выглядели как открытые склепы. Эти строения казались надёжным укрытием, но я видел ловушку: бетон внутри был испещрен трещинами, а крыши выглядели так, будто обвалятся от первого сильного ливня. Самое надежное, но труднодоступное место — подножие окружающих гор. Там, где скалы встречались с низменностью, громоздились хаотичные завалы валунов. Огромные куски гранита, отколовшиеся от пиков, образовали лабиринты из щелей и небольших пещер. Камеры сменили ракурс. Из-под земли начали подниматься трибуты на металлических дисках. Центральное сооружение представляло собой гигантский конус из тускло-золотого сплава, чье широкое горло было обращено на восток. В утреннем свете Арены он казался холодным и хищным. Внутри, в глубокой тени металлического нутра, виднелись самые ценные трофеи: туго набитые рюкзаки с медикаментами, блестящие лезвия мачете и — я затаил дыхание — тяжелый трезубец. Вокруг Рога, словно лепестки ядовитого цветка, были рассыпаны ящики и свертки. Те, что лежали ближе к металлическому зеву, манили оранжевым цветом — цветом еды и чистой воды. Те, что подальше, были серыми и неприметными, но именно в них часто пряталось то, что помогало дожить до заката: веревки, брезент, рыболовные крючки. Трибуты стояли на своих дисках по идеальному кругу, в трёхстах метрах от Рога. Между ними и желанными припасами не было ничего, кроме голой, утоптанной земли, на которой не за что было зацепиться взглядом. Ни кустика, ни камня. Только чистое пространство для рывка — или для того, чтобы стать легкой мишенью. Я впился глазами в монитор. Вот он. Риан. Он стоял неподвижно, широко расставив ноги, его подбородок был задран. Он выглядел как скала. И Энни. Она оглядывалась по сторонам, её плечи мелко дрожали, а взгляд лихорадочно метался по кругу, пока не наткнулся на Риана Платформы трибутов слегка возвышались над землей, окруженные невидимым полем мин. Стоило кому-то коснуться подошвой земли на секунду раньше — и от него остался бы только кровавый туман. Воздух над Рогом Изобилия дрожал от зноя и напряжения. В этой неестественной тишине низменности звук работающей плотины вдалеке казался рычанием зверя, ждущего команды «фас». Я видел на мониторе, как Маркус из Второго дистрикта хищно улыбается, глядя на тяжелый топор, лежащий всего в десяти метрах от него. Он уже выбрал свою цель. А Энни... Энни смотрела не на оружие. Она смотрела на узкую полоску камышей у ручья, прикидывая путь к спасению. Весь этот металл, блеск и аккуратно разложенные вещи выглядели как декорация к дорогому шоу. Но мы здесь, в комнате менторов, знали правду: через минуту этот идеальный круг превратится в скотобойню, а чистый блеск золотого Рога будет запятнан первой кровью Семидесятых Игр. Таймер на главном экране замерцал кроваво-красным. 15 секунд. — Стой на месте, — прошептал я одними губами, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Пожалуйста, только не шагни раньше времени. Цифры на главном табло начали свой кровавый отсчет. 10... 9... 8... В зале менторов повисла такая тишина, что я слышал собственное сердцебиение. Воздух стал плотным, как свинец. 3... 2... 1... Гонг ударил по ушам, возвещая о начале бойни. Игра началась. И всё, что мне оставалось — это смотреть, как те, кого я пытался защитить, бросаются в объятия смерти. Примечание: Энни и Финник https://pin.it/6obEmJNa4 Арена 70-х Голодных Игр https://pin.it/3fsDkYCwx Дистрикт 1 Логан https://pin.it/6xcnlociz Элина https://pin.it/sAbePoDt7 Дистрикт 2 Маркус https://pin.it/60HBAe9qF Леа https://pin.it/7GkCdB689 Дистрикт 3 Ноа https://pin.it/79FDF7tTe Мира https://pin.it/6jvGqhJTm Дистрикт 4 Риан https://pin.it/4wz3aQ4KF Энни https://pin.it/5XxYn2vwX Дистрикт 5 Саймон https://pin.it/7anLF4VVD Оливия https://pin.it/2nnL2gOjt Дистрикт 6 Аксель https://pin.it/3NibQRwt0 Тесса https://pin.it/3QGfqwL1z Дистрикт 7 Бакстер https://pin.it/7kWORSzNt Айла https://pin.it/1EDUEbDT2 Дистрикт 8 Тео https://pin.it/7ETsvQlZ0 Линн https://pin.it/1UKqfaADL Дистрикт 9 Эрик https://pin.it/7rrnQmCvx Майя https://pin.it/5OQ4CBldJ Дистрикт 10 Кейн https://pin.it/SRFesw1qf Аврора https://pin.it/3NJD3GLz4 Дистрикт 11 Сайлас https://pin.it/LH2Z87z3X Джун https://pin.it/1WKNqjWjx Дистрикт 12 Гейб https://pin.it/nY2lxQHn3 Холли https://pin.it/jC7yPk8wZ