Аккуратнее, чемпионка

В школе №17 все знали Георгия Рештенко. Не потому что он был отличником — наоборот, с алгеброй у него были отношения примерно как у кота с ванной. И не потому что он был главным хулиганом. Просто… Жора был из тех людей, на которых все почему-то смотрят. Высокий, вечно растрёпанный, с привычкой смеяться слишком громко и ходить по коридорам так, будто школа принадлежит лично ему. Одиннадцатиклассники хлопали его по плечу, младшие девочки краснели, а учителя одновременно ругались и улыбались. А Софья Самоделкина старалась на него не смотреть. Получалось плохо. — Сонь, ты сейчас дырку в двери прожжёшь, — усмехнулся Михаил Шайдоров, сидящий рядом на подоконнике. — Я не смотрю на него. — Конечно. Поэтому уже минуту держишь ручку вверх ногами. Соня опустила взгляд и тихо простонала. Она была влюблена в Георгия Рештенко почти два года. Это случилось совершенно глупо: однажды зимой она поскользнулась на школьном крыльце, а он поймал её за локоть и сказал: — Аккуратнее, чемпионка. И всё. Катастрофа. Потому что после этого Соня начала замечать всё: как он закатывает рукава рубашки, как улыбается своим друзьям, как помогает первоклашкам таскать рюкзаки, как хрипло смеётся. Хуже всего было то, что он её почти не замечал. — Ты либо подойдёшь к нему, либо выйдешь замуж за свои фантазии, — философски заявил Шайдоров. — Миша! — А что? Я как лучший друг обязан вмешаться. — Нет. — Да. Соня уткнулась лбом в учебник. В другом конце коридора Жора стоял рядом с Михаилом Селевко и спорил о баскетболе. — Да говорю тебе, мы бы выиграли, если б ты не изображал из себя супергероя. — Я спасал команду. — Ты спасал своё эго. Селевко засмеялся, а потом вдруг кивнул куда-то вперёд: — Кстати, на тебя опять смотрит Самоделкина. Жора нахмурился. — Кто? — Та что с Шайдороввм всё время ходит. Каштановые волосы волосы, глаза красивые такие. Ты серьёзно не замечал? Он автоматически повернул голову. Соня тут же резко уткнулась в тетрадь. — А… эта, — протянул Жора. И почему-то ещё раз посмотрел в её сторону.

***

Соня ненавидела школьные дискотеки. Слишком шумно. Слишком много людей. Слишком неловко. Но Шайдоров буквально вытащил её туда за рукав. — Ты сидишь дома как пенсионерка. — Мне комфортно дома. — А мне нет. Пошли. Теперь она стояла у стены спортзала, где мигали дешёвые гирлянды, и мысленно считала минуты до конца вечера. Пока рядом вдруг не появился он. — Ты чего одна? Соня едва не подавилась воздухом. Жора Рештенко. Вблизи. Настоящий. — Я… просто стою. — Вижу, — он усмехнулся. — Гениальная стратегия. Она нервно засмеялась. Секунда. Вторая. — Ты Соня, да? — спросил он. Сердце предательски рухнуло вниз. Он знает её имя. — Да. — А я Жора. «Спасибо, я в курсе», — чуть не вырвалось у неё. Вместо этого Соня кивнула. Неловкая пауза затянулась, но неожиданно не казалась ужасной. Жора сунул руки в карманы и посмотрел на танцующих. — Терпеть не могу дискотеки. Соня удивлённо подняла глаза. — Серьёзно? — Угу. Но Селевко сказал, что если я не приду, он расскажет физичке, кто кинул снежок в окно зимой. Соня вдруг рассмеялась — искренне и громко. И Жора застыл на секунду, глядя на неё так внимательно, будто увидел впервые. А потом улыбнулся тоже. За окнами шёл дождь.

***

— Ты ему нравишься. — Нет. — Да. — Нет! Шайдоров закатил глаза. — Соня, он уже третью неделю провожает тебя после школы. — Потому что ему по пути. — Конечно. Через соседний район. Она смущённо отвернулась. После дискотеки всё изменилось как-то слишком быстро. Теперь Жора здоровался с ней в коридорах. Иногда садился рядом в столовой. Мог написать вечером что-нибудь глупое вроде: «Шайдоров реально ест пиццу с кетчупом и майонезом одновременно?» И Соня каждый раз улыбалась в телефон как ненормальная. Но страх никуда не делся. Потому что ей казалось: если он узнает, как долго она была влюблена, всё станет странным. Однажды после уроков они сидели на пустой трибуне школьного стадиона. Было холодно, и Жора отдал ей своё худи. — Спасибо. — Не мёрзни. Тишина между ними уже стала какой-то уютной. — Можно вопрос? — вдруг сказал он. Соня напряглась. — Почему ты раньше меня избегала? Она замерла. Потому что любила тебя так сильно, что боялась даже рядом стоять. Но вслух сказала: — Не избегала. Жора тихо усмехнулся. — Самоделкина, ты при виде меня чуть в окно не выпрыгивала. Она закрыла лицо руками. — Господи… Он осторожно отвёл её ладони. И впервые стал серьёзным. — Я тебя пугал? — Нет. — Тогда почему? Соня посмотрела ему в глаза — и поняла, что больше не может молчать. — Потому что ты мне нравился. Он моргнул. — Давно. Тишина. Где-то далеко кричали младшеклассники. Соня уже хотела отвернуться, но Жора вдруг очень тихо спросил: — Насколько давно? — Почти два года. — Два… — он ошарашенно засмеялся. — Самоделкина, ты вообще нормальная? — Нет, — обречённо ответила она. И тогда он сделал то, чего она не ожидала совершенно. Притянул её к себе и уткнулся лбом в её лоб. — А знаешь, что самое обидное? — Что? — Что я только недавно понял, какая ты.

***

Весна пришла неожиданно. Снег растаял, школьный двор стал шумным, а одиннадцатиклассники начали говорить о выпускном так, будто это конец света. Соня сидела на подоконнике в коридоре и смотрела, как Жора спорит с Селевко. Потом он заметил её — и мгновенно улыбнулся. Только ей. И каждый раз от этой улыбки внутри всё переворачивалось. — Чего сияешь? — спросил Шайдоров. — Не знаю. — Знаешь. Жора подошёл к ней и привычно коснулся её колена рукой. Совсем естественно. Будто так было всегда. — После уроков не уходи, ладно? — Почему? — Сюрприз. — Это звучит подозрительно. — У меня лицо честного человека. Шайдоров и Селевко одновременно заржали. Вечером он вывел её на крышу школьного корпуса — туда, куда обычно никто не ходил. Город внизу мерцал огнями. Соня стояла рядом, кутаясь в его худи. — Красиво, — прошептала она. — Угу. Он смотрел не на город. На неё. — Знаешь, — тихо сказал Жора, — я всё думаю… — О чём? — Как ты вообще терпела меня два года и не сошла с ума. Соня засмеялась. — Это было сложно. — Верю. Он осторожно взял её за руку. — Но я рад, что ты тогда поскользнулась. Она удивлённо подняла глаза. — Ты помнишь? — Конечно помню, — улыбнулся он. — Девочка, которая смотрела на меня так, будто я спас ей жизнь… Такое сложно забыть. Соня почувствовала, как предательски защипало глаза. А потом Жора наклонился и поцеловал её — медленно, бережно, так, словно боялся спугнуть момент. И весь её двухлетний страх вдруг исчез. Остался только тёплый весенний ветер, огни города и человек, которого она любила так долго. И который наконец полюбил её в ответ.