"Открой глаза, кролик!"

Он слышал где-то, что когда два человека любят, они друг друга чувствуют...  Брехня! Сопливая чушь из бабских романов. Больно, тяжело, грустно – да, но как там понять, если человек не рядом.  Как и сейчас. Когда это случилось, он спал как младенец. Крепко. Без сновидений.   Звонок раздался ночью. Он ответил. Не сразу – спустя несколько гудков. Едва вообще поняв, что это телефон. Автоматом нажал зелёную кнопку вызова, чтоб заткнуть этот чёртов звук, который мешал ему спать. Странно, что не послал того, кто звонил. И что не сбросил. Может уже что-то начинал чувствовать. Сел в кровати резко. Хотя ничего не понял. Но мозг просигналил – что-то не так. Включись! Сначала вопросы. Он сбивчиво отвечал. То ли ещё окончательно не проснулся, то ли что-то уже начинало пугать. Слова по ту сторону телефона ударили под дых.   Накануне они поругались. Может это сломало чёртов датчик чувств, который должен улавливать другого? Он не знал. Да уже и не важно. Странно, что соседи не вызвали полицию – громкие крики и шум из их квартиры наверняка раздавались на весь многоквартирный подъезд. Может жильцы просто привыкли – они и раньше часто ругались. Но так сильно – в первый раз. А может и в последний…   Равнодушный голос звонившего уточнял сначала личность, кем приходитесь, задавал дежурные вопросы.  А потом слова. Четкие. Не размытые. Страшные.  Едва ли он слышал, вернее понимал всё.  Но несколько слов воткнули холодный нож в его сердце:  «Мотоцикл». «Скорость». «Потерял управление». «Реанимация».   Он перестал дышать. Молчал. Боялся спрашивать.  Его не торопили. Ждали пока он осознает.  - Он... - сглотнул. Мятая футболка прилипла к спине. И струйки холодного мерзкого пота потекли по лицу. Он не мог продолжать – боялся услышать ответ. Секунды молчания тянулись, как часы.  Нет, он должен это знать.  - Он... жив?  - Пока да. Состояние тяжелое. Травмы серьезные. Он в коме – холодно резюмировал голос.  - Адрес! Скажите адрес.  - В реанимацию вас не пустят. Вы ничем ему не поможете.  - Адрес!  Пауза.  Дрожащими скользкими пальцами он записал адрес в телефон. Буквы путались, выходила бессмыслица. Мог вообще не писать – буквы впечатались прямо в мозг.  Он бегал по квартире, потом вдруг замирал. Останавливался. Потом снова метался, как зверь в клетке. От стены до стены.  Накинул худи поверх грязной футболки. Ебучие рукава никак не хотели надеваться. А штаны выскальзывали из трясущихся рук.  С трудом нашел ключи от квартиры. Обычно они аккуратно лежали в стеклянной вазе у двери, но вчера ему было на все плевать – и он кинул ключи бог весть куда.  Выскочил в одних носках. Вернулся. Кроссы на ноги. Шнурки, будто змеи опутывали пальцы и не завязывались. Ушел. Хлопнул дверью. Но на замок не закрыл. Забыл, держа ключи в сжатом кулаке.    Мотоцикл. Грёбаная блядская железяка на колесах была частой причиной их ссор. Один любил скорость и адреналин. Второй просто сильно любил.  - Нахуя ты его купил? Мы договаривались, что ты… - возмутился он, когда впервые увидел черный мощный байк у их подъезда.  - Ты мне мать? Захотел – купил – огрызнулся тот.  - С твоим характером мотоцикл – это самоубийство! – чуть ли не визжал в ответ.  - Вот! Доволен? – тыкнул черным мотоциклетным шлемом ему в грудь – Можешь заткнуться!  И ведь он затыкался. Да, на время. Но раз за разом возвращался к этой теме.  «Чокнутый», «импульсивный», «горячий» - синонимы каждый раз менялись. Но суть оставалась одна – он за него боялся. Знал, что это не просто пустые слова.   Он не помнил, как вызвал такси. Как ехал до больницы.  Но считал минуты, когда они упирались в пробки и стояли.  В поздний час дороги были не так забиты машинами, но мегаполис никогда не спал. Людишки круглыми сутками куда-то ездили.  Он сидел на заднем сидении такси, крепко сжав голову руками. Качался в монотонном ритме и не понимал. Не хотел принимать всё за правду.  Его собственные частые слова сейчас звучали, как проклятья в голове:  «Ты разобьешься!». «А вдруг ты попадешь в аварию?». «Рано или поздно это случится»  Будто это он сам накликал на него беду. Заставил это случиться.  Паника и чувство вины накатывали на него все сильнее. Он прерывисто и тяжело дышал. Стекла машины потели от влажного спертого воздуха, и водитель открыл окна. Холодный ночной воздух тут же ударил по нему. Но даже не поежился. Он был уже не здесь. Шумный ритм сердца – единственный звук, который он слышал.   Не считая собственного голоса в голове.  Тишина. Лишь с шумом проносились мимо машины. Скользя шинами по шершавому асфальту.  Таксист не задавал вопросов. Ехал молча. Лишь изредка кидая взгляд в зеркало заднего вида. Он уже жалел, что взялся его вести.  Глубокая ночь. Трясётся весь, бормочет что-то. Наркоман или пьянчуга какой-нибудь. Быстрее бы довести его до места. А то еще с ножом накинется.  - Долго еще? – вопрос водителю. Не узнал свой собственный голос. -Почти приехали.  -Почти приехали. Почти приехали – как безумный повторил он за ним. И тот снова кинул на него настороженный взгляд.   Они действительно скоро приехали на нужный адрес.  Городская больница встретила их яркими желтыми окнами – будто многоглазое чудище - «Лучше бегите!»  Получив деньги на карту, водитель с облегчением рванул машину с места.  Ступени. Одна. Вторая…пятая. Он шел странно медленно - как мог оттягивал момент истины.  Яркий холл, кто-то ходил туда-сюда. Он никого не замечал. Шел, прихрамывая к стойке регистрации.  Спросил. Вновь будто чужим голосом.  В ответ услышал холодное:  - Вы родственник?  - Нет, я… - он не понял какое вообще это имеет значение.  - Ничем не могу помочь. Ждите!   Стеклянное окошко захлопнулось с легким звоном, обрывая возможные возмущения.  Сердце встало. Кулаки медленно то сжимались, то разжимались. Он поднял глаза на окно и двинулся вперед. Удар. Кулак громко ударил по стойке.  Женщина вздрогнула и подняла испуганный взгляд.  Второй удар. Уже в стекло. Отчаянный. Будто стучался в ее равнодушие.  Не достучался. Слова «позову охрану» немного отрезвили его.  Он оттолкнулся руками от деревянной поверхности, будто принуждая тело уйти.  Беспокойно заходил вдоль и поперек по широкому пространству холла.  Остановился. Вновь скользнул к стойке.  - Прошу! Позовите врача! Умоляю! – жалобно заскулил он.  Женщина равнодушно подняла взгляд. Она видела таких как он сотнями. Злых, агрессивных. По началу. А потом они все просили. А ее уже больше не трогало. Привыкла. И перестала сочувствовать.  Но трубку телефона все же подняла. Позвонила. Не потому, что вошла в положение. Или почувствовала - потому что мешал. А она просто хотела спокойно доработать смену.  Минуты ожидания…  Он утыкался лбом в холодную гладкую стену. Пытаясь охладить пыл или мозг. А может, ища поддержки у стены, чтоб не упасть, потому что едва стоял на ногах.  Вдруг услышал за спиной голос.  Врач – белый халат, очки. Будто судья, который решал, кому жить, а кому умереть.  Он не помнил, о чем они говорили. Отвечал на вопросы. Спрашивал свои.  Нервно, тревожно. Тот – коротко, сухо. Без эмоций.    «Травмы слишком серьезные… сейчас в коме… никаких гарантий…» - слышал он обрывки фраз. Едва что-то понимал. На словах про Бога чуть не захлебнулся слюной. Врач. И говорит про то, что скорее всего вообще не существует. Возмутился было. А потом дошло.   Значит – полный пиздец.   В реанимацию его конечно не пустили. Сказали вообще ехать домой. Что он ничем ему не поможет. А потом: «Оставайтесь, вдруг он…». Предложение не заканчивали. Знали, что и так все понятно. А может хоть чуточку жалели, видя его состояние.  По длинному яркому коридору проносились медсестры. Санитары, или кто, толкали пустые каталки взад и вперед. Суета не заканчивалась. Голоса, тихие крики врача или медперсонала раздавались то тут, то там.  Он не слышал голосов. Не видел лиц. Прямой взгляд пустых черных глаз. Не шевелился. Ровно дышал. Может даже слишком медленно. Сухие губы без остановки двигались. Шептали. Раз за разом. Не останавливаясь одну и ту же фразу:    - Открой глаза, кролик! Открой глаза, кролик! Открой глаза, кролик!