Турнир за Мейкара

Всё началось с меча. Король лично вызвал всех участников совета и всю королевскую семью, чтобы они присутствовали на этом событии. Валирийская сталь, невероятной изящности рукоять… Мейкар скривился. Может быть, если бы отец ему вручал этот меч, тот бы тогда понравился ему больше, но, на взгляд младшего принца, предыдущий меч Бейлора был лучше. Не такой длинный, а значит, быстрее и смертоноснее. Выплавленный всего лишь в королевской кузнеце по просьбе мечника Бейлора, который учил его этим мечом управлять и очень привязавшийся к наследному принцу. Меч, который не раз показал свою остроту и которым Бейлор даже забрал жизнь, защищая свою. Мейкар мечтал о таком мече, а теперь в глазах других это всего лишь железо, которому пора на покой. Уже сложно поверить, что когда-то и Мейкар мог бы обладать таким же. Когда-то он даже жил в палатках, когда армия шла от одной местности до другой. Бейлор должен был находиться подле короля или его десницы, чтобы всему учиться, а на Мейкара, несмотря на небольшой возраст, возлагали большие надежды из-за того, что от Рейгеля и Эйриса уже не предполагалось добиться ничего путного в военном деле. Мейкару даже пленных посмотреть не давали, так как был слишком мал, но он всё равно вымаливал брата рассказать хотя бы в ярких подробностях, не будут ли казнить кого-то из них. В то, куда они шли, и кого наказывали, за какие проступки, Мейкар не особо вслушивался. У него был учебный меч, которым он размахивал, если становилось слишком скучно, но большинство солдат были не против отвлечься, чтобы развеселить младшего принца ненастоящим поединком. Даже мечник Бейлора его начинал учить. Разумеется, он должен был оставаться сосредоточенным только на наследнике, но, когда Мейкар вечно сновал рядом и не собирался сидеть молча в стороне, проще было тоже поставить его в стойку и заставить заниматься, чем найти ему другое занятие. Они вернулись из этого военного похода, по ощущению Мейкара, через целую вечность. У него загорело от солнца лицо, а белые таргариенские волосы ещё больше поблекли. Он был счастлив от того, что вернулся домой целый один вечер, когда уже утром мать велела немедленно идти к мейстеру.

***

Мама и раньше часто его к ним водила. Раньше он предполагал, что она просто боится повторения болезни. Когда Мейкар заболел оспой, вся семья готовилась к тому, что он её не переживёт. Оставшиеся шрамы на его лице, видимо, всё ещё беспокоили маму, когда она задерживала на них взгляд, а потом нежно проводила ладонью по голове. Словно извиняясь за то, что смотрела. Думая, что все эти проверки именно для этого, Мейкара не смущало то, что его просили раздеться перед матерью и мейстером. Они ведь должны осмотреть его всего, чтобы убедиться в отсутствии нового очага болезни. Но именно в этот день мейстер повернулся и прошептал матери что-то, от чего лицо её изменилось. Мирия из Дорна ждала. Давно подозревала внутренним чутьём или потому, что имела трёх сыновей, двух альф и бету, и её удача должна была закончиться на четвёртом. Единственные её дети, кто выжили при родах и выросли. С этого дня занятия с мечом были запрещены. Якобы омеги не должны интересоваться подобным. Тот учебный, в котором даже не было смысла, отобрали, чтобы в будущем учить кого-то другого. Но они не смогли отобрать кинжал. Когда королевский гвардеец пришёл искать и, видимо, должен был внушать ужас своей бронёй и ростом, Мейкар просто спрятал его. Но когда явилась мать, пообещав перевернуть всё вверх дном — кинжал отняли. Отныне его сильными сторонами должно быть не оружие, а голос. Уметь вести светские разговоры, знать всё про каждый дом Вестероса, всю историю их семьи от Эйгона Завоевателя. Мейкару было интересно это изучать, когда было представление, что он и сам войдёт в эту летопись. Но не после того, как, отобрав меч, его из неё вычеркнули. Не будет никаких героических сражений, никаких былин о том, как он снёс в бою чью-то голову одним ударом, или как спас красавицу дочь верного вассала, за что тот поклялся, что выдаст её за него. А Мирия всё так же продолжала водить к мейстеру. Раз в несколько лун. Мейкар раздражался, что один осмотр и так достаточно уже разрушил его жизнь, так что ещё этот старец должен обнаружить у него, чтобы ухудшить его положение ещё больше? Мать, обученная самым строгим высокородным манерам, стоически терпела его высказывания, но то, что говорил мейстер, ни разу не заставляло её улыбаться. В очередной раз Мейкар очень быстро оделся и вышел за дверь, поэтому мейстер не постеснялся говорить громче, и принц тут же прижался к щели, пытаясь расслышать хоть слово. Но уже говорила мать: — Почему в таком случае у него не начинается… — Мейкар вздохнул слишком громко и не услышал окончания. — То, что он сильно заболел в детстве, могло повлиять на это? — Никто не сможет сказать точно, моя королева. Если принц Мейкар не расцветёт к обусловленному возрасту самостоятельно… то жара точно появится в присутствии альфы. — Но ему ведь будет больно! — Можно попробовать некоторые травы, о которых я читал… Может быть, они вызовут в его теле изменения… И ему нужно больше есть. В тот же вечер бокал с вином для Мейкара чем-то заменили. Мать за столом всегда сидела на стуле рядом с ним, а не с мужем, видимо, ещё с тех времён, когда он был малышом, но так и остался в семье самым младшим. Когда он посмотрел на мать, даже не желая прикасаться к чему-то остро пахнущему, она улыбнулась, сказав, что мейстер посоветовал пить этот отвар, чтобы не болеть. Лгунья. Или его состояние действительно можно считать болезнью? Этот омерзительный отвар появлялся и утром. Прислуга сама старалась не дышать, когда опускала его. Мейкару ничего не мешало вылить вонючее варево в цветочный горшок. Может, хотя бы это зелёное чудище, которое мать привезла из Дорна, «расцветёт» на радость мейстеру. Может быть, если он так и не станет полноценной омегой, то они опустят руки и вложат в его собственные обратно меч. С этими мыслями Мейкар больше приободрился. Начал больше вслушиваться в исторические девизы и в то, кто и когда пытался восстать против их дома. Кто отдал жизни, защищая Эйгона Некоронованного, а кто — во славу Мейгора Жестокого. К счастью, скакать на лошади никто не запрещал, и Мейкар видел в скачках своё самое большое удовольствие. У него был любимый вороной конь, огромный и быстрый, готовый впечатать копытом в любого, кто не был Мейкаром. Чтобы удерживаться на нём, управлять и дёргать за поводья, требовалась сила, и было вопросом времени, когда Мирия во время одного ужина предложит мужу-королю не стоит ли отправить Мейкара в Дорн погостить. Куда угодно, где он мог бы просто сидеть и улыбаться, а не пытаться свернуть себе шею и оставаться слишком жилистым и худым для омеги. К тому же Бейлор достиг возраста, когда его пора женить, а значит, совсем скоро со всего Вестероса придут предложения и приглашения посетить их дом и увидеть претенденток. Нужно сосредоточить всё внимание на старшем сыне, а младший доставит меньше проблем у своих родственников по матери в солнечном и жарком Дорне. Король Дейрон выслушал жену молча, он всегда и во всём советовался с ней. Поэтому было совершенно неожиданно услышать: «Нет. Мейкар останется». Взгляд матери отчуждённо посмотрел на мужа, словно вчитываясь в то, что скрывается за этим резким отказом. Король Дейрон сразу же тепло улыбнулся, лишний раз напоминая, в кого на самом деле пошёл Бейлор, несмотря на свои тёмные волосы: «Королевская омега должна оставаться под защитой короны». Счастье настолько затопило Мейкара, что он не смог скрыть этой реакции хотя бы для приличия или ради матери. Лицо Мирии оставалось отстранённым. Она не произнесла больше ничего, но слишком упивающийся победой младший принц не обратил на это внимания. Проходили ещё месяцы, Мирия всё больше волновалась. Уже то и дело стали доноситься странные шепотки, которые преследовали Мейкара. Дейрон был добрый король. Именно так его и прозвали за спиной, а потом начали обращаться по этому прозвищу в глаза. Многие дети прислуги, когда сами принцы были меньше, не боялись о чём-то говорить с ними или совместно играть. Взрослые, конечно, пытались отогнать их, но само правление Дейрона и безопасность дворца очень сильно развязывали ранее спрятанные за зубами языки. При добром правлении открывались более широко как чистые сердцем, так и выползали более осторожные. Дейрон умел подавлять тех, кто что-то высказывал против него и его прав на трон, и также громко награждал тех, кто в этом не сомневался. Это раньше имя Таргариенов означало Огонь, Драконов и Смерть. Теперь, когда последний дракон давно мёртв, удерживать власть получается только при помощи верных подданных. И король Дейрон не был глупцом, отлично зная это. Мейкару казалось, что многие очень поспешно опускают глаза, если он успевает заметить, что они смотрят. Они не вели себя так раньше просто потому, что он принц. Это значит, они обсуждали его недавно и боятся, как бы правда не прочиталась в их глазах. Потому что он омега и при этом никак не проявляется. От него не веет чудесный аромат, из-за которого его должны прятать от всех альф, пока они не схватились за мечи, чтобы просто коснуться подола его плаща. Нет. Мейкар, конечно, сам плохо мог определить, поднося руку с такими же белыми волосками, как и везде, к носу и пытаясь хоть раз не сморщиться. Он однажды решился и даже попросил Рейгеля себя понюхать, он же всё-таки альфа, но уже одного лица брата должно было быть достаточно, а Рейгель ещё и не пожалел от себя добавить: «С твоего позволения откажусь». Ни одного зеркала в замке тоже нельзя было найти, чтобы там отразилась «принцесса таргариенская». Когда Мейкар останавливался напротив, то видел только себя. И свои шрамы на лице после болезни, почти незаметные с десяти шагов, но не при приближении. Взгляд, который не получался ни ободряющим, ни тёплым. Конечным источником всех этих слухов, стекающихся в одно место, было даже не то, что в нём не видели омегу. Мейкар это очень поздно осознал. Он был вхож в несколько военных советов отца, будучи тише воды и ниже травы, чтобы их число увеличилось, но у него были подозрения, что зовут его только тогда, когда не обсуждают ничего важного. Потому что объявление о том, что за руку Мейкара разрешено выдвигать своих сыновей всем богатым и известным домам, прогремело внезапно, но только для Мейкара. Мать, естественно, была той, кто продвинул эту идею. Выдать Мейкара вперёд свадьбы Бейлора. Младшего раньше наследника. Словно быстрее отправить куда-то подальше из этого замка, словно его тут не было. Теперь Мейкар почти в каждой улыбащейся хорошенькой стиральщице видел клеветницу, которая хихикает не над шуткой подруги, а над его участью, хотя он просто проезжал на коне мимо. Хотя девчонка его могла даже не заметить (в таком случае она слепая не увидеть его чёрный плащ с гербом трёхглавого дракона). Вороны разлетелись во все стороны из Королевской Гавани с новым указом. Они окажутся в каждом доме, который избрал военный совет, оповестят каждого преданного вассала королевства. Некоторым лететь очень долго. Ещё дольше ждать все ответы. Это были дни, когда Мейкар хотел бы, чтобы его не позвали на совет, потому что вынужден был ощущать унижение. Кому его выгоднее смогут продать. Разумеется, не было ни одного письма, где был бы дан ответ, что кто-то против идеи женить детей с принцем Мейкаром. Совершенно нет. Но у короля Дейрона был строгий наказ: женить Мейкара только на альфе, причём на альфе, который не был бы слишком стар для Мейкара. И здесь у некоторых семей начинались проблемы. У одних сыновья-альфы уже были женаты. У других возраст перешёл границу старше Мейкара на тринадцать и больше лет. Таких Дейрон велел вежливо поблагодарить за предложение, но мягко отказать. Омеги могут рожать год за годом. Мужчина должен быть молод, а не дышать на ладан. А старели воины быстро, особенно те, что были хорошими воинами. У некоторых домов не было альф, либо альфами были девушки. Великий мейстер долго и витиевато объяснял королю Дейрону, что он может рассматривать этот вариант, но если что-то пойдёт не так, то его, мейстера, вины тут нет, значит, так решили боги оставить Мейкара без наследников. Мейкар не представляется омегой, у него нет жары, он не поддаётся ужасу, что вокруг него альфы, даже приказной альфа-голос на него не работает. Так стоит ли женить его на женщине, если он задавит её характером под себя? На этих словах Дейрон согласился и на такие письма вежливо отказывать. У третьих не оставалось альф в семье или они уже погибли, защищая честь и славу короля. Нашлась семья, у кого был подходящий сын, и как раз его отец, всё ещё живой и ясно мыслящий, считал отличной идеей соединить их дома. Так Мейкар своими глазами увидел, как рука отца одно письмо перекладывает в сторону от остальных. Ощутил пустоту вместо желудка. Как легко решается его судьба. Какой-то стареющий вассал когда-то воевал за короля, наделал кучу сыновей-альф и рад предоставить одного из них, самого молодого. И таких писем стало становиться больше. Третий сын… Второй сын… Третий… Всем в совете было понятно, но никто не произносил вслух. Знатные дома предлагали вторых и более младших сыновей, потому что не хотели «жертвовать» наследником. Как отдать сына, альфу, наследующего титул дома, его имя, его богатства — в брак с омегой, которая не представилась полностью. У десницы короля не было ни одного сомнения, что сплетни множатся и живут сами по себе. Они уже давно распространились как гниль в замкнутом ручье, и на краю севера уже всем известно о Мейкаре то, что известно им, сидящим в этой комнате. Если Мейкар не предстанет полноценной омегой, то каким образом он сможет произвести наследника? Если он не сможет этого никогда? Брак с высокородной омегой (которые и так невероятно ценные) ещё и с королевской — это желание совершенно другого рода. Быть ближе к королю и его свите, соединить имя своего ребенка в великом древе Таргариенов, разбавить вестеровскую кровь с кровью Древней Валирии. У Мейкара был лишь один плюс — он внешне был абсолютным Таргариеном. Белые волосы, сиреневые глаза. Через него есть возможность появления потомков того же дома Старков, но с чертами лица, присущими Таргариенам. Мирия, будучи на лицо полнокровной дорнийкой, смогла родить его таким, таргариенская кровь полностью проявила себя. Есть шанс, что и у детей Мейкара унаследуются благородные черты завоевателя Вестероса. Но в остальном, помимо стать ближним к королю, выгодно отдать после этого других детей и получить удобного общего наследника — это единственные плюсы для других домов этого брака. И все понимают это. Именно поэтому при учёте, что Мейкар не представился, им приходится читать и читать письма. Мейкар в какой-то момент не мог смотреть на выросшую стопку. У него все последние недели не было ни сил, ни желания улыбаться, даже когда никто не видел, а на каждый совет шёл против своей воли. Раньше ему практически не снились сны, но теперь бывало он видел, как падает куда-то, как теряется в темноте. Он не мог помыслить о таком в реальности — отречься, сбежать от семьи. Но во снах их никогда не было рядом. Он плохо верит в то, что мать, так тепло относящаяся к отцу, тоже когда-то покинула свой дом, чтобы выйти за нелюбимого человека. Потому что это мать и отец. Не может быть такого, что она его не полюбила. Это как строка из книги. Что-то написанное, что вырывай или нет, но оно здесь было. Про себя Мейкар не мог представить того же. Его внезапным счастьем стало то, что письма действительно предстали очень большой коллекцией. Десница короля решил ввести ещё одно ограничение, которое на этот раз сократило их на глазах Мейкара будто отсечение «тела» от «головы». А именно — убрать все дома Вестероса, что ранее открыто выступали против короны, или не выступали, но с тех пор не показали себя ни с одной полезной стороны. Только бояться и прислуживать десница считал недостаточным, чтобы безопасно передавать одного из королевских сыновей, будь он хоть трижды неправильным омегой. И король согласился с этим. Мейкар плохо слушал историю, зато хорошо её знал Бейлор. Отец доверил это ему, не сомневаясь, что для наследника важно знать, с кем из домов у них всегда были тесные отношения, а с кем следует быть осторожней. Мейкар с угрюмым видом смотрел, как старший брат, даже не задерживаясь, разделяет одни свёртки бумаги от других, с лицом будто перечитывает военный доклад от десницы, а не решает чужую жизнь. С кем Мейкар должен жить, кого называть супругом, в чьём доме поселиться, от кого р… Мейкар зажмурился, пытаясь дышать. В комнате душно, и в груди собрался странный жар. Мейкар склонил голову к одному и другому плечу, но странное ощущение не проходило. Странно, что ни в одном из снов он ещё не выбросился из окна Красного замка. Совет бы расстроился тому, что потратил столько времени зря, а не потому что он мёртв. Все отобранные письма, наконец, остались на столе. Пять претендентов. Пять подходящих по указу короля. Пять одобренных советом. Пять отобранных Бейлором. Пять тех, кого Мейкар уже ненавидит. Ему плевать, кто это. Он не хотел даже слушать. Бейлор явно планирует стать в будущем десницей отца, зачитывал их имена совету, подводя итог. Ещё даже не прозвучало последнее имя, как Мейкар встал. Ноги выводили скорее на свежий воздух, пока не задохнулся. Плевать, что это неуважение к совету. Нахуй этот совет. До чего было просто его предкам, кто мог сесть на дракона и улететь. Преодолеть огромные расстояния до Стены или острова Тарт. Куда угодно, подальше от Королевской Гавани и этого совета. Жар, который был в груди, утих. Мейкар намного позже, уже сидя на кровати без сна и мрачно глядя в даль, впервые подумал, не мог ли это быть первый из признаков жары? Пришлось подниматься и врываться на территорию Эйриса. В такой слишком поздний час того, разумеется, не было в библиотеке. Он, должно быть, зарывшись в книги, читал сейчас при свечах у себя, иначе получил бы нагоняй от отца. Мать редко пыталась на него повлиять, с какого-то хуя сосредоточившись только на Мейкаре. В свете свечи можно было листать только одну книгу за раз. Мейкар сам не знал, что искал. Какие-то сведения о том, кто ещё в семье были омегами и, если были, то в каком возрасте проявились и как это происходило. Мейстеры очень многое писали о наследниках сыновьях, они всегда указывали цвет волос и глаз. Семеро ведают почему. Могли бы зарисовывать лица, раз так хотели сохранить это в памяти, но в Цитадели, видимо, поросшие мхом старики не учатся рисовать портреты. То, что он уже сильно опоздал по возрасту, было ясно и без книг. Мейкар раньше просто не интересовался омегами, ожидая, что подобно старшим братьям станет альфой. Не рассматривал даже оказаться бетой. Может быть потому что совершенно не похож на Эйриса. Будто вторичный пол обязательно должен идти вдобавок к характеру. Никакой книги, близкой тому, что он хотел, найти не удалось. Никто не писал об омегах. Всем на них было плевать. Мейкар понял, что не испытывает совершенно ничего по этому поводу. Он просто понимал, что не сможет уснуть, и какая разница, чем он занимается вместо сна. Так он хотя бы был чем-то занят. На короткое время не представлял и не думал, что за жизнь его ждёт.

***

Ответные письма в пять счастливых домов были отправлены. Уйдёт ещё время, прежде чем те будут доставлены, прочтены и начнутся сборы. Король призывает каждого потенциального жениха и его свиту ко дворцу. Каждый должен прибыть с фамильным гербом и в окружении своих людей. Принц Мейкар встретит у ворот каждого, но говорить с ним им будет запрещено. Только поклониться и представиться. Так решил Бейлор, исходя из мысли, что Мейкар может показать себя не лучшим образом, если разрешить ему говорить. Мейкар отправил ему через стол совета говорящий взгляд, но разноцветные глаза брата, сиреневый и карий, без какой-либо уступчивости посмотрели в ответ. Десница поддержал предложение. Когда все пятеро прибудут (а занять это может недели и месяцы, так как расстояния между областями их нахождения очень разнятся), все соберутся на торжественное вручение подарков прямо в тронном зале. Не потому что такие были традиции. Нет, здесь уже постаралась мать. Ведомая какими-то своими мотивами, она убедила Дейрона, что Мейкар будет агрессивно реагировать на каждого молодого человека, воспринимать их врагами, но, если те уже во вторую встречу вручат подарок, у него о каждом сложится впечатление, он успеет посмотреть на них в их обычных, а не полевых нарядах, и при этом никто и ничего не будет требовать от него решить. До и после того, как подарки будут вручены, они, естественно, будут желанные гости во дворце. Они будут присутствовать на совместных ужинах и раз в неделю Мирия планировала устраивать небольшие празднества, чтобы обстановка была более открытой. Мейкар, разумеется, не собирался выходить из комнаты в эти дни, поэтому десница думал наперёд. Чтобы каждый альфа доказал серьёзность своих намерений, будет объявлен турнир. Прежде чем Мейкар успел бы вспыхнуть как факел на своём стуле, десница объяснил, что победой будет считаться не рука принца. Только право на пять дней, как и число претендентов, провести вместе с ним, как его личный слуга. Куда бы Мейкар ни отправился, победитель обязательно сопроводит его и десница проследит, ведь если принц откажется выходить из комнаты, то опорочит честь дома Таргариенов, так как турнир будет происходить на самых честных правилах. Конечно, никто не захочет, чтобы проливалась кровь, все будут предупреждены, но победителем будет только один и никто не захочет ударить в грязь лицом, а значит у них возникнут претензии, почему в случае победы принц будет их избегать. Одно дело — уходить посреди совета, и совершенно другое — кидать оскорбление в лицо сына знатного лорда. Дейрон не для того получил всеобщее обожание, чтобы младший сын портил всё. Чтобы позволить вспыхнуть одному недовольству, которое как пожар захватит остальное. Уже много раз в истории их рода Завоевателя жители Вестероса пытались сбросить дом Таргариенов с престола. Избавиться от чужаков, чьи семейные традиции слишком отличались от их привычного мира. Эйгон Завоеватель не верил ни в каких Богов, но, захватив весь континент, принял веру в Семерых. Был в близких отношениях с септонами не потому что хотел или верил. А потому что это был путь к простым людям, а через них — к их лордам. Правление следующих королей после Эйгона доказало, что идти против священнослужителей — это проливать много крови, своей и чужой, и подавлять восстания. И септоны — лишь небольшая часть населения. Что говорить о других претензиях. Нет, Мейкар не мог бы так подставить отца. Или Бейлора, которому Вестерос перейдёт после него. Оборачивать союзников против себя — это смерть дома. Он не может их всех убить, как бы сильно ни хотел избавиться и от этих женихов и от турнира. Поэтому он не исчезает, не падает, и не сбегает. Но никто всё ещё не обсуждал того, что претенденты могут передумать самостоятельно насчёт свадьбы с Мейкаром. Какие бы почести ни обещали их семьям и как бы они сами ни исполняли долг — многие ли из них сумасшедшие, чтобы обручиться с Мейкаром добровольно? По итогу всех подарков, эффектного появления и турнира, где они покажут свои навыки, и по прошествии пяти дней с победителем, у которого все шансы завладеть и вниманием принца, и хорошо показать себя, гостям будет разрешено разъехаться по домам. Ещё одно пожелание Мирии. Чтобы не ставить в невыгодное положение те дома, которым не достанется Мейкар. Когда принц выберет, то они просто будут приглашены на свадьбу. Возможно, расстроятся, но, по крайней мере, не будут оскорблены отказом. Только один из претендентов может готовиться к свадьбе, куда прибудет королевская семья. В тот дом, на который укажет Мейкар. Кто знает, может быть, Семеро ниспошлют ему оспу во второй раз, и выбирать не придётся.

***

И вот король Дейрон вручает своему старшему сыну его новый меч. Со всей торжественностью и в окружении всё того же совета, который заметно повеселел, когда вопрос с женитьбой Мейкара был решён. Символ того, что он стал мужчиной. Все военные походы не только закалили Бейлора. Он возмужал, многому обучился, узнал лучше людей, которые служат его отцу. Обычных и простых воинов, с которыми вёл себя наравне, и их лордов, чьи дома и обычаи безошибочно знал и чтил. Бейлора нельзя было назвать ни плохим учеником, ни плохим фехтовальщиком, ни плохим сыном. Не Мейкаром. Эйрису совершенно не был интересен новый меч брата, поэтому при первом же позволении он куда-то ускользнул. Рейгель проявил больше любопытства, даже взяв у брата меч, но явно не оценив его. Они ушли в коридор, когда торжество кончилось и все наблюдающие просто говорили о своём и старались быть ближе к королю и королеве. Мейкар пошёл за братьями, всё ещё пытаясь понять, что чувствует, глядя на этот меч. Зависть? Ненависть? Бейлору дарят меч, а ему — жениха. Ещё и неизвестно насколько уродливого. Третий сын короля поднял меч высоко вверх, чтобы посмотреть, как он переливается. Но свет через западные окна ещё не попадал, поэтому оставил его не впечатлённым. Рейгель в принципе не был тем, кому интересны сражения. Мейстеры и на его счёт шептались (что странно, ведь он альфа), но что именно было причиной громко не обсуждали, так что не подслушать. То ли его иногда странный, уходящий в никуда взгляд был причиной, то ли частая смена настроения. Среди троих младших братьев Бейлора, только у Рейгеля волосы были пепельных оттенков, а не как у Эйриса и Мейкара — по-таргариенски серебристые. — И когда подарят новый щит, брат? С таким мечом отец оставил тебе старый и весь в царапинах? Бейлор молчал, не пытаясь забрать меч назад. Типичная поза брата — убранные за спину руки. Мейкар думал, что он на это ответит и как бы огрызнулся сам. У Мирии было так мало возможностей водить Мейкара к мейстерам, потому что при любом случае она наседала нравоучениями на Бейлора, как и что ему следует говорить. — И старый щит справляется со всем, что было на него возложено, защитив меня в бою и не раз. Чем доказал свою ценность. — Как и меч. Но его заменили. Рейгель не улыбался, хотя даже с улыбкой сложно понять, когда он шутит. Он протянул меч сам, держа его так, как в детстве вынул бы корягу из озера. — Все мало думают о щитах, будто только меч спасает жизнь в бою. Почему дают имена мечам, но никто — своему щиту? Рейгель так и оставил Бейлора без какого-либо продолжения и ушёл. Мейкар проследил взглядом, куда именно. Из этого коридора сложно предположить, в свои ли покои или наружу, к главным воротам замка. Брат не был любителем находиться в спальне, по сравнению с Эйрисом, который мог бы есть, спать и жить в своей комнате. Иногда выливая содержимое ночного горшка в окно, чтобы было чем дышать. Видимо, Мейкар слишком очевидно ухмыльнулся своей мысли, потому что Бейлор заметил. Наследный принц протянул меч в его сторону. — И ты хочешь посмотреть? Мейкар правда растерялся. Вокруг была стража, но не было матери. Должен ли он сказать, что ему запрещено даже мечтать о мече и не позволять себе лишней радости, чтобы потом не было грустно? Или воспользоваться тем, что отца и матери нет рядом, а стража по большей части защищает их и не может велеть, что делать. Принимая и первое, и второе, Мейкар взялся за рукоять. Чтоб его Семеро отодрали, этот меч был тяжёлый. Или его воспоминания из детства уже исказились. Конечно, учебный был намного легче. Мейкар для сравнения бросил взгляд на старый меч в почти чёрных ножнах, висевший у Бейлора на поясе. Брат всегда ходил с ним, а значит, правда не знал о том, что отец сделает ему такой подарок сегодня. Для нового меча и ножны потребуются другие. В предыдущие он просто не войдёт. Мейкар не удержался от того, чтобы взмахнуть мечом в пустоту. Широко расставляя ноги, чтобы не уронить и не опозориться перед старшим братом. Хорошо, может быть, не настолько плохой меч. Для него он двуручный, но не для Бейлора, который выше и сильнее. С такой скоростью ведения меча Мейкар даже лошадь не убьёт. А Бейлор биться умел. Он годами оттачивал технику с лучшими мастерами, как и полагается наследному принцу. Его бои с ними в любой момент можно было наблюдать на тренировочном поле. Мейкар не ходил только из-за того, чтобы не испытывать ещё большую злость за несправедливость к нему. Поняв, что вертит чужим мечом с глупой улыбкой уже слишком долго, Мейкар смутился, протягивая меч Бейлору назад. Страшась очень острых, даже на первый взгляд, краёв валирийской стали. Бейлор, как и ожидалось, взял его без видимых сложностей одной ладонью. Наверное, требовалось что-то сказать ему, пожелать брату только побед для их дома этим мечом, или выразить мнение, как тому повезло родиться наследником. — Твой предыдущий был лучше, — Мейкар не подумал. Дело не в том, кто ещё мог услышать. Он сказал это в лицо Бейлору. Когда ему вручили при всех такой дорогостоящий подарок, сам король. Он отметил его пользу на поле боя и за королевским советом. Но уже поздно было возвращать слова назад. Бейлор же не глухой. — Рейгель в чём-то прав. С твоим предыдущим мечом ты прошёл не одно столкновение один на один. Ты учился сражаться с ним, знаешь, как держать его, как он может тебя защитить. Ещё пройдёт много времени, прежде чем ты привыкнешь к новому мечу, а враг не будет ждать, когда ты научишься. — Не меч определяет, кто победит в бою. А тот, кто его держит, — Бейлор смотрел сверху вниз, и Мейкар ещё больше почувствовал себя маленьким. Он уже «достаточно взрослый», чтобы жениться, а напротив Бейлора ощущение, что он просто ребёнок. Уже даже Бейлор смотрит на него таким же взглядом, как все в совете. Этот взгляд или поучительный тон брата, но огонь дракона вспыхнул в Мейкаре. — Возможно, я бы знал об этом, если бы все вы не решили, что я не имею права сражаться! Мейкар отвёл взгляд сразу же. Только ещё одно подтверждение, как он морально младше Бейлора, если не умеет держать себя в руках. Лицо заалело прямо на щеках, где шрамы. Бейлор до сих пор не велел ему уйти, на правах наследного принца он имел полное право решать, отпускать его или нет. Его ладонь опустилась Мейкару на плечо, тяжёлая, будто приземляя к месту, на котором он стоит. — Ты можешь принести семье намного более ценный дар, не находясь в бою. Каждый из нас должен выполнить свой долг, — Мейкар поморщился, делая себя ещё больше некрасивым. — Но насчёт одного ты сказал верно. Жаль будет, если мой старый меч, прошедший со мной первый бой и сохранивший мою жизнь, будет пылиться в оружейной, — Бейлор уставил свой новый меч острым концом в пол, а свободной ладонью развязал полоску кожи там, где она держалась на его поясе, снимая ножны и хранящийся в них меч. В следующее движение руки, которое Мейкар никогда не мог себе вообразить, эта ладонь с более загорелой кожей, чем у Мейкара, протянула ножны в его сторону. — Теперь он твой. Сиреневые глаза недоверчиво посмотрели на разноцветные. Бейлор не улыбался и не смеялся. У Рейгеля в детстве бывали жестокие шутки… но не у Бейлора. Мейкар почувствовал, как спёрло в горле, ещё нерешительно протягивая руки к мечу, на который он так часто смотрел, иногда воображая, какой тот в ладонях. Он оказался холодным. Мейкар посмотрел в глаза Бейлора ещё раз, спрашивая молча, точно ли тот осознаёт, что ему сказал. Восторг упал от воспоминаний, как перевернули все его вещи в поисках всего лишь кинжала. Он совсем не узнал собственный голос, но просто обязан был прошептать: — Они его отберут, Бейлор… — Я подарил его тебе. Теперь ты имеешь полное право его носить, — голос Бейлора, как и всегда, звучал твёрдо, но теперь казался совсем родным, по-семейному. Мейкар никак не мог найти слов, как опротестовать. Чтобы не обрадоваться и не поверить. Бейлор не может перечить отцу или матери. Бейлор склонился к Мейкару, чтобы стражи его не услышали. — Нужно ведь тебе в скором времени чем-то отбиваться от женихов. Бейлор не отпустил его, потому что ушёл сам. Мейкар ждал, когда стража отберёт меч (глупо, но он ждал этого). Не раздумывая, он спрятал его под длинный плащ, поскорее отправляясь в свою спальню. Пряча меч словно вор. Он не поверит в то, что тот правда его, пока что не может. Мейкар запер дверь, как только дошёл, запыхавшись. Наконец-то он мог рассмотреть вблизи меч. Мейкар был плохой омегой, но даже он смог почувствовать на ножнах запах Бейлора. Безошибочно узнавая аромат. Конечно, ведь Бейлор не выходил без меча никуда. Кто знает, может, в палатках военного лагеря он с ним даже спал. Мейкар испытал восторг, вынимая впервые из ножен меч. Каким же он был красивым. На самом деле для любого воина он покажется простым. Сталь и рукоятка. Но Мейкар с детства хотел себе такой. Настоящий. Получить его как подарок от брата было ещё и чувством гордости. Бейлор доверился ему? Бейлор ведь станет королём. Значит ли это, что, будь Бейлор королём уже завтра, и, может быть, дурацкий запрет на то, что омеге не нужно уметь драться и воевать, уже был бы отменён, если не для Вестероса, то для одного Мейкара? Мейкар ощутил приступ сожаления сразу, как подумал. Он не желал смерти отцу-королю. Это Бейлор, не сделав практически ничего, возвысился в его глазах. Он и раньше был высоко, будучи самым старшим, самым любимым сыном матери, самым уважаемым отцом. А теперь и Мейкар понял, почему все так гордятся наследником. Он действительно многому научился у десницы и совета. Избавился от старого меча, который больше не нужен, и завоевал одного союзника. Мейкар едва не сплюнул прямо на пол. Не союзника, если Мейкар будет всего лишь чьим-то омега-мужем. Омега-женой? Мейкар раньше не задумывался, как правильно. С другой стороны, если (когда) Мейкар выберет мужа, этот муж точно станет союзником Бейлора. Если не из-за самого короля, то из-за его брата-омеги. Так что всё-таки логика в поступке Бейлора была. Да и если не считать последних месяцев, когда Бейлор стал совсем неразговорчив и нерадостен из-за большого количества помощи отцу, то старший брат всегда хорошо относился к Мейкару. В конце концов, вспоминая те самые уроки с мечом — это ведь был его учитель, но Мейкар не помнил, чтобы хоть раз Бейлор велел ему быть тише или вовсе сгинуть и не мешать. Значит ли это, что он может ему верить и меч точно теперь только его? Что не будет как в детстве, когда у него отберут его словно игрушку, которую он перерос. Мейкар спустился с мечом на поясе на следующий же день. Он дал всем достаточно времени понаслаждаться подарком Бейлора, понахваливать его и повосхищаться валирийской сталью. Из уважения к брату. А теперь Мирия выхватила незнакомый предмет на одежде сына с первого же шага Мейкара к столу. — Что это? От звука её голоса перестали перешёптываться между собой слуги и Бейлор с кем-то из совета. Даже Эйрис, бубнящий какие-то сложные валирийские слова, пытаясь их выговорить правильно, поднял голову, понимая, что что-то не так. Из-за своей книги, как птица из убежища. Рейгель ухмылялся, но молчал. Мейкар прошёл к своему стулу. Его молчание не означало, что Мирия не повторит. — Зачем ты забрал его у Бейлора? Мейкар не успел открыть рта, чтобы сказать что-то едкое и недостойное младшего принца. Не успел. — Я отдал ему. Взгляд тёмных глаз Мирии переместился на старшего сына. Взгляд… совершенно другой. Это был… Что это было? Бейлор встретил её со своего места подле короля. Один глаз совсем как у Мирии, второй — как у отца. Наверное, поэтому люди чаще говорят Бейлору правду. Тяжело выдерживать силу этого взгляда долго. — Зачем? — Я подарил. Кажется, Рейгель усмехнулся. Мейкар смотрел только на мать с братом. — Зачем? — голос Мирии зазвенел. Неизвестно, собирался ли Бейлор отвечать на это. Король Дейрон молчал. Мирия точно ждала какой-то поддержки от него, но тот словно думал о чём-то своём и не собирался вмешиваться. — Дейрон. У омеги не должно быть при себе оружия. Все дома, что приедут погостить у нас, увидят меч и воспримут это как оскорбление… — Я не могу отобрать у сына подарок, Мирия, — спокойно отозвался отец. Она восприняла это со всей грацией и холодностью, как умели дорнийки. Её спина оставалась совершенно прямой, и она больше не произнесла ни звука. Люди всё ещё изредка что-то говорили. Мейкар заметил, как Рейгель смотрит на Бейлора, а тот прожигает его взглядом в ответ. Рейгель с самой довольной улыбкой поднялся грациозно из-за своего места. Но прежде чем он ушёл, он бросил взгляд в сторону Мейкара. Только с его уходом Бейлор продолжил как ни в чём не бывало есть. Мейкар так и не понял, что за обстановка оставалась за столом всё это время. Даже отец был напряжён. Эйрис умный, возможно, следовало спросить у него.

***

Вместо учителей на этот раз перед книгами сидела мать. Мейкар если удивился, то постарался держать непроницаемым лицо. Он, как и в последнее время, схватился ладонью за меч, просто чтобы ощутить его на поясе. Будто готовясь не отдавать, если она прикажет. Но Мирия не могла пойти против слова мужа-короля. Поэтому про меч ни разу ничего не было сказано. Мейкар и так всюду ходил с ним и даже иногда вынимал, чтобы взмахнуть, вспоминая стойки, представляя, как рассекает не воздух, а чьё-то туловище. Как же ему хочется, чтобы напротив был кто-то, кто сможет нападать, а он — защититься, выставить блок, поставить подножку. Убедиться, что его реакции и скорости хватит на это, и всё не только его мечты. Зачем-то Мирия зачитывала историю, но не чётко следуя последовательности. Немного о королеве Рейне Таргариен, сначала вышедшей замуж за своего брата Эйгона Некоронованного, а после его смерти насильно выданная за своего дядю, Мейгора Жестокого. О том, как она была несчастлива и как страдала, пока не сбежала и не вышла замуж за обычного парня, из совершенно другого дома. Причём тайно и наперекор всем по любви. Мейкар поморщился, потому что ему этого не светило. Ещё она зачитывала, как жила принцесса Рейнира, как всё было хорошо в её жизни, пока она была замужем за Лейнором Веларионом, и как всё повернулось против неё после замужества с родным дядей, Деймоном Таргариеном. Как Эйгон Второй женился на сестре Хелейне. Как в их время стали гибнуть все драконы, символ их дома. Мейкар слушал, начиная сомневаться, что понимает, зачем Мирия здесь и что она пытается донести. — Верховный септон не принимал таргариенских устоев по поводу брака. Если бы давным-давно детей дома Таргариен женили только на представителях других домов, кто знает, возможно, Танца Драконов бы не случилось. Рейнира и Эйгон были кровными братом и сестрой, обручённые с такими же родственниками, их дети были родственны друг другу, но ничего не помешало им пойти против своей крови. Не должна семья убивать другую часть семьи ни ради какого трона и имени. Ты понимаешь это, Мейкар? Похоже, он прослушал какую-то часть, задумавшись, как повезло Рейне просто сбежать и выйти за того, кого она хотела, и ей даже никто и слова не сказал. Попытались, но чтобы не произошло скандала, всё решили скрыть. Хорошая идея… Мейкар заметил ожидающий взгляд матери. — Танец Драконов — худшая часть истории нашей семьи. Он ответил просто заученным ответом для учителя. Мать, кажется, ждала не этого. — Нельзя смешивать кровь внутри одной семьи. Древо становится сильнее, когда его корни расходятся в разные стороны. Новые родственники. Новые связи. Новые верные друзья. Поэтому твой отец женился на мне. Поэтому мы найдем жену Бейлору, Рейгелю и Эйрису. И… ты выберешь мужа себе по итогу. Мейкар понял, наконец, к чему всё шло. Что кто-то в прошлом страдал, будучи насильственно связан браком с родным братом или сестрой для сохранения чистоты крови, а у него есть целый подарок в виде выбора из пяти женихов. Но это такой же долг. Мать справилась с тем, чтобы объединить всё. Всё ещё имея кипящую кровь, Мейкар просто из вредности не хотел соглашаться с ней, зная, что она права. — Джехейрис Первый был женат на своей младшей сестре. Она сама пришла к нему и попросила жениться на ней, когда его собирались женить на другой, — в глазах матери мелькнуло что-то опасное, но она молчала. — Они прожили всю жизнь в счастливом браке и родили много детей… — Детей и внуков, которые сражались за трон и убили друг друга. Каким бы справедливым не был Джехейрис Первый, но плохие всходы, которые он посеял, проросли после него. — Эйгон Завоеватель был женат на двух своих сестрах, и только втроём они захватили Вестерос. — Была война. Он не мог никому доверять и подпускать к себе близко. Сейчас другие времена. Сейчас многие дома с нами близки. Даже Эйгон знал об этом. Уверена, будь у него дочь, он отдал бы её за сына Ориса Баратеона. Точно так же, как он выбрал жену для Эйниса из дома Веларион. Он понимал, что семье нужна новая кровь, — Мейкар хотел воспротивиться, но мать продолжила. — И также будет и с тобой. Отец и совет выбрали для тебя самые благородные дома. У них достойные сыновья. Я уверена, что хоть один из них сможет тебе понравиться. Мейкар отвернулся. Если молчать, закончится ли весь этот урок пораньше? Даже учитель не заставлял его чувствовать себя так неуютно на мягком изящном стуле. — Я могу запросить характеристики о твоих женихах. Написать письма будто не от королевского дворца, а от мейстера к мейстеру. Объяснить, что ты не представился и что мы переживаем, сможешь ли ты принести наследника. Запросить, как альфы ведут себя при дворе, были ли замечены в охоте за чьими-то сердцами и телами, так как мы заинтересованы, чтобы жених был способен на рождение детей. И читать, что они напишут. Внимательно читать. Иногда желание выглядеть лучше, думая, что это действительно так, приводит к обратному. Выяснить то, о чём обычно не говорят. Как часто пьёт, был ли замечен за обесчестием прислуги, имеет ли бастардов. А остальное, я уверена, они сами за себя покажут, — ладонь матери нежно коснулась холодной руки Мейкара. Она тепло заглянула в его недовольное лицо. — Я не желаю для своего сына кого угодно. Я отдам своего младшего мальчика только в самые заслуживающие этого руки. Руки. Мейкара уже от этого слова передёрнуло. Словно меч. Желание съязвить было выше, чем поддерживать беседу в приятном ключе. — Отец хотел, чтобы за меня боролись альфы. Из благородного преданного дома. Достаточно молодые по возрасту, и все они вторые или третьи сыновья, — мать ещё не понимала, к чему он ведёт, поэтому он насладится сполна, раз уж она принесла эту книгу его родословной. — Значит, своё предложение руки мог бы отправить и Рейгель? Ладонь, сжимающая его, стала немного сильнее. Мирия отодвинулась, наконец отпуская её. Недавнее тепло в её голосе исчезло. — Такого никогда не будет в нашей семье. Никогда больше. Я не позволю. Было что-то горячо сказанное в её голосе. Мейкар даже посмеялся над самой глупостью, как она это яро отвергает, будто есть какие-то причины для такой злости, явно выведя её из себя ещё больше. Она не притронулась к книге и ушла в своём великолепном пышном платье. Все Таргариены носили чёрное и красное, но не темноволосая красавица из Дорна. Она любила жёлтый цвет, и все его различные сочетания с другими. Не удивительно, что отец в неё влюбился. Она даже сейчас, со взрослым Бейлором, невероятно хороша. Мейкар почувствовал усталость после её ухода. Хорошо смеяться над каким-то странным предубеждением матери, которое совершенно не имеет смысла для него. Прилетают вороны. Гонцы сообщают, что вдалеке уже заметен первый караван с большими гербами. А значит, движутся представители первого дома. Это даже было странно, как рано они выдвинулись в путь. Словно были уверены, что рука десницы, а затем Бейлора отберёт именно их.

***

Это был дом Ланнистеров. Золотой лев, развевающийся на алом фоне. Жёлтый с красным — Мирия явно оценила. Мейкар стоял недалеко от неё в парадном чёрном одеянии с серебряными застёжками (одетый по недобровольному наставлению матери), но сил не было смотреть по сторонам. Желудок скручивало. Его разве что силком не вывели встречать приближающуюся колонну. Сначала всадники в полном облачении ланнистерских доспехов. Богатых и роскошных. Такие же кареты со слугами и самими гостями. Денег у них много. И они одни из первых, кто когда-то выступил против Эйгона Завоевателя, но, осознав ужас и мощь дракона Балериона, присягнули на верность новому королю. Вместо отца присутствовал десница. Не было никого из братьев, что удивительно. Все словно бросили его. Так как прибыл только сын лорда Ланнистера, а не сам лорд, то и король не должен был встречать приезжих. Мать захотела лично увидеть всех претендентов, хотя могла отсутствовать. Деймон Ланнистер не был в карете. Он сидел верхом на коне, сочетая в себе все качества Ланнистеров, какие о них ходят. Высокий, с золотом вместо волос, в доспехах настолько начищенных, что Мейкар сощурился, чтобы солнечный свет от них не резал глаза. Одним словом, Деймон быстро не понравился ему. Молодой воин остановился, изящно спускаясь на землю и преклонив колено перед королевой, и пытаясь не смотреть хищным взглядом на Мейкара. Он, должно быть, изучил его всего за это короткое время. Все следы от оспин на лице, недовольный оскал, слишком мрачный из-за всего тёмного. Взгляд Ланнистера (чтоб его Семеро отымели) упал на меч, про который забыл Мейкар. Когда мать говорила, что женихи могут воспринять это как оскорбление и насмешку, что омега с оружием, Мейкар честно думал, что она, как и всегда, просто преувеличивает. Но взгляд молодого альфы упал именно на него, как на самое красивое, что есть в Мейкаре. — Должно быть, замечательный клинок, — пригнулся Ланнистер в полупоклоне. Мирия, кажется, сжала кулаки. Альфа не имеет права говорить с королевской омегой, только рассказать о себе. Мейкар должен только смотреть на них, это они здесь показывают себя. Мейкар — ценный королевский дар в любом случае, без исключений. В некоторых местах Вестероса видеть омегу до свадьбы вовсе считалось неуместным. Всё, что позволялось знать о будущем муже или жене — имя и возраст, и довольствоваться воображением. Поэтому и будет невероятной наградой только победителю турнира провести с Мейкаром время и получить возможность узнать его ближе. А это высказывание явно не являлось приветствием. Ланнистер и не выглядел, будто сделал что-то не то. Напротив, уверенный в своём обаянии. Его зелёные глаза смело смотрели бы и на Дейрона, будь он здесь. И он бы также улыбался. Мейкар встретил взгляд матери, в котором читался полный запрет что-то отвечать. Он и не собирался, но как удачно совпало изобразить послушание. — Мы рады приветствовать вас в Королевской Гавани, — собрала всё приличие королева. — Надеемся, путь для вас не был сложным. — Давно хотел пожить в столице. Должно быть, сама судьба привела меня. Или твой отец, который не сомневался, что его сына отберут. Даже одно имя, Деймон, имеющее огромный вес в истории Таргариенов, вкупе с родом Ланнистеров звучало как вызов, на который не сможет не обратить внимание Мейкар. «Золотой дракон». Самая высокая валюта в Вестеросе. Мейкар мало чего на свете хотел. Но прямо сейчас — чтобы привлекательную улыбку мерзавца поправили чьим-то кулаком. Попросит это как свадебный подарок, когда выберет другого. Кажется, мать впервые была с ним солидарна. Хоть и не произнесла ни слова, будучи настоящей хозяйкой и предложив молодому Ланнистеру показать дворец. Но для начала должен был уйти Мейкар. Стоило ему развернуться, как королевские гвардейцы в составе двух человек отправились за ним. Ещё четверо оставались рядом с Бейлором и Дейроном. Один сопровождал королеву. Разумеется, стража на каждом шагу в замке, но только избранные семь рыцарей королевской гвардии считались лучшими воинами короля. Дейрон не сомневался ни в одном из них. При короле Дейроне они носили белую броню, выделяющую их среди остальных обычных воинов, с такими же белыми неиспачканными плащами. С этого момента они будут следовать за Мейкаром постоянно и будут охранять по очереди его покои. Один молодой, с тёмными волосами по плечи, второй постарше, с серьёзным лицом. Не то чтобы хоть кто-то подозревал в чём-то будущих гостей и особенно женихов, но принято было оградить общество омег и альф, если влюбившийся юный Мейкар воспылает к кому-то из приезжих такой сильной любовью, что бросится с ним в постель до объявления о помолвке и свадьбе, подготовка к которой займёт ещё месяцы. Мейкара бы откровенно вырвало, скажи ему это кто-то в лицо. И им ещё предстоит дождаться остальных четырёх. Времени уйдёт столько, что Мирия, кажется, была полностью довольна. Мейкар взрослеет и очень быстро. Возможно, в один день он проснётся, и все страхи за его будущее померкнут. Мейкар не мог представить себе, как это должно быть. Ему нужно проснуться и кричать во всё горло, как он хочет альфу? Или он должен вырваться из рук гвардейцев и правда побежать за шевелюрой Ланнистера с мольбой жениться на нём? Если как-то так должны вести себя нормальные омеги, то Мейкар готов сходить помолиться в септу, чтобы оставаться ненормальным.

***

Они ждали следующего так долго, что Мейкар надеялся, что, может быть, того прибили разбойники по дороге. Гонцы затрубили в рог о приближении. Главные ворота отворились, и многие люди с любопытством встречали яркую процессию. Дом Тиреллов въехал с не менее шикарным экипажем. Когда-то предок Тирелла работал стюардом у более знатного рода, но, когда появился Эйгон Завоеватель у порога, этот незадачливый слуга впустил его и позволил забрать всё себе. И Эйгон за это сделал его хранителем Юга, самого богатого края. Соседей Ланниспорта. У лорда Простора было много детей. Поэтому неудивительно, что он прислал третьего сына. Он также был на коне и гордо держал семейный герб. Золотую розу на зелёном фоне. После того как прибыл Деймон Ланнистер, прошло много времени, за которое у Мейкара было время ненавидеть его, раздражаться, видя вдалеке знамёна Ланнистеров на доспехах. Он успешно избегал его, как мог, и, наверное, эта злость… высушила его. Он должен раздражаться Тиреллу, но просто понял, что рассматривает узоры на повозке, на ткани, перекинутые на спины лошадей, на тесьму герба. Лицо Лайнелла Тирелла было приятным. Удивительно, но ничего смазливого, как у Деймона Ланнистера, в его чертах не было. Он почти дошёл до той возрастной границы, когда бы Дейрон уже ответил бы «нет». А может быть, про возраст соврали. Это действительно был мужчина. С приятным медовым цветом волос, вьющихся у ушей. С голубыми глазами. Полные губы. Невероятно красив и широкоплеч. У юношей не бывает ни такой спины, ни крепких рук. С красивыми глазами, которые посмотрели на Мейкара и, кажется, за мгновение осознали, в какую яму он закапывает себя этим приездом. Мейкар мог поклясться, что увидел, как на лице Тирелла прошли все эти изменения. От неверия до попытки прищуриться и лучше разглядеть, и в итоге — полное разочарование. Улыбка была фальшивой, когда он слез с лошади, чтобы отдать должное королеве. На Мейкара он только искоса смотрел, будто догадываясь, что иначе выдаст всё взглядом. — Моя королева. Принц Мейкар. Лайнелл Тирелл к вашим услугам. Да будет процветать ваш дом. Мейкар хотел… провалиться под землю. Или уйти очень далеко отсюда. И больше не видеть того, как альфа, при виде которого омеги, должно быть, слабеют в ногах, осознаёт, что не хочет быть здесь. Мирия странно посмотрела на Мейкара. Видимо, он должен был кивнуть. Мейкар сделал это крайне неловко. Проклятье, Мейкар не собирался искать супруга на самом деле… Но Тирелл действительно был красив. Неизвестно, что он за человек, может быть, очень жестокий, однозначно Мирии именно про него стоит спросить про наличие бастардов, может, он скучен, как Эйрис, хотя по его крепкому телу этого явно не скажешь. Мейкар правда почувствовал себя ужасно за то, что он не то, что должно доставаться подобному человеку. И очень отвратительно осознавать это самостоятельно. Лайнелл будто опомнился о чём-то. Юноша рядом с ним, тоже светловолосый, но совсем невысокий, хоть и крепкий, скромно шагнул ближе. — Мой младший брат, моя королева. — Брат? — Мирия будто испугалась, что случайно прислали двух женихов вместо одного. Лайнелл поторопился. — Он мой сопровождающий, но я должен оповестить, что, пусть он и прислуживает мне, он тоже из дома Тиреллов. — Я оруженосец, моя королева, — поклонился парень. Он явно нервничал. Мирия сделала реверанс. Тогда карий взгляд посмотрел на Мейкара. Он совершенно искренне посмотрел. Открыто и с теплом. — Принц Мейкар. У Мейкара не нашлось бы сил, кроме как хмуро кивнуть. Настроение было порядком испорчено. Мирия что-то ещё говорила, но он уже не мог слышать. Кровь стучала в висках. Должно быть, на его бледной коже было видно, как заалели щёки. Он шёл во дворец. Двое гвардейцев шагали на расстоянии за ним. Он хотел, чтобы все исчезли и оставили его. Хотелось вжаться спиной в стену и просто подышать. Побыть немного один. Но для этого нужно идти в свою спальню, а это очень далеко. А дышать не получается уже сейчас. Он не помнил, чтобы когда-то плакал, если только не в глубоком детстве. И точно ни слезы не проронит сейчас. Нужно смириться с тем, что Лайнелл Тирелл, скорее всего, не будет сильно усердствовать на турнире. В конце концов, он мечтал об этом — чтобы сыновья лордов сами отказались. Но до чего больно, как пощечина, было осознание, что так и есть. Он некрасив. — Мейкар! Голос Бейлора был таким громким, что словно инстинкт сработал. Тело в одно движение остановилось, чтобы обернуться и найти его. Это точно был не альфа-голос, просто Мейкар, видимо, выпал из того состояния, в которое погружался. Бейлору пришлось пройти почтительное расстояние до него. Он остановился в паре шагов от брата. — Как прошла встреча с Лайнеллом и Рейнальдом Тиреллами? — Ты знал бы сам, если бы присутствовал! Хорошо, что у них в саду не посажены розы. Он на них не сможет смотреть в ближайшее время. Мейкар не смог бы произнести вслух, что на самом деле произошло. Бейлор чувствовал запах страдающей омеги. Он бросил взгляд в сторону процессии, где сейчас мать руководила Тиреллами, точно ли никто не смотрит в их с Мейкаром сторону. — Я наблюдал, но из замка. Мейкар хотел уже было выплюнуть, какая ему лично польза с того, что он смотрит из замка, когда взгляд зацепился за то, как одет был Бейлор. — Ты уезжаешь? — выпалил Мейкар на одном выдохе, забыв про собственные проблемы. Бейлор обернулся, и взгляд его на этот раз незнакомо упал. — Меня отправляют с поручением за Дорнийские марки. — Дорнийские марки? — Мейкар молчал, вспоминая хоть что-то из знания карты Вестероса. — Ты уезжаешь… насколько? — Отец желает, чтобы я уладил за него вопросы, так как он не сможет отправиться сам. — До моей свадьбы! Кажется, Мейкару пора следить за языком, но его спасало то, что никого нет рядом. Гвардейцы не слушают — это их обязанность. — Ты уезжаешь сейчас? Когда… — дыхание сбилось. Снова жар в груди, который он забыл. Когда ты единственный, кому не плевать на Мейкара. — Когда я должен проходить через все эти унижения один, а ты просто уезжаешь по делам? — Бейлор поморщился, но не перебивал. — Я думал, что хотя бы ты будешь поддерживать меня!.. — Мне не положено находиться рядом. Я бы не смог, даже если бы ты попросил. — С каких пор? — Наличие рядом с тобой альфы может вызвать ненужные мысли у гостей, — до того Мейкар хотел воспротивиться в голос, при чём тут Бейлор, если он его брат, и плевать уже, кто услышит его хорошие бранные речи, но Бейлор договорил. — Мать желает, чтобы я уехал. Отец согласился, а значит, это королевский приказ. Взгляд сиреневых глаз поискал Мирию вдалеке. Будто если бы не повезло ей оказаться рядом, он бы высказал ей всё в лицо. Рука Бейлора дотронулась до плеча, заставляя сосредоточиться на нём снова. Наследный принц пригнулся к нему. — Ты справишься с этим. Не ради матери. Не ради отца. А сделаешь всё, что требует долг. Мы были рождены от королевской крови, и её продолжение является нашей расплатой. Ты понимаешь это? Мейкару хотелось огрызнуться, как ранее с матерью. Он дёрнул плечом, чтобы избавиться от прикосновения, но Бейлор удержал. Наследный принц был слишком идеальной фигурой в его глазах, чтобы опускаться так перед ним, кричать и вырываться. Особенно когда он, как и обычно, прав. — Тебя кто-то будет защищать в пути? Наконец улыбка тронула губы Бейлора. Он старше на четыре года, но по внутреннему ощущению Мейкара — на все четырнадцать. — Путь до Дорнийских марок самый безопасный из всех. Но мы останемся в том краю погостить, поэтому я не смогу вернуться раньше нескольких лун. Это значит, что Бейлор вернётся только когда всё закончится? Ладонь исчезла, и Мейкару стало даже грустно потерять это чувство. Рейгель никогда таким не был. Если он возьмёт за плечо, то Мейкар бы ждал чего-то издевательского после этого. Бейлор нахмурился. — Тебе нужно обучиться контролировать свой запах. Обратись к мейстерам. Если чувствую я всё, о чём ты думаешь, то чувствуют и другие. Можешь идти. Мейкар по привычке склонил голову, и наследный принц вернулся во дворец. Только теперь Мейкар увидел, что действительно шли приготовления к поездке. Он совсем не заметил этого, так как одновременно все готовились к приезду Тиреллов. Накрывали столы, готовили спальни для господ и их слуг, готовили конюшни для лошадей. Пойти добровольно к мейстеру? Никогда в жизни. Мейкар принюхался к себе, пытаясь понять, про что говорил Бейлор, но почувствовал на себе только посторонний запах. На плече, где была ладонь. И прямо в этот момент Мейкар осознал кое-что другое. Тирелл не обратил внимание на его меч. Как и его оруженосец-брат не заметили. За месяцы запах выветрился и сменился его собственным, но, должно быть, в тот день, когда приехал Ланнистер, этот меч всё ещё пах Бейлором.

***

Бейлор уехал утром. Почти с рассветом. Мейкар присутствовал вместе с семьёй, не собирался просыпаться ради этого только Эйрис. Насколько мать не была навязчива, но она была права в том, что перед долгой дорогой никогда не знаешь, не видитесь ли вы в последний раз. Мирия хотела сдержать слёзы, но всё-таки приблизилась и обняла Бейлора, прежде чем он взобрался на коня. Слуги накрыли скромный завтрак на несколько столов, выставленных в ряд во дворе замка. Они догадывались, что господа не будут испытывать сильную потребность в еде после отъезда сына. Мать и отец были в центре и почти неслышно переговаривались. Мейкар сел на самый край, чтобы быть подальше от них. Рейгель, что удивительно, был по правую руку. Солнце светило прямо на них, согревая сверху лучами, но Мейкар всё равно не снял бы тёплого плаща. Настроение было отвратительным. Бейлор на прощание даже никаких ободряющих слов не сказал. Только бросил молчаливый взгляд, прежде чем уехать. — Как она старается, — Рейгель смотрел через длинные столы в сторону матери. — Не пожалеет ли она, что так упёрлась, если что-то случится. Мейкар нахмурился, глядя сквозь солнечный свет на старшего брата. — Ты про что? — Ты идиот? Оскорбление настолько неожиданное, но ещё хуже был взгляд. Мейкар и так не спал всю ночь, думая о своём внешнем уродстве и что предстоит пережить таких взглядов, как у Тирелла, ещё три раза, а тут Рейгель. К тому же он старше всего на год и не имеет права смотреть, будто невероятно взрослый. — Ты затрахал всех в замке и остался только я? — Сказал бы, что альфы не боятся взбеленившихся сук, но ты ведь и сукой нормальной не являешься. Рейгель поднялся, оставляя его одного с невысказанными порциями ругательств. Они уже настолько легко ложатся в рот Мейкара, что он может слишком привыкнуть ими пользоваться, даже когда это меньше всего следует делать. Например, на военном совете отца. Следовало засунуть в себя остатки из изящной тарелки, но мысли мешали собрать всё в кучу. К счастью, не пришлось надолго, потому что солнечный свет что-то загородило. Мейкар застыл, проморгав глазами. Парень, который сопровождал Тирелла, был напротив и почему-то улыбался, будто знает Мейкара всю жизнь. — Принц Мейкар! Приятно вас видеть в это чудесное утро, — он опустился прямо напротив. На стул, который сам с собой принёс, и Мейкар, погружённый в себя, просто не заметил. Потому что все сидели только по одну сторону стола, чтобы вид был на море. А этот младший Тирелл загородил его Мейкару, улыбаясь во весь рот. — Хотите попробовать вина, привезённого с Простора? Я разлил этот для вас. У него и кувшин был. Мейкар поискал глазами гвардейцев, но, видимо, они стояли где-то за королём с королевой. Вспоминая свою недавнюю брань, он постарался обойтись вежливо. — Со мной запрещено говорить до свадьбы или до турнира. Улыбка Тирелла померкла. — Простите, ваше… благородие. Но я оруженосец. Я не из женихов. — И что тут делает оруженосец? — спросил Мейкар со всем ядом, доставшимся по крови от матери, имея в виду «какого пекла ты здесь и говоришь с принцем», но парень не понял. — О, я обязан вставать с рассветом, мой принц. Это мой брат может спать до обеда. Я видел, как вы провожали принца Бейлора, и подумал, что будет хорошей идеей порадовать вас нашим подарком, который мы привезли из Простора, откупорил немного вина и перелил в кувшин. Мейкар ещё раз посмотрел на этот кувшин. Оруженосец уже наливал в свою кружку. Тёмную, вкусно пахнущую жидкость, но всё-таки… — Подарок? Это, — Мейкар не был уверен, что расслышал правильно. Может, Рейгель прав, что он идиот. — Вы откупорили вино, которое должны были вручить мне как подарок, когда все претенденты соберутся? — Да, — оруженосец закончил наливать себе и ожидающе остановился возле кружки Мейкара. Там ещё была вода, поэтому паренёк ждал разрешения. Лицо у него было загорелое, делая его взгляд ещё мягче. Или просто он сам по себе был так прост. — А! Вы, должно быть, спрашиваете почему. Мой брат иначе всё равно бы всё выпил. Он тот ещё… — оруженосец смутился совершенно по-настоящему. — То есть я этого не должен был говорить. Но я уверен, что Лайнелл бы не выдержал и сам бы начал немного отливать из подарочного бочонка, остальные то бочки плотно запечатаны. Поэтому я хотел, чтобы вы всё-таки попробовали вино неразбавленным. — Неразбавленным? — Лайнелл бы выпил половину, а вторую долил водой. Он как приехал очень сильно захотел напи… — ещё одно быстрое затухание взгляда тёмных глаз. — Простите, мой принц, я… Мейкар придвинулся с прищуром. — Как вы говорили вас зовут? — Рейнальд Тирелл. Четвёртый сын лорда Тирелла, хранителя Юга. Вы не спрашивали. Вы так быстро ушли в прошлый раз. Вы куда-то торопились? Правильно поступили, Лайнелл рассказывал о себе вашей матери часами. — Мне показалось, что я не очень впечатлил вашего брата. Решил не задерживать его в своём обществе, — сквозь зубы произнёс Мейкар. Рейнальд моментально стал напряжён. Мейкар пожалел, что сказал об этом. Совсем забылся перед кем и что стоит говорить. Как-то требовалось исправить ситуацию, сказать, что очень рад видеть представителей их семьи в гостях и их дом, и что Лайнелл Тирелл невероятно красив и у него есть равные шансы на брак и прочую чепуху, что требуется, но Рейнальд первее пригнулся. — И хорошо. Мой брат тот ещё урод. Мейкар от удивления забыл закрыть рот. Рейнальд поспешил исправиться. — Нет, внешне он очень красив, милорд, но отвратителен внутри. Он всё детство насмехался надо мной. То, что он альфа и старше меня, он считает, что я его верный слуга и раб. Я и оруженосцем его не должен быть, но отец хотел, чтобы я приехал ко двору. Он надеется, что однажды я могу служить принцу Бейлору. Как же я рад, что Лайнелл не самый старший из нас. Уверен, он из-за этого очень бесится, что не унаследует Простор. Рейнальд так восторженно говорил, как будто наконец-то нашёл уши, в которые можно это влить. Должно быть, дорога с процессией до Королевской Гавани не обладала наличием таких слушателей, ведь все они прислуживают отцу Лайнелла. Подумав, Мейкар взял свой кубок с водой, выливая ту прямо в траву. Он поставил его перед Рейнальдом, и лицо того просветлело. Сразу же из его кувшина полилась пряная жидкость. Она даже выглядит дорогой — из самого тёплого климата Вестероса. Дорн всё же не считается. Эйгон не смог завоевать Дорн, он вёл с ним десятилетие изнуряющей войны, пока они не решили договориться до мира. И то поговаривали, что Дорн пригрозил чем-то настолько жестоким, что Эйгон не рискнул продолжать эту войну. Мирия хоть и была оттуда родом, но подумала бы дважды, пить вот так привезённое неизвестно откуда вино, не дав попробовать людям, которые проверяют на яд. Мейкар же видел, как отпивал Рейнальд, поэтому без страха сделал глоток. — О. — У нас им все подвалы забиты. Поэтому отец велел привезти вам несколько в качестве подарков для вас, но и чтобы остальные могли попробовать. Но, как я и говорил, я бы не доверял вино Лайнеллу. Может быть, для раннего утра вино было не очень уместно, но бодрило. — Приятный вкус. Действительно достойный подарок. Ваш лорд-отец очень благоразумен, — Мейкар задумался, решая спросить прямо. — Вы альфа, Рейнальд? — Да, мой принц. В нашей семье только альфы имеют право заниматься военным ремеслом. Иначе бы меня не было при дворе. Лайнелл раньше смеялся, что я бета. Его очень расстроило, когда я представился альфой, но лучше относиться ко мне не стал, — Рейнальд будто погрустнел от чего-то. Мейкар молчал просто потому, что не знал, должен ли поддерживать этот разговор. — Моя сестра бета. Старшая. Что-то неозвученное пронеслось между этими словами. Мейкар даже почувствовал укол, что так ранее обозлился на этого парня ни за что. Если Рейнальд примерно возраста Бейлора, просто выглядит таким молодым, то сестра уже в самом возрасте, когда должна была рожать. Но, будучи бетой, очень низкие шансы, что она родит от альфы или от другого беты. Может, но тяжело. А так как она не мужчина, то с омегами её нельзя женить. Бедная, должно быть, девушка, если все ставят ей это в укор. Но Рейнальд уже нашёлся от грусти и улыбнулся. — Она замечательная. И я очень ей дорожу. Лучше бы я был бетой, чтобы ей было не так одиноко, но и альфой я остаюсь на её стороне. Мейстеры говорят, чем больше детей, тем чаще рождаются беты и омеги. Но Семеро над моей сестрой решили посмеяться. Мейкар играл остатками вина в кубке, рассматривая, как красиво оно мерцает на солнце. Подумав, он протянул к Рейнальду его ещё раз. Тирелл с радостью, будто его благословили, долил вина. Как-то само собой после завтрака и нескольких кубков они пошли по двору Красного замка. Мейкар планировал возвратиться к себе, чтобы переодеться во что-то попроще, а не такое торжественное, как было при провожании Бейлора, но Рейнальд без остановки говорил, и как-то получилось, что принц завернул мимо нужной дорожки один раз, чтобы тот уже договорил свою мысль, но идея оказалась бесполезной. Спустя пару кругов Мейкар просто смирился и пошёл на прогулку. Гвардейцы появились позади в какой-то момент, но близко не подходили. Рейнальд, похоже, их даже не заметил. Рейнальд делился тем, как выглядит Простор. Мейкар был там, но глубоко в детстве и не был так погружён в истории имений Простора. Про замки Хайгарден, Золотая Роща, Тёмная Лощина. Рассказал легенду о золотой яблоне. Об изготовлении сидра. С таким же запалом Рейнальд обсуждал бывшего хранителя Простора, короля Мерна Гарденера, которого заживо спалил Эйгон Завоеватель и после чьей гибели Тиреллы получили во владения все эти огромные плодородные земли. Просто и спокойно, как будто не кровью и смертями оба их дома получили свои богатства. Многие обычно предпочитают умалчивать об этом. Мейкар слушал и дивился тому, как у человека может быть настолько насыщенная жизнь или же просто Рейнальду всё казалось особенным, что об этом стоило говорить. Обычно все всё знают про Королевскую Гавань и просто прибывают в неё, чтобы убедиться своими глазами. Да, у них есть Холмы Эйгона, Рейнис и Висеньи. Есть оставшееся как реликвия Драконье Логово, где раньше содержались драконы. Мейкар даже забирался туда в детстве. Даже Эйрису было интересно, но воздух в том месте был другим. Каким-то тянущим безнадёжностью. Поэтому вести туда Рейнальда Мейкар точно не хотел. Поэтому он по большей части слушал и удивился, когда Рейнальд сделал паузу. Принц даже усмехнулся, неужели и ему нужно дышать, но Тирелл удивлённо смотрел на меч. Днём потеплело, и Мейкар уже давно шагал слегка раздвинув в стороны края тёплого плаща. — Королевским омегам разрешено учиться сражаться, милорд? — восхитился Рейнальд. Мейкару даже было жаль его расстраивать. — Запрещено, как и везде. Этот меч подарок моего брата. Бейлора. — Жаль. Я подумал, что хотя бы великие вашего дома могут позволять себе всё, что хотят, — Рейнальд явно хотел увидеть клинок ближе, но не решался просить. Одно дело развлекать принца разговорами и совсем другое — что-то велеть ему делать. — Простите, а выбор подарка обусловлен тем, что вы умеете сражаться, мой принц? — Учился когда-то. Когда ещё никто не понимал, что я омега, — Мейкар удивительным образом так долго не думал ни о чём плохом, просто слушая Рейнальда. Поэтому позволил себе не быть грубым какое-то время. В конце концов, Тирелл оруженосец, а не прославленный воин, поэтому можно себе позволить вопрос. — А вы сражались в настоящей битве? — Нет. Только на ристалище. Мой брат велит каждый день выходить против него. Здесь он слишком занят тем, чтобы осмотреть всю Королевскую Гавань, поэтому наконец оставил меня в покое… но перед турниром снова заставит сражаться против него. — Он сильный воин? — Да. В этом я не стану спорить, милорд. Отец всегда говорил, что со мной Лайнелл учится лучше всего. Ведь своих мастеров-учителей Лайнелл немного, но боится по-настоящему ранить, не наносит удар со всей силы, а в моём случае раскрывает все свои таланты. Мейкар усмехнулся. Пристыдился сразу же этого, но Рейнальд, храни Семеро его простое сердце, даже не обозлился. — На вашем месте я бы не смеялся, мой принц. Вот выиграет Лайнелл турнир — и вам придётся пять дней с ним провести. Вот тогда уже я посмеюсь над вами. А Рейнальд смелый. Или дурак. Будь здесь Мирия, она бы велела следить за языком и не позволять себе подобных шуток, как «смеяться над принцем». Но пусть её тут нет, а её голос в голове остаётся. Улыбка Мейкара ушла так же легко, как появилась. Он должен собраться и представлять дом Таргариенов. — Сомневаюсь, что ваш брат ринется в бой на турнире за право провести со мной эти дни. В его случае лучше не выигрывать. — Отец наказал ему сделать всё от него зависящее, чтобы выйти победителем в этом бою. К тому же среди противников будет Ланнистер, — и вот опять Рейнальд говорит что-то интересное. Мейкар просто не мог не обернуться. — Никто, конечно, не готов сказать, что мы конкурируем, но Ланнистеры считают себя самым богатым домом. Но это мы, Тиреллы, богаче остальных. Мы доставляем еду и культуру, так же как и воинов в Королевскую Гавань. Лайнелл просто не может не показать все свои навыки, если будет биться в полсилы, он опозорит дом Тирелл. Пусть лучше его по-честному свергнет сильный соперник, но в достойном бою. Мейкар сделал ещё несколько шагов. Он посмотрел на гвардейцев вдалеке, прежде чем ближе идти к Рейнальду, чтобы спросить едва слышно. — То есть, вы учите Лайнелла сражаться, другими словами? Карие глаза засомневались. — Простите, ваша светлость? — Могли бы также сразиться со мной? На тренировочном дворе. Рейнальд остановился, осоловело посмотрев на ножны Мейкара. Будто сразу всё поняв. А после замотал головой. — Мой принц, я лишусь головы. Сражаться с вами — это всё равно что объявить войну вашему дому… — Не обязательно убивать меня во время поединка. Я знаю, что многие обвязывают мечи и скрывают острые углы, чтобы не нанести друг другу серьёзные раны… — И что же, лупят друг друга потом как палкой? — Рейнальд сразу же исправился от своей грубости, когда Мейкар прищурился. — Простите, милорд, за мою дерзость, я много выпил. Простите, но без разрешения короны… — Корона не даст мне разрешения, — холодно произнёс Мейкар, уже всё и так поняв, но всё равно расстроился. Конечно, Тирелл беспокоится и о своей жизни и о статусе семьи. Но хотелось бы на миг сбежать от гвардейцев и пообещать, что он бы не выдал Рейнальда и никто бы ни про что не узнал. — А вы ходите на тренировочный двор? — зачем-то надавил на больное Тирелл. — Мне нечего там делать. Не вижу смысла просто смотреть. — Я должен подготавливать тренировочное поле для Лайнелла на рассвете каждого дня, но он спит и не приходит, хотя должен тренироваться до самого обеда. И завтра утром я буду там. Мейкар посмотрел на него, проверяя. Рейнальд ведь сказал это просто так или ему кажется… — Если бы я завтра пришёл, за мной всегда следуют гвардейцы. — На тренировочном поле есть учебные мечи, милорд. И есть щиты. И вы наденете защитный доспех, который примет удар на себя с вашего тела. Но вы должны найти нагрудник сами, у меня с собой только доспехи Лайнелла и мои, а вам нельзя носить запахи альфы, милорд. Вам придётся взять какой-то другой. Решение нашлось непозволительно быстро. И у него просто не будет другой возможности, кроме этой. Даже если гвардейцы расскажут, даже если мать будет в ярости, но он хотя бы будет понимать, как использовать подаренный меч, а не носить его просто так. — Хорошо, Рейнальд из дома Тирелл. Завтра я ожидаю встретить вас на тренировочном поле. — Вы проголодались, милорд? Воздух Королевской Гавани уже разогнал мой аппетит… Мейкар закатил глаза. Битва на тренировочном поле завтра, а как избавиться от младшего Тирелла сегодня?

***

С Долины Аррен прибывали удивительно долго для такой близкой местности, что встретились с представителями дома Талли. Видимо, они гнали лошадей во всю мощь, чтобы больше не делать остановок. Толпа смеялась, пока процессия из разноцветных гербов проезжала по улицам столицы до Красного замка. Каждый хотел прибыть раньше, и они просто смешались между собой, создав путаницу. Мейкару было всё равно. Из-за этой вереницы он ушёл с тренировочного двора, на котором был каждое утро без исключений, и в нетерпении едва стоял на месте, чтобы наконец можно было улизнуть назад. Как раз мать будет занята гостями, и можно оставаться на нём подольше. Уж гости после долгой поездки меньше всего желают отправиться тренироваться боевым навыкам. Мейкар почти поверил, что и оба всадника столкнутся друг с другом, но подъехал только один. Кристофф Талли. Юноша… действительно молодой. Моложе Мейкара хотя бы на два года. Рыжеволосый. Кажется, лицо его было таким, будто он невозможно хотел слезть с коня, чувствуя боль от долгого сидения на нём. В связи с этим он особо не присматривался к Мейкару. Дом Талли явно не ставил паренька как на лидера в турнире, вряд ли он справится даже с тем же Лайнеллом Тиреллом. Но они точно рассчитывали, что Мейкар проникнется к юному альфе как к своему ровеснику и как, вероятно, доброму мужу и преданному слуге. Не было ничего злого или подлого в лице паренька. Он явно был смущён возникшей путаницей с их людьми и людьми Арренов, но ещё был слишком молод, чтобы решить, как правильнее — уступить другому дому выйти первыми или идти впереди них. Уже было поздно, потому что лорд Аррен вышел вместе с сыном из кареты. Он явно был недоволен тем, что паренёк Талли уже первым спустился с коня и поклонился королеве и Мейкару. Нужно отдать ему должное — Талли не вздрогнул при приближении лорда Аррена. Грозный мужчина сразу же улыбнулся перед королевой. Мейкар удивился, что приехал лорд Долины. Он представился сам и назвал имя сына. С тёмными волосами, но самоуверенным лицом. Он был высоким, наверное, как Лайнелл. Голубоглазый. Мирии он понравился. Мейкар слышал это по её голосу. Наверное, потому что он напоминал дорнийца, с кудрями вместо прямых локонов, разве что кожа была белоснежная, а не загорелая. — Мы рады приветствовать вас в Королевской Гавани, лорд Аррен. Мейкар надеялся было, что может прямо сейчас уходить, но лорд-отец посмотрел прямо на сына, и тот опомнился, вынимая из-за плаща цветок. Всего один, но он был незнакомый. — Он растёт только на вершинах гор пред Лунными вратами, мой принц, — заговорил молодой Аррен. Юэн, как Мейкар запомнил. Пусть Юэн и выглядел как юноша, кто с большей вероятностью бы смеялся над Мейкаром, не будь тот принцем и встреться они где-нибудь на улице, но в присутствии отца у того даже лицо никак не показало, рад он тому, что может жениться на Мейкаре, или расстроен. Мирия вмешалась до того, как принц мог бы отреагировать на цветок. — Подарки должны вручаться позже, мои благородные лорды. Парень так растерянно моргнул, что Мейкар еле сдержал ухмылку. Мирия та ещё бестия, пусть другие тоже испытывают это на своей шкуре. Вмешался отец растерянного молодого Аррена. — Моя госпожа. Это цветок бы завял к тому дню. Нам и так пришлось выкапывать его вместе с землёй и держать прямо в горшке, тащась с ним в этой проклятой карете. Жеманно улыбнувшись только уголками губ, Мирия позволила гвардейцу Мейкара принять цветок и даже смогла стоически поблагодарить молодого Аррена за интересный подарок. И не забыла упомянуть, что любит цветы и было бы лучше попробовать вернуть его в горшок на самом деле. Мейкар всё равно забыл о существовании цветка сразу же, как умчался на тренировочный двор. Конечно, он старался выглядеть по-королевски, но понимал, как опаздывает. Рейнальд знал, зачем он ушёл, но всё равно откровенно скучал. Его лицо просветлело, увидев Мейкара. — Кто прибыл, ваше высочество? — Что? — выпал из размышлений Мейкар. Он отмахнулся как от назойливой мухи, надевая защитную броню. — А. Лорд Аррен со своим сыном Юэном и Кристофф Талли. Кристофф выглядит так, будто вчера катался на игрушечной лошади, а сегодня его отправили на настоящей жениться на мне. Удивительно, что именно он приехал без отца, а Аррены вместе, — Мейкар поздно задумался, имеет ли право обсуждать с Рейнальдом других гостей. Рейнальд, как обычно, думал совершенно о других сторонах вещей. — Аррены — очень великий дом. Надо бы пойти и поприветствовать их… — Я ждал слишком долго, чтобы они наконец вошли в замок. Берите проклятый меч и готовьтесь защищаться. Когда у них было самое первое занятие вдвоём, Мейкар ещё сомневался. Нет, он уже понял, что Рейнальд слишком простой и честный, чтобы рассказывать кому-то, насколько принц плох как мечник. Тело деревенело, как будто всё, что он знал в голове, не позволяло выйти наружу, но Рейнальд был очень терпеливым. Гвардейцы, изначально настроенные против, но не имевшие возможности приказывать принцу, спустя несколько утренних встреч уже в открытую прислонялись к ограждению и скучали, так как не видели ничего нового, а отводить взгляд не могли. Рейнальду было некомфортно от этого наблюдения, но Мейкар удивительным образом ощущал позор не перед гвардейцами. Нет. Они знали о Мейкаре всё. Перед Рейнальдом. В то самое первое утро, когда он пришёл на тренировочный двор и вместо меча Бейлора держал учебный. Его первая тренировка спустя столько лет. Он словно нарушит какой-то закон, если взмахнёт мечом. — Милорд, вы должны сделать выпад… — Я знаю, что я должен! — Мейкар был облачён в защиту из крепкой, но лёгкой брони. Даже в шлеме (это заставили гвардейцы). Эти доспехи когда-то носил Бейлор, пока из них не вырос. Рейнальд почему-то очень удивился, увидев его в таком виде вместо королевского облачения. Конечно, он ведь омега. Хотелось уже взять себя в руки и заставить ноги двигаться так, как положено. Он не боится нанести удар в Рейнальда — тот тоже облачён, хоть и намного легче. Если он правда выдерживает удары Лайнелла, то учебного меча Мейкара ему незачем бояться. Но как же сложно было преодолеть себя. — Наверное, всё-таки следовало начать с палок, — произнёс Рейнальд мягким голосом, но Мейкар всё равно разозлился. Тирелл прочёл это по его глазам. Вспыхнув, Мейкар со всей силы сделал замах, и меч треснул о выставленный Рейнальдом щит. Лезвие чуть вонзилось, но глубже не прошло. Тёмные глаза расширились, и оруженосец кивнул. — Отлично, милорд. Попробуйте ещё раз. И так удар за ударом рука Мейкара ощущала меч всё более плотно в своей ладони. Он уже начал понимать, как тот поведёт себя и как двигается Рейнальд. Мейкар пытался теперь попасть в эти открытые зоны, но до чего же оруженосец был быстрый. Наученный постоянными атаками Лайнелла. Мейкар выдохся очень быстро в первый день и после ощущал сильные боли в ногах, в спине и особенно в руках, которыми он держал щит и меч. Но Мейкар ни в коем случае не признался бы в этом никому из семьи. Гвардейцы исполняли свой приказ, даже прятали доспехи, по крайней мере, если мать не влетела в тот же день в его спальню с угрозами выгнать Рейнальда из замка, то от гвардейцев она точно ничего не знала. В следующие дни Мейкар начинал бой намного легче, быстрее втягиваясь. Тело так грустило об этих тренировках, так долго желало быть похожим на воинов, что, преодолев первое смущение от взглядов гвардейцев и от своей неловкости в броне и с тяжеленным щитом, Мейкар уже двигался уверенней. День за днём. Рейнальд не соврал, что Лайнелл совершенно не интересовался ранними подъёмами, покинув дом, где все его опекали. Ему было интересней проводить время в местах, как говорил его брат, где голых тел побольше. Как бы сильно Мейкар ни хотел тренироваться целый день, но он понимал, что люди начнут просыпаться и будут ненужные взгляды. Конечно, слуги подумают, что всё в порядке, ведь рядом гвардейцы и, в принципе, это не их дело, поэтому ничего не скажут. Никто из семьи не просыпается так рано, поэтому ближе к общему пробуждению замка Мейкар благодарил Рейнальда и удалялся в свои покои, чтобы принять ванну и смыть с себя весь пот. Рейнальд должен был оставаться на тренировочном поле и ждать брата, но чаще всего тоже уходил, чтобы потом искать Мейкара в замке, когда тот спустится. То, что они стали вместе принимать еду, как-то произошло само собой. Рейнальд умело развлекал историями, а ещё Мейкар, поймавший взгляд матери, понял, что она действительно не может запретить само общение с младшим Тиреллом. Он не является женихом и при этом их гость. Он сын лорда Простора. Ему нужно чем-то себя занять и как-то развлекаться. Тиреллы — великий и богатый дом, а не мелкие вассалы, чтобы сказать, что рядом с королевской особой не должно быть какого-то оруженосца. Мейкар переживал только из-за того, что Рейнальд — альфа, и рано или поздно мать поговорит об этом с отцом. И Рейнальду, например, найдут покои в другой части замка или предложат съездить на охоту. Или поплавать в море до Драконьего Камня, пока есть такая возможность. В общем, что угодно, чтобы тот куда-нибудь убрался. И на это Мейкар уже готовил ответ. Он непредставленный омега, и у него есть два гвардейца. Он ни разу не пытался уйти от них или остаться наедине с Рейнальдом в небольшом пространстве. Нет, они всегда на виду, не считая тренировочного поля, и всегда в большом помещении, где много запахов, и Рейнальд никак не охватит его ферромонами, как если бы он его привёл в свою спальню, где всё бы пахло только им. Мейкар надеялся, что этого поведения будет достаточно, чтобы убедить отца и уже потом мать в своём здравомыслии. Иначе в таком случае можно всю прислугу перебрать и оставить только стариков и старух. Иначе вдруг к кому-нибудь Мейкар воспылает интересом. Рейнальд не интересовал его именно в том смысле, как он боялся, подумает мать. Рейнальд был… просто Рейнальдом. Мейкар забывал даже, что он альфа, вспоминая разве что в то время, когда очень резко нырял мечом, а удар Тирелла отбивал с такой мощью, что кости трещали до предплечья. Рейнальд сразу же переспрашивал, всё ли хорошо и не больно ли принцу. То, что Рейнальд невысокий — скорее всего шутка родословной, как и в случае со старшей сестрой-бетой. Он сильный, и только его простота позволяет забывать о его вторичном поле. Когда он полноценно станет взрослым мужчиной и если вдруг очерствеет душой — это будет такой же грозный воин, как другие высокородные альфы. Не самый лучший, когда есть такие, как Лайнелл. Не красавец, хоть и с приятными чертами лица. Поэтому в день приезда Арренов и Талли Мейкар так торопился назад. Он уже привык к этим занятиям. К прогулкам с Рейнальдом, к их разговорам. И в этот день у него было желание предложить им сражаться иначе. — Рейнальд. Нападайте на меня. Рейнальд, только что улыбавшийся, выпрямился, выходя из стойки. — Я не могу, ваше… — Я уже достаточно пробовал нападать. Я наблюдал, как делаете вы, я хочу попробовать повторить. Рейнальд пригнул ноги, как полагается, но бить ещё не решался. Гвардейцы, которые всегда молчали, оживились. Тот, что моложе, прислонился к ограждению. — Дважды подумайте, сир, перед каждым ударом! Сир — это обращение к рыцарю, поэтому принц понял эту издёвку и угрозу. Мейкар разозлился сразу же. — Если вы попытаетесь вмешаться или подумаете угрожать милорду Рейнальду, то будете иметь дело с моим отцом. За то, как вы проявляете неуважение к гостю нашего дома. Мейкар ждал того, что гвардеец ответит, что отец как раз не разрешал никаких сражений. И будет победителем в этом коротком споре, но гвардеец просто кивнул. Мейкар снова собрался, веля Рейнальду наступать и пробовать. Это приказ. Тирелл ударил не сильно, но Мейкар охнул, отбив щитом. Жар сразу же разошёлся по крови. Пошёл по всему телу. — Давайте. Ещё раз. Рейнальд всё ещё боялся гвардейцев, но те не скрутили его после первой нападки на принца, а значит, он решился сделать выпад ещё раз. Вот это было намного тяжелее, но как же отвечал Мейкар. Он понял, что работает только щитом, и поэтому выдвинул вперёд меч. И сразу же после этого сталь в руке Рейнальда проскочила под его локтём и шлепнула его плоской стороной меча по рёбрам. — Не боитесь щекотки, милорд? От унижения, будто оруженосец бьётся с ребёнком, Мейкар вспыхнул. — Да как ты смеешь! Рейнальд не особо испугался. И Мейкар пошёл вперёд. Рейнальд едва успел защититься. Вот теперь это было похоже на бой. Да, Тирелл жалел его, да, не использовал каждую возможность ударить. Но теперь удары шли друг на друга, когда и нападают, и защищаются оба, они двигались по полю, гвардейцы, похоже, даже перестали зевать. Мейкар следил за ногами, часто дышал, но щит не опускал. Рейнальд больше не улыбался, постоянно готовый к новой и новой атаке. Конечно, он бы мог закончить бой многими способами — толкнуть омегу, снести своим туловищем и придавить, приставив к горлу меч. Но этого представить с королевской омегой было нельзя. И подавно делать. Поэтому то ли дело было в броне Рейнальда, хотя она была легче, то ли в том, что он дольше держал щит, потому что защищался всё утро, но он первый выдохнул. — Хватит! Отдых. Мейкар, едва дыша, опустил свой щит и воткнул в песок, где стоял, опираясь на него. Он услышал странный звук, обернувшись. Гвардейцы хлопали. Принц нахмурился, что это ещё одна насмешка, но те просто бы не посмели. — Вы отлично справились, ваше высочество, — сказал тот же, что ранее пытался помешать Рейнальду. Они улыбались. Мейкар не был уверен в их искренности, поэтому неловко отбросил кивок. Рейнальд всё ещё часто дышал. — Вы в порядке, Рейнальд? — Нужно воды, — с этими словами Тирелл поднял с земли свой курдюк, делая жадные глотки. Вода разлилась по его подбородку и ушла ниже шеи. — Вы сильнее, чем я думал, мой принц. — Да, мать говорила, что я буду высокий для омеги… — Нет, вы сильный не просто как омега. У вас нет понимания большинства ударов, и я вижу множество ошибок… Но вы не останавливаетесь. Пока я выдыхаюсь, вы заставляете меня думать, ошибаться и рисковать. Будь это настоящий бой, я бы смог победить вас. Но на длительной тренировке я бы не подумал, что омега может столько держаться. Я бы подумал, что вы бета. Мейкар замер. Может быть, Тирелл пытается льстить, но в чём смысл. Он один из первых сказал, что его брат худший кандидат в женихи, а он сам не может вызваться, раз король и совет отобрали Лайнелла. Значит, что он хвалил честно? — Иногда я сам задумываюсь, не идиот ли мейстер. Тогда, клянусь, я его своими руками задушу, если он по ошибке испортил мне жизнь. Рейнальд рассмеялся, несмотря на одышку, и Мейкару тоже стало хорошо. Как бы действительно всё было по-другому, откройся он, как и Эйрис, бетой. Его бы тоже никто не трогал и ничего не требовал. Он мог бы носить броню, как сейчас, и учиться сражаться. Не было бы никаких разговоров о свадьбе. По крайней мере, так рано. И как-то само по себе стало легко. Похвала гвардейцев и Рейнальда. Он будто на своём месте… — Ваш запах изменился, милорд. Как легко забыть, что Рейнальд альфа. Но Мейкар полюбопытствовал. — На какой? — Просто не такой, с каким вы всегда ходите. — То есть не как запах моего тела? — не понял Мейкар. — Нет. Каждый день я пытался понять, что у вас за настоящий запах, милорд, но вы всегда пахли такой грустью, что я подумал, может, это не вы грустите, а просто ваш запах такой. А сейчас нет. Это было… даже больно. Где-то в груди. Жар уже спадал от недавних прыжков и поднятий то меча, то щита. Он настолько постоянно подавлен и ждёт только самого худшего, что приближается к нему каждый день, что его обычным запахом стала… грусть? Не в определенные дни и часы. А его родным запахом? Поэтому от него так пахнет странно, и Мейкар не мог его определить. У альф это лучше получается. Похоже, ему не нужно принюхиваться, чтобы понять, что этот аромат вернулся к его телу. — Давайте ещё раз. Вы ведь уже отдохнули? Голос, раздавшийся вместо Рейнальда, заставил Мейкара вздрогнуть. Внутреннюю омегу — из-за озлобленной альфы. — Вот чем ты развлекаешься, крысёныш! Рейнальд обернулся, в ужасе увидев Лайнелла. Или они очень долго оставались на тренировочном поле, или он проснулся в такую для него рань. И он был в облачении, то есть шёл на занятия с братом, уверенный, что тот как верный слуга ждёт его каждое утро, в которое он не приходит. Стоило Лайнеллу перелезть ограждение, как молодой гвардеец уже закрыл Мейкара собой за широкой спиной. Наполовину вытащив меч. Появившись бесшумно, как из ниоткуда. Мейкар испытывал все чувства одновременно, думая о другом. Лайнелл расскажет. Что-нибудь да произнесёт на ужине, которые устраивает мать. Об их боях с Рейнальдом. Всё пропало… — Я думал, что ты верно ждёшь меня, братец, а ты в это время строишь интриги за моей спиной! — Лайнелл, казалось, мог ударить Рейнальда, остановившись перед ним, но ещё просто сдерживался — или из-за меча гвардейца, или просто свидетелей. Со своим красивым лицом, ещё более изысканным из-за растрёпанных волос, он возвысился зло перед Рейнальдом. — Что ты задумал здесь? — Лайнелл, тебе запрещено общаться с принцем Мейкаром как одному из женихов… — Поэтому сейчас я говорю с тобой! Мейкар хотел вмешаться сразу, остудить, но рука гвардейца загородила проход. — Я прошу вас отойти со мной, ваше высочество, — произнёс гвардеец. Это звучало как просьба, но на самом деле не являлось ею. Второй гвардеец был неподалёку. Они ещё не доставали мечей, но руки лежали на рукоятках. Лайнелл угрожал не Мейкару, и принцу хотелось, чтобы они вытащили головы из задниц, кому тут нужна помощь. Лайнелл всё прекрасно видел. И доспехи, и меч в руке Мейкара, и что сам Рейнальд облачён. — Нашёл с кем тренироваться вместо меня, братец? Выходит, и к бою готов каждый день? Может, ты поможешь мне произвести впечатление на принца Мейкара, и я покажу ему все свои умения? Поднимай меч. — Я устал, Лайнелл. Сейчас я недостойный и жалкий противник для тебя. — А когда ты был другим? — выплюнул злобно красивыми губами Тирелл старший. — Я вызываю тебя на бой. Это вызов! Мейкар встретил взгляд Рейнальда. Парень обернулся посмотреть прямо ему в глаза. Непонятно, что в них читалось. Кажется, он просил прощения за то, что сейчас будет. Он взял у Мейкара учебный меч, и только после этого принц позволил гвардейцу отвести себя от альф и уйти к самому ограждению. Рейнальд смиренно протянул второй меч брату, но тот не собирался его брать. — О, не переживай об этом. У меня ведь есть мой. С этими словами он вытянул из ножен свой наточенный клинок. С розой и переплетениями лоз на рукоятке. Мейкар вспыхнул, едва не шагнув со словами, что это нечестно, но гвардеец удержал. Проклятье, и меч Бейлора был в комнате, иначе можно было бы передать Рейнальду его. Мейкар прятал в ножнах учебный меч, когда шёл на встречу с Рейнальдом, чтобы не вызывать ни у кого вопросов. Никто не приглядывался к рукоятке. — Остановите это, — выдохнул Мейкар гвардейцу тихо, чтобы Тиреллы не услышали. — Этот бой нечестный. Если я прикажу, вы можете их разнять? Тот не произнёс ни слова. Он бы мог… но не сейчас. И не когда это чужой вызов. Им приказано защищать принца, и точка. Это приказ короля. Без исключений, даже если младенца будут резать напротив Мейкара, если приказано защищать его, то младенец умирает без жалости белых плащей королевской гвардии. К тому же напротив сразу двое альф, и у одного из них меч. Поэтому один гвардеец всё ещё был вплотную к Мейкару, а второй наблюдал со стороны, чтобы видеть всю местность. Никто не гарантирует, что у братьев Тиреллов нет сговора и что Лайнелл не кинется атаковать первого гвардейца, открывая Рейнальду возможность вонзить тому клинок в спину, и так они попытаются похитить Мейкара. Это, конечно, слова Мирии, но ни один гвардеец не станет рисковать жизнью принца, а значит, и собственной, веря наивно каждому. Рейнальд с некоторым промедлением поставил ненужный второй учебный меч на землю, чтобы не мешался под ногами. Лайнелл выглядел злым, но у него не было щита. Мейкар просто не подумал об этом, схватившись в свой и даже не ощущая веса. Рейнальд с учебным мечом, но с щитом, против настоящего острого оружия без щита. Можно ли назвать это равными условиями? Лайнелл нанёс удар, и Мейкар хорошо был за спиной гвардейца, потому что тот, в отличие от него, даже не шелохнулся, когда Мейкар подумал, что щит Рейнальда треснет. Старший и высокий альфа будто не видел проблемы в том, что перед ним его брат. Весь потный из-за целого утра тренировки против Мейкара. Рейнальд удерживал удар щитом, но что может учебный меч против боевого. Это рано или поздно закончится только одним. Бейлор говорил, что есть только разница в том, кто держит меч, а не какой он. Что ж. Хотелось бы спросить брата, как бы он рассудил эту ситуацию, как настоящий и честный справедливый наследник. Рейнальд ещё и еле передвигался на ногах. Мейкар в глубине души даже верил, что он сможет что-то придумать против своего брата. Отомстить ему и выставить дураком. Искренне желал, но Лайнелл был отдохнувший и полный злобы. А Рейнальд — уставший и выдохшийся. Сначала меч не мог никак попасть. И Лайнелл злился всё больше и больше. Из-за опасности оружия Рейнальд не мог столкнуть его или впечатать щитом, потому что всегда следил, где лезвие в этот момент. Лайнелл постарался резануть по ногам, и как только мечом Рейнальд увёл опасность от себя, кулак впечатался в его лицо. Кровь брызнула по земле, ведь на кистях Лайнелла были защитные рукавицы, но меч Рейнальд не выронил. Его зашатало, и он сразу прикрыл голову щитом. От нового удара по щиту его качнуло, он едва удержался на ногах. Но это уже был не бой. Понимая, что иначе просто не пробьётся, так как оруженосец удерживал один удар за другим, Лайнелл взял этот щит, когда Рейнальд ещё не пришел в себя, и швырнул его и своего младшего брата-альфу с ног. Рейнальд упал, перекатившись по песку. Старший Тирелл уже двигался, чтобы впечатать его победно как-то ещё раз. Пнуть или взвести клинок. Он многое мог против того, кто лежит на земле, но опомнился, увидев Мейкара. Лайнелл практически не вспотел и элегантно поклонился принцу. — Ваше высочество. Я посвящаю эту победу вам. Следующую я добуду для вас на турнире. Мейкар лишь сжал плотно челюсти, не собираясь никаким видом подавать реакции. Лайнелл, похоже, заметил это. Он усмехнулся при виде разлёгшегося брата. — Поднимайся. Не позорь наш дом, мой последний брат. Лайнелл с широкими шагами удалился с поля или потеряв интерес, или все-таки побаиваясь гвардейцев. Мейкар дождался, когда расстояние увеличится и никто из стражи его не остановит, и сразу же кинулся к Рейнальду. Тот пытался откашляться, но было ясно, что лицо его такое красное не только от удара, оставившего след, а от горечи стыда. Он мог получить намного больше ударов, но присутствие омеги его спасло. Это было унизительно. — Помогите ему, — велел Мейкар. Прикасаться к Рейнальду было опасно для Тирелла. Чтобы ему ничего не сделали из-за запаха Мейкара на нём. — Сейчас же! Гвардейцы выполнили приказ, помогая Рейнальду подняться. Один осмотрел лицо, второй приводил в порядок пыльную одежду. Тирелл избегал смотреть на Мейкара. — Рейнальд? — Я прошу прощения, милорд, за то, что занял у вас столько времени. Мне нужно привести себя в порядок, разрешите мне оставить вас. Мейкар понимал, что не хочет. Не хочет, чтобы Рейнальд сейчас оставался в одиночестве в замке. Чтобы кипел в произошедшем и переживал это раз за разом. Мейкар очень не хотел, но перед ним всё ещё был гордый альфа, хоть и четвёртый сын. Поэтому Мейкар кивнул. Рейнальд очевидно прихрамывал из-за того, как упал, но мог идти сам. Из его порвавшейся щеки вытекала кровь, но рана не должна быть серьезной.

***

Мирия переживала из-за последнего претендента. Все её планы строились на том, что Мейкар женится до своих именин. На королевском совете ей присутствовать не позволялось, но рассчитали время, сколько требуется каждому лорду отправить своего сына. Они ожидали молодого лорда Карстарка с дальнего Севера на этой неделе. Затем бы назначили день вручения подарков. И уже в конце следующей недели состоится турнир. Ещё примерно месяц будет у Мейкара, чтобы принять решение. Шестнадцать лет, на взгляд Мирии, уже слишком поздно. И она не хотела объединять два события — свадьбу и именины. Мейкар растёт. А это значит, что жара не наступает и разговоров будет только больше, что с ним что-то не так. Что кровь дракона, смешавшись с кровью Дорна, породила не самый лучший помёт. Умным и лучшим был Бейлор. Замкнутым и нелюдимым — Эйрис. Странным — Рейгель. И неспособным плодиться — Мейкар? И это тогда, когда она верила, что приток новой крови, напротив, сделает дом Таргариенов сильнее. Мейкар задумался, не по этой ли причине Рейнальда до сих пор не попросили (немного угрожающе) в какой-нибудь записке держаться подальше от принца Мейкара. А что если полубезумная в своей опеке мать уже рассчитывает, что присутствие альфы-оруженосца рядом спровоцирует в Мейкаре выход омеги? Что он захочет Рейнальда, а уже потом его можно успешно женить на другом? Как бы то ни было, к указанной неделе Карстрарки не прибыли. Куда отправлять воронов, совет тоже не предложил идеи. Они должны быть в пути. И при этом сами не посылали воронов, чтобы сообщить о том, что их задержало. Возможно, что-то произошло. Может, сам жених из Карстарков заболел, не привыкший к тёплому климату после Севера, и они решили сделать долгую остановку. Но тогда было бы письмо, на что не раз указывал десница. А значит, это не могло быть причиной. Решили выждать ещё неделю. К концу ещё одной начали беспокоиться. В эти недели Ланнистер откровенно скучал без дела, проведя в Королевской Гавани уже больше всех времени из гостей. Когда Мейкар снова искал Рейнальда, пытаясь понять, где же выловить этого оруженосца. Он, в отличие от принца, его всегда отлично находил (конечно, по запаху, он же проклятый альфа). После боя Рейнальда с Лайнеллом тот иногда показывался на обедах или ужинах, но было очевидно, как он пытается держать лицо перед Мейкаром. Он вежливо отвечал, но огонька в глазах не было. Мейкару очень хотелось взять за волосы Лайнелла и оторвать эту тупую голову своими руками. В поисках Рейнальда Мейкар и не заметил Ланнистера. Хоть тому и было запрещено общаться с ним, но, видимо, для Деймона правила были не писаны. По крайней мере, не он ведь подошёл, это Мейкар остановился неподалёку от места, где Ланнистер стоял. — Ищите Тирелла, ваше высочество? Уже решили, за кого из них выходить замуж? Конечно, Ланнистер тоже заметил общение принца с Тиреллом. Мейкар обернулся, думая, может ли просто послать Ланнистера или должен поддерживать вид, что рад гостям в доме Таргариенов. Он не боялся его при учёте вечно следующих гвардейцев. А ещё после боя Рейнальда с братом у Мейкара правда закрались сомнения, что Лайнелла будет легко победить на турнире. Пока что главный противник Тирелла был именно Ланнистер. Он даже может принести пользу, если двинет по лицу Лайнелла. — Вы видели Рейнальда Тирелла? — Так много желающих биться за ваши руку и сердце… а вы ищите Рейнальда Тирелла, — зелёные красивые глаза смеялись, когда Ланнистер прицокнул языком. — Он за что-то прячется от вас? Дотронулся до вашего локтя, и гвардейцы на него напали? Странно. Выходит… Лайнелл никому ничего не рассказал? Мейкар правда ждал, что новость о том, что он был на тренировочном поле с Рейнальдом, разлетится, и думал, все просто игнорируют это, чтобы не создавать скандал. А по словам Ланнистера получается верить, что этого и не было. И уже зарождаются слухи, откуда именно кровавый отёк на лице Рейнальда. Оттого Мейкар ещё больше хотел бы вернуть их тренировки с Рейнальдом. — Вам выпала возможность поговорить с принцем, и всё, что вы можете — насмехаться над тем, кто даже не является вашим соперником? — произнёс, как мог, вежливо сквозь зубы Мейкар. Ланнистер перестал оскаливаться. Напротив, он посерьёзнел. Он бросил взгляд на гвардейцев, убеждаясь, что они далеко, прежде чем придвинуться всем телом и понизить голос. С лицом, будто говорит самые обычные вещи. — Нет, мой принц. Я никого не считаю своим соперником. Ни одного из них, — голос у него был низкий и приятный, но то ли в глазах, то ли в оттенках голоса Мейкар почувствовал угрозу ещё до того, как Ланнистер произнёс: — Никто из них не хочет жениться на вас. И я тоже. Но я могу сказать об этом, когда все остальные будут вам врать. Они будут падать на колени, бросать пыль в глаза, унижаться перед королём и королевой, чтобы выдохнуть, как только привезут вас в свой замок и бросят на постель. Я же скажу правду, что у наших домов будет союз. Полная свобода друг от друга. Вы можете быть с кем угодно, и я тоже с кем захочу. Я не скажу ни слова после того, как родится сын, а потом пейте лунный чай и не рожайте от кого попало, если только не начнёте скучать по мне. В Ланниспорте не придётся притворяться и делать вид, что вы счастливы. Я бы мог облегчить вашу участь омеги, — гвардеец сделал ближе несколько предупредительных шагов, и Ланнистер отодвинулся назад. Снова будучи приятным и красивым. — Подумайте, мой принц, когда будете делать выбор. Ланнистер поклонился со всем почтением, прежде чем уйти. Мейкар же дышал. Очень старался делать это, как его хвалил Рейнальд. Он не сбивался с дыхания в бою, но чувствовал, как сжаты крепко кулаки сейчас. Никто не хочет жениться на нём. Это слова Ланнистера или это жестокая правда? Претенденты ведь могли общаться друг с другом, этого им никто не запрещал. Он видел лицо Лайнелла в день их знакомства. Он ничего не может сказать о рыжеватом парнишке Талли. Уверен, что сын лорда Аррена, красивый голубоглазый брюнет, тоже не в восторге от Мейкара. В груди впервые поселилось сомнение, может ли он… имеет ли право хотя бы издалека их рассмотреть. Он ничего не знает об этих двоих. Нет, троих. Ещё ведь не прибыл Карстарк. Так и не сумев успокоиться, Мейкар продолжил искать, в десятый раз спрашивая слуг, находится ли в своей спальне младший Тирелл. И каждый раз те отвечали: нет. О знамени Карстарков вдалеке дозорные сообщили спустя целую луну от ожидаемого прибытия. Мирия очень нервничала. Она ожидала как минимум, что гербы будут сняты, а в замок въедет карета с телом погибшего в пути наследника лорда Карстарка. Но тот въехал вполне живым. В Королевской Гавани было не так тепло, как в Просторе, и уж точно не как в солнечном Дорне. Поэтому меховая накидка с фамильными гербом на Карстарке не казалась чужеродной, хоть и все понимали, что она надета лишь для демонстрации их дома. Карстарки произошли из дома Старков. Одна семья, разделившаяся на две ветви. Конечно, хранителями Севера были Старки, но лорд Старк не мог предоставить необходимого сына-альфу, выдав своих детей ещё будучи щенками, но считал достойным предоставить наследника из дома Карстарков. С тёмными волосами по плечи и серыми глазами. Удивительно, что ни один не присылал портретов вместе с письмами, но каждый дом будто считал правильным, что для королевской омеги нужен не безобразный муж. Или же молодость делала их всех симпатичным, а также чистый определитель альф — высокий рост и крепкое тело. Карстарк точно был не намного младше Лайнелла, который Мейкару показался совсем уж мужчиной. Может быть, тёмная щетина делала Карстарка старше, или его величественная поза на коне и его герб — белое солнце на чёрном фоне. Под шкурой плаща был надет железный доспех. Видно было, что он носит его на Севере постоянно, а не надел для красоты, как бы можно было подумать о других претендентах. По-другому не могло быть на суровых северных землях. Мирия едва выдержала первые приветствия, чтобы наконец задать вопрос, который заставил её ходить от одного окна к другому на протяжении этого месяца. — Мы боялись, что произошло что-то серьёзное на пути. Неужели тракт между Севером и Королевской Гаванью так завалило снегом? — Вы никогда не были на Севере, моя королева? — мягко, но уверенно уточнил Орнвуд Карстарк. Разумеется, Мирии это не понравилось, но она не показала ни одной чертой лица. — Сейчас лето, и поэтому мы смогли проделать безопасно весь этот долгий путь. Мы привыкшие к плохой погоде. — Мы ждали вас примерно три четверти луны назад. Когда луна ещё была молодой. — Принц Бейлор прислал письмо, что нас рады будут принять в городе Харровей через переправу на Трезубце. Путь от Севера был долог, поэтому все мои люди с радостью воспользовались их гостеприимством. Мирия молчала несколько мгновений. — Но мой сын ничего мне об этом не говорил. Она произнесла это тоном, будто планировала уловить Карстарка на лжи. — Он отправил письмо, когда мы были ещё в Кархолде. Как он мог не сообщить вам об этом? Взгляд Мирии, осознавшей ошибку, выдать что-то личное и семейное постороннему человеку, вынудил её невольно устремить глаза прямо на Мейкара. Он искренне не понял, что мать пыталась увидеть на его лице. Что это значило. Бейлор предложил Карстаркам остаться гостями в городе Харровей, но забыл уведомить совет об этом, поэтому никто не знал, что Орнвуд Карстарк так сильно задержится и сместятся все остальные приготовления? — Мы рады, что в итоге вы добрались в полном здравии, — сдерживая внутреннюю злость, произнесла Мирия. Мейкар воспользовался первой же возможностью сбежать, пока она не стала его что-то спрашивать о Бейлоре. Возможно, брат писал какие-то письма в совет, но с тех пор как началось приготовление к выбору жениха, Мейкара туда больше не вызывали. Или с тех пор, как уехал Бейлор, не просили присутствовать. Сложно ответить. Мейкар удивленно нашёл Рейнальда, шагающим недалеко от ворот, где встречали новых гостей и их слуг. Мейкар сразу пошёл к нему. Тирелл явно не ожидал, что попадётся на своём любопытстве. Рейнальд выдавил улыбку из себя, несмотря на большой синяк на месте рубца. — Ваш новый возможный спутник из рода Карстарк, милорд? — Вы прячетесь от меня? Рейнальд точно не должен был испугаться его вопроса. Ведь раньше принца не боялся. — Нет, милорд. Я просто… неважно чувствовал себя. — Что? Удар по лицу вызвал такие сильные недомогания? Мейкар шагнул ближе. Плевать, что это альфа. Мейкар даже понял, что уже смотрит немного свысока ему в глаза. — По-вашему, избегать принца — благородный поступок? — Мне показалось, что вам уже не захочется делить со мной общество. — Почему? — искренне спросил Мейкар. — Я не смог продержаться в битве с братом и позорно проиграл ему… — Да, это было ужасно. Невыносимый позор. Рейнальд нахмурился, ожидая, что Мейкар смеется. Но только из-за этого лица Тирелла принц разозлился ещё больше. — И что с того, что он растоптал вашу гордость? Разве я не знал о том, что он делает это постоянно? Разве я не общался с вами, зная об этом? — Но я показал себя перед вами не лучшим воином, при этом согласившись обучать вас. — Лучшего учителя мне выбирать не приходится! Была тишина некоторое время. Нет, люди, конечно, шумели где-то вокруг, некоторые даже поглядывали, но между ними было молчание. Пока Рейнальд первый не поддался неуместной улыбке. Мейкар просто не стал оставлять его в этом. — Вы прекратите скрываться, милорд? — Да, мой принц. Прошу простить меня за моё поведение… — Прощу, только если поможете мне. Видите ли, мне пришла мысль, что нам с вами следовало бы поразнюхивать за ещё тремя претендентами на мою руку. И вы в этом, Рейнальд, мне очень поможете. А затем мы вернём наши тренировки. — А что вы хотите узнать, милорд? Какие-то грязные секреты? Их тайные помыслы? Если бы всё было так. Мейкар покачал головой. — Для начала просто кто они.

***

Мирия словно торопилась с тем, чтобы поскорее провести день вручения подарков. Поздний приезд Карстарка портил её личные планы, поэтому она, как могла, настаивала мужу объявить этот день. Мейкар предчувствовал, как унизительно это будет. Его усадят рядом с отцом, сидящим на Железном троне, а после каждый в присутствии огромной толпы в зале будет выходить перед королём и принцем Мейкаром, вставать на колено и вручать свой подарок, объясняя, почему именно он был сделан. Это был их момент показать себя, впечатлить Мейкара, почтить уважением короля. Мейкар не жаждал этого дня, так как представлял себе, как тяжело ему будет держать лицо, чтобы не скривить его. Но на этот раз ситуация была легче, потому что Рейнальд был всё время рядом. Нет, на самом вручении он будет далеко в зале, но они уже заранее перетёрли каждому кости. Они с Рейнальдом первым решили наблюдать за сыном лорда Аррена. Сам старик активно наседал в обществе совета и короля, а вот его сын был более скромен и как будто понимал, что отец иногда перегибает палку. Мейкар и Рейнальд ходили вдалеке, следя за парнем, а гвардейцы — ещё дальше за ними. Аррен приехал с группой парней, своих друзей и будущих рыцарей Орлиного Гнезда. Поэтому он не скучал и, похоже, в отличие от Ланнистера точно знал правило, что приближаться к принцу не должен. Или же он просто забыл о том, зачем приехал. Он был красивый и явно уверенный в себе. Мейкар слышал, как толпа смеётся, когда он что-то скажет. Вроде как приятный. Рейнальд нашёлся, предложив подойти к молодому Аррену и после рассказать, как прошёл разговор. Мейкар неохотно согласился. Всем уже известно, что Рейнальд постоянно подле Мейкара, поэтому, скорее всего, Аррен поймёт, что тот доложит все его слова принцу. Мейкар издалека ещё понял, что разговор идёт не по плану. Молодой Аррен нахмурил брови, что появилась морщинка, не идущая его светлому лицу. Он ответил что-то, вызвав смех своих друзей. Рейнальд растерялся на время, но потом сказал что-то ещё, на этот раз на ухо Аррена, и тот уже молчал в ответ. Затем кивнул, и Рейнальд, выглядя совершенно невинным, пошёл обратно к месту, где прятался за стеной Мейкар. Молодой Аррен что-то сказал своим приятелям и тоже ушёл. Мейкар еле вытерпел, когда они с Рейнальдом отойдут подальше. — Что он сказал? — Я предложил милорду Аррену: «не хочет ли он и его друзья испить за моим столом нашего фирменного вина». На что милорд Аррен ответил, что для оруженосца я позволяю себе слишком многое. Пью ли я так же легко, как увожу из-под носа «жён» у братьев. Мейкар едва не вскипел. — И что ты ему ответил? — Сказал, что на самом деле это вы подослали меня, так как располагаете ему и хотите личной встречи, и пока я буду отвлекать его приятелей, вы сами ждёте его у берега Королевской Гавани. Мейкар был в ужасе, а Рейнальд засмеялся так, будто услышал очень весёлую шутку. — Но я не могу туда пойти! Как ты мог пообещать такое? Меня бы и гвардейцы с ним не отпустили. — Пообещать? Да чтоб его драли Семеро! Пусть ублюдок стоит на берегу и нюхает соль до рассвета! Мейкар серьёзно посмотрел в ответ. Прежде чем веселье Тирелла стало их общим весельем. Мейкар так и не смог понять, что думает о молодом Аррене, но удивительно, что тот действительно сразу же ушёл, даже не восприняв слова Рейнальда как шутку. Следующим они должны были наблюдать за Талли, но это было слишком скучно. Паренёк определенно не знал, чем себя занять, поэтому почти всегда находился у себя, а если выходил, то делал несколько кругов вокруг замка и уходил назад. Рейнальд тоже попытался к нему подойти и поговорить, и, честно, Мейкар подумал, что оруженосец забыл о его существовании. Мейкар весь уже был злой, потому что только к ужину увидел наконец Рейнальда. Стараясь говорить тихо, чтобы Рейгель не услышал, Мейкар прошипел: — Что ты спрашивал так долго? — О, мой принц. У мальчика такая сильная боль на душе. Я не хочу вас расстраивать, но он влюблён. Видимо, Рейнальд думал, что это вызовет какую-то реакцию у Мейкара. — И что? Ему лет двенадцать. Полюбит и разлюбит. — Он влюблён в прислугу. Ему никто не позволит жениться на ней. Они мечтали сбежать вместе, но потом отец объявил о том, что отправит его в Королевскую Гавань, чтобы он женился на вас. Девушка не может найти себе места и страдает. — И это всё он просто так тебе рассказал? — Ну… — Рейнальд замялся на время. — Я предложил ему нашего тирелльского вина. — Ты напоил ребёнка? — Я предложил вина, а не вливал в него! — Рейнальд осознал, что уже Рейгель повернулся в их сторону. Старших братьев Мейкара Рейнальд побаивался, поэтому сразу же замолчал, утыкаясь в свою еду и активно поглощая ее. Мейкар не знал, что думать. Первая влюблённость… Завидно, конечно, но она ведь пройдёт. Это не значит, что он должен ставить крест на Кристоффе Талли. Жениться на прислуге парень точно не мог, как бы не убивалась его возлюбленная. Но если она будет рожать от него бастардов… которых Талли ещё и любить будет сильнее за спиной Мейкара… Мейкар задумался, чем это отличается от предложения Ланнистера. Принц так и не решился рассказать Рейнальду о том разговоре. Может, потому что боялся, что признается тем самым, что нарушил запрет и вступил в диалог с женихом без разрешения. Ланнистер тоже предложил брак по расчёту, а после жить каждый как хочет. Почему и Кристофф не мог? Только при этом он младше, явно мягче и слабее по характеру, чем Мейкар. По сравнению с Ланнистером тут таргариенская кровь дракона хотя бы сможет сполна подмять под себя. Захватить в сети «рыбу» проще, чем гордого «льва». Мейкар услышал от матери, как той сообщили слуги, что юного Талли нашли спящим прямо на скамье в саду замка. Они не сразу поняли, что он пьян, пока он с неё не свалился. А ещё звал кого-то во сне и просил вернуться в свой родной замок, когда стража повела его в отведённую ему спальню. Оставался ещё один претендент. Сероглазый Орнвуд Карстарк. Мейкару внушали силу и его имя, и его взгляд. Если это не фаворит матери, то только по причине, что Север очень далеко и она не желает сыну жить в таком холоде. Во всём остальном он настоящий альфа. Наверное, будучи рядом с таким, Мейкар должен почувствовать, как однажды утром что-то меняется внутри него, и он проснётся с более длинными волосами, пушистыми ресницами и округлившимися бедрами. И, к сожалению, было ясно, что честь слишком важна для этого молодого лорда. Будь ему неприятен трижды Мейкар — на таком лице не прочитать правды. А может, Карстарк убедит себя, что влюблён, и даже будет хорошим мужем. Но что будет с ним на Севере, если Мейкар не принесёт наследника? В землях, где детей рожают чуть ли не каждый год вовсе не из-за прихоти, а чтобы наверняка род выжил. И жить в холодном краю? Недалеко от огромной Стены? Слушать истории о том, как одичалые пытаются ворваться в Вестерос, жуткие сказки об оживающих мертвецах, легенды о волках, что оборачиваются людьми, о птицах, которые подслушивают разговоры и передают своим хозяевам? Нет. Это не то, что хотел Мейкар. Но имел ли он право отвергать хорошего человека только исходя из того, в каком доме он родился? В конце концов, как многие ненавидят Таргариенов, улыбаясь им в глаза? На самом деле намного больше, чем представляет Мейкар. Зато хорошо понимает десница короля. Поэтому советы, военные походы, постоянные сборы податей, решение вопросов лордов и их вассалов и проблем простых людей обсуждаются всегда. Десница никогда не отдыхает. Поэтому мать большую часть свадебных обязательств и взяла на себя. Однажды они сидели поздно вечером в саду и ели вместе с Рейнальдом. Тирелл обожал пирожные и поэтому мог есть их без остановки. Мейкар не интересовался сладким, но хотел просто быть похожим на человека, у которого нет никаких строгих обязательств, поэтому тоже пытался жевать и получать удовольствие. — Рейнальд. Если бы я не выбрал ни одного из претендентов… ты бы женился на мне? Тирелл засмеялся с того, как убедительно Мейкар это сказал, пока не встретил сиреневый взгляд и через мгновение сразу замолчал. — Но я не могу на вас жениться. — Почему? Если я откажу твоему брату и всем подряд и начну плакаться отцу, что выбрал бы тебя, разве они бы не согласились, лишь бы закончить со всем этим? Рейнальд задумался, продолжая жевать. Даже активнее стал есть, будто оттягивая время. Крем остался у него на губах, и Мейкар только догадывался, когда тот заметит это. — Но меня Лайнелл убьёт, — наконец сказал он так, как мейстеры говорят, что холодает зимой, а теплеет летом. — Не посмеет. Ты ведь четвёртый сын. А будь я твоим супругом, ты попросил бы отдельный замок у отца. Мы же всё равно не могли бы жить в вашем имении. Может быть, лорд Простора построил бы небольшой замок только для тебя. Рейнальд так усиленно думал, что Мейкар ощутил неловкость. Он как-то успел забыть о своей внешности рядом с Тиреллом, который будто не замечал её. А уж то, что он не был полноценным омегой, он и вовсе никогда не обсуждал с ним. Мейкар постарался объяснить. — Я говорю это не потому, что я хочу жить с тобой как с альфой, Рейнальд. Я просто подумал… что ты мой друг. А я не знаю, кого мне просить о помощи, если не друга. На этот раз карие глаза посмотрели по-другому. Мейкар испугался того, что слишком многое надумал. Он не мог никого назвать другом, вращаясь только в кругу стражи, слуг и семьи. Было бы больно жестоко ошибиться, если Рейнальд другом его вовсе не считал. — Но я хотел встретить свою настоящую любовь!.. Тирелл едва не проплакал это, будто свадьба назначена на завтра. Чтоб его Семеро драли. Мейкар в сердцах хотел его ударить. — Ты первый случай в истории Вестероса, Рейнальд, потому что умудрился предать Таргариена раньше, чем успел принести клятву верности!.. — Но я мечтаю о семье! Чтобы кто-то любил меня и ждал из походов в кресле у камина, — Мейкару стало тошно только от описания. — Кто-то, кто будет расчёсывать своей ладонью мне волосы во сне. А если я женюсь на вас, вы будете бить меня на тренировочном дворе! — Рейнальд говорил наполовину искренне, наполовину в шутку, поэтому из-за тишины и задумавшегося Мейкара он всё же добавил. — Но если бы я всё-таки не нашёл любовь и никто не захотел бы соединить жизнь со мной, я бы, конечно, сделал это для вас. Взял бы последствия этого выбора на себя. Неважно, из чувства долга или дружбы. Но… мне бы хотелось, чтобы и принц был счастлив. Может быть, один из женихов всё-таки близок вашему сердцу? Как же не хотелось говорить того, что даже если бы это было так, то он не близок никому из них. Может быть, если Карстарк выиграет турнир и покажет себя приятным собеседником… Или юный Талли разлюбит свою прислужку и окажется смелее с возрастом, когда возмужает, вытянется и станет крепким огненновласым мужчиной. Если Аррен был груб с Рейнальдом из-за юношеской ревности, а не потому, что он дерьмовый человек, и на самом деле заинтересован в Мейкаре. Про Лайнелла и Ланнистера Мейкар даже не думал. Нет ничего, что могло бы изменить его мнения о них. С этими мыслями Мейкар сидел подле отца в тронном зале. Все благоговели перед Дейроном в короне. Перед сходством младшего сына и короля. Первым со своим подарком вышел юный Талли. Похоже, его пропустили другие, решив, что самого молодого, чтобы не нервничал, пустить на мясо первым. Ноги его слегка подрагивали, когда он преклонил колени перед королём. Дейрон мягко улыбнулся, и мальчик поднялся. В руках у него был свёрток, обёрнутый красивой тканью. Мальчик застыл, как испуганный кролик, прежде чем кто-то из прислуги Талли, видимо провожатый или учитель, ему дёргано кивнул, и лордик пошёл к Мейкару. Кристофф поклонился и ему, склонив голову почти до пояса. Как минимум он очень почтительный или запуганный. Мейкар принял подарок из его рук. Он уже догадывался, что это что-то лёгкое, ведь как бы иначе худой мальчишка это легко нёс. Мейкар развернул сложенную ткань. Она сама и была подарком. Это был золотой плащ. Вся главная часть была спрятана внутри. Красиво и искусно вышитые края какими-то очень умелыми руками. Трёхглавый чёрный дракон, извергающий такое же чёрное пламя. И множество деталей, которые шли по рукавам и плечам. Словно где-то драконья чешуя, а где-то орнамент дома Талли. Мейкар так долго рассматривал и молчал, забыв, что он в огромном зале с людьми и королём-отцом под боком, что мальчик побледнел. Он, видимо, перестал дышать. Мейкар опомнился, склонив голову и тихо поблагодарив, что это прекрасный плащ. Толпа поддержала парня, поэтому никто не слышал (кроме Мейкара), как тот выдохнул весь воздух, что был в лёгких. Мейкару хотелось примерить плащ. На самом деле выглядело так, что он слишком большой для него. И, похоже, это именно свадебный плащ. По традиции муж накидывает на жену свой плащ и тем самым даёт обет, что будет укрывать её от всех горестей и бед. И если Мейкар наденет такой на себя, то тот будет шлейфом скользить за ним по полу. Чтобы Мейкар мог уделить время другим дарам, десница галантно попросил отдать временно плащ. Следующим, едва выдержав, чтобы мальчишка Талли ушёл, выпустил вперёд своего бойца лорд Аррен. Даже удивительно, как он в этот раз пропустил Талли. Мейкар даже замер, осознав, что молодой Аррен, должно быть, и правда его там ждал, где Рейнальд ему сказал. По крайней мере, глаза у молодого Аррена были странные, когда он посмотрел на Мейкара. Он также достойно склонил колени перед королём и дождался его отмашки. А после приблизился к Мейкару. До чего же он красивый, когда в таком освещённом зале, нервничающий и стоящий на одном колене. Из-за его внешности Мейкар даже не заметил, что в руках у него ничего нет, кроме ленты. — Мой подарок для вас, принц Мейкар, я не мог привести в тронный зал, чтобы не оскорблять его священные стены. Такая же лента обёрнута вокруг шеи лучшего скакуна, которого вырастили умелые всадники Долины. Когда вы закончите здесь, я прошу позволить мне отвести вас и помочь завязать эту ленту на вашем подарке. А Мейкар почти поверил, что они привезли только цветок. И до чего же умён старик лорд Аррен. Они могли бы пойти последними, но он нарочно отправил сына вперёд. Таким образом, Юэн поговорит с Мейкаром дважды. Младший принц кивнул, принимая ленту. — Я буду с нетерпением ждать этого. Что-то мелькнуло на миг у молодого Аррена в глазах. Как будто сомнение: «да, мне передавали, как ты так один раз говорил», но он быстро собрался и под торжественные провожания и встречание следующего отправился на место к отцу. Молодой лорд Карстарк шагнул следующим. Мейкар даже напрягся в своём кресле от его больших размеров. Он не был в своём меховом плаще, нет, на нём была тёмная кожаная одежда с множеством заклёпок. Так обычно и ходят на Севере, а покупать что-то местное милорд, видимо, не желал. Он поклонился как настоящий воин и опустился перед Мейкаром, не смея вручать ему самому в руки, а дожидаясь его воли. Это была шкатулка. Очень красивая, на самом деле. Кто-то ведь вырезал самостоятельно, какой-то очень талантливый мастер. Интересная вещь, хотя Мейкар сомневался, что у него есть хоть что-то, чтобы он туда мог сунуть. Меч не засунешь, разве что тряпку, которой он протирает меч. Все мысли и насмешки проглотились залпом, когда он открыл и увидел внутри блеск. Это было украшение, причём старинное. Возможно, фамильное дома Старков, а после Карстарков. Такое дарят на саму свадьбу, а не на попытку. Взгляд Мейкара в ступоре посмотрел на Карстарка, а тот выглядел будто виноватым. — Вам не по нраву, мой принц? Мейкар задумался. Вероятно, это больше женское украшение. Хотя белый цвет (цвет снега, Севера и Карстарков) может принадлежать и мужчине, и женщине, верно. Видимо, этот подарок предназначался ему как омеге. Ведь это тоже не мужчина и не женщина. — Это очень ценный дар, я… благодарю вас. Мейкар знает, что не наденет его. Разве что если женится на Карстарке, то придётся. Но он ответил искренне. Откуда-то внутри затеплилась мысль, что родилась бы у него дочь, он отдал бы это украшение ей без единого сомнения. И она будет самой красивой, с белыми волосами, сиреневыми глазами (а кто знает, может, серыми) и с таким ожерельем на шее. Карстарк оценил его честность, скромно склонившись ещё раз и возвращаясь к своей свите. Мейкар закрыл шкатулку, пока странные незнакомые мысли и мечта не залезли в его голову окончательно. Он ещё даже не расцвёл, а уже думает, как назовёт дочь и как она будет блистать… Глупость. Его мать тоже мечтала о дочери — и вот где она теперь. Мейкар почти забыл, кто должен быть следующим, когда красавец Ланнистер вышел вперёд, будучи более уверен в себе. Его грация подчеркивалась доспехами и шевелюрой светлых волос. Ланнистер почтенно поклонился королю, а когда дошёл его черёд даровать свой дар Мейкару, он склонился к нему в поклоне непозволительно близко. Мейкар почувствовал дыхание, коснувшееся на мгновение его лица. — Есть только один подарок, который я на самом деле хотел бы подарить, но будет невежливо озвучивать это при всём народе, — улыбка Ланнистера стала шире. Мейкар выдержал, чтобы не отодвинуться. Ланнистер просто не посмеет сделать ничего. Отец рядом. — Поэтому пришлось привезти вам то, что выбрала моя матушка. Она очень желает увидеть Таргариена в цветах Ланнистеров. Это был и намёк на женитьбу. Очередной от Деймона. В отличие от Карстарка, Ланнистер коснулся его, опуская на колени подарок. Незаметно, но не для Мейкара. Принц развернул ткань, убеждаясь, что это красивый костюм, выполненный в приглушённых цветах и узорах Ланнистеров. Мерцающее золото на тёмной фиолетовой ткани. Видимо, под глаза Мейкара. Удивительно, но на ткани не было никаких львов. Высокий ворот. Если бы Мейкар не знал, кто сделал этот подарок, то мог бы поверить, что в таких одеждах ходит ещё какой-то король. Роскошно. Но он себя не мог представить в чём-то настолько красивом. Одно дело плащ, который болтается позади тебя. Но не что-то столь богатое цветом с его безобразным лицом. Мейкар понял, что даже не может выдавить улыбку, смотря на Ланнистера, и взгляд зелёных глаз посерьёзнел. Неужели он забеспокоился на самом деле, что подарок будет отвергнут принцем? — У вашей матушки великолепный вкус, сир Деймон, передайте ей мою благодарность. Облегчение, которое пронеслось на лице Ланнистера, немного улучшило настроение Мейкара, но едва заметно. Мейкар сам вздохнул, передавая очередной подарок деснице, который вежливо складывал их все на фоне принца на специальном столе. Чтобы все продолжали видеть эти дары. Наконец Мейкар дождался последнего. Лайнелл вышел вперёд, и Мейкар улыбнулся коротко Рейнальду, который был со свитой брата. Тот явно сдерживал улыбку, чтобы король не заметил. — Мой подарок для принца Мейкара — бочонок самого роскошного вина с лугов Простора лично для него… и ещё дюжина бочек с изысканным вкусом и ароматом для королевского стола! Присутствующие зааплодировали, когда в зал люди Лайнелла заносили бочки. Самая небольшая и изящная, с узорами из роз и лиан, видимо, была той самой, откуда отливал Рейнальд. И, видимо, куда со всей честностью в глазах вливал воду Лайнелл. Мейкар прикусил щёку сильнее, кивая в такт словам Лайнелла, что одобряет его подарок. Вино действительно было хорошим, по крайней мере, когда Рейнальд успел его разлить. Они могли бы расходиться, если бы не Аррены. Толпа жаждала увидеть скакуна, которого подарят принцу, поэтому сначала все расчистили путь для стражи и королевской семьи. Затем уже было разрешено идти остальным. Лошадь оказалась красавицей. Очень крепкая и сильная. Мейкар хотел сказать, что у него есть уже конь, но тогда это будет оскорблением дома Арренов. Мейкар принял один конец ленты из ладоней молодого Аррена, и тот коснулся его пальцев. Холодных, на самом деле. Щёки молодого Аррена заалели (что вызвало очень смутное ощущение у Мейкара), и он обернул ленту вокруг шеи подарка. Очень умные глаза у животного. Как минимум она будет сыто накормлена и ухожена в королевских конюшнях не хуже, чем в Долине Аррен. Но будет ли Мейкар скакать на ней — другой вопрос. — Вам нравится подарок, принц Мейкар? — спросил молодой Аррен. Действительно, скулы розовые. — Прекрасный зверь. Благодарю вас. Ей будет хорошо в Королевской Гавани. Довольный тем, что выполнил всё, что, видимо, просил от него отец (как и Мейкар, что хотела от него мать), молодой Аррен пошёл в сторону своих друзей. Они, похоже, переживали за него, потому что кто-то потрепал его по волосам. Мирия была рада наконец-то сообщить всем собравшимся, что турнир назначен на конец недели. Больше нет смысла ждать. Уже готово ристалище, которое соберёт очень много зрителей. Все желающие могут прийти, так как стражи будет много, порядок будет контролироваться. У кандидатов будет время подготовиться. Для Мейкара это означало не только конец страданий. Но и приближение новых. После турнира все разъедутся и от него начнут ждать ответ. А он не может пока ничего дать. Может быть, они правда покажут себя на турнире с другой стороны. Это здесь, под гнётом чужих глазах, все такие правильные и вежливые. Как и говорил Ланнистер — все они врут и притворяются, а кто не делает этого, тому просто не веришь из-за всех остальных. Но во время боя, когда они вдохнут опасность и силу друг друга, когда альфы покажут, почему они всё-таки являются альфами, может быть, сердце Мейкара дрогнет и он проникнется, если не любовью, то хотя бы потянется к одному из них. Следующие дни шли последние приготовления к этому. Мейкар и Рейнальд впервые выехали на лошадях вдвоём. Мейкару было всё-таки интересно, как поведёт себя подаренная кобыла. Поэтому он посадил Рейнальда на неё. Они медленно брели по окрестностям, обсуждая, как именно будет проходить турнир и могут ли быть жертвы. Рейнальд ни разу не видел турниров, но ему многие рассказывали о плохих случаях. Мирия, конечно, не хочет жертв, чтобы не омрачать свадьбу сына, но никто не застрахован от копья в голову, если противник окажется нерасторопным. Мейкар двинул головой, когда услышал странный шум. Кто-то собирался возле ворот. Переглянувшись с Рейнальдом, он ударил ногами, и его верный конь поднялся на дыбы, сразу набирая скорость. Рейнальд, как не пытался, лошадь Долины не смог заставить. Та упрямилась, не подаваясь новому «хозяину». Мейкар въехал в ворота замка, пытаясь понять, в честь чего столько шума. В этот же момент в рог начали дуть дозорные. Мать вышла из дворца. А вместе с ней десница. — Что происходит? — Мейкар обернулся к стражнику, что стоял у ворот. — Принц Бейлор вернулся, мой принц! Сердце пропустило удар. Бейлор говорил, что вернётся после свадьбы Мейкара. Принц обернулся, пытаясь увидеть первым, когда вдалеке за воротами появится брат. Он помнил, что тот говорил, что поедет с сопровождением. И правда. Чёрные плащи со знаменем красного трёхглавого дракона. Герб в руках двух из них. Мейкар улыбнулся знакомым символам после всех львов, роз, белых солнц, рыб в волнах и птиц в небе. Это Бейлор. Кровь дракона. Бейлор въехал через ворота на своём коне. Он был в военном облачении, как и полагалось для его безопасности, с кучей стражи, и в конце процессии карета с провиантом и оружием. Видимо, он давно не был на остановке. У него отрастала щетина. Не юношеские, а жёсткие, пробивающиеся тёмные волосы. Совсем как у дорнийцев. Он сразу заметил Мейкара. Тяжело не увидеть белые волосы на огромном чёрном коне. Наследный принц спешился, так что Мейкар повторил за ним, сразу же направляясь к брату. — Приятно видеть, что ты ещё не сбежал от свадьбы… Мейкар захватил Бейлора в объятия, заставляя замолчать. Он с детства его так крепко не обнимал. Когда Бейлор вышел из оцепенения и коснулся его плеч, это перешло в движение, чтобы его отодвинуть. Он рассмотрел лицо Мейкара, всё ещё удерживая его, будто отмечая изменения, произошедшие за время, что его не было. — Ты подрос. — Мог состариться, пока тебя где-то носит, — выплюнул Мейкар. Брат с едва заметным укором склонил лицо с разноцветными глазами. Мейкар сам не знал, с чего так быстро обозлился, что брат его отодвинул. Единственный человек, у которого Мейкар видел такие глаза. Это глаза Бейлора, это запах Бейлора… Мейкар поймал себя на последней мысли, что очень сильно ощущает его. А ведь он сам и мейстеры считали, что у него проблемы с омега-обонянием… Бейлор обернулся к деснице, радостно приветствующего его, и сразу прикосновение рук Бейлора исчезло, наследник двинулся к нему. Тот также мягко обнял его, задев часть шеи и волос, совсем по-отечески, но его Бейлор резко не отпускал. И по какой-то причине не приближалась мать. Она стояла и смотрела со стороны, когда Бейлор и десница, уже обсуждающие путь наследного принца, проходили мимо неё во дворец. Мейкар не знал, куда девать себя. Рейнальд куда-то пропал и вроде нужно скакать за ним и искать. А вроде Бейлор приехал, но вряд ли получится задать хоть один вопрос. Он ведь точно будет рассказывать о своих успехах и итогах остальным. Мечась между двумя выборами, Мейкар всё-таки с сожалением сел на коня. Кто знает, вдруг Рейнальду нужна помощь. Он ужасно управляется с животными. А Бейлор в безопасности, в окружении совета и семьи. И потом, если Мейкара сейчас не будет рядом, то он сможет узнать отдельно от всех остальных, где был Бейлор и что он видел, просто поговорив наедине.

***

Бейлор действительно оказался очень занят. Для чего бы ни была эта поездка, но он всё время был или с отцом, или с советом, а стоило Мейкару моргнуть за столом на ужине, как старший брат уже удалялся к себе в покои. И Мейкар только догадывался, как же сильно тот устаёт, что не решался напрашиваться следом. Уже завтра будет турнир, Мейкар, признаться честно, даже был заинтересован. За него ещё ни разу не бились. По правде, они и сейчас не за него будут сражаться, а за возможность доказать, кто сильнее, но всё же. Ему уже принесли одежды, в которых он будет сидеть. Всё такое же чёрное, но новое и изящное. Тёмный дублет из плотной шерсти, длинный плащ — чёрного снаружи и багрового цвета изнутри, пристёгивающийся брошью трёхглавого дракона. Кожаный ремень с затемнённой серебром пряжкой, сапоги из мягкой кожи. Это точно приказала шить Мирия из-за того, что Мейкар вырос. Ничего, что выдавало бы помпезность, но видно строгость и богатство. Она считала, что чёрный — это лучший цвет для Мейкара, и никогда не пыталась одевать его во что-то яркое и красочное. Завтра все эти люди, о которых он практически ничего не знает, будут биться за него и рисковать если не жизнью, то здоровьем, а он на самом деле желает увидеть зрелище. Наверное, за это Семеро его и наказали, что он жестокий человек. С Рейнальдом не получилось увидеться в последние дни. Лайнелл после объявления даты турнира загнал брата на ристалище, а после — на лошадь, требуя тренировать себя. Мейкар как-то проходил мимо. Нет, Лайнелл больше не бил жестоко брата. Нет смысла, ведь ему нужен оруженосец и противник. Поэтому Лайнелл, как мог, останавливался, прежде чем хотел совершить какой-то подлый или особо опасный удар. Так что Мейкар по-настоящему скучал. Рейгель его избегал. Он выглядел странно молчаливым за совместными принятием еды. Эйрис не менялся и, похоже, не планировал идти на турнир. А между тем всё было построено, и только ночью перед этим событием никто не знает, спал ли кто полноценно из кандидатов и как именно проводил это время. Мейкар всё же решился хотя бы в ночь перед турниром отыскать Бейлора. Он ходил по коридору недалеко от спальни брата вперёд и назад ещё до ужина, заранее попросив слуг удержать ему на кухне немного еды. Как он и рассчитывал, Бейлор сразу пришёл отдыхать. Мейкар двинулся в его сторону, но брат будто не собирался останавливаться для него. — Бейлор! Наследный принц обернулся перед дверью. Что-то в его взгляде или лице было напряжённым. Должно быть, усталость. Мейкар подошёл, но не успел даже сказать. — Что ты делаешь в коридоре? — Жду тебя, если это ещё не очевидно, — всё опять пошло не так, как планировалось. Мейкар велел себе собраться. Он достаточно натренировался быть уважительным за эти месяцы, делая спокойней голос. — Я хотел узнать, как прошла поездка. Тебя долго не было, и ты не говорил, с каким поручением ты ездил… — У меня нет времени, Мейкар. Иди спать. Тон Бейлора был приказным. Мейкар ни шагу не сделал. Как и Бейлор, будто собирался сначала убедиться, что приказ понят. Мейкар привык к холодной любви матери, так как у неё Бейлор любимый сын. И привык к уважительной тишине отца, так как Бейлор его любимый сын. Он привык к нахваливаниям Бейлора от десницы, так как Бейлор будущий король. И Мейкар ничего не просил у них менять. Ему было достаточно даже того, что было. Мейкар двинул челюстью, ощущая, что, чтобы не удерживало миг назад его уважение и почтение к старшему брату, оно ломается. — Потому что ты устал? — спросил низким голосом Мейкар, ещё сдерживая дракона внутри себя. Но он проснётся. — Я могу услышать завтра или я больше «не вхожу в совет»? Бейлор отошёл от двери. А после шагнул вперёд. И дошагал слишком близко. Мейкар забыл одну вещь. Что Бейлор, будучи альфой, чувствует, как и предупреждал, всё, о чём «думает» Мейкар. Ведь феромоны реагируют на эмоции, особенно у омеги, который не умеет их прятать. Он всё ещё намного выше даже сейчас, когда Мейкару наивно казалось, что он вытянулся за время отсутствия наследного принца. И Бейлор никогда не занимал такое положение, чтобы Мейкару пришлось некомфортно смотреть снизу вверх. Отодвинуться — значит признать, что действительно некомфортно. Потому что Бейлор… зол. Как будто Мейкар сделал что-то и забыл. Всего на короткое время глаза Бейлора поднялись над его головой куда-то на тех, кто за его спиной. Но за спиной только верные гвардейцы вдалеке. Никого больше не может быть. И это одна из тех ситуаций, когда они не смогут помочь. Не встанут же они на пути наследного принца. — Иди в свою комнату. И никуда не сворачивай. Ты понял, Мейкар? Вот что это была за поза. Бейлору не нужно использовать альфа-голос. Он уже его подавляет. Потому что Мейкар хотел ответить то, что накопилось на языке. Но челюсть не двигалась. Это не страх, это именно отсутствие всего, что может усилить гнев Бейлора. Внутренняя часть Мейкара пыталась воспрянуть и сказать, а часть омеги не смогла бы повернуть языком, чтобы не удавиться в процессе. До чего же было странно, когда ты хочешь покачать головой, а делаешь кивок. Бейлор посмотрел ещё раз на гвардейцев, а после просто открыл дверь в свою комнату и зашёл. Кто-то испортил ему настроение в совете? А на Мейкара можно срываться, потому что не ответит? Мейкар развернулся против воли, вышагивая назад. До его спальни было очень далеко из этого коридора. И чем дольше он шёл, тем взгляд и запах Бейлора становились слабее в голове. Поэтому неудивительно, что злость вспыхнула, выжигая всё на своём пути. Потому что он не из послушных повинующихся омег. И он не собирается исполнять приказы Бейлора, тот ещё не король. Ноги уже без сопротивления развернулись, куда он хотел. А ему нужна была самая верхняя комната. Если Бейлор не хочет отвечать, то он выяснит всё, что хотел, у тех, кто не относится к нему как к омеге, которую пытаются выдать замуж и никогда больше не видеть. Мейкар направился к Эйрису. Шаги двух гвардейцев за его спиной разозлили Мейкара. От них не было никакой пользы. — Дальше я буду ходить один! Идите к дверям моей комнаты и ждите там! — никто из них не шелохнулся. — Это приказ! — Король Дейрон велел защищать королевскую омегу, — ответил старший из них. — От кого? Я сейчас в замке. И я иду к своему брату. Меня не надо защищать! Ни один из них не посмел подчиниться. Злясь ещё больше, Мейкар поднялся по лестнице к комнате Эйриса. Он постучался в неё. Потом ещё громче и ещё. Позвал через дверь имя брата. Она была заперта, но неясно — изнутри или снаружи. Возможно, Эйрис просто делал вид, что не слышит, или всё-таки ещё не вернулся с ужина. Мейкар проверил, отправляясь в библиотеку, но и там не горело ни одной свечи. Тогда Мейкар пошёл к следующему брату. Да, Рейгель называл его идиотом. Да, они не общались всё это время. Но раз он считает себя умным и третий наследник, то его посвящали в военные дела. Неважно. Мейкар преодолел расстояние намного большее. Он игнорировал тепло, которое всё ещё в нём бурлило. Жар поднимался в груди из-за Бейлора. Наверное, от него воняло этой злостью во все стороны. Бейлор мог сказать всего пару фраз, каких-то не особо важных. «Я гостил в Дорне у наших родственников, там всё ещё песок и светит солнце, не переживай, Мейкар» или «Я был на юге, чтобы посмотреть на Дорнийское море. Дорнийское море всё ещё там и, возможно, ты его никогда не увидишь, женившись на Карстарке, спокойной ночи, Мейкар». Что угодно. Но Бейлор выбрал прогнать. Мейкар постучался к Рейгелю, и от силы его кулака сдвинулась дверь. В отличие от комнаты Эйриса она оказалась не заперта. Отлично, Рейгель уже здесь. Мейкар вошёл и закрыл дверь прямо перед лицами гвардейцев. А затем провернул замок. Гвардейцы так и остались за дверью, не понимая, что должны делать в случае такой ситуации, но точно не пытались ворваться. Рейгель, наверное, разозлится. Но он объяснит. Мейкар был в этой комнате в последний раз очень давно. Когда они взрослели, то и Регель, и Эйрис были настроены на игры, шутки и издевательства над слугами. Постепенно с возрастом этого становилось меньше, но он всё ещё помнит это пространство. Сначала идёт комната, в которой предполагалось наличие слуги. Стол, кресло, кровать для него. Здесь должен ночевать и спать охранник, защищая наследника. А за следующей дверью, которая тоже была открыта, уже находился сам ребёнок. Если мать спала с ним, то запиралась изнутри на крепкий засов и не открыла бы никому постороннему до наступления утра. Таким образом, вор или убийца не пробрались бы к ней, наткнувшись на охрану. Такая же комната была у Бейлора, и возникла эта традиция после убийства сына Хелейны Таргариен, одного из её близнецов. После чего, говорят, она сошла с ума, потому что убийцы предложили ей выбрать, кто именно умрёт из её детей, а затем убили другого. И ни одного стражника не было рядом, чтобы защитить детей и их мать. Разумеется, наследники Дейрона уже взрослые, чтобы их защищали стражники в их же покоях, поэтому теперь у Рейгеля тут разбросаны его вещи. Мейкар удивился, как их было много. Слуги ведь должны убирать всё на место. Не может быть, что Рейгель после ужина так рано бы спал. Или он ушёл и оставил незапертой дверь? Но уже через мгновение Мейкар услышал его сиплое дыхание, проходя ко второй двери и заглядывая. Единственная свеча дотлевала на столе, которая давала свет. Третий наследник лежал на кровати одетый, но расстёгнутый. Одеяло спуталось под его спиной, но он на это словно не обращал внимания. Голые ступни без обуви. Но с ожиданием Мейкар ошибся. Рейгель не спал. — Мейкар? Принц присмотрелся к его лицу. Покрытое испариной. И весь вид был каким-то болезненным. Он что, пьян? — Ты напился? — прямо спросил Мейкар. Не мог же Рейгель в таком виде сидеть за столом с родителями. Рейгель улыбнулся, а после из него вышел продолжительный странный смех. Было бы ещё понятно, что его рассмешило. Вид брата настораживал. Поэтому Мейкар не знал, должен ли просто уйти. Если ему плохо или он болен, хоть кто-то будет в курсе этого? Если он прямо здесь просто будет лежать и умирать. Рейгель дышал странно и до сих пор не выгонял Мейкара. Уже из-за этого младший принц решил остаться. — Тебе подать воды? — А ты сюда пришёл меня напоить? — с опасностью в голосе произнёс Рейгель. Грудь его высоко вздымалась. Мейкару даже стало легче. Он уже было поверил, что Рейгель умирает, но если он может огрызаться, то можно вздохнуть. — Я пытался поговорить с Бейлором… — Да, я чувствую. Мейкар не понял, про что он. В таком случае просто решил спросить. — Ты общался с ним после того, как он приехал? Он говорил с тобой о том, где был? Всё-таки они оба альфы, а значит, должны общаться. Так Мейкару всегда казалось. Что у них есть свои секреты. Когда они переглядывались, будто понимают друг друга без слов. Рейгель закрыл глаза. — Допустим. И что? — Он прогнал меня. Я всего лишь задал ему вопрос, зачем он уезжал. Как будто я ему что-то сделал… — Или потому, что ты омега. Мейкар нахмурился. До сих пор Бейлор не был тем, кто ставил его вторичный пол прежде самого Мейкара. Мейкар прошёл до его кровати, опускаясь в кресло рядом. На саму кровать не сесть из-за Рейгеля. — Он раньше не вёл себя так. Со мной, — признался Мейкар. — Если это не какой-то секрет, тогда, может быть, ты ответишь мне, где он был? — А ты не думал, что есть какая-нибудь причина, почему он попросил тебя уйти? — сквозь сжатые челюсти произнёс Рейгель. В такой близости Мейкар намного лучше видел его. Поэтому, когда Рейгель открыл глаза, смотря на балдахин над собой, то зрачки у него совсем закрывали радужку. — Потому что зол на меня? — предположил он наугад. На самом деле понятия не имея, что он мог сделать между тем, когда обнял Бейлора, а после не мог поймать. Рейгель долго молчал. Мейкар слышал только его дыхание. — Так и что? Не тяни, расскажи мне ты, где он был! — Ты чувствуешь запах, Мейкар? Что-то в звуке собственного имени вызвало мурашки по шее у Мейкара. Он принюхался. Горит свеча. Приятный запах ткани на кровати. Деревянное подголовье. В поиске ответа он посмотрел на брата, и тот впервые переместил взгляд на него. Дикий, пустой в полутьме, похожий на драконий, хотя Мейкару драконы снились только в детстве. — Р… Рейгель? — Мейкар подвинулся, касаясь его волос. Из-за света свечи он не видел, что брат красный. Щека на ощупь оказалась горячей, и такой же была рука, когда он потрогал. Даже не так. Не только руки. Тело. Стоило провести ещё выше, даже положить ладонь на ткань на локте, и от неё шёл жар, словно Рейгель горит изнутри. Первая же мысль о том, что брат очень серьёзно болен и он должен позвать стражу на помощь, прервалась, как обрывается нить в веретене. Это не болезнь. Мейкар ещё раз обдумал, что Рейгель только что сказал. Младший принц застыл напротив альфы, который на него смотрел. Окно закрыто. Рейгель, видимо, не успел закрыть дверь, а потом уже не смог встать. Оба гвардейца Мейкара — беты. Как раз отобранные для того, чтобы, если у Мейкара наступит внезапная жара, они сами не были теми, кто на него нападёт. А беты не чувствуют феромоны, и они уж точно не подумают, что к принцу Рейгелю никого нельзя впускать. Мейкар так привык думать о том, что он неполноценный омега и что мать всё ещё ждет появления у него жары, что ни разу никто не обсуждал с ним вопроса, что у него ещё есть два представившихся брата. И у них всё в порядке с тем, через что они должны проходить, но в своей собственной форме. Этот взгляд не драконий. Хищный. Мейкар не дышал, как будто если в шаге от альфы в запертой комнате не шевелиться, то есть какая-то польза. Омега внутри застыла. Мать убьёт. Единственное, что сформировалось в голове. Рейгель втянул воздух носом, вдыхая аромат испуганной омеги, и от этого простого звука у Мейкара поднялись волоски на руках. Было видно, как сильно пересушен рот Рейгеля и как ему нужна вода, но не было ничего рядом. Рейгель поднял горячую ладонь, дотрагиваясь Мейкару до щеки. Омега бы, даже будь дверь не заперта, чтобы закричать, сначала должен был преодолеть страх. Пальцы прошли по коже до волос, касаясь локона. Ощупывая, какие они на ощупь тонкие. — Иди-ка ты к себе в комнату, братец. Уже второй брат говорил ему об этом, и на этот раз Мейкар беспрекословно послушался. Рейгелю было тяжело дать это разрешение. Мейкар был от него на расстоянии руки, когда вставал и медленно, боясь издать лишних звуков, шагал к двери, разделяющей две полукомнаты. — Мейкар, — младший развернулся сразу же, смотря со страхом в глазах. Нет разницы, что он преодолел эти несколько шагов, потому что альфы намного сильнее. Даже если закричать — пока гвардейцы выломают дверь, уже всё, что может произойти, с ним случится. — Прикажи страже, чтобы не впускали ко мне никого. А утром скажешь матери… У Бейлора гон всегда начинается после моего. Мейкар кивнул, но Рейгель этого не видел. Младший принц так и вышел спиной вперёд, едва находя ручку двери и замок, который сам запер. Он вышел в коридор. Бледный, как белые плащи гвардейцев, отчего те тут же приблизились. Мейкар мог только представлять, что за запах окружает его сейчас. Который он не почувствовал от альфы в гоне. Словно на деревянных ногах он дошёл до своей комнаты, прежде чем передать гвардейцам, что комнату Рейгеля необходимо закрыть с внешней стороны. Только тогда они, кажется, поняли. Но Мейкар уже заперся.