Общество переписывающих белый альбом

      Шинсо не строил надежд, что в новой группе будет по-другому. Он смирился с косыми взглядами уже очень давно, но всё же подсознательно верил, что те, кто хотят быть «про» будут относиться к нему по-другому. Что это, если не слепая наивность?       Но вот в новом общежитии Хитоши уже неделю и сканирующий, изучающий и наверняка опасающийся взгляд Каминари уже почти превратился в его собственную тень, следуя за ним буквально по пятам.       Сначала это удивило, потому что Денки успел произвести впечатление дружелюбного и легкомысленного человека. Просто лёгкое разочарование, ничего большего. Потом, расстроило, когда он увидел, как Каминари, не отводя внимательного взгляда что-то шепчет на ухо Джиро. А ещё позже он смирился, потому что не он первый, не он последний. Шинсо слишком устал для того, чтобы тратить время и силы на что-то, что не касалось его цели.             Попасть в геройскую группу далось ему адским трудом, но это лишь первый, неуверенный шаг. И всё же было немного больно, ведь к Каминари хотелось тянуться. Яркое привлекает мрачное. Ночные существа всегда летят на свет.       На второй неделе в геройском общежитии произошло что-то странное. Не сказать, что тут в принципе обстановка обычная, но даже по меркам геройского курса, ситуация из ряда вон.       Шинсо не заговаривал ни с кем первым, но и не избегал чужого общества намеренно, поэтому проводил времени в общей гостиной не меньше остальных.       И если он почти неподвижно сидел на диване, то Каминари, казалось, отрабатывал дневную норму шагов, крутясь вокруг Джиро. Девушка же не выглядела искренне довольной этим фактом. Постоянно хмурилась и периодически отмахивалась ладонью, как от назойливой мухи.       Каминари всё ещё смотрел. И в чём-то явно убеждал Джиро.       Хитоши старался заткнуть собственные мысли и не думать о том, что касательно его сомнительной личности мог плести Денки, и просто заставлял мутные предложения из учебника по философии перетекать в мозг.       Но вот терпение Кьёки, кажется, кончилось. Её ушной провод вонзился в ухо Каминари и тот трусливо пискнул. Шинсо, наблюдавший за драмой краем глаза, невольно усмехнулся. Смешные они.       Потом они неожиданно резво направились в сторону Шинсо. И оказались рядом буквально спустя секунду. Шинсо от такой рокировки даже невольно дёрнулся. Ну вот, сейчас будут очередные обвинения. Было, плавали, знаем. Не реагируем. — Шинсо, покажи нам свой плейлист в Спотифае, — Джиро выглядела и звучала строго, совсем как учитель, требующий от младшеклассника домашнее задание.       Хитоши глупо округлил глаза, такое с ним впервые. И как-то причин отказать не нашлось. А на кончиках пальцев застрял навязчивый зуд от внезапной интриги.       Он вручил Джиро телефон и та придирчиво стала листать весь список, а лицо Денки, выглядывающее из-за её плеча выглядело крайне взволновано. — Ну вот! Я же говорил! А я ведь с самого начала знал! — Каминари почти подпрыгивал от восторга. — Заткнись, не привлекай внимание, — Джиро строго на него посмотрела. — А можно какое-то пояснение тому, что сейчас происходит? — спросил Шинсо неуверенно. — Шинсо, приходи сегодня сюда же в полночь, ты нам подходишь, — объявила Кьёка почти торжественно, но почему-то полушёпотом.       Брови Шинсо стремительно улетели вверх. — Зачем? И сегодня же среда? — Узнаешь, но тебе понравится, я почти уверена. И в этом и смысл, да и ты не производишь впечатление того, кто рано ложится.       Что же, тоже аргумент. — Приходи! Я её на это неделю подбивал, так что хотя бы ради меня! — Каминари почти умолял.       Лицо Шинсо не особо ярко выражало эмоции, но сейчас, прямо читалось даже не удивление, а полный шок. — Эм… хорошо?       Каминари улыбнулся почти во все тридцать два, а Джиро сдержанно кивнула. — Тогда мы ждём.       Джиро улыбнулась, а Каминари игриво отсалютовал двумя пальцами от виска и они оба ушли.       Да что это, чёрт возьми, было?       Возможно, Шинсо погрузился в немецкую классическую философию слишком сильно и всё-таки сошёл с ума.       Но в любом случае Джиро права. Хитоши редко ложится раньше двух, поэтому сходить и проверить в порядке ли его мозг не составит никаких дополнительных издержек. Ну и заинтриговали же…       Шинсо нервно покрутил кольцо в хряще уха. Что же, может, он слишком рано списал все, и так призрачные, надежды на нормальные взаимоотношения?

***

      Шинсо ожидал немного не этого…       В указанное время в гостиной собралось на его вкус ну слишком много людей. И по лицам сложно было определить какой общий признак объединял всех присутствующих. Да и вообще не совпадение ли это.       Токоями, Тодороки, Джиро, Каминари и почему-то Куроиро из параллельной группы. Последнего Шинсо вообще сначала не заметил, а когда темнота с ним поздоровалась чуть не выплюнул сердце от испуга. — Всё? Сегодня больше никого не будет? — Джиро сидела с электрогитарой в руках. — Тогда начнём. Во-первых, с нами сегодня Шинсо Хитоши.       Пять пар глаз одновременно уставились на Шинсо и тот невольно сглотнул. — Небольшая вводная часть. У нас здесь что-то вроде тайного кружка по интересам. Конкретнее, мы все слушаем рок-музыку. Хотя и все разную… Собираемся раз или два в месяц просто потусить, поболтать, поиграть и прочее. Какая цель? Понять, что рок жив, а ты не единственный, кто такое вообще слушает. Единение душ, можно так сказать. Вопросы?       Лицо Джиро держала с флёром незаинтересованности, но блеск в глазах выдавал то, насколько она на самом деле вовлечена. Возможно, она хотела казаться строгой и властной. Очевидно, что вся эта компания её личная инициатива, её детище и её отдушина. Улыбка так и прорывалась на лицо, а глаза заметно горели. — Почему тайный? — шлейф мистичности был настолько ощутим, что Шинсо почти поверил, что так действительно необходимо. — Мрак сплочает, — скрестив руки ответил Токоями, Куроиро согласно кивнул. — Вообще, чтобы никто чужой не мог прийти, а ещё тайное общество круче нетайного, мы панки или кто? — Джиро драматично взяла аккорд на гитаре. — Панки вступают в тайные общества? Не знал, — Шинсо уже откровенно веселился, — но почему у вас тогда не тайное место встречи? Сюда же может кто угодно спуститься. — Вот поэтому мы и собираемся в будни, нормальные люди спят уже. Да и мы тут не делаем ничего такого, из-за чего можно решить, что мы состоим в тайном обществе.       Шинсо хмыкнул. Да, над деталями ещё стоило бы поработать. — Так ладно, хватит о скучном, — Каминари резко подскочил, — я сейчас быстренько раскидаю кто что слушает и потом ты про себя расскажешь, ок? Шинсо кивнул. — Итак, Джиро Кьёка, наша лидерка — преимущественно крассический рок. Группы Oasis, The Doors, The Smith, Journey — всё к ней. Но она дикий задрот, поэтому шарит вообще за всё. Дальше, Токоями, он у нас патриот, поэтому в основном слушает японский рок, викей, ну понял, да? X Japan, The Gazette и далее по списку. Если ты думал, что его волосы сами так лежат, то подумай ещё раз, потому что на них тонна лака, а сколько у него подводок, ух. А ну и в принципе за металл по-тяжелее тоже шарит. Так-с, тут у нас непостоянный член клуба — Тодороки. Он больше любит музыку нежели слова, поэтому слушает прогрессивный рок. Pink Floyd и компания в общем. И Боуи, конечно же. Куроиро это гранж и глэм-рок. Угарает по мистике и запретным темам в песнях. Nirvana, Alice Cooper, вот такое. Ну и, конечно, Каминари Денки! Я тут одной ногой в компашке, потому что я больше по поп-панку и электро музыке. Люблю всё громкое и быстрое. Fall out boy и daft punk, для примера.       Шинсо понимал, что вряд ли запомнит хоть что-то из сказанного, но в целом знакомые слова услышал, уже хорошо. — Понятно. Я больше по депрессивным мотивам в текстах вне зависимости от направления, но если анализировать, то с большего это эмо, панк, иногда альтернатива. My Chemical Romans, twenty one pilots и все, кто много пишет про смерть.       Каминари смотрел почти вдохновенно. Джиро, похоже, тоже, но она старалась скрыть свои эмоции от нового участника клуба. Всё-таки ноша лидерки требовала держать лицо и выстраивать репутацию.       Пока все начали про что-то болтать, Джиро наигрывала спокойную мелодию на гитаре. Такую, какая не перебивает и не отвлекает, а лишь добавляет настроение. — А как вы вообще поняли, что я слушаю? — Шинсо обратился к Денки, который почему-то остался единственным неутянутым в беседу. — Чувак, ты себя вообще видел? У тебя семь пирсингов и это только те, что я могу увидеть прямо сейчас, — Каминари игриво поиграл бровями.       Шинсо от таких намёков подавился воздухом и закашлялся. И ведь ничего ему не ответишь. Не врать же, отрицая… — Да и чел, у тебя буквально фиолетовые волосы! — Получается, только стереотипы? — Хитоши улыбнулся. — Это не стереотипы, а сигналы своим же! — А я думал, что кто-то наконец увидел отсылки в моей речи, — Хитоши наигранно обиделся. — Ты про тот случай, когда после объявления условий сдачи экзамена у Айзавы ты включил на телефоне ноту соль? — Джиро подняла одну бровь. — Уж прости, но это было слишком банально.       Шинсо от такой дерзости замер, а Каминари расхохотался. — Да и ты кстати забыл сказать, что он глаза подводит, — сказала Джиро, обращая всё своё внимание обратно к гитаре. — Точно! — Но я не…       Хитоши тупо уставился на Каминари. — Ты не?.. — Нет… — Но… — Хроническая бессоница… — Не верю…       Шинсо потёр нижнее веко пальцем и показал его Денки, чувствуя себя глупо от всей ситуации. — Ничего себе…       Шинсо вид сбитого с толку Каминари отчего-то сильно развеселил и он рассмеялся. — Ну хочешь, подведу, увидишь разницу? Я же не сказал, что у меня не чем…       Лицо Каминари разгладилось. — Ну вот, а ты говоришь стереотипы, просто мы тут все одного поля ягоды!       За следующие полчаса успели поиграть в угадай за 10 секунд и выслушать историю Тодороки о том, как он в детстве ночью тайком мог часами сидеть у комнаты брата, потому что он часто слушал Queen.       В общем, ничего, что можно было бы приписать тайному обществу, за вечер не произошло. Но Шинсо ярко почувствовал, почему все эти люди жертвуют сном в будни, а Куроиро тайком сбегает из своего общежития просто, чтобы оказаться здесь. Общность интересов заряжала и одновременно успокаивала. Шинсо в эту ночь спал как никогда умиротворённо.

***

      Кажется, Шинсо недооценил читу тайного общества без названия.       Он выстроил себе картину того, что вся группа держится на редких вечерних встречах, но уже на следующий день его добавили в чат с тёмной мистической аватаркой и ни разу не подозрительным названием «Не секретная беседа».       А ещё прямо за завтраком Джиро с очень серьёзным лицом передала ему под столом что-то, что скорее всего нужно было принять за членский билет.       Карточка с распечатанным на принтере листиком, на котором была его фотография, имя и… всё? Точнее остальная информация была скрыта за звёздочками или устрашающим сочетанием различных символов. Ну да, логично же, тайное всё-таки общество, нечего самостоятельно вещественные доказательства клепать.       Но на всякий случай Хитоши не воспринимал всё происходящее всерьёз и вообще за реальность. Часть его сознания говорила, что это всё контрольная по немецкой классической философии и сам Имануил Кант во главе. Так что следовало рассмотреть и проанализировать всё это ещё раз, но уже после того, как он получит свой зачёт по теме.       Боги, а если это всё-таки влияние философии? Что тогда ему мозг устроит на экзистенционалистах?       Тем временем по мере того, как приближалась контрольная, а количество слёз на страницах учебников увеличивалось, странности становились только страннее. — Хей, Шинсо! — Каминари выглядел, как всегда, воодушевлённо. Вот уж кого не вывести из равновесия учёбой. — Да? — Я просто тоже пилотов очень люблю. Хотя и в основном энергичное слушаю, но вот trees прямо за душу берёт. Вот это «я хочу узнать тебя, хочу увидеть, хочу сказать» прям сиди и плачь, да? Ха-ха, ну ладно, у меня ещё дела, пока! — Каминари нервно посмеялся и резво убежал.       Или всё же вывести?       Шинсо оставалось только остаться сидеть со сложным лицом.       Хм.       Хм.       Хм.       Да неужели? Это сейчас такой подкат был? Ну надо же.       Мило.       Но Хитоши всё ещё делил увиденное и услышанное пополам, держа в голове концепцию искажения реальности из-за глубокого погружения в труды немецких философов. Ничего, что касается философия, не может остаться таким же. Жизнь делится на «до пар по философии» и «после». Нужно учитывать все побочные эффекты.       Джиро смотрела. Зачем и почему неясно, но смотрела. Возможно, она чувствовала ответственность за все необдуманные поступки Денки. Не так навязчиво и заметно как это делал Каминари, но всё же пару раз он ловил её взгляд. На вопросительно поднятую бровь она лишь пожимала плечами и загадочно улыбалась.       Ещё одним балом в копилочку теории о вездесущности философии был Мидория. Нет, он в принципе всегда казался чудаковатым, но даже зная его природные странности, иногда сложно было объяснить его поведение. Начиная отсутствием блокнота для записей на полевых тренировках, а заканчивая смачной пощечиной прилетевшей прямо Тодороки Шото в лицо, явно не случайно. Тот, к слову, даже никак не отреагировал.       Был ещё один. Но там было сложно понять, насколько поведение обычное, потому что по человеческим меркам оно всегда «слишком».       Бакуго. Ну, конечно, Бакуго. — Эй, ты, фиолетовый, ты чё тут устроил?       Ну вот оно, знаменитое «докопаться».       Шинсо мало заинтересованно посмотрел на Бакуго, лениво провёл взглядом от ног до макушки, хмыкнул и отвернулся.       Ну рванёт? Должно. — Слыш, ты чё игнорировать меня осмелился? Ты кто вообще такой? Я тебя спрашиваю.       Ну какое же быдло. — Я Шинсо Хитоши.       Вот и зачем подливать масло в огонь? Но так приятно бесить его ещё больше, даже зная о последствиях. — Шин кого Хуёши? Да ты сюда смотри, я же…       Закончить, что он там же, ему не дали. — Ну, успокойся, Бакуго, ты же собирался просто спросить, что случилось-то? — Киришима, видимо, успел выработать иммунитет к любому поведению Кацуки и всегда находился в радиусе двадцати метров, так, если что на подхвате. — Шинсо, порядок? Извини его, такое… скорее всего повториться, хах.       Шинсо кивнул, а Киришима уже утащил Бакуго куда-то. Успокаиваться, наверное.       Мда, а что спросить-то хотел?       Ну, такое время, луна в философской фазе, не иначе.       Шинсо пока не понимал, чего в нём больше: желания вернуться в свою обычную группу или всё же приятного адреналина от всеобщего безумия. В группе фриков он уже и не так выделялся.       В день контрольной все были немножечко на взводе и, как следствие, немного более безумными, чем обычно.       И сам Хитоши тоже. Потому что иначе сложно было объяснить почему он решил показательно подвести глаза именно сегодня. — Хей, вау, вот это да, чел. Теперь я точно верю, что всё это время никакого карандаша для глаз не было. А жаль, кстати. Надо же, оказывается, можно родиться эмо, круть!       Каминари не заткнуть. Бесконечный поток мыслей как есть.       Шинсо улыбнулся. Всё ещё мило.       Джиро на внешний вид Шинсо вопросительно подняла бровь, а потом одобрительно кивнула.       Что же, возможно, ему стоит делать так чаще?       Хотя иногда лишнее внимание всё же мешает. — А ну стоять, — и почему он из аудитории выходил последним.       Айзава скучающе посмотрел на Шинсо и скрестил руки на груди. — И что это такое? — «Это» это что? — с ним никогда не выходило играть дурочка, но Хитоши усердно каждый раз пытался. — Ты понял о чём я. — Отец… Это же просто карандаш для глаз, в чём вопрос? — Ты ничего не делаешь просто так, разумное беспокойство. Что случилось?       Шинсо закатил глаза, вот такая у него репутация значит. — Да, я часто делаю что-то с лицом, когда мне плохо. Но это же не значит, что я не могу поменять что-то просто так? Бровь я проколол просто потому что захотел…       Айзава только скучающе моргнул. Слабые аргументы, значит… — Так и всё же? И почему Каминари на тебя всё время смотрел?       Шинсо удивлённо вскинул брови. — Что? Прошу, успокойся, всё хорошо. Может, у меня шпора на затылке была, а?       Лицо учителя хмурилось только больше. — Ладно, всё, без шуток. Мне просто не поверили, что я не подвожу глаза обычно, а просто так выгляжу, вот я и… показал разницу…       Хитоши потёр заднюю сторону шеи, неловко. — Ладно, в пятницу вечером тренировка, не забудь, — Айзава немного обеспокоенно осмотрел Хитоши, — ты как, справляешься? — Помню. Хм, да, я думаю. Но все в твоём классе странные, в курсе?       Айзава усмехнулся. — Не без этого. Приходи, если нужна будет помощь. — Да, я знаю, уже скучаю.       Иметь кого-то вроде Айзавы в качестве родителя было… сложно. Тот не был склонен к ярким проявления любви и привязанности, но со временем Хитоши научился расшифровывать заботу в простых фразах. Да и недостаток эмоциональности Айзавы с лихвой перекрывал Хизаши.

***

      Шинсо особо не замечал до того как отец не сказал, но Каминари и впрямь посматривал в его сторону больше обычного. Причём как-то излишне осторожно, явно не хотел быть пойманным. Впрочем, он всё ещё был очень очевидным. Шинсо оставалось только надеяться на то, что тот не планирует ничего плохого.       В остальном поведение одногруппников не изменилось. А жаль. Не философия всё-таки, они сами по себе странные.       Напрягало ещё кое-что. Если в предыдущей группе и общежитии Шинсо видел обычных подростков с бесконечными тусовками, незнакомыми людьми в коридорах и точно не богоугодными звуками из-за тонких стен, то здесь подростки казалось бы того же самого возраста в свободное время занимались спортом или уборкой, а из лишних людей в здании появлялся только Тетсутетсу и Куроиро.       Не то, чтобы это было плохо… или хорошо, скорее вызывало прочное ощущение неправильности. Будто это всё ненастоящее, искусственное. И что-то с этим следовало делать, потому что Мидория становился с каждым днём всё дёрганее, а Каминари последние два дня стал наряжаться на ужин, не в силах высвободить свою энергию где-то в другом месте.       В то же время параллельная группа не казалась настолько… зацикленной. Они больше походили на живых подростков, не забывших слово отдых. Шинсо периодически наблюдал их вне совместных лекций и тренировок, приходя к Мономе. — Ну и как, уже успел пожалеть, что не напросился к нам? — Нейто расслабленно лежал на кровати и снизу вверх наблюдал за рассматривающим полки Шинсо. — Сложно сказать, они совсем… другие. Но мне кажется, что со стороны я выгляжу также. Всё время где-то тренируюсь, а в голове кроме цели ничего нет. Я полностью их понимаю, но немного сбит с толку тем, как это пугает со стороны. — А я говорил, что они не такие дружные, как мы, некогда им время вместе проводить, слабаки, — Монома вытянул ноги вдоль стены. — Кстати, меня затянули в какой-то типа «секретный» рок-клуб. — Что? — Монома расхохотался весь голос. — Что за тупость, хотя как раз в их духе, ах-ха-ха.       Шинсо стоически молчал, ожидая пока Нейто высмеется. — И что там? Пытаетесь собрать кавер-группу? Обсуждаете социальные проблемы или ищете отсылки в песнях? — Нет, мы вроде как… Просто? Слушаем? Музыку? — Хитоши было неловко. — Что? — Монома засмеялся с новой силой. — Ничего нормально сделать не могут. Группа А как есть. — Поаккуратней, там один из ваших, — Шинсо с улыбкой наблюдал как лицо Нейто меняется со злорадно-довольного на сбитое с толку. — И кто этот предатель? — Тайна, я же говорю. И я, кстати, тоже теперь часть их группы, если ты не забыл.       Монома недовольно цыкнул. — Ты их единственный шанс стать чем-то нормальным.       Шинсо, развеселившись, издал гиперболизированно умилённый звук. — Я даже рад, что они не знают, какая ты на самом деле душка.       Нейто кинул в Шинсо подушку. Тот засмеялся.