"Открой глаза, кролик!"

- Он… выживет? Молчание. Слишком долгое. Сердце пропускало удары.  - Травмы слишком серьезные. Сейчас он в коме. К сожалению, не могу дать никаких гарантий. - Что это... чёрт... ещё значит? Он что может... – не договорил. Не смог. - Вы в Бога верите? – неожиданно спросил врач. - Чёрт...это тут причем? – выпалил, аж слюной чуть не брызнул. Понял вдруг, добавил – Нет, я не верю... - Может зря. Помолились бы...   "Открой глаза, кролик..."   Голос – четко, громко. В самую душу. Веки дернулись. Глазные яблоки забегали под нежной кожей. С тревогой. Он не просыпался. Сон крепко держал его цепкими лапами.    "Открой глаза, кролик!"   Открыл. Не сразу. Секунды спустя или минуты. Нехотя, через силу, с трудом разлепляя тяжелые веки. Взгляд в потолок. От расширенных зрачков глаза казались огромными. Почти черные. Будто пустые. Смотрел вверх. Не моргал. И может даже не видел. Тишина окутывала словно густой туман. Будто нажали кнопку «выключить звук». Стоп… Стоп! Звук был. Монотонный. Фоновый.   Пик….....пик ....пик…пик..... Как часы... Это часы? Он нахмурился, продолжая лежать. Нет. Определенно, нет. Это не часы. Ритм шумит, сбивается. Будто секундная стрелка вдруг сошла с ума. Что это вообще? Звук создавал свой рваный бит. Это раздражало, как ебучие капли из крана воды.  Кап…Кап..Кап… Азбука Морзе на минималках...Блять…Откуда он вообще про нее знает...Шифры, коды… Мысли замерли в голове. Что он вообще знает? А он…кто? Снова моргнул. Медленно. Ещё.   Вставать не хотел. Он будто завис в невесомости. Не чувствовал ни тела, ни пространства. Лежал в мягком несуществующем облаке. Бестелесное существова… СТОП! Блять! Какого хрена... Он резко сел. Все тут же поплыло перед глазами. Рябь – мираж на раскалённом асфальте.   Схватился за голову. Сжал пряди в кулаки до боли – будто сотни иголок уткнулись в кожу. Ощущение, что он здесь и сейчас возвращалось. Глаза медленно, но начали находить фокус. Взгляд скользнул по комнате – спальня. Их место. Любимое. Окно, завешанное темной шторой – потому что кто-то любил дрыхнуть до обеда. Шкаф. Стул, заваленный шмотками. Большое зеркало на стене. Высокое.  Почти от пола до потолка: одежда должна сидеть безупречно – «крутишься перед зеркалом, как девчонка» ...Все было таким родным, привычным глазу. Но ощущение чего-то иного, незнакомого наваливалось на него. Жадно втянул воздух. Вдох. Еще один, еще, желая убедиться, что он здесь. Чуть сигаретного дыма – он въелся в стены. Они часто курили в квартире. Плевать, что хозяйка снова будет брюзжать. Главное – это нравилось им. Нос уловил слабый аромат туалетной воды – вишня и что-то древесное: его запах. Будто он совсем недавно был здесь. Дом. Привычный. Спокойный. Где не нужны были чужие роли. Только он сам. Настоящий. Ну. Почти всегда.  Он с удовольствием вытянул тело. Ноги ватные – будто спал очень долго. Руки тяжелые. Вытянул их перед собой, затем в стороны. Потянулся. Черт! Спина! Схватился за поясницу – его пронзила резкая боль. Прошибла его насквозь. Громкий стон перерос в хрип – ребра скрутило как металлическую проволоку. Он сжал кожу пальцами, словно пытаясь вырвать из тела боль. - Блять…что за… - крик эхом отразился от стен. Щеки вдруг загорелись огнем, как от внезапной пощёчины. Дышать стало тяжелее.  Он жадно хватал ртом воздух. Со свистом выдыхал его обратно – горячий и тугой. Пульс скаканул за сотку, заставляя вену на шее заметно подергивать. Удар.  Второй. Змеей извивался он, скользя по шелковой мятой простыне. Вдруг выгнувшись, замер. Припал к влажному от пота шелку… Боль ушла. Так же внезапно, как и началась. Дыхание – спокойное, ровное. И тело – будто заново родился – ни боли, ни напряга. Лежал. Не двигался. Боялся повторения. Сколько – сам не знал. Не ощущал времени совсем. Встал, едва не упав. Колени подогнулись – будто в теле не было костей. Замер. Стоял на трясущихся ногах. Ругнулся зло. Сжал кулаки и выпрямился. Взглядом тут же скользнул по комнате. Полумрак. Лишь слабый бра на стене за спиной едва освещал крохотный участок над кроватью. Мизерные частицы пыли светились в лучике солнца – один единственный все же пробрался сквозь щелку между занавесками. Как лазутчик. Гребанный шпион внешнего мира. Комната – их спальня. Любимое место в квартире. Тесный сжатый квадрат их тишины и побега от мира. Здесь правил привычный им двоим хаос. Здесь уют и милые объятия соседствовали с развратом и их грязной похотью. Спальня – место, где не было притворства. Слетали маски внешнего мира. Где обнажались не только тела – проклятые души, в связке друг с другом.   Он так и стоял. Не шевелясь. И даже забыл, что нужно дышать... Глаза уставились в никуда. Ничего не видели. Лоб нахмурен. Губы замерли, чуть приоткрылись. Вспоминал – было или нет? Голос. Он четко слышал голос. Его. И «кролик» - дурацкое прозвище, которое его бесило. «Кролик», блять. Он что маленькая девочка?!? Стоп. Он снова взлохматил волосы. «Где ты блять, чёртов сукин сын?» Он сделал пару неуверенных шагов. Тело будто не его. Шаг. Другой. Ноги держали, но, черт...что? Солнечный луч попал в глаза. Возвращая его в действительность. Он зажмурился. С силой сжимая веки. Так и стоял. Темнота закрытых глаз не выпускала его. Засасывала – бездна, которая смотрела на него. Вторгалась в мысли, стирала его существование. Пик……..пик…..пик…пик…пик…пик…   «Открой глаза, кролик!»   Как марионетка. Как чертова бездушная и безвольная кукла он продолжал слушаться. Глаза открыл. Уже никого не искал. Голос будто звучал в голове.   Махнул рукой. Пылинки в воздухе закружились вокруг него цветочной пыльцой.  Зеркало. Подошел. Вперил взгляд в отражение. Глаза черной мглою смотрели в ответ. Он тут же нахмурился и почти вплотную прижался к зеркалу. Гладкая поверхность мгновенно запотела. Делая его отражение мутным и серым. Радужку почти заполнил зрачок, делая их чернее и глубже. Такое с ним было, когда он принимал слишком много. Расширенные зрачки, помутнение рассудка, тело давало сбой. Но, нет. Сейчас он точно не под веществами. Совсем не то. Тело бодрое, крепкое, хоть и странно лёгкое, будто только оболочка. Мысли путаются. Да. Но не так, как под наркотой.  Это не похоже на.... Мокрые волосы противно липли ко лбу – смахнул их горячей ладонью. Губы – в тонкую нить. Всегда – когда пытался держать контроль. Пальцы коснулись гладкой поверхности зеркала, оставляя следы на влажности, делая его отражение совсем мутным. Оттолкнулся. Прошёлся по комнате. Пик...Пик... Снова этот дурацкий звук. Будто считали каждый его удар сердца. Или отсчитывали секунды его жизни. Бред какой-то лезет в голову. Кто считает? Какие удары?  Ничего не понимал и будто сам себя путал. Открыл рот, чтоб его позвать. Вдруг шум со стороны кухни. Звон чашек, скрежет стула по полу. "Скрх… скрх…" Он с облегчением выдохнул - он. Ну точно!  Духи, привычные звуки. Даже слышно, как тот недовольно бубнит себе под нос. Решительными шагами направился в кухню. Остановился – будто в стену врезался.  Тишина. Тягучая, обволакивающая снова накрыла его. Сжала его голову невидимым колпаком. Он не слышал даже собственного сердца. Страх сжал грудную клетку и разлился по всему телу. Сковал его холодными цепями. Рука потянулась к сердцу. Замерла, сантиметры не дойдя до цели. Страшно. А вдруг и правда. Секунды он еще колебался – пальцы легли на грудь... Удар. Еще один – ровный, правда тихий совсем. Стучит – значит живой. Он снова пошел. Под ровный бит своего сердца. Несколько метров до двери на кухню. Но черт, ноги будто утопали в пол. Взгляд вниз – твердый светлый паркет. Голые ноги четко стояли на его чуть шероховатой поверхности. Он даже сжал пальцы, ощущая подушечками фактуру и тепло пола. Шаг. Вперед. Плевать на этот бред и иллюзию. Побежал, чтоб быстрее сократить расстояния до цели – кухня. Он слышал его. Значит все будет хорошо.      Звуки вернулись.  Возня на кухне стала слышнее и ближе. Уф... Все в порядке. Он все выяснит. Прямо сейчас. Дверь рывком на себя и буквально впрыгнул в тесную кухню. Замер. Глаза сразу нашли его – стоял спиной у кофемашины. Ха. Аппарат для кофе – роскошь, конечно, но классический кофе по утрам – это святое. Тот не обернулся. Даже не вздрогнул. Будто и не удивился, что он ввалился шумно внутрь. Стоял, слегка опустив плечи. Пальцы нервно били по чашке на столешнице. Слабый звон ее – вот те звуки, что он слышал. Он двинулся вперед. Протянул руки и открыл было рот, чтобы сказать, но тот вдруг развернулся и громко с раздражением сказал: - Фильтры для кофемашины. Ты обещал купить и заменить, но… – голос звучал обыденно и просто. - Стой! Подожди! Какие еще фильтры? Я… - начал было он - Всегда так. Я даже не удивляюсь. А знаешь почему? Потому что тебе поебать. На меня, на других. Только ты и твоя смазливая рожа – он констатировал. Будто выплевал факты в лицо. - Да, подожди… - он поднял руки, чтоб тот замолчал. - Я всегда жду. Каждый чертов сучий день. Меня заебало ожидание! Заебал ты! – слова как острые ножи впивались в тело. Он тяжело задышал. Разозлился. Сжал кулаки до белых костяшек. Тут же отпустило. Обнять. Успокоить. Прижать его к себе и сказать, что все фигня. Мелочи. Что он соскучился. Что сделает все что обещал. Как тот хочет. - Пошел ты к черту!!! Сам покупай свои фильтры! Я тебе не баба! – вдруг услышал он собственный крик. Он будто прорезал ножом воздух. Неожиданно спертый и пыльный. Голос – раздраженный, злой. Полный яда. ЧТО? ПОЧЕМУ? Он же хотел сказать совсем другое. Да и не чувствовал он злости. Хотел обнять. Прижать. Почувствовать хоть какую-то нормальность в этом пиздеце. Понять, что не сходит с ума. Пауза. Они в тишине смотрели друг на друга. Глаза напротив жгли его в ответ такой же явной злостью. - К черту? – повторил тот – Отлично. Уже пошел. А ты... Иди на хуй. Лады? – средний палец вверх, ставя точку в их разговоре.       Ушел с кухни. Мимо. Даже не коснувшись. Хоть и был совсем рядом. Даже воздух не колыхнулся. Будто его и вовсе не было. И запах. Он втянул жадно воздух. Не пахло ни едой, ни кофе. Запах одинокого дома. Серого, пустого. Давно вымершего. Руки снова легли на голову. Дернули снова. До боли. До крика. -АААААААААААаааааа……..- звуки сотрясли стены и лишили его силы. Сжав голову в тиски рук, обвалился на колени. Качался. Мотал головой. Не понимал. Снова жмурил глаза. Бездна будто заволокла все кругом. Падал он. Или стоял? Может просто завис. В плотной темноте. Она обхватывала его тело и выжимала из него остатки его существования. Он улыбнулся, принимая ее. Полностью. В себя. Растворяясь в ней с наслаждением. Ничего вдруг не стало – злости, раздражения, разочарования… Ему вдруг стало хорошо.   Он сжал с силой веки, боясь вернуться обратно. Лишиться этого удовольствия… Какой же кайф… «Открой глаза, кролик!» Он не открыл...