Турнир за Мейкара

Королевский лагерь виднелся ещё издалека. Там было много знамён, несмотря на то, что, по-видимому, никто не планировал кормить слишком большое количество народа, и эти знаменосцы вызвались сами. Дети каких-то лордов, которые хотели бы показать себя перед королём. Основная часть армии была с трёхглавыми драконами. Коронованные олени ещё не догнали отряд Бейлора. Никто в пути уже не расслаблялся, поднимались, поспав всего ничего, гнали на всех порах. Не было разговоров ни о чём, даже о разбойниках не думали. Те обычно раньше всех чувствуют, когда пахнет жареным, и сначала будут наблюдать. Люди в лагере были хотя бы в изначальной броне. Многие сидели у своих шатров, пока не зная конечной цели. Очевидно, что десница ждал Бейлора, поэтому по большей части вывел армию в поле и увеличивал её постепенно за счёт вассалов короны. И дожидался, разумеется, сына лорда Баратеона с его людьми. Было странно видеть десницу в доспехах. Мейкар понял именно в этот момент, что это дурной знак, когда человек, который всю жизнь ходит перед тобой в дорогом кафтане на отцовских заседаниях, выходит вам навстречу в броне. Это Бейлор видел десницу как угодно, разъезжая с ним, но не Мейкар. — Как отдохнули у лорда Баратеона? — спросил королевский десница, и Бейлор спешился с коня. — Намного дольше времени, чем я ожидал от мятежников. Что именно произошло? Десница не выглядел счастливым, когда разворачивался и велел следовать за собой в главный шатёр. Он был больше всех, и, разумеется, внутри были книги, которые читал десница, его вещи, письма, которые он принимал и планировал отправлять. И этот шатёр охраняли. Десница вынул свиток, отдавая его Бейлору. На бумаге остался кровавый след, едва заметный, почти что обычное пятно грязи. Бейлор развернул его. Мейкар, который просто шёл за ним следом, или незамечаемый десницей, или просто всем было не до него, старался не так очевидно смотреть Бейлору через плечо. В спешке удавалось вырвать только некоторые слова из каждой строки. Мейкару стало дурно, пока он читал, поэтому он был рад, что половины не разглядел. Двое детей, почти взрослый юноша и младшая сестра, вместе со стражниками выходили на прогулку из замка вассала короля Дейрона. Небольшая группа мятежников убили одного их стражника, пощадив второго, чтобы тот стал свидетелем. Они «поженили» брата с сестрой и велели юноше взять девочку, ведь тот должен быть на это способен. Раз его отец служит такому королю, то и дети его верных вассалов могут жениться друг на друге ровно так же, как и его. Юноша не смог, и, пусть умер он мучительно (Мейкар пропустил намеренно все слова, что они с ним сделали), но его судьба хотя бы была ясна. Девочку забрали с собой, и неизвестно, не ждёт ли её участь намного хуже. Оставшегося в живых стражника отправили передавать их послание. Он сделал это, добравшись до людей, но выбрал убить себя раньше, чем возвратился бы в замок лорд-отец этих детей. Теперь этот лорд требовал отмщения. И ответа от короля, за что погибли его дети, когда его собственные живы и играют свадьбу. Этот же лорд может собрать своих верных людей, если ему не ответить, и новость о страшном нападении пронесётся по всем вассалам с пониманием, что любой может оказаться на его месте. Если король не ответит сейчас, то он никого не может защитить. Кому он внушает страх? Кто за него останется сражаться? Эти угрозы читались между строк, написанными слугой со слов разъярённого лорда. Немного стало яснее, откуда на письме небольшой след крови. И всем будет понятно, что это был за жест мятежников. Показать силу даже небольшой группой, появиться из ниоткуда, совершить жестокое убийство, чтобы об этом не смогли не передавать друг другу, и ещё раз указать на женитьбу принца Бейлора на собственном брате против всех правил Вестероса. Бейлор напряжённо молчал, отдавая свиток. Десница не торопил его. — Куда мы направляемся? — Лорд Болдуин созывает свои знамёна, — отозвался десница. Мейкар так понял, это был тот самый отец. — Он собирается искать сам убийц и мстить. Но если мы не ответим ему и не придём на зов… Неизвестно, сколько у мятежников сейчас людей. И что они планируют дальше. Лорд Болдуин надеется отыскать дочь. А шансы на это, — десница опустился на раскладной стул. — Давай будем честными. Если она жива и с ними… неизвестно, сколько она продержится. Если она им не нужна, то они уже продали её в рабство в Вольные города, и её уже нигде не найти. Десница молчал некоторое время. — Мы ожидали чего угодно. Любой атаки на королевский отряд или захват замка, но не то, что они выберут детей. Этого короне не простят. И никогда не забудут. Даже если мы прибудем и соединимся с его армией… какие слова убедят отца, что мы что-то можем исправить? Никакие. — Что насчёт шпиона Ланнистеров? — Пока никаких сведений. Мы только успели переправить им письмо, когда всё произошло. Как только ворон вернётся, возможно, будет что-то ясно, жива ли девочка и где мятежники засядут теперь. Но он не сможет посылать письма часто. Они заметят это. Мы даже не знаем, кто это и кем он среди них скрывается. Десница вспомнил про младшего принца. — Когда отправляется принц Мейкар? — Я собирался отправить его завтра. — Отправляй сегодня. Пока земли ещё безопасны и больше сторонников не появилось у мятежников. Неизвестно, как многим уже сейчас известно об их первом нападении, но, поверь, скоро будут знать все. Бейлор посмотрел на Мейкара, и в этом взгляде уже читалось прощание. Он обещал, что, если всадники не будут отобраны, то он сделает это сам, поэтому Бейлор вышел из шатра, двигаясь к своему отряду, который надеялся отдохнуть. Десница и Мейкар пошли за ним. Бейлор ему не говорил, Мейкар просто сам понимал, что он собирается отдавать приказ этим людям ехать прямо сейчас вместо отдыха. — Бейлор, — Мейкар дождался, когда тот обернётся, чтобы подойти ближе к нему. — Не отправляй меня. — Это исключено, — произнёс за спиной десница раньше Бейлора. — Омеге нечего делать в военном лагере даже для развлечения принца в шатре. Мейкар сжал кулаки, не оборачиваясь и сосредотачиваясь на Бейлоре. — Они убили этих детей, чтобы указать на то, что король позволил женить нас друг на друге. Вы не знаете, где сейчас мятежники и что они будут делать, но если в лагере останусь я и всем будет известно, что ты взял меня с вами в бой — мятежники рано или поздно узнают об этом. Вместо того чтобы нападать на вассалов, они обратят своё внимание на ваш лагерь и, может быть, нападут на нас. А лорд Болдуин, увидев меня, поймёт, что ни один из сыновей Дейрона не убежал прятаться за крепкими стенами Красного замка. Только рискуя и королевской омегой, и наследным принцем, король докажет, что готов защищать своих вассалов любой ценой. Бейлор молчал, и Мейкар умолял его глазами услышать себя. Десница не выдержал того, что наследник слишком долго молчал, будто думал. — Бейлор! Взгляд разноцветных глаз остановился на деснице, и тот замолчал. Бейлор отвернулся, уже не шагая ни к кому из всадников. Только думая, и его запах, и его выражение лица доказывали, что ему очень тяжело даётся этот ответ. — Он прав, Алистер? Вопрос адресовался деснице. Тот вздохнул. Теперь уже второй альфа пытался обдумать это. — Если с нами будет Мейкар… думаю, да, это бы привлекло внимание мятежников к нам. Один пленённый королевский омега, являющийся ещё и супругом наследного принца, может сохранить тысячи жизней и использоваться для давления на короля сколько угодно раз, что может существенно изменить ход всей войны. И, если их армия окажется больше, чем наша… у них даже получится до него добраться. Мейкар приблизился к Бейлору, злясь на них обоих. — Тогда старайтесь им не проигрывать! Или вы собирались сдать им лагерь, как только отправите меня в Королевскую Гавань, если их окажется больше?.. Я сам хочу отомстить им, Бейлор! И если я не могу сражаться… если я не обучен военному делу, то хотя бы используй меня как приманку! У меня нет жары, и я не чувствую запаха альф. А если жара случится, у меня есть подавители. Я смогу находиться в лагере. Сделайте так, чтобы каждый из ублюдков узнал обо мне. Покажите, что дом Таргариенов думает об их шансах свергнуть нашего отца, если ты позволил мне остаться здесь с тобой! Мейкар чувствовал, что Бейлор сомневается. Оставить омегу, чтобы кто-то захотел получить его как трофей на охоте. Или поставить личные чувства выше защиты короля. Честь заканчивается там, где начинается любовь, но Мейкару было плевать на его честь. Ему хотелось быть с Бейлором, не оставлять его на этой войне, он даже готов оказаться рядом, если они проиграют. Какая судьба ждёт Мейкара, если его действительно захватят в плен? Вряд ли что-то лучше того, что он прочитал в письме. И пусть все это понимают. Пусть они все это знают. Все, кто вздумает обернуться против Бейлора. — Найди ему доспехи. Бейлор на него больше не смотрел, уходя прочь, похоже, чтобы не смотреть Мейкару в глаза и не осознавать, какой выбор он только что принял. Поставил военную операцию выше собственного брака. Десница тяжело смотрел Бейлору вслед. Дейрон не одобрит, и именно деснице придётся как-то объяснить, почему его младший сын не приедет домой. Мейкар сам не мог отвести от спины Бейлора взгляда, смотря уже не как на спину брата. Хотелось побежать за ним, взять его за руку, поддержать. Мейкар, разумеется, себя остановил. Бейлор согласился оставить его на войне. Омегу. Потому что доверился его словам. Вопреки всем законам и даже приказу короля. Наперекор тому, чего сам хотел, потому что об этом попросил Мейкар. В груди появился жар. Предательски сильный. Мейкар сначала не понял, что это за странное чувство к нему пришло. Испугался, что жара, когда она меньше всего нужна ему. А потом не поверил.

***

Так как никто из всадников Бейлора в Королевскую Гавань не вернулся, а Баратеоны всё ещё не прибыли, решено было выступать на рассвете. Тепло от того, что Бейлор едет поблизости, никуда не делось и на следующий день. Пусть будет проклят мальчишка Талли, если это из-за того, что он посмеялся над ним и его прислужкой, до Мейкара добралась жестокая месть от Семерых. Ведь Мейкар не мог выбрать времени лучше, как начать влюбляться в Бейлора сейчас. В мужа. В брата. В разгар ёбаной войны. Мейкар просто заметил за собой, что во время остановок, когда все спускались с лошадей отдохнуть, он непроизвольно открывает рот, когда Бейлор рядом. Потому что, похоже, пытается втянуть запах Бейлора не только носом, но и ртом. До тех пор, пока не вспоминал закрывать его, чтобы это не бросилось в глаза. И, может быть, у него в голове откуда-то появилась странная мысль, до чего же у Бейлора красивое, сука, имя. Бейлор. Вот ведь проклятие… Он не имеет права превращаться в течную омегу. Не сейчас, когда Бейлор поверил в него и дал шанс доказать, что Мейкар тоже способен принести пользу королю и помочь их семье. Будучи сраной омегой. Мейкар сам себя пытался переубедить. Не когда Бейлор может умереть в любой момент. Не когда Бейлор постоянно нужен другим, когда он решает вопросы и советуется с десницей чаще, чем вспоминает, что должен спать и есть, а про Мейкара и вовсе забыл. Не когда они в окружении из альф с оружием и в броне, и нельзя даже прикасаться к Бейлору, потому что Мейкар боится случайно выпустить феромоны просто от того, что долго смотрит на него. Если бы можно было вернуться в Штормовой Предел, в те недели, в те ночи вдвоём, Мейкар не был бы таким идиотом. Почему он с ним тогда не спал? Его положение и без этого шаткое. Не покидало ощущение, что, если он сделает или скажет что-то не так, десница использует это как предлог и уговорит Бейлора отправить его в Королевскую Гавань. Поэтому Мейкар молча ехал за Бейлором, беззвучно ел и быстро засыпал. Старался не мешаться настоящим воинам и брату в его обязанностях. Будто стараясь слиться на фоне альф и бет, чтобы все забыли про него и про то, что он, как тень Бейлора, ходит за ним и сидит верхом рядом. Разумеется, это не могло скрываться от внимания Бейлора долго. Бейлор обернулся, и Мейкар замер в седле. Но старший брат рассудил его странное поведение по-другому. — Ты боишься? — Что? — Твой запах изменился. И ты сам выглядишь так, будто напуган. Если Мейкар чего-то боялся, то точно не похода. Скорее, себя самого, потому что Бейлор ходит постоянно перед ним в доспехах. Он всегда в них так хорошо смотрелся?.. И что он должен ответить? «Просто устал в дороге»? Решат, что он слабый для военных походов, и отправят в Королевскую Гавань. Сказать, что нервничает из-за возможного нападения мятежников? Десница отправит его домой к отцу до того, как он успеет договорить фразу до конца. Нужно доказать, что всё в порядке, но, глядя в разноцветные глаза Бейлора, Мейкару стало вдвойне тяжелее соображать. — Я не заметил, чтобы он изменился. — Поэтому я и сказал тебе. Ты ведь не чувствуешь запахи. Мейкар вздохнул. Он отправит лично письмо в Риверран к отцу Талли, как только они приедут в лагерь, о том, в кого влюблён его сын. Если это за него наказание, тогда пусть страдает ещё больше. К счастью, Бейлора отвлёк десница, подъехавший на своём коне с каким-то вопросом. А затем брат был слишком занят, чтобы вспомнить, что у них с Мейкаром остался неоконченный разговор. Мейкар впервые ехал в полном военном облачении. Ему нашли серебристого цвета доспехи с трёхглавым драконом на груди. Носить обмундирование необязательно для бывалых воинов или тем, кто был уверен в дозорных. Но Бейлор велел Мейкару всё защитить, а отныне любое его слово — это приказ, а не вежливая просьба. В доспехах было тяжело и жарко. Мейкар с такой ровной спиной сидел на коне позади Бейлора, что скорее это доспех держал его, а сама спина уже потеряла чувствительность в мышцах. Они добирались до лагеря Болдуина несколько дней. У него было не так много людей, именно поэтому ему требовалось подкрепление короля. — Не надевай шлем, — велел десница, и Мейкар обернулся на него. Тот подъехал по другую сторону от Мейкара, чтобы служить защитой. — Пусть все увидят тебя. Мейкар послушался, вешая шлем на повязку у седла. Люди, которые сидели на земле и были мрачными от обстановки их сюзерена, поднимали головы, а потом ещё раз, решив, что показалось. Кто-то сначала смотрел на саму колонну всадников, впечатляясь прибывшим подкреплением, но каждый через время замечал тяжёлого чёрного коня и беловолосого Мейкара на нём. Мейкар старался не смотреть ни на кого из них, а лишь вперёд. А они всё вставали, встречая прибывших, глядя на то, как въезжает в центр лагеря принц Бейлор. «Это принц Мейкар?» — услышал Мейкар от кого-то с одной стороны, то с другой. Все эти люди, прислуживающие Болдуинам, возможно, в жизни не были в Королевской Гавани, и вся королевская семья для них были лишь именами, про которые травят или шутки или делятся военными новостями. Но всем им известно, что Бейлор женился на Мейкаре и что внешность того эталонно таргариенская. Поэтому, даже не видя никогда в жизни его (не ожидая увидеть хоть когда-нибудь королевскую омегу своими глазами), они пялились и становились на ноги, если с земли им было его не видно. Лорд Болдуин вышел на шум из палатки с самым большим болтающимся на ветру знаменем. Взгляд его был жёстким, а лицо испещрено ненавистью, которая стала его естественным выражением лица. Бейлор и десница первыми спешились. Мейкар последовал за ними. — Лорд Болдуин, — заговорил десница. — Король Дейрон ответил на ваш зов и отправил к вам своего сына и наследника, принца Бейлора. Вы нашли зацепки того, где сейчас находятся мятежники? Взгляд Болдуина перемещался между десницей и Бейлором в полном молчании. И остановился ещё дольше на Мейкаре. — Это все люди, кого отправил король? — Лорд Баратеон со своими людьми придёт позже. — Что-то они не очень торопятся! Десница нашёлся быстро. — Много желающих отомстить за смерть ваших детей. Большой армией двигаться сложнее, чем небольшими группами. Болдуин дышал громко, хоть и не говорил. Пока слова его не были отправлены точно насчёт Мейкара. — И сколько из ваших людей будут защищать невесту принца Бейлора вместо поиска моей дочери? — Не больше, чем самого принца Бейлора. Король Дейрон пожелал, чтобы каждый воин, что прибыл сюда, держал в своей голове, что, если не собирается рисковать за своих сюзеренов, не будет биться до самой смерти с мятежниками, то корона потеряет своего младшего сына и супруга принца Бейлора. Если все не будут действовать собранно, а мятежники прорвутся, они будут очень желать его убить или взять в плен. Мейкару только в этот момент стало нехорошо. Наверное, к лучшему, что он не чувствует запах Болдуина. У того была ярость, которая могла бы снести с ног любого слабого альфу. Не то что омегу. Та бы просто рухнула и дрожала. Но Мейкар выдержал этот взгляд Болдуина. И его феромоны, так как просто их не чувствовал. Болдуин первым отвёл взгляд на Бейлора. Неизвестно, что происходило между этими взглядами, но в итоге лорд кивнул. — Будем рассчитывать, что они вылезут. И будем ловить пленных, чтобы вытащить из них, где моя дочь. — Вы будете допрашивать их лично, — согласился Бейлор. — Не сомневайся в этом, принц. Болдуин ушёл всё ещё кипящий яростью. Его люди были свидетелями этого разговора. Десница обернулся на Мейкара, кивнув ему в одобрении. Мейкару, если честно, не казалось, что всё хорошо, но, если десница спокоен, значит, лорд их принял теплее, чем он ожидал. — Ты уверен, что Баратеоны явятся? — тихо спросил десница Бейлора. — Они придут, — не задумываясь ответил Бейлор. Десница поджал губы. На горизонте никого не было видно. Они опаздывали, и не было воронов. Он не стал озвучивать свои подозрения. Решил заняться организационными вопросами. Теперь за счёт них лагерь разрастался. Кого-то Бейлор отправил с Болдуином, который не мог сидеть на месте. Он обычно приезжал, чтобы убедиться, что в лагере никто ничего не нашёл, спал и снова выезжал на поиски мятежников с отдельными отрядами. Его часовые ездили по кругу, выслеживая, если неприятели первыми нападут на лагерь. Писари отслеживали письма вассалов, если кто-то что-то видел. А теперь ещё и люди короны подошли, чтобы располагаться в отдельной части лагеря. Для Бейлора и десницы установили соседние шатры. Мейкар, разумеется, будет с супругом. Это не обсуждалось, но было ясно всем как день, поэтому их вещи в шатёр заносились одновременно. Лагерь может двигаться со временем, но сейчас они всё ещё ждут Баратеонов, и отсюда больше шансов выдвинуться армией, если мятежники обнаружатся, ведь нападение было поблизости. Первая часть шатра Бейлора представляла вход, в котором расположились стол и все его вещи. Вторая часть, закрытая отдельной тканью, его спящим местом. Весь день первая часть открыта для всех, кто будет проходить мимо, если будет происходить обсуждение в его шатре или просто Бейлор будет отдыхать — он будет на виду. Так же было у десницы. Слуги работали, устанавливались котлы для тех, кто готовил, разбирались с отхожим местом, кто-то привязывал и кормил лошадей. Им было чем заняться, поэтому все уже забыли о Баратеонах, когда спустя несколько дней глубокой ночью те наконец прибыли. Эта армия, точнее её пополнение, устроила Болдуина больше. В этой местности ночью темно как в заднице, поэтому всадникам Штормовых земель пришлось жечь факелы, и их свет был виден ещё издалека. Лионель Баратеон вёл людей своего отца. Его кузен Рогар Баратеон также в доспехах с гербом оленя был рядом с ним. Как лорд и просил Бейлора. Лионель хотел поприветствовать наследного принца, но взгляд остановился на Мейкаре, не ожидая его увидеть здесь. Омегу посреди военного лагеря. Но он удержался и не озвучил вопрос. Бейлор уже отвлёк его внимание, спрашивая, что их задержало. Оказалось, что непогода в Штормовых землях. Хорошо, что, кроме них троих, никто не задавался вопросом насчёт возможного предательства Баратеонов. Алистер выразительно посмотрел на Мейкара, как будто тот идиот и не догадается им об этом не упоминать. Десница улыбнулся, знакомясь с Лионелем и его кузеном, уверенный, что совместно с их армиями они точно справятся. Мейкар, поглощённый всеми событиями в лагере и в большинстве своём нахождением в шатре (так как на военные советы его не брали), не заметил, что дни начали двигаться. Он старался быть рядом с Бейлором, но понимал, что, хоть его и оставили, никто не воспринимает его как воина. Поэтому, если кто-то прибывал к шатру Бейлора, Мейкар тоже молча стоял и слушал. Если Бейлора вызывал к себе десница, то оставался в их с Бейлором шатре, понимая, что лично он там не требуется. Перед сном Бейлор целовал его, и приходилось держать себя неподвижным, чтобы не выдать, как сильно тело надеялось на что-то больше этого. Но надеяться было не на что. Уставший Бейлор засыпал очень быстро, стоило ему после поцелуя улечься на своём спальном месте. Так и проходило это время, пока десница не вызвал срочно всех. Бейлора, Мейкара, Лионеля, Болдуина, который был в лагере. Всех на совет, задёрнув ткань в своём шатре. Именно из-за этой срочности и какой-то странной оживлённости в лагере Мейкар занервничал. Удивлённый, что его позвали. — Они знают, что он здесь. Принц Мейкар. По спине от его слов прошёлся холод. И как много этих «они»? Но Бейлор спросил первым. — Откуда пришла новость? — Шпион Ланнистеров. Мятежники знают, что у нас в лагере Мейкар. Лионель нахмурился. — Мы же здесь только остановились. Каким образом так быстро они об этом узнали? Ещё даже никто не нападал на нас и не брал наших людей в плен. Десница кивнул ему. — Потому что у нас в лагере тоже шпион. Кто-то кто увидел, как въехал принц Мейкар. И сразу успел сообщить мятежникам. Это не могут быть люди лорда Баратеона, поэтому… — Поэтому это значит, что это мои люди? — выплюнул Болдуин. — Кто-то знал о том, где будут ваши дети, — произнёс десница, заставляя того слушать. — Кто-то знал их направление и что стражников будет только двое. Они точно знали, на кого нападали, выбирая брата и сестру. Лионель прав, если учитывать, что шпион Ланнистеров прислал нам письмо, то можно с уверенностью говорить, что они узнали о Мейкаре ровно в тот же день, как он приехал. Это не может быть никто из наших, иначе шпион сообщил бы ещё раньше, что мы везём его с собой, а не послали в Королевскую Гавань. — Но это ведь то, что вы хотели? — продолжал Болдуин. — Мне поздравить вас? Они знают, что омега здесь, и что дальше? Они уже собираются напасть на нас? Десница вернулся к посланию в руке. Маленькому свёртку, который легко можно спрятать где угодно. — Шпион говорит, что всё, что они планировали, резко было свёрнуто. Он предполагает, что они развернутся в нашу сторону. — Значит, мы их тут будем ждать! — Так что не так? — был менее доволен Лионель. Понимая, что просто обрадовать новостью десница бы их не позвал. Он оказался прав. Только ответил Бейлор. — Если здесь шпион, то он может получить от мятежников приказ и убить Мейкара без их нападения на наш лагерь. Возникла тишина, прерываемая только шумом за пологом. Мейкар не дышал, чтобы не привлечь к себе внимание, которое и так сосредоточено на нём. Сейчас они отправят его отсюда… Никаким образом они не вычислят из целой армии одного шпиона. Особенно если он не один. — Думаете, рискнёт? — засомневался Лионель. Он не особо пёкся за Мейкара, как Бейлор или десница. — За принцем постоянно наблюдают. Нападёт на него — будет следующим трупом. Десница ответил. — Шпион пока что только сообщил своим о Мейкаре. За столько дней он сам не решился до сих пор на него напасть. Возможно, не получил на это приказа или ещё ждёт, что ему ответят. Но какие причины у мятежников не попытаться выкрасть принца Мейкара вместо того, чтобы терять кучу людей в прямом столкновении с нами? — Так отстреливайте к херам всех птиц, что будут подлетать к лагерю! — предложил Болдуин. — Чтобы он не смог ничего получить и им передать! — Мы сами отправляем письма постоянно. Это не решение — следить за каждым вороном. Напротив, наше знание того, что шпион в нашем лагере, нужно как-то использовать! Бейлор неожиданно произнёс. — Я предлагаю обсудить этот вопрос позже. Принц Мейкар чувствует себя сегодня не очень хорошо. Мейкар посмотрел на него как на ненормального. Мейкар отлично себя чувствовал, и, будь иначе, точно не признался бы в этом Бейлору. Бейлор будто не заметил его взгляда. — Мы встретимся здесь завтра утром. Чтобы каждый подумал и предложил своё решение. — Как ни удивительно, — уничижительно глядя на Мейкара, произнёс Болдуин. — Постарайтесь, принц Бейлор, больше думать и меньше вытирать сопли своей маленькой принцессе. Болдуин ушёл, отдёрнув полог и выходя с громким шагом в полном обмундировании. Бейлор закрыл брешь, которая осталась в проходе после него, потому что не собирался выпускать больше никого из оставшихся. — Я предлагаю продолжить без лорда Болдуина, но было неразумно озвучить это прямо. Пришёл черёд десницы на него смотреть как на безумца. — У него же… Бейлор, ты не можешь думать так про него! — Я не говорил, что это он. Я говорю только то, что не доверяю тому, что он может необдуманно сказать своим людям и кому он доверит то, что я собираюсь с вами обсуждать. Это касается безопасности принца Мейкара. Лионель усмехнулся, но замолчал сразу же, когда Бейлор посмотрел на него. — И помощь мне понадобится ваша, Лионель. — Моя? — Ваш кузен одного роста с принцем Мейкаром? Лионель молчал, моргая и понимая смысл того, что ему сказали. — Я понял. — Прошу вас привести его сюда. Лионель вышел, и десница непонимающе подошёл к Бейлору. — Бейлор? — Они могут попытаться убить Мейкара отравив его еду, напав на него во сне или заколов в спину посреди лагеря. Ты думаешь, я дам им хотя бы шанс на это? — Так отправь его в Королевскую Гавань! Где ему будет безопасно. — И лишиться поддержки лорда Болдуина и его людей из-за того, что принц Мейкар пообещал быть приманкой и уехал, как только появился шанс, что мятежники покажутся? Десница собирался ответить, но замолчал, понимая, что нет смысла. — Я не смогу на это смотреть. Я всё ещё верен твоему отцу, а не тебе! Делай, как знаешь, но мой совет — отослать его домой, как я говорил в самом начале! Десница ушёл почти такой же рассерженный, как и Болдуин. Мейкар ещё ничего не понимал. Он подошёл к Бейлору, но спросить не успел. Лионель завёл кузена в шатёр. Тот испуганно уставился на принца Бейлора, когда Лионель задёргивал плотно ткань без единой щели. Мейкар ещё раз посмотрел на Бейлора, но снова спросить ему не дали. — Мейкар, поменяйся доспехами с Рогаром Баратеоном. Мейкар моргнул, но не показалось. — Зачем? — без десницы и Болдуина он решился наконец открыть рот. — Отныне ты будешь кузеном Лионеля, сыном Марика Баратеона. Ты будешь жить в его шатре, перемещаться только в шлеме, когда будешь покидать его, или находиться в нём постоянно, если шлем будет доставлять тебе неудобство. В это время Рогар Баратеон будет жить со мной как принц Мейкар и делать всё ровно то же самое. Мейкар обернулся на того самого кузена. Тот, похоже, ещё не догадывался, для какой именно цели всё происходит. Вряд ли Лионель ему успел по дороге сказать. — Ты собрался жертвовать вместо меня кем-то другим? — Ты не расслышал приказ? Вот теперь запах альфы в шатре десницы почувствовался. Запах Бейлора. Но что-то было не так. Мейкар ещё не понял, что именно, но феромоны Бейлора усилились. Они готовы на то, чтобы паренька Баратеонов убили вместо Мейкара? Лионель без единого вопроса его привёл. Нет. Рядом с кузеном ведь всегда будет Бейлор. А его защищает стража. Возле шатра всегда бдят и не спят. Этот парень не погибнет, если только шпион мятежников не предпримет какой-то очень неожиданный ход. Но что, если именно это и случится? Мейкар понял, что, если не выполнит требование Бейлора, тот не будет больше таким терпеливым. Он уговорил Бейлора оставить его здесь и не имеет права сейчас спорить с тем, как именно Бейлор собирается это использовать. Иначе действительно десница прав, и Мейкару следовало оставить все военные походы в детских мечтах. Мейкар опустил шлем на ковёр и стал стягивать металлические рукавицы. Лионель толкнул в спину кузена, чтобы тот проснулся, заставляя его тоже начать снимать верхний слой. Они расстёгивались в полной тишине. Мейкар — потому что злился, Рогар — потому что не понимал, что пропустил. Под бронёй у Мейкара был гамбезон чёрного цвета по колени, перевязанный кожаным ремнём. Почти такой же был у кузена. Не жёлтый, к счастью, под цвета Баратеонов, поэтому меняться ими не придётся. Мейкар принял из рук Рогара нагрудник с чёрным оленем. Он хоть раз слышал голос этого парня? Тот у него есть? Он, вероятно, ровесник Мейкара, альфа, только не проявляющийся им, как положено природой, ровно так же, как Мейкар — омегой. Мейкар нацепил на плечи нагрудник Баратеона, и Бейлор помог ему его закрепить. Чтобы кузен не медлил, ему соизволил помочь Лионель. Надевал на него доспех с трёхглавым драконом. Они действительно похожи по фигурам, с едва заметными отличиями в плечах. Мейкару кричало внутреннее чувство, что что-то не так. Почему от Бейлора опасный аромат? Мейкар взял в руки шлем, не думая, что есть смысл надевать сейчас, пока их никто не видит. Вот и всё. На его груди на жёлтом гербе чёрный коронованный олень. А напротив — его бывшие серебряные доспехи с трёхглавым драконом. Бейлор обратился только к Лионелю. — Нужно создать слух, что я ревную принца Мейкара из-за того, что все смотрели на него, и отныне приказал ему ходить только в шлеме. — Я смогу его пустить, — улыбнулся Лионель. — Пару раз выпить с вашими людьми, и слух дальше сам разойдётся… А мне, видимо, нужно сказать, что мой трусливый кузен настолько трясётся за свою жизнь, что стал ходить в шлеме и, похоже, даже спит в нём? — К сожалению для Рогара, вы правы. Баратеон-младший, о котором говорили, посмотрел на них обоих, но сказать ничего двум альфам, выше себя и по статусу, и по росту, не решился. — Как долго? — спросил Мейкар. Как долго ему жить в шатре Лионеля и прикидываться другим человеком, подставляя ни в чём не виновного? — Мы не сможем понять, что шпиона в лагере больше нет. Даже если он нападёт и мы убьём его, нет уверенности, что шпион не один. — То есть… насовсем? Пока всё не закончится? — Пока мы не разобьём армию мятежников. Или пока шпион Ланнистеров не сообщит, что они решили бежать и их объединение распалось. Мейкар опустил взгляд, обдумывая это. А как они будут с Бейлором… хотя бы просто видеться? И общаться? Только в шатре? Он не сможет больше ездить рядом с ним и обращаться к нему в самом лагере, а Бейлор редко находится в своём шатре. — Лионель. Лионель поднял глаза на Бейлора. Принц смотрел напряжённо, но ждал. Баратеон вздохнул. — Что ж… Кто же знал, что такая честь перепадёт? Мейкар ещё не понял, что происходит. Даже когда Лионель посмотрел на него. Высоченный и схвативший его за локоть. Он потянул Мейкара ближе к себе. Бейлор таким же движением подтащил кузена Баратеона, пока тот не понял. Мейкар сам очень поздно осознал. — Нет!.. — произнёс он ещё своим голосом. А потом тот просел. — Нет! Лионель прижал к груди спину сопротивляющегося омеги. Сгорбившись из-за разницы в росте. Мейкар не чувствовал, но понял. Его окутывает Баратеон своими феромонами, поэтому и прижал так близко к себе. — Бейлор! Всё существо сопротивлялось этому, поэтому Мейкар вырывался. Лицо, должно быть, покраснело от гнева. Все инстинкты кричали оттолкнуться от чужого тела. Только Лионель сильнее. Бейлор никогда ведь не держал его причиняя боль, а Баратеону теперь приходилось. Чужие руки, чужой альфа, чужие феромоны. Схвативший на глазах у Бейлора. — Бейлор! Бейлор увёл взгляд. Схватив в захвате не менее сильном кузена Баратеона. Только тот не вырывался. Похоже, он готов заплакать. Если у Мейкара есть альфа и поэтому всем существом сопротивляется тому, что его помечает запахом другой, то сложно представить, что происходит с Рогаром. Будучи альфой, подавляться другому. Он ещё и не имеет права вырываться из рук Бейлора, так как тот принц. Поэтому инстинкты Баратеона приносили ему боль. Мейкар резко мотал головой, понимая, что дышит запахом постороннего альфы. Шлем, оказывается, давно оттопнулся ногой и лежал на ковре. Бейлор выпустил Рогара, решив, что с того хватит, и Лионель тоже сделал так с Мейкаром. Рогар рухнул на колени, хватаясь за шею, которую Бейлор ему передавил. А Мейкар развернулся, чтобы впечатать кулак Лионелю в лицо. Тот вздрогнул, следующий кулак уже перехватывая. — Эй! Мне не доставляет удовольствия принуждать кого-то к тому, что должно быть приятным! И я рискую жизнью кузена, чтобы спасти вас! Пусть он и самый жалкий из Баратеонов, но он всё ещё моя родня! Мейкар выдернул свою руку из его захвата. У Бейлора мелко дрожали ладони, когда он отвернулся, прислоняясь к столу для опоры. В голове происходило невесть что после подавления другого альфы. Какие-то странные мысли. Ещё и после того, как Мейкара трогали перед ним по его приказу. Десница был прав, что ушёл. Все инстинкты призывали что-то сломать, возможно, сделать что-то жестокое с Рогаром. Кузен Лионеля теперь и шевелиться боялся, чувствуя смену запаха Бейлора. Мейкар часто дышал, представляя, что за аромат сейчас окружает его. Он даже не имеет понятия, чем Баратеоны пахнут, но вряд ли хоть кто-то из воинов знает запах Рогара, чтобы заподозрить, что это не он. И всё это из-за того, что он родился сраным омегой. Бейлору потребовались силы, чтобы сделать долгий выдох и клыки больше не ощущались во рту. — Лионель, проводите принца Мейкара в свой шатёр, — низко приказал Бейлор. — Ваша задача — защищать его и скрывать от всех, что он не ваш кузен. И помните, что принц Мейкар расскажет мне все подробности, что бы ни произошло. — Если здесь только мы с вами, значит, вы уже мне доверяете. Я правда так и не понял почему. Бейлор обернулся. Пытаясь не так заметно сжимать кулаки. Лионель выдержал взгляд, но ощущал, как напряжена обстановка, стоя напротив альфы, чью омегу должен забрать. — Идите за мной, принц Мейкар. Мейкар отдёрнул руку Лионеля. Он хотел остаться с Бейлором, но тогда какой был смысл, что на нём сейчас чужой запах. Запах, который должен скрыть омегу в чужом шатре. Бейлор склонился, что поднять и подать Мейкару его шлем. Прежде чем посмотреть ему в глаза. Мейкар его не взял. Мейкар хотел ударить его, если бы не испытывал невозможное желание сделать что угодно, кроме этого. Бейлор надел шлем на него. Скрывая белые волосы. Через щели забрала мало что получится разглядеть. Лионель взял его за локоть уже сильнее, потому что именно так мог схватить кузена в любое другое время. Значит, и к Мейкару при свидетелях он не обязан относиться иначе. Мейкар успел обернуться на Бейлора ещё раз и на то, как тот остаётся в шатре с Баратеоном, сидящим у него в ногах.

***

Лионель всегда заходил в шатёр быстро, чтобы никто не успел заглянуть в проём. Его это, похоже, даже забавляет. — Кузен, ты собираешься проспать в шатре всю войну? Мейкар не спал. Просто не хотел шевелиться. Двигаться, идти куда-то, а на Лионеля и вовсе смотреть. Ему достаточно терпеть, что тот спит на лежанке по ночам, на максимальном расстоянии этого шатра, чтобы ещё и днём тот пытался с ним говорить. К счастью для Мейкара, Лионель очень легко терял интерес, а усидеть на одном месте без дела и болтовни не мог, так что быстро оставлял в покое. Почему Семеро сделали его сраной омегой? Чтобы каждый альфа понимал, что ты идёшь мимо, что тебе что-то нравится или нет, что ты вдруг возбуждаешься, возможно, с неосознанным желанием, а просто телом из-за чего-то неожиданного, а они уже воспримут это на себя. А ещё хуже, что тебя учуют, когда других омег больше нет. Если, конечно, не перекрыть этот запах, вот только все отлично знают запах Бейлора. Из-за того, что Лионель спал в шатре (хотя иногда умудрялся уснуть в чьём-то чужом), его запах каждый раз заполнял его заново. Поэтому больше не было необходимости трогать самого Мейкара. Приводить в свой шатёр кого-либо Лионель тоже не мог, поэтому ходил по чужим. Возвращался он обычно ночью пьяный. Иногда отвратно напевающий песни, по содержанию которых Мейкар задавался вопросом, кто и в каком уме их решил сочинить. Но благодаря опьянению Лионель засыпал крепко. Мейкар только тогда решился посмотреть на его расслабленное лицо, больше из любопытства, потому что привык видеть спящим Бейлора. И снова ощущал, как инстинкты противятся находиться здесь. Не тот альфа. Не тот голос. Не те вещи. Не тот шатёр, где он хотел находиться. Не то дыхание, когда Лионель просто спит, а Мейкар всё равно раздражается из-за него. По крайней мере, Лионель, как сын лорда, как Рейнальд и говорил, не пытается к нему лезть даже пьяный. Но Мейкар однажды подумал, как Бейлор собирается контролировать, не случится ли у пьяного Лионеля однажды гон? Или он пьёт сейчас подавители, чтобы его заглушить? Для Лионеля как будто ничего не изменилось в том, что с ним ночует Мейкар вместо кузена. Понимая, что оскорблённая омега на попытки завести разговор не откликается, он и еду принимал отдельно, чтобы оставлять Мейкара в шатре одного. Мейкару без шлема на голове не получится принимать пищу вместе с остальными, поэтому слуги оставляли возле входа. Бейлор хотя бы мог сделать вид, что жалеет об этом решении. Проверить хоть один раз, выполняет ли всё, что ему было велено, Лионель. Он настолько доверяет Баратеону? С каких пор? Или у него есть ещё вариант, на ком жениться в следующий раз, если Мейкара или убьют, или опорочат? Мейкар закрыл глаза, отбрасывая эту мысль. Из-за того, что Бейлор не хочет терять его, он и находится здесь. Чтобы не догадался шпион, если Бейлор начнёт ходить к Баратеону в шатёр, который не посещал раньше. Он же однозначно за ним следит. И за фальшивым Мейкаром. Или если бы Бейлор начал вызывать к себе кузена Лионеля, которого раньше даже на военные советы не приглашали. Мейкар, естественно, пошёл к Бейлору, даже зная обо всём этом. Не смог удержаться. Шатёр Лионеля, как и всех людей Штормового Предела, был в отдельной части лагеря, и идти нужно было далеко, но Мейкар всё равно пришёл, причём не попросив сопроводить себя Лионеля. Но в шатре либо не оказывалось Бейлора, либо кто-то находился в нём с ним. Кто-то, перед кем Мейкар не может снять шлем. Если Бейлор замечал его, то напрягался и пытался сосредоточиться на том, что ему говорили. А если Мейкар продолжал стоять, то Бейлор привлекал его внимание. — Рогар. Если вы ищите Лионеля, то после собрания он собирался идти в свой шатёр, — говорил он голосом, будто действительно обращался к Рогару. Мейкар бросил взгляд в сторону завешенной части шатра, где Рогар Баратеон на самом деле был. В спальне Бейлора. Выходит ли тот в принципе? О чём с Бейлором говорит? И что он здесь делает, если сам Мейкар сходит от скуки с ума? Разумеется, Лионеля в шатре Баратеонов нет, эти слова Бейлора служат только для того, чтобы Мейкар вернулся туда. И Мейкар уходит, проклиная себя и каждого. Наверное, нужно было попросить книгу у десницы, пока приходил, чтобы было хоть чем-то заняться. Мейкар пытался, сидя у входа в шатёр, расслышать хоть какие-то слухи. Люди Лионеля, что вокруг ходили, любили заводить об этом разговоры. Иногда глядя, как вдалеке над чёрным шатром развевается трёхглавый красный дракон. Говорили, что отдельные группы Болдуина за кем-то гонятся, кого-то ищут, с кем-то происходили стычки, но это всё было несерьёзно. Вероятно, кто-то сказал, кого подозревает, и они уезжали проверять. Мейкар снова был не посвящён в военные дела, потому что никто не посвятил бы в них Рогара Баратеона. Тот бы примерно так и жил в этом шатре, плюясь в тканевый полог, чтобы потом вернуться с войны «возмужавшим мужем». Из развлечений Мейкара было спать, есть приносимую слугой еду, сидеть у входа в шлеме, когда совсем невыносимо. Он начал толстеть, даже несмотря на то, что никто бы в здравом уме не назвал еду, что готовят в лагере, вкусной. Скорее пресной, но, поглощая её, растягивалось время. Разумеется, ему было тяжело уснуть ночами, даже под завидно глубокое дыхание Лионеля, а затем тяжело подняться, когда даже выпивший накануне Баратеон вскакивал на рассвете без каких-либо проблем. В один из таких слипшихся в один огромный ком дней Мейкар смотрел на воинов под шлемом у входа в шатёр, и к нему подошёл Лионель. — Ты, похоже, забыл, что ты мой оруженосец, кузен. Поднимайся и бери с собой меч. Мейкар хмуро посмотрел сквозь щели шлема. Это он так издевается? — Что? Все мои люди отлично знают, что занимаюсь я только со своим «кузеном». А я уже с ума схожу здесь без дела. Мейкар бы поспорил, кто тут сходит с ума, но Лионель его не дожидался. Он направился куда-то вглубь лагеря со своим длинным и красивым мечом в руке. Мейкар опомнился, что, если потеряет его из виду, то не поймёт, куда тот ушёл. Меч всегда был в ножнах, Мейкар без него не выходил, и его, к счастью, никто не отобрал. Это был хоть какой-то подарок Бейлора, какая-то вещь, связанная с ним, которую Мейкар ночью иногда держал. Лионель подумал, что это он для защиты держит меч на груди, но омега не собиралась отвечать на его вопрос. Мейкар увидел, что Лионель подошёл к небольшому очищенному полю, которое собрали для тренировки воинов, и чтобы они от скуки тоже бились друг с другом и разминались. Рядом была стойка с оружием и бронёй. Лионель взял щит, выбирая себе под руку. Мейкар приблизился, пользуясь тем, что поблизости никого нет: — Сколько нужно выпить, чтобы забыть, что я не кузен? Лионель усмехнулся. — О, у меня отличная память, кузен. Особенно хорошо я помню день, когда вы сказали, что на турнире со мной могли бы справиться даже вы, — Мейкар и под бронёй не смог скрыть того, что напрягся. Лионель улыбнулся ровно как и в тот день, улыбкой, заставившей пожалеть о своих словах. — Но ристалища в лагере, к сожалению, нет! Так что перейдём сразу к мечам. Лионель перелез через ограждение учебной площадки. Её края, деревянные и тонкие, не удержат, если на них упасть. Они просто служат для разграничения от снующих людей. Мейкар неуверенно залез следующим. Кто-то из людей Баратеона уже готовился смотреть от скуки. Невпечатлённые, ведь, как и сказал Лионель, привычные к тому, что он занимается с Рогаром. — Мечом нужно бить острым концом, мой Безрогий Кузен. Но, насколько я помню, ты это уже выучил? Точно. Он ведь наблюдал их бой с Бейлором. Может быть, по этой причине Лионель заставил его прийти сюда, но Мейкар всё равно не ожидал… Мейкар едва защитился от меча. Сила была такой, что он пошатнулся. А Лионель даже не давал осознать, вынуждая поднимать щит, отбиваться и стараться удержать. — Ты что, убегаешь от меня, кузен? Ноги сами двигались от Лионеля прочь. От его стремительных взмахов меча. От его мощи. Мейкар свалился от ещё одного в землю плечом. Рейнальд его жалел. Бейлор хоть и использовал силу, но всё-таки помнил, кто он. Лионель тоже помнит, но ему плевать. Это не его друг и не его супруг. А кузен. И сражается он с Мейкаром так же, как с кузеном. Мейкар едва успел увернуться и встать, иначе ему прилетело бы ещё и сверху, пока он лежит. Лионель рассмеялся. Громогласно. Наблюдающие ничему не удивлялись. Самый обычный бой Лионеля и Рогара. Разозлившись, Мейкар присел, и меч пролетел над головой. Он почти успел отомстить, но Лионель был быстрее. Мейкар ещё ни разу не получал такого удара по голове рукоятью меча. Он покачнулся, но устоял. Шлем забрал большую часть на себя, но стоял звон в ушах. Он тяжело выдохнул, собираясь теперь как минимум биться до первой крови. Уже пошёл на Лионеля и нанёс ему удар, который Лионель отбил щитом. — Даже твоя дорнийская шлюха-мать ударила бы сильнее, — сказал обычным тоном Лионель. Мейкар остановился. А в следующий момент у него от ярости запеленило глаза. Он бросился с криком вперёд, и это оказался опасный, но короткий бой. Лионель не только мог всё отбивать, но и ещё постыдно его перехватить и оказаться у его уха, сжимая в руках омегу в захвате. — Ещё раз выпустишь свои феромоны, — прошептал он Мейкару в шлем, где примерно лицо. — И мы заканчиваем, кузен. Лионель оттолкнул его от себя. Мейкар резко развернулся. Его тело случайно распространило запах омеги. Из-за его эмоций. Пока Лионель его держал, то снова перекрыл это своими феромонами, незаметно для тех, кто смотрел. Мейкар велел своему телу не реагировать, но как сделать это, если Лионель буквально причина того, что Мейкар хочет дышать по-драконьи. Из-за того, что Бейлор заставил его находиться в его шатре. Из-за того, что не находится сам рядом с ним. Из-за того, что он уже ненавидит эту войну, а у них даже не было ни одного столкновения. Просто бесцельная трата времени и сидение на заднице. От Мейкара во все стороны исходила ярость. С ней он пошёл на Баратеона. На альфу, который выше и сильнее его. У которого девиз дома — «Нам ярость». Без единого шанса, но он пытался прорваться. Из горла исходил больше рык, чем крик. Звон. Ещё. Вынуждая Лионеля защищаться каждый раз. Лионель просто снёс его кистью руки. Мейкар даже не заметил, когда у Лионеля пропал щит. В какой момент — так всё перекрыло в глазах и шумело в ушах. Мейкар снова лежал лицом у земли. Часто дыша. Он должен вновь встать, но сил не осталось, слишком тяжело дышать через шлем. Лионель склонился над ним. — Если ты поддаёшься ярости во время боя… то тебе конец. А если выпустишь свои феромоны — на тебя слетятся все враги, по очереди отымеют, а потом убьют или продадут, — Мейкар поднял на него злой взгляд, задыхаясь через щели шлема. Лионель поморщился, опуская руку рядом на землю. Накрывая своей грудью и покрывая запахом. — Радуйся, что вон те ребята — беты. Иначе бы сгорел в драконьем пламени план твоего дорогого принца. Лионель треснул его ладонью по спине. — Завтра в это же время, кузен. Ты меня сегодня даже не усыпил. Лионель ушёл, оставляя его так лежать на земле. Мейкар хотел бы выплюнуть скопившуюся слюну, если бы не шлем. Он поднялся, и все потеряли к нему интерес. Лицо горело, но он заставил себя не выпускать феромоны, пока шёл к шатру. Хорошо, что тот самый высокий и выделяется на фоне остальных с оленьим гербом на вершине, иначе он забыл бы, куда идти. Не думать. Не ненавидеть. Не мечтать о смерти мятежников, не проклинать Семерых и свой вторичный пол. Мейкар дошёл до безопасной части шатра и только там рухнул вниз. Ему нужно снять с себя доспехи, но тело болит. И попросить слуг набрать с реки воды, нагреть и поставить в шатре. Пока Лионеля, разумеется, нет, но тот вряд ли вернётся до ночи. Мейкар молчал всё то время, пока следующий день не наступил. Только изредка пялился на Лионеля. А тот занимался своими обычными делами. Ходил отлить, думал, что пододеть под броню, что слуги или почистили, или просто не так воняло. Мейкар уже видел его однажды пришедшего почти голым. Как потом стало ясно, Лионель в тот вечер то ли наблевал среди попойки на себя, то ли на него кто-то, но ему удалось дойти до шатра к Мейкару, скинув с себя весь верх. Поэтому, пока тот переодевается, Мейкар просто делал вид, что не слышит звуки защёлок за спиной. А Лионель и без этого делал вид, что Мейкара нет. — Ты что, уже готов к новому дню и новым унижениям, кузен? — усмехнулся Лионель. Мейкар так прежде на рассвете ещё не собирался. Видимо, Лионель решил, что много времени у него это не займёт. — Тогда зачем ждать? Мейкар сразу же поднялся за ним. Он очень много думал над тем, что Лионель сказал про его феромоны, и собирался проверить, сможет ли удержать их на этот раз. Собираясь игнорировать все слова или удары, которые могут отвлечь его от самого боя. А также, естественно, мстить. Лионель встал в стойку более скучающим, чем вчера. Всё, чего он хотел — убедиться, что он сильнее, и он это сделал. Поэтому он ждал, когда нападёт Мейкар. Мейкар решительно сделал замах. Тот сразу был легко Лионелем отбит. Похоже, он ещё сонный и потому даёт Мейкару распаляться. Так Мейкар думал, пока Баратеон каждый его удар не начал защищать с филигранной точностью. Мейкар атаковал раз за разом, ощущая, как в нём поднимается жар, и сразу веля ему затихнуть. Он не позволит бою так быстро остановиться, потому что от него завоняло омегой. Лионель, наверное, только и ждёт этого. Мейкар пытался атаковать с одной и с другой стороны. Искал слабую зону и рассчитывал на то, что окажется быстрее. — Хотел спросить, папочка в детстве не трогал тебя? — поинтересовался Лионель. — Зная вашу семью, тебе бы это понравилось. Мейкар выдержал. Заставляя себя дышать громко через рот. Лионелю, похоже, не понравилось отсутствие реакции. Потому что в следующий миг в атаку пошёл уже он. Мейкар ахнул, отбивая и отодвигаясь. Опять Баратеон своими размерами и силой оттесняет его к границе поля. Мейкар отвлекается, боясь, что упрётся спиной, движется, бежит от него, но не может напирать сам. Удар щитом по Мейкару. Опять по голове, отвернув его от Лионеля. Мейкар вздохнул. Отвлёкся и сразу получил. Никаких эмоций! Мейкар снова встал в стойку, призывая продолжать. Бой продолжился. Мейкар понятия не имеет, сколько обычно выносливости у Лионеля. Только Мейкар думал, что понимает, что происходит, как пропускал атаку и получал удар. К счастью, без травмы. Он упал на колени в первый раз, и Лионель его подождал, как поднимется. Резко вставал — закружилась голова. Немного успешного парирования — Мейкар опять на земле. У Лионеля был свой принцип сражения, и он совершенно был отличен от Рейнальда и его брата Лайнелла. Он действовал на то, чтобы снести с ног и добить ударом, будь это настоящий бой насмерть. А с Мейкаром — просто сбивал. Но Мейкар заставлял себя вставать. По крайней мере, Лионель ещё ни разу не останавливал бой, как вчера. Значит, он держит свои феромоны. Ему плевать, кто смотрит на них, кто смеётся над падениями Рогара Баратеона. Он следит только за мечом и Лионелем и пытается научиться чувствовать удар Лионеля для того, чтобы уловить ошибку. Лионель говорит голосом тише на этот раз, для этого приближаясь: — Надеюсь, Бейлор не трахнет моего кузена. Подчинение другого альфы, должно быть, очень возбуждает. Да и такой, как Рогар, наверное, сам под него полезет… Мейкар чуть не выронил меч. В мышцах руки стрельнуло. Он так и застыл, опустив меч, уставившись на Лионеля. Запах, наверное, распространился, и он не успел его удержать. Это Бейлор. Бейлор, который никогда не поступит так. Это Бейлор. Это Бейлор. Это его Бейлор. Это Бейлор, который сдерживался с Мейкаром, будучи пьяным и возбуждённым, контролирующий свои инстинкты даже перед гоном. Лучший из всех, кого Мейкар знает. Выдох получился с очень заметной дрожью. Мейкар заставил себя дышать. И собирать запах, не имея понятия, получается ли. Лионель перестал улыбаться. Мейкар ещё раз поднял меч, принимая заново стойку. Он собрал запах? Иначе Лионель бы уже подошёл. Раз он не отходит, Мейкар пошёл на него снова. Ударяя, пытаясь, пробуя. Лионель, похоже, был раздражён. Мейкар не чувствовал этого, но видел по его эмоциям. Он отбивал всё резче. Мейкар весь вспотел под доспехом и гамбезоном, когда Лионель вдруг взбесился: — Ты хочешь со мной потанцевать?! — крикнул он, и Мейкар застыл. Ошарашенно глядя на него. — Мне пригласить тебя на танец? — пока Мейкар всё не понимал, Лионель прочертил ногами путь, взмахивая мечом. — Один. Два. Удар. Щитом… Один, два, удар — щит! Сделай хотя бы одну ёбаную комбинацию правильно, а не крутись, будто течная омега в борделе! Хотелось впечатать ему кулаком, как в прошлый раз. Это может быть ещё одна провокация, но наблюдатели, к счастью, не поймут, что Лионель говорил это конкретно ему, Мейкару. Он Рогару, наверное, и не такое говорил, даже, наоборот, сдерживается до сих пор с Мейкаром. Мейкар сжал крепко меч, но попытался сделать то, что Лионель требовал. У Мейкара получилось, хоть он и чувствовал себя глупо, размахивая мечом в воздухе без противника. — Теперь то же самое, но целишься в меня. Это не было издёвкой? Мейкар так и не понял, в какой момент начал подчиняться тому, что альфа говорит. Он выполнил, пытаясь попасть, но Лионель в последний момент отбил. — Что, ты думал, что этого достаточно? Я понимаю, куда ты ударишь, даже когда ты в шлеме, потому что ты дёргаешься в эту сторону каждый раз. Попытайся ударить меня хотя бы раз, чтобы я не догадался, с какой стороны ты это сделаешь. Мейкар не умел, но пальцами крепче взял меч. И как он дёргался? А как он должен быть настолько быстрым? Не веря в свою удачу изначально, Мейкар стал пробовать, набивать каждый новый раз. Удар сверху, слева снизу, снова слева снизу — Лионель мог отбивать всё. Только терпения у него не хватило. Он схватил Мейкара за меч рукой в металлической рукавице и направил к своему плечу, объясняя, что оно открыто, значит, наверное, сами боги указывают, что бить нужно сюда. Что тут ниже шансы отбить. Баратеон явно знал больше, чем его обучал Рейнальд. Лионель велел снова стараться и бить, и Мейкар бил. Потому что очень хотел по нему попасть. Поэтому повторял всё, что бы тот не просил. Лионель вспотел по сравнению с тем, каким уходил вчера. Но Мейкару было в разы хуже. Рука начала неметь. Лионель взял его за плечи, обнимая спину, убеждаясь, что со стороны это выглядит просто как поддержка. На самом деле обволакивая феромонами. Мейкар еле дышал под бронёй. Хочется снять шлем и вздохнуть полной грудью. — Сражаешься уже почти как омега, кузен. Осталось научиться биться как воин, — Лионель хлопнул ему ладонью по плечу. — Я нужен на совете. Придёшь завтра, если не разноешься. Он оставил его. Мейкар пытался остановить его и спросить, пока появилась возможность, что будет обсуждаться на совете, но от жажды пересохло горло. Мейкар, согнувшись пополам, уткнулся лбом в край деревянной ограды. Только отдохнёт и вернётся в шатёр. — Вы хотите воды, лорд Рогар? — Мейкар не обернулся. — Лорд Рогар? — только тогда до Мейкара дошло, что это обращаются к нему. Рядом стоял слуга с брошью оленя на груди. — Вы хотите воды, милорд? — На меня… вылей. Слуга задумался, но подчинился. Вода вылилась Мейкару на голову, затекая в щели у лица, освежая хотя бы немного. Металлический привкус попал ему на губы и в рот. — Ещё что-то, лорд Рогар? Этот слуга знает, что Рогар не лорд и даже не старший сын? Из какой он вылез дыры, видимо, деревенщина… Мейкару было странно слышать это имя, когда кто-то ждёт ответа от него. Он обернулся на воинов вокруг, уже занимающихся своими делами. Они ведь все люди Штормового Предела. Мейкар привычен к слугам и к стражникам, которые его окружают, но он совсем забыл одно важное отличие, которого не было до сих пор. Они все не знают, что он не альфа. Какие-то два воина собирались биться на тренировочном поле, и Мейкар решился. — Ты! — посмотрел он на того, что был ниже. — Ты сразишься со мной? Воин странно посмотрел. Он ожидал, что Безрогий Рогар уже уходит, но перечить кузену Лионеля не мог. — Как прикажете, милорд. Мейкар моргнул. Воин поднял меч. На нём броня была слабее, по большей части кожа, и, похоже, он очень удивился, что его заставляет с собой биться знатный человек. Но Мейкару было всё равно. Он только сейчас начал понимать, что ему дают запах Лионеля и доспехи на себе. Он ведь может пойти куда угодно. Он альфа и по положению выше их всех. Они будут выполнять его приказы. Этот парень напротив Мейкара оказался намного слабее Лионеля. Видимо, новичок. Мейкар на самом деле думал, что упадёт от усталости, готовый к этому, поэтому удивился, когда резанул парню руку и тот выронил меч. Бой закончился даже не начавшись. Мейкар этой ночью не слышал, приходил ли Лионель и когда тот ушёл утром. Настолько быстро он уснул, провалившись в забытье. Только для того, чтобы проснуться, убедиться, что солнце на небе уже высоко, быстро поглотить еду, которую принесли и оставили у входа к обусловленному сроку, и срочно поспешить на тренировочное поле. Лионель загонял его, больно бил и не давал пощады. Но при этом объяснял ошибки, показывал, как правильно. Он больше не пытался говорить никаких острых фраз, по-видимому, убедившись, что Мейкар сдерживает феромоны. Мейкар повторял всё за ним, ощущая, как мышцы болят за прошедшие дни, но отказаться от боя раньше, чем захочет уйти Лионель — значит, рисковать тем, что он больше не станет его учить. А ведь именно это происходит. Лионелю говорили учить кузена, и почему-то он начал учить Мейкара. Даже если Мейкар падал, получая то в спину, то по лицу, он поднимался, высказывая под нос тихую брань. Не на Лионеля. Только на себя. А когда Лионель уходил, Мейкар давал себе время отдохнуть, наблюдая за другими сражающимися. Он выглядывал того, что будет ближе к нему по навыкам, чтобы подойти к нему и велеть биться с собой, чтобы проверить всё, чему его научил Лионель. Если в первые тренировочные дни у людей был вопрос, какого пекла произошло с Безрогим Рогаром, то придумали себе ответ, что его заставляет дополнительно тренироваться Лионель, ведь они на войне. Но потом вопросов стало становиться больше, потому что почему Безрогий Рогар бьётся так, будто его подменили? Мейкар должен был ожидать, что рано или поздно это привлечёт внимание. Это случилось в пылу схватки с Лионелем, когда его кто-то позвал. — Лорд Рогар! — Мейкар не понял, почему Лионель остановился. А потом тоже обернулся. Проклятье, опять забыл, что это он. — Принц Бейлор просит, чтобы вы подошли в его шатёр. Мейкар напрягся. Они с Лионелем без слов переглянулись. Баратеон пошёл за ним, понимая, к чему всё идёт. Мейкар отчасти был рад услышать имя Бейлора, но какое-то внутреннее чутьё подсказывало, что ему не понравится то, что он услышит. Бейлор поднял на него глаза, как только они с Лионелем вошли. Рассматривая и изучая Мейкара, всего вонючего и потного, со шлемом на голове. Шатёр был открыт, поэтому не снять. Рядом со столом Бейлора стоял десница, который, по-видимому, был очень недоволен. — Юный лорд Рогар, — произнёс он так медленно, чтобы у Мейкара было время подумать, какой он бестолочь и ребёнок, не думающий о последствиях. — Люди говорят, что ваша техника боя потерпела невероятные изменения. С каких пор вы заинтересовались сражениями? В Штормовом Пределе вас было не затянуть на ристалище. Настоящий Рогар тоже стоял здесь, с интересом смотря на Мейкара через прорези шлема. Бейлор не пытался вмешиваться. Мейкару пришлось отвечать. — Я оруженосец у кузена, милорд десница. — Это ваш кузен приказал вам биться с простолюдинами, которые подчиняются его отцу? Мейкар удивился тому, как он умело удерживал запах на поле с Лионелем, чтобы выпустить раздражение просто из-за тона десницы. — Высокородных в лагере на сотню раз меньше, чем простолюдинов. Так на ком держится защита этого лагеря: на высокородных или на простолюдинах? Мейкар ещё никогда не бросал вызов в лицо деснице, второму по власти человеку после короля, у других на глазах. Будучи омегой. Поэтому не сразу посмотрел на Бейлора. Бейлор улыбался, отодвинувшись на спинку стула, не сводя с Мейкара взгляда. Взгляд, который ничего не передавал, но вызвал тепло у Мейкара в животе. Десница закатил глаза. — Я считаю, что выполнения обязанностей оруженосца с юного лорда Рогара необходимо снять. Ему не престало заниматься чем-то подобным. — Это с чего же? — впервые вмешался Лионель. — Вы понимаете, о чём я. Вам не престало требовать от… своего кузена сражаться и позволять ему командовать вашими людьми. Ваша задача — защищать его, а не подвергать опасности в случае получения ранений. — А задача оруженосца — поддерживать меня в форме. Или вы одолжите мне на время принца Мейкара? Десница, похоже, чувствовал, как у него начинает раскалываться голова. — Бейлор. Скажи им. — Как справляется с тренировками ваш оруженосец, Лионель? — поинтересовался принц. — Схватывает быстрее, чем в Штормовом Пределе. Мейкар не удержался, посмотрев на него. Это была первая похвала после всех издёвок, что он от Баратеона слышал. Бейлор задумчиво прокрутил кольцо на пальце. Мейкар и забыл, что у него такие руки. — Я обещал принцу Мейкару ответить на его вызов на тренировочном поле… надеюсь, он, как и ваш кузен, впечатлит своими навыками меня однажды. Как захотелось остаться здесь… От одного голоса Бейлора у Мейкара в мышцах ног стало легче. Он бы к нему на колени сел. Проклятье, о чём он подумал только что? Но счастье длилось, как и всегда, недолго. — Вы можете идти, Лионель. Рогар. Десница промолчал. Мейкару даже было интересно, что он написал его отцу, чтобы объяснить, почему Мейкар не вернулся в Королевскую Гавань. Хотел бы прочитать это письмо, может, стоит потом спросить подробности у Бейлора. Если бы Лионель, который сначала начал уходить, не вернулся бы за ним, чтобы взять Таргариена за локоть, Мейкар бы ещё не сразу понял, что его отпустили. Хорошо, что под шлемом не видно, если у него появится идиотская улыбка. Он так давно не видел Бейлора, но тот позволил ему тренироваться дальше. Когда эта война закончится… Мейкар сделал вдох и выдох, чтобы феромоны удержались. Он уедет с Бейлором в тот же день на Драконий Камень. Чтобы рядом не было ни знакомых стражников, ни гвардейцев, ни слуг, ни десницы, ни отца, ни матери. Тогда Мейкар бы выдохнул, и, возможно, течка наконец бы началась. Ей бы пришлось очень постараться, чтобы не начаться, потому что Бейлор из их спальни выходил бы редко. На сегодня в любом случае тренировка была закончена. Поэтому Лионель пошёл к приятелям, которых завёл в лагере, а Мейкар — в шатёр, чтобы сменить провонявшийся гамбезон на другой. И использовать воду из бадьи, чтобы обтереться тряпкой. Это был единственный способ помыться, спрятавшись за второй частью шатра, где лежанки. Будь он принцем Мейкаром, мог бы попросить переносную ванну, которую принесли бы слуги, а затем набирали из реки воду, грели и постоянно набирали ванну. Но у Рогара Баратеона таких слуг не было. Мейкару и не надо было. Как-то так же и приходилось обтираться в походе, только воды бывало ещё меньше. Здесь, неподалёку от реки, куда Мейкару просто нельзя ходить мыться, она была в избытке. А ещё невозможно хотелось есть. Мейкар отдал слуге приказ принести еду и оставить возле входа, пока сам начал раздеваться. Снимая тяжёлые доспехи, чувствуя, как приятно становится телу, освободившись от его веса. Хочется к Бейлору. Пока он был в его шатре, то вдыхал его запах. Ощущал спокойствие, которое снова потеряет сейчас, как только вытрет это с себя. Интересно, чем брат и десница занимаются сейчас? Неизвестно, что за сведения они получали от шпиона Ланнистеров за это время. Так же, как и есть ли что-то на шпиона в их лагере. Мейкар понимал только, что не была найдена дочь Болдуина, потому что точно бы услышал такие новости в лагере. Мейкар мылся в той части, где должен спать, на случай если кто-то будет искать Лионеля и откроет первую ткань. Он хотя бы успеет услышать, что кто-то вошёл, и прогнать его. Странно, что он столько занимается, ходит на тренировки с Лионелем каждый день, таскает на себе броню, забывает поесть, вызывая на бой новых и новых соперников, а живот не меняется. Точнее, так же присутствует, как когда Мейкар ленился и объедался каждый день. Возможно, просто прошло мало времени, но Мейкар прямо сейчас очень голоден, а живот всё равно выглядит так, будто его только что набили. Мейкар задумчиво потрогал, пытаясь вспомнить, не нанёс ли Лионель ушиб, но сразу же отмел эту мысль. Лионель не ненормальный, чтобы бить омегу по животу, зная, для чего те существуют, неважно, беременные они или нет. Мысль… Неуместная и очень странная мысль скользнула в голову словно робкий ненавязчивый гость, но стоило ей войти, как она сосредоточила на себе всё внимание. Мейкар медленно моргнул. Тишина оглушила. Настолько громкая, что он перестал слышать, что в военном лагере есть ещё люди. На ощупь живот не был мягким. И боли нет, значит, это не ушиб. Тогда почему он… Ладонь дрожала до мелкой тряски в пальцах, пока Мейкар трогал, пытаясь что-то прочувствовать. Он должен успокоиться, потому что это ведь невозможно. Иначе в таком случае он бы пытался избавиться от «этого» только за сегодня примерно десять раз за тренировку с Лионелем. Мейкар зажмурился, чувствуя, как феромоны страха расходятся в стороны от него. Настолько сильные, что прошла дрожь по телу, а запах выйдет из шатра, и о нём узнает каждый альфа. Что в этом шатре омега, который не может дышать. В голове всплывали слова Лионеля. Как успокоиться. Как держать себя. Не сметь. Но ничего не работало. Мейкар открыл глаза. Он не знает, правда ли это, но он не имеет права давать всем понять, что он здесь. Мейкар понял, что надел первый схваченный грязный гамбезон Лионеля, только когда забился в угол шатра с его стороны, на его лежанку. Забился и сел. Тело сначала сделало, а потом додумывала голова, что происходит. Спрятаться? Спасти, если это правда. Чтобы шпион не узнал, где настоящий Мейкар. Инстинкты? Мейкар опустил голову вниз, вжимая в колени. Он чувствовал себя каждый день ровно так же, как и всегда. Он щитом вчера свалил на тренировочном поле противника-альфу. Он здоровее всех омег, а значит, это не может быть правдой. Если бы это было правдой, все бы заметили его изменившийся запах. У беременных омег он всегда другой, сладкий, приятный, содержит в себе половину от запаха будущего ребёнка. Единственное, что Мейкар помнит — это как Элинор сказала то, что совершенно не сходилось со словами Рейнальда и с отвращением на лице Рейгеля. Бейлор сказал, что его запах не менялся с Королевской Гавани. Мейкар закрыл глаза, страшась считать. Одиннадцать дней в пути до Баратеонов. Четырнадцать у Баратеонов. Пять в пути. Три у Баклеров. Пять до Королевского лагеря. Пятнадцать до Болдуина, а потом они застряли здесь на сколько? Сколько Мейкар торчит здесь? Мейкар раскачивался на месте, пытаясь вспомнить или успокоить себя. Он не помнит, сколько сидел в шатре, так как не следил за солнцем и луной. Он ведь летал от ударов Лионеля по всему тренировочному полю. Сидел от восхода до заката неделями на коне. У него не было ни жары, ни течки… У него не было ни жары, ни течки. Мейкар открыл глаза. Вот ответ. Значит, это неправда. Плевать на запах, но у него не было ничего из того, что рассказывала Элинор. Не было, чтобы он лежал на кровати, зазывая Бейлора, залезая на него раз за разом, возбуждаясь по-новому каждый раз, открывая своё тело так, чтобы в него проник узел. Не было узла. У Бейлора не было гона. Если бы вдруг это было правдой, то Мейкар уже десятки раз должен был потерять его. А может и сотни. Пока мысли избегали «его», дышать было проще. А когда «его» появилось, оно уже вошло в мозг, выпуская ещё одну волну паники, которую снова пришлось держать. В голове кричала мысль, что он должен сбежать из военного лагеря. Не находиться здесь, когда могут окружить и напасть мятежники. Если их очень много. Если у них оснащённая армия. Спрятаться в Королевской Гавани, в Красном замке, в своей комнате, свернуться калачиком и не подпустить никого. Откуда у него такие мысли, если «это» точно неправда? Почему он так чётко видит, как едет на коне, как въезжает в главные ворота. Эта мысль исчезла сразу же, куда более быстрей. В Королевской Гавани никогда не было безопасно. Сына Эйгона Второго убили прямо в его кроватке. Многие тебя защитят, когда у тебя половина Вестероса — враги? И эти мятежники никуда не денутся, если сбежать в Красный замок. Поэтому Мейкар сжал на голове волосы, веля истеричной омеге успокоиться. Нигде не будет безопасно их семье. Как Эйрис и говорил — победят Бейлора, придут за головами всех. Особенно его детей. Пока последний из мятежников короля не умрёт, он не будет нигде в безопасности. Кажется, он лишился сил, подчиняя эти инстинкты или, наоборот, поддавшись им. Мейкар не понял. Он упал на лежанку Лионеля, не чувствуя никакого запаха. Нужно просто убедить себя, что это не может быть правдой. О чём он, идиот, думает без течки, без жары и без узла? Мейкар попытался вспомнить всё, что говорила Элинор, дотронувшись до живота под тканью ещё раз, но по большей части она говорила о том, что чувствовала. О том, что её тошнило, болела голова, хотелось много есть, болела спина и портился характер. У Мейкара болело тело, но как будто неудивительно, когда падаешь на землю каждый день в тяжёлых доспехах. Головных болей точно не было. Дерьмовый характер? В его случае невозможно заметить изменений. Тошнило? Чтоб их, Баратеонов. Теперь непонятно, от чего его тошнило в тот раз. Мейкар нахмурился, вспоминая, что лежит буквально в вещах одного из них. И всё равно он уверен, что его бы не вырвало, если бы не рыба. Выходит, он не узнает ответ, если только… Мейкар не мог знать точно, есть ли ещё на нём запах или же одежда и вещи Лионеля перекрыли, поэтому не понимал, может ли выходить. Вдруг от него всё ещё несёт омежьим страхом и, выйдя из шатра, он привлечёт внимание всех людей? Поэтому придётся дождаться Лионеля, а придёт тот к ночи. Пока он не знает точного ответа, инстинкты просто не позволят ему покинуть шатёр, а когда ответ будет дан… Наверное, не стоит говорить Бейлору. Давать надежду, которая не оправдается. Если он всё-таки не прав и это что угодно у него в животе. Что-то немыслимое, что он проглотил, и оно осталось в нём жить. Как в этих сказках со всего Вестероса, что он читал у Элинор в той книге, пока она играла на инструменте, пытаясь придумать мелодию. Возможно, это ушиб. Стараясь вспоминать игру Элинор, Мейкар закрыл глаза, нервно укачивая сам себя. Он очень хотел есть, но еда не влезет. Ему сначала нужно узнать ответ. А перед этим — чтобы пришёл Лионель и проверил его запах. Только тогда он сможет выйти из шатра. Чтобы затем узнать ответ. Он, видимо, провалился в мысли о каждом своём проведённом дне, как в бреду прокручивал каждый момент, который мог бы показаться странным или дать подсказку. И в страх о будущем, если всё так, как он думает, и как себя повести, если ошибся. Как объяснить Бейлору, что он просто идиот и надумал себе немыслимое. Он думал так глубоко, что словно с открытыми глазами во сне лежал, не слыша уже никаких звуков и не обращая внимания на постепенное затемнение внутри шатра. Ощущая дикий холод, отчего обтирал свои плечи ладонями. Или его просто трясло, и дело было не в погоде? Он не чувствовал никакого запаха, кроме, может быть, пота, впитавшегося в верхний слой перед лицом. И не услышал звук шагов Лионеля. Точнее, только тогда, когда раздались они уже прямо напротив него. Лионель нахмурил брови, глядя на лежащую омегу на своей стороне шатра. — Быстро же ты забыл Бейлора, — своим привычным тоном протянул Баратеон. Он держал верхнюю часть одежды на своём плече, в одной тонкой рубахе на теле, по-видимому, такой же выпивший, как и всегда. Но взгляд омеги заставил его напрячься. — Что произошло? Мейкар проморгался, разглядывая и понимая, что это точно ночь, раз свет не проходит через ткань. — Чей на мне запах? — Мой. Мейкар поднялся. Не снимая баратеоновского гамбезона, который был на нём, он быстро взял другую одежду и латы и стал застёгивать на ногах. Затем уже остальные детали доспеха. Надел шлем, устремляясь на выход из шатра. — Ты не собираешься объяснить, почему на тебе моя одежда? — Лионель постоял на месте, но чувство чести перевесило, и он пошёл за омегой, проследить, куда та отправилась в ночь, и защитить. Мейкар шёл по знакомому пути. Многие ещё не спали, и повсюду горели факелы. Он подошёл к шатру Бейлора, и оба стражника, охраняющих его, резко встали перед ним. — Куда собрался? Принц Бейлор никого не звал. Лионель подоспел со спины Мейкара. — У нас с кузеном срочный вопрос. Так что съебал с прохода! — Лионеля стражники и так узнали сразу по голосу, но тот всё равно спихнул самого ошарашенного с пути. Пьяным будучи ещё сильнее, чем трезвым. Лионель затянул Мейкара в закрытый шатёр. Бейлор уже услышал голоса, по-видимому, до этого собирающийся спать, но вылезший из-под одеяла с мечом. Но опустил его сразу же, разглядев в темноте Мейкара. Он удивлённо шагнул к нему. Мейкару было не по себе на него смотреть, зная, что он ему должен сказать. Рогар со своего места проснулся просто из-за инстинкта, что что-то изменилось в запахе альфы, который обычно не менялся. Бейлор взял Мейкара за плечи. — Мейкар? — Я не знаю, что с ним, — заранее произнёс Лионель. — Но ваш принц украл мою одежду. — Мейкар? Бейлор громким голосом пытался привлечь его внимание. Понимая, что не видит лица, Бейлор стянул в раздражении с него шлем, освобождая Мейкара. Он сразу взял его лицо в ладони. — Скажи мне, — как Мейкар должен это сказать? В присутствии двух Баратеонов. Мейкар попытался опустить взгляд, но Бейлор опять поднял его лицо к себе. У него запах сменился на испуганный. Неизвестно, о чём тот думает. Что на Мейкара кто-то напал, что что-то с ним сделал выпивший Лионель… — Мейкар! — Мейкар ещё никогда не чувствовал такого волнения Бейлора. И, судя по всему, Бейлор чувствует и его запах. Который он так успешно в шатре подавлял. Страх возвращается, и, похоже, уже все три альфы напрягаются. Никто из них ничего не говорит, а только ждёт. — Мне нужен мейстер. Бейлор ещё ждёт, что он скажет ещё что-то. Какое-то объяснение, почему и в связи с чем. Где и что болит. Но не дожидается. Потому что Мейкар бы в жизни не попросил о мейстере. И не пришёл бы ночью, чтобы попросить о мейстере Бейлора. Бейлор пытается осмотреть его всего взглядом, будто должен найти рану где-то под бронёй и вытекающую из неё кровь. Но не находит. А после у него, наверное, появляется какая-то новая, но не менее пугающая его мысль в голове. И взгляд Бейлора меняется. Мейкар по его лицу прочитал это. А Лионель почувствовал запах. Бейлор бросил на Баратеона растерянный взгляд, и тот даже пьяный понял. — Я велю привести мейстера, — он сразу же резко ушёл. А может быть, сбежал, потому что не выдерживает запах омеги, которая боится, когда от Бейлора прозвучит этот самый вопрос. Здесь, в шатре Бейлора, Мейкару можно выпускать феромоны. Бейлор бы не смог оставить Мейкара одного, чтобы самому искать мейстера. Он неуверенно прижал к себе, просто чтобы дать Мейкару поддержку для тела, с мыслями где-то очень далеко, дотронувшись до его волос. Все его братья, когда нервничают и не знают, что делать, молча обнимают и трогают омегу? Мейкар воспользовался возможностью спрятать лицо у него на груди. Закрыть глаза и почувствовать знакомый аромат. Бейлор всё ещё не спрашивает, зачем Мейкару мейстер. Молча ждёт его, но, похоже, эта мысль, что в его голове такая же, как у Мейкара. Мейкар пытается, но не может расслабиться в его руках. Пусть и ощущая резкий запах страха Бейлора, но это всё ещё его феромоны.

***

Мейкар догадывался, что перед приходом мейстера нужно снять броню. Бейлор спрятал как доспехи Мейкара, так и Рогара, прикрывая их одеялом. Чтобы мейстеру это не попалось на глаза, когда он войдёт. Бейлор бы и в обычное время, когда не шли разговоры о шпионе в лагере, не оставил бы Мейкара проходить через осмотр одного, поэтому, когда мейстер пришёл, Баратеоны без вопросов остались в первой части шатра. А Бейлор закрыл проход в спальную часть, освещённую свисающим сверху на верёвке подсвечником, оставаясь там же, чтобы видеть всё, что делает мейстер. Мейстер был выдернут Лионелем из постели, судя по всему, в своём возрасте однозначно спавший по ночам. Мейкар ещё стоял в одежде, ощущая лёгкий приступ тошноты, что сейчас его заставят раздеваться. Но вместе с Бейлором было чувство безопасности. По-видимому, Лионель сказал… Потому что мейстер не задавал вопросов, а опустил кожаный мешок, перетянутый повязкой на вершине, чтобы поискать что-то. Заставляя живот Мейкара ныть. Он вытащил трубку, одной частью которой прижал к своему уху, а после присел подле Мейкара на колени. — Прошу вас, мой принц, поднять ткань над животом. Это не то, чего Мейкар ожидал, но сам факт того, что всё уже началось, заставлял тяжелее дышать. Оно скоро узнается. По крайней мере, мейстер не сказал ложиться и снимать портки. Поэтому Мейкар выполнил сказанное. Мейстер старался лишний раз не прикасаться к принцу и осторожно прижал второй конец трубки к животу, где тот выпирал заметнее всего. Мейстер замолчал. Надолго. Мейкар, нервничая и ощущая холод трубки, начал чаще дышать, поэтому мейстер ждал дольше, один раз переместив трубку, чтобы убедиться. Но в итоге всё же просиял. — Да, сердцебиение слышится. Я поздравляю вас, принц Бейлор! Это такая радость!.. Мейстер улыбался то ли наигранно, то ли по-настоящему, но перестал, не встречая ни на одном лице «радости». Он что, блядь, издевается? Мейкар не выдержал. — А осмотр? — Осмотр? Мой принц, но ведь… это видно, — указал он неоднозначно на Мейкара. Мейстер опасливо посмотрел на Бейлора, всё-таки решаясь. — Обычно не принято проводить осмотр омеги в присутствии его альфы. Иногда… э, случаются всякие… неприятные и неожиданные моменты, когда инстинкты альфы вмешиваются в осмотр. Но если его высочество вдруг захочет выйти… — Нет, — оборвал его Бейлор. Мейстер снова расцвёл в улыбке. — Поздравляю вас, принц Мейкар! Какая невероятная радость для короля Дейрона! Пусть боги благословят его на внука! — У меня не было течки, — всё ещё игнорировал все его слова Мейкар. — Каким образом это могло случиться? Мейстер растерянно моргнул. Мейкар видел, как он пытается найти ответ и чего от него хотят, но не справляется. — Ваш великий мейстер, что… осматривал вас с детства, я подозреваю, сможет лучше ответить на ваш вопрос, мой принц. Но, что бы он ни попытался найти, Семеро благословили вас! С позволения Матери, которая забирает под своё крыло всех омег, как только те после свадьбы покидают Деву. Семеро благословили… Мейкар не шевелился. Не может ведь быть. Бейлор поморщился, осознавая, что не может выпустить мейстера, когда тот посвящён в их тайну. Теперь придётся решать, что с ним делать. — Вы остаётесь здесь, — приказал ему Бейлор и одёрнул полог, обращаясь к Баратеонам. — Лионель, разбудите десницу. — С каких пор я стал слугой? — отозвался Баратеон, но всё равно пошёл. Потому что пока что только они делят тайну всего, что происходит, и нельзя позволять входить сюда стражникам или давать повод для разговоров. Здесь же в шатре стоит Рогар в лёгкой одежде, а ещё неожиданный сбор семейств Баратеонов и Таргариенов ночью с вызовом мейстера в шатёр принца. Бейлор опустился на стул, отодвинутый от письменного стола. Похоже, у него болела голова. Запах у него был незнакомый. Мейкар стал догадываться, что у того происходит. Если у Мейкара инстинкты в шатре Баратеонов заставили напялить чужую вещь и закутываться в его запах, чтобы спрятаться от шпиона, который, может, и не был в этой части лагеря, то у Бейлора должно было происходить что-то худшее. Ведь у него омега в лагере, полном альф. Среди войны. Омега, надежды на беременность которой не было даже у великого мейстера, только предположения. — Я не уеду отсюда, — произнёс Мейкар. Пока Бейлор ещё не начал первым об этом говорить. — Ты не отправишь меня от себя домой! Шатёр десницы был рядом, поэтому он быстро пришёл. Смотря потрясённо сначала на бледного Мейкара, на Рогара, что скромно стоял не мешаясь, на сидящего с вниз головой Бейлора, ничего не понимающего, но уже молчаливого и напряжённого мейстера, боящегося привлекать к себе внимание, и сам будучи приведённым пьяным Баратеоном посреди ночи… Десница застыл, и Мейкар понял по его взгляду, что этот умный человек уже осознает всё. И, похоже, он не знает слов. Бейлор приблизился к нему. — Алистер, — начал Бейлор говорить, но было тяжело. — Что мне делать с мейстером? Голова не соображала в одиночку, и Бейлору нужен был совет более опытного наставника. Если отпустить мейстера, тот может рассказать всем подряд о беременности Мейкара. А если он ещё и сам шпион, то и передать мятежникам. Десница приблизился к столу, опираясь на него ладонями и думая. Он сам был в ночной одежде, не считая накинутого на плечи и наспех перевязанного ремнём халата. — Я не уеду… — повторил Мейкар, но десница его будто не услышал. — Ты понимаешь, что его нельзя тут оставлять? — десница смотрел только на Бейлора. — Какие шансы были, что Мейкар может иметь ребёнка? Ты не имеешь права им рисковать здесь, Бейлор. — Я не смогу отправить его ни с каким отрядом, потому что мы не знаем размеров армии мятежников. Если те увидят их отряд и нападут. А если отправить с ним много всадников, они привлекут больше внимания и тоже могут столкнуться в поле с ними. Я не отпущу его от себя. Голос у Бейлора был сам на себя не похож. Десница перевёл взгляд с Мейкара на Бейлора. — И что ты предлагаешь? — Мы выдвинемся всем лагерем. Сами приблизимся всей армией к Королевской Гавани. Когда окажемся близко, в безопасных землях, я только тогда отправлю Мейкара с защитой домой. — Болдуин не пойдёт на перемещение армии! Он ищет свою дочь здесь. Ищет мятежников здесь! А не в безопасных областях перед замком, где мятежников нет! — Значит, он останется на этой войне один! Или его разобьют мятежники, или он идёт с нами! Десница пристально посмотрел. И принюхался. Он стал понимать, что у Бейлора инстинкты защитить своё перекрывают адекватность. И отсутствие холодной логики о последствиях. А именно — лишение поддержки Болдуина и всех его вассалов, всех его дружественных лордов. Снижение одобрения действий короны и наследного принца. Десница закрыл глаза, отбивая нервно пальцами по своим вискам. Уже никого ни о чём не спрашивая, раз он сейчас единственный, у кого есть голова на плечах. Он неожиданно открыл глаза. А затем повернулся к мейстеру, который вздрогнул, похоже, уже осознав, что не выпускают его по какой-то опасной для него причине. Что альфы могут и избавиться от него, если не могут иначе добиться, чтобы он молчал. — Прошу прощения за то, что вас подняли ночью, мейстер. Благодарю вас за участие, — десница пожал его ладонь и улыбнулся. Старый мейстер энергично закивал. — Я был очень рад помочь!.. — Да-да, можете идти к себе. Корона обязательно отметит вас, когда мы сообщим потрясающую новость королю. Мейстер, приободрённый, ушёл. Десница улыбался всё то время, пока не задёрнул за ним полог. — У меня есть предложение, которое должно устроить нас всех, — десница вернулся в середину шатра, чтобы понизить голос, и его снаружи, даже прижавшись к ткани, не смогли бы расслышать. — Мы расскажем всему лагерю, что Мейкар ждёт наследника. Устроим в честь этого праздник и объявим, что для безопасности Мейкара теперь мы будем передвигать лагерь к границам Королевской Гавани. Лорд Болдуин ничего не сможет этому противопоставить, потому что теперь шпион будет знать о том, что у них остаётся последний шанс напасть. Пока Мейкар ещё с нами, а не в Красном замке. Им придётся решать. За то время, что мы будем сдвигать лагерь. Шпион, вероятно, сообщит, и им придётся думать, нападать сейчас или нет. Вероятно, мы их выманим, и они захотят напасть, пока Мейкар здесь — такое объяснение устроит Болдуина, почему нам надо двигать лагерь. Мейкар всё так же будет скрываться в шатре Баратеонов, поэтому даже с объявлением о беременности останется в безопасности — это устраивает тебя, Бейлор. Если мятежники всё-таки не решатся напасть, мы в любом случае передвинем лагерь к безопасным землям, посадим оттуда Мейкара на лошадь, дадим вооружённую охрану, и он окажется в Королевской Гавани у отца, где сможет спокойно родить — это устраивает меня. Мы все получим, что хотим, и никто не будет разрывать с нами союз. Мейкар поморщился. То, чего хочет он, не рассматривалось. Бейлор почти не думая кивнул. — Значит, действуем так. Нам нужно двигать лагерь, пока доспехи Мейкара ещё скрывают его под личностью Рогара. Поэтому ты в любом случае уедешь, Мейкар. Только после этих слов до Мейкара дошло, про что он забыл. Это сейчас живот скрывается бронёй и не привлекает к себе внимания. А что будет потом? Какой был бы смысл его маскировки в шатре Баратеонов? Мейкар расстроенно закрыл глаза. Разумеется, у него не было шансов остаться здесь. На что он надеялся? Беременную омегу на большом сроке никак не спрятать. — Значит, завтра всем будет известно о появлении будущего наследника… — десница словно осознал, что только что сказал. Он замер, обернувшись к Бейлору. — Мой принц. Простите, я забыл поздравить вас сразу… — Тебе необязательно что-то говорить. Десница одной рукой прижал его к себе, проведя поддерживающе ладонью по лопаткам. — В таком случае я должен написать об этом Дейрону. Если известно армии, должно быть известно и совету. И я скажу ему, что мы движемся к столице. Пусть военный советник установит дополнительные патрули. Мейкар в любом случае будет в полной безопасности совсем скоро, не беспокойся о нём, — десница сжал его плечо, бросая взгляд на омегу. — Но тебе следует заставлять его больше есть. И никаких больше сражений! Бейлор не ответил, но кивнул. Мейкар чувствовал по его запаху, что тот успокаивается благодаря решению десницы. Алистер отпустил его, вздохнув. — Если я больше никому не требуюсь, прошу меня извинить. Мне нужно подготовить послание для короля, — десница сделал поклон кузенам Баратеонам, прежде чем уйти к себе. Мейкар вцепился в руку Бейлора, понимая, что сейчас будет. Что сейчас его отправят отсюда для его же безопасности. — Бейлор. Бейлор посмотрел ему в глаза. Тоже не в силах не смотреть. Бейлор тяжело моргнул, давая себе время подумать, прежде чем произнести: — Лионель. Я могу попросить вас с Рогаром вернуться позже, когда я отправлю за вами стражу? Лионель ухмыльнулся. — Я сам подумывал, не пойти ли мне ещё выпить. Пойдём, кузен. Ты сейчас на таком слуху, что тебе впервые там будут рады. Лионель схватил Рогара за плечо, чтобы смешать их запахи. Они долго были в шатре Бейлора, поэтому Рогар не должен привлечь к себе внимание. К тому же он был одет во всё лёгкое, скорее всего, замёрзнет, в отличие от Лионеля, но зато без знамён Таргариенов. Мейкар нервно дышал, уставившись взглядом в плечо Бейлора, когда их оставили одних. Бейлор обнял. Осторожно, будто боясь сломать. Снова прижал его к себе. Проклятье. В нём что, действительно наследник? В роду Таргариенов намного чаще рождаются сыновья, чем дочери. Чего стоит только Рейнира, у которой было пятеро сыновей и одна умершая от преждевременных родов дочь. Мейкар сам четвёртый сын… Мейкар нахмурился. Не стоило думать о погибших младенцах. Учитывая, что Мейкар даже омегой не смог представиться, откуда уверенность, что он сможет донести до конца свою ношу? Он не бета, но тело его… Кто сказал, что он сможет эту жизнь подарить, а не умереть, как жена Баклера? Или убить младенца до его рождения или в попытке родить, потому что не расцвёл как положено? Бейлор погладил его по волосам, видимо, почувствовав изменения в его запахе. — Мейкар? Как сказать ему об этом? Сказать, что он, вероятно, не сможет. Чтобы не было ложной надежды. А ведь сейчас и король узнает… Чтобы потом не просить прощения за то, что всех подвёл. Бейлор посмотрел ему в лицо, и, судя по всему, в глазах Мейкара было столько всего, что Бейлор замер. Он погладил Мейкару лицо, убирая от лба прилипшие от пота белые волосы. Бейлор прижался к губам, мягко целуя его. Мейкар так скучал по этому теплу на губах, что закрыл глаза. Потянулся всем телом к Бейлору. Он, кажется, что-то хотел сказать, правдивое и очень горькое, но не хотелось терять вкус Бейлора, не хотелось портить его настроение, иначе это прекратится. Он столько времени хотел подойти к Бейлору и просто его поцеловать… Мейкар очень плотно прижался, открывая губы и пытаясь получить от этого поцелуя больше. Тело готовилось принять Бейлора. Мейкар громче задышал, и Бейлор положил руки ему на грудь, останавливая. Мейкар пытался проморгаться, ощущая на своих губах влагу, чтобы посмотреть ему в глаза и понять, что он сделал не так. — Ты выпускаешь феромоны, Мейкар. Нельзя. Мейкар зажмурился, забывая, что он в лагере, полном альф. Которые, очевидно, скучают за столько времени по тем, кто с ними разделит кровать, чтобы тонкая ткань скрыла запах возбуждённой омеги. Но жар в груди Мейкара становится всё сильнее. Он хочет Бейлора. Невероятно хочет. Ему не хватало его. Мейкара отправят в Королевскую Гавань совсем скоро, и неизвестно, когда он увидится ещё раз с ним. Когда его оставят так с ним в шатре. Пока никого нет в этом шатре кроме них, Мейкар велел себе успокоиться, как научился на тренировочном поле. Подавляя феромоны. — Я буду контролировать себя. Выпусти свои феромоны, чтобы никто не чувствовал мои. — Мейкар… Бейлор хмуро покачал головой. Он не может им рисковать, но, похоже, было ещё что-то. Бейлор не может расслабиться? Это было в его запахе. В нём не было желания, как раньше, наедине с Мейкаром. На них в любой момент могут напасть, кто угодно мог подбежать с донесением к шатру и так же, как Лионель, срочно ворваться. Например, Болдуин, если нашёл бы что-то. Даже шпион мог бы решиться именно в этот день напасть. Бейлор не хочет его. Только сейчас? Или самого Мейкара не хочет, потому что от него несёт другим альфой? Пока он весь покрыт запахом Лионеля и стоит в его одежде, ему, вероятно, противно прикасаться к Мейкару. Должно быть, у Мейкара всё было написано на лице. Потому что, как только он собрался вывернуться и уйти, Бейлор схватил его за руку. И прижал спину омеги к своей груди, пока та не попыталась вырваться. Бейлор поморщился и затянул Мейкара в спальную часть, одной рукой удерживая омегу, второй задёргивая полог. Он так и не выпустил, когда усаживал Мейкара вместе с собой между своих коленей на своём спальном месте, прижимаясь к спине Мейкара грудью. Ладонь Бейлора вошла Мейкару в штаны, но затем вздрогнула, словно Бейлор вспомнил что-то. Его рука вернулась вверх, на живот, и Бейлор посмотрел туда. Мейкар не шевелился. Тёплая ладонь Бейлора провела по самой заметной части живота, вызывая чувство щекотки. Мейкар выдохнул, привлекая его внимание. Глаза Бейлора были совсем растерянные. Как будто он ещё не полностью осознал. Когда они посмотрели друг на друга, когда Мейкар лежал головой на его плече. Мейкар слишком сильно любил его в этот момент. Бейлор почувствовал его возбуждение, приблизился и поцеловал. Мейкар забыл, что должен удерживать феромоны, но сразу после пугающей мысли, что Бейлор остановится, постарался сдерживать себя. Свои эмоции, мысли и желание. Бейлор не отпускал его от своей груди, не давая соскользнуть вниз. Ладонь, что приятно грела живот, вернулась вниз, под штаны, и Мейкар отреагировал, раздвинув ноги. Мейкар делал глубокие выдохи и вдохи. Вот, значит, что решил сделать с ним Бейлор вместо того, чтобы взять в этом шатре. Мейкар чувствовал, как лицо краснеет от непривычных действий Бейлора. Он не отпускал из объятия, позволял откидываться на плечах и груди, а затем Бейлор решил домучить и поцеловал. Иногда не только в губы, мог в лицо и в шею. Мейкар чувствовал по его феромонам, как Бейлор возбуждается, задаваясь вопросом, куда ушёл его первоначальный отказ. Мейкар боролся с выбросами феромонов, но это получалось примерно так же, как бороться с тем, чтобы не чувствовать руку Бейлора. Или с влагой, которую выделяет тело омеги. Или с выдохами изо рта, чтобы их никто не услышал. Только от мысли об этих руках и о том, как смотрел на них сегодня, Мейкару явилось желание настолько пошлое, что горло сжало: — Другая рука… Та, где кольца. Мейкар с полузамутнённым взглядом посмотрел на Бейлора, когда тот замер. Что у него в голове, если он смог произнести это? Бейлор застыл. Взгляд у него был такой, будто ему требуется очень много сил, что оставить Мейкара в своих руках. А не уткнуть вниз лицом и взять. Разгорячённого Мейкара, который в постели ещё ни разу ни о чём его не просил. Ладонь по просьбе поднялась на живот, оставляя влажный след. Мейкар даже не задумался об этом. Быстро высохнет. Бейлор опустил вниз другую, как Мейкар и просил, и Мейкар зажмурился, поелозив. Блядь, он ведь реально это попросил… Мейкар вздрогнул, случайно почувствовав прохладный металл колец, а уже потом двигаясь навстречу, чтобы ещё раз его ощутить. Лицо всё ещё горело, но, если потерял стыд, когда просил, то уже плевать сейчас. Мейкар откинул голову назад. Достигая удовольствия, он так напрягся, прижимаясь к груди Бейлора всем телом назад, что тот обхватил быстро ладонью его живот. Как будто от того, что Мейкар содрогается в мелкой дрожи, он может потерять то, что внутри. На самом деле это было болезненное удовольствие, возможно, из-за долгого отсутствия Бейлора рядом. Мейкар выдохнул тяжело, когда всё кончилось. Он обмяк у Бейлора в объятиях, и тот убрал руку, больше не касаясь самой чувствительной части. Ногами совершенно не хотелось двигать. В них ещё хранилось долгожданное приятное расслабление. Бейлор наполнял весь шатёр своими феромонами, чтобы никто не почувствовал за ними получившую своё омегу. Мейкар не открывал глаза, наслаждаясь его запахом. Наверное, он сейчас пахнет так, как должен для ребёнка. Как и должен — находится рядом с Бейлором. Жар ещё не давал охладиться телу, но Мейкар всё ещё помнил. — А ты? Бейлор улыбнулся. Он всё ещё держал его, на этот раз просто обнимая со спины и опустив голову на его затылок. — Я пью подавители каждый день, Мейкар. Поэтому оно быстро пройдёт само… На самом деле я рассчитывал, что подавитель будет лучше работать. Мейкар чувствовал его возбуждение через одежду. Подавители? Мейкар должен был подумать об этом хотя бы раз, как Бейлор так успешно держится без его присутствия, не пытаясь находиться рядом, но ни разу не подумал о подавителях. Поэтому он не хотел и остановил его вначале? А не из-за его запаха Баратеона? Бейлор настолько возбуждён, что подавитель перестал действовать. Выходит, это у них семейное. Когда тело ведёт себя так, как ему угодно, как у Мейкара без жары теперь надувается живот. Выходить не хотелось. Пока ещё Лионель и Рогар не вернулись. Пока на него не надели назад все эти доспехи, не скрыли заново под чужим запахом, хотелось оставаться здесь. Бейлор, очень нежный и умиротворённый, держал его в руках. Идеальный момент, но Мейкар решил открыть рот: — Значит, ты не захочешь Рогара, если пьёшь подавители? Мейкар понятия не имел, какой инстинкт велел составить этот вопрос в голове. Но ещё более неясно — какой велел спросить вслух. Брови Бейлора сдвинулись вверх. В каком бы счастливом неведении, что в голове у его омеги, он не был мгновение назад, оно закончилось. Ёбаный Лионель и ёбаная омежья ревность… Оставлять возбуждённого альфу после тех слов, что Баратеон сказал — вот откуда у него это дерьмо. Переживать о том, что Мейкар уйдёт и альфа присмотрится к другому. Бейлор, судя по чертам его лица, пытался держаться, наученный годами Алистером, из последних сил. — Что? — Этот ёбаный Лионель сказал, что когда вы, альфы, подавляете друг друга, то можете… Я сейчас уйду, а он останется здесь с тобой вместо меня… — Я смею тебя заверить, — годы с десницей не прошли даром. Бейлор умудрился покрыться алыми пятнами, но держался. — Рогар Баратеон интересуется только омегами. И его очень оскорбляют шутки, что ему самому следует найти себе альфу. Поэтому, прошу тебя, не говори ему в лицо об этом. — А если это ты его захочешь? Да когда же он заткнётся. Мейкар испытывал желание себя ударить. На этот раз на губах Бейлора была незнакомая широкая улыбка. Слишком довольная. — Вот, значит, что с тобой делает беременность, Мейкар… Как тебе удалось обойти вниманием Алистера? На мой взгляд, наши с ним отношения очевиднее, чем мои зарождающиеся с Рогаром… — Заткнись, Бейлор, — Мейкар закрыл глаза. Судя по вздрогнувшему движению тела за его спиной, Бейлор на последней силе воли сдерживает задушенным смех внутри груди. — Просто, блядь, заткнись… — Мейкар собрался встать, горячий теперь лишь от стыда за самого себя. Но Бейлор не позволил. — Если ты так волнуешься, Мейкар… Тогда бери. Бейлор перехватил одну из ладоней Мейкара и завёл к себе в штаны. И положил так, как нужно. Мейкар от удивления даже забыл, что хотел делать. Лицо и без этого действия опять нагревалось. Улыбка Бейлора… Нет, этот взгляд Бейлора. Из-за него хочется одеться, будучи в одежде. Порочный донельзя. До повторного свербения у Мейкара в животе. Мейкар ощущал это просто глядя на Бейлора, что уж говорить о жаре, который чувствовал. Бейлор удерживал ладонь Мейкара на месте, накрыв сверху своей. Мейстера ему следовало бы поменять — у Бейлора так себе подавители. У Мейкара появилась мысль настолько неприличная, что, похоже, те решили наброситься на него все за раз. Как же он хочет взять у Бейлора. Попробовать его. Он хотел бы сделать так же, как делал Бейлор в их самый первый раз. Мейкар смутно предполагал, насколько у него получится это дать. Но он не узнает, если не попробует. Особенно сейчас, когда Бейлор не собирается его раскладывать на спине и брать. Мейкар пригнулся телом вниз, и свободная рука Бейлора тут же остановила его наклон. — Нет, — Мейкар удивлённо поднял взгляд. Судя по лицу Бейлора, он не шутил. Голос, которым брат не терпел возражений. — Пока в тебе мой возможный наследник, ты не будешь делать этого. Пришёл черёд Мейкара непонимающе моргать. Он смотрел на Бейлора теперь без возвращающегося чувства возбуждения. — А если буду носить не наследника, то можно драть меня хоть вверх ногами? — на эти слова Бейлор нахмурился. Но решения не менял. — Я, может быть, захотел в первый и единственный раз в жизни сделать подобное… — Мейкар отвернулся, ощущая стыд, и отодвинулся, чтобы подняться. — Знаешь, что? Справишься сам! А если трахнешь Рогара — можешь больше никогда не прикасаться ко мне… — Оставь в покое Рогара и дай мне привести твою одежду в порядок, Мейкар. Бейлор поднялся за ним, завязывая собственные штаны и прикрывая длинной частью рубахи непристойность, прежде чем начать выправлять гамбезон и нижнюю рубашку Мейкара. Бейлор поднял с земли его доспехи, помогая закреплять. Он повернул голову в сторону входа. — Стража! Привести Лионеля и Рогара Баратеонов. Мейкар ещё хмурился. Сам на себя и на свои тупые инстинкты, которые, по-видимому, хотели проверять, что у будущего ребёнка точно будет отец, который будет всецело сконцентрирован лишь на нём, а не предаст омегу. Когда Бейлор закончил и оставался только шлем, он улыбнулся и вместо этого вновь поцеловал. — Прекрати ухмыляться, — ушёл из-за раздражения от следующего поцелуя Мейкар. — Не знал, что ты можешь меня ревновать. Что? У Бейлора блестели глаза, когда он на него смотрел. Счастливый. Мейкар не думал об этом до сих пор, вспоминая когда-то брошенные Бейлором слова. «Потому что ты не любишь меня, Мейкар». Выходит, Бейлор всё это время ещё думает… что Мейкар с ним просто исполняет долг? Ещё и в уплату этого долга, к счастью или «к несчастью», забеременел. Потому что выбрал его, того, кого дольше знает и кто завоевал его на турнире? Он всё ещё думает, что Мейкар не любит его, что радуется его тупой неуместной ревности. Если бы Бейлор знал о том, как Мейкар его любит. Горло пережало от волнения. Наверное, он об этом должен сказать? Особенно сейчас, после этой известной им новости. Мейкар никак не мог найти слов, чтобы начать. Бейлор не догадывался, целуя ещё раз. Не давая возможности хоть что-то сказать. Наслаждаясь губами Мейкара, пока Баратеоны его снова не уведут. А когда те вошли в шатёр, Бейлор не сразу смог отпустить. Ещё раз посмотрев, прежде чем отнять ладони. — Если я буду нужен тебе, скажи Лионелю и я приду. По любой причине. — Хорошо, — Мейкар согласился, чтобы увести взгляд вниз и спрятать горящее лицо. Он упустил свой момент признания. Бейлор снова его обнял. Должен был уже отпустить, ведь Лионель ждёт Мейкара, но всё ещё не хотел. У Мейкара было намного больше времени, чтобы осознать, что слова мейстера могут оказаться правдой. Но у Бейлора осознание всех последствий ещё впереди. Мейкар, должно быть, слишком резко посмотрел на Рогара, когда проходил мимо. Потому что Рогар вздрогнул. Когда Мейкар собирался уже натянуть шлем, то вдруг впервые услышал его голос: — Я хотел поблагодарить вас, принц Мейкар… — Кузен, ты в курсе, что не стоит лезть к чужой омеге в этой… щепетильной обстановке? — Лионелю не хватило безрассудства или, наоборот, хватило воспитания не озвучить перед самим Мейкаром, о чём он намекал. Как альфа он прекрасно чувствовал запах Бейлора на всём Мейкаре, и вовсе не от простого пребывания в одном шатре. Рогар замолк, по-видимому, забираясь назад в свою раковину после угрозы кузена. — За что? — всё равно спросил его Мейкар. Голос у Рогара оказался мелодичный. Мейкар и до того, как голос сломался, таким не обладал. — Когда мы ходили по лагерю с принцем Бейлором… я слышал, как люди говорят о вас. Что Рогар Баратеон стал отличным воином… Я понимаю, что это не про меня, но приятно было впервые услышать о своём имени столько хорошего. Мейкар смутился, теряясь, что отвечать. Ему не нужны были его благодарность и искренность, а недавний разговор с Бейлором заставлял от Рогара уводить глаза. Мейкар решил просто кивнуть, надевая быстрее шлем, чтобы сбежать и позволить Лионелю себя вывести. Попадая снова под его феромоны. На этот раз инстинкты тихо и мирно позволяли, ставя защиту ребёнка выше желания Мейкара дольше ощущать на себе запах Бейлора. Блядь… ребёнка.

***

Пришлось смириться, что тренироваться он больше не сможет. Это было большой проблемой из-за того, как Мейкар уже привык выстраивать свой день, чтобы чем-то занять себя. Но это же было огромным осознанием того, что у него сейчас намного важнее цель. Всего лишь то — «наследник». На следующий день королевский десница объявил во всеуслышание о «серьёзном положении» охраняемой в их лагере омеги и, похоже, половина лагеря считала своим долгом и честью это обмыть. Пользуясь тем, что бронник пьян, Лионель привёл Мейкара к нему в палатку, заливая тому, что кузен его стал шире в плечах и спине и надо бы расширить доспех. Пока он завязывал ему в морской узел язык, бронник не подумал ни одного раза, почему в его палатке Рогар Баратеон всё ещё стоит в шлеме, пока делал указанную работу. Это была идея Бейлора. Он, видимо, не спал всю ночь, чтобы с первым лучом рассвета прийти в шатёр к Лионелю и сказать, что броня может давить на живот Мейкара. Хотя сам Мейкар об этом ещё даже не думал. Но сейчас, сидя на коне, Мейкар понимал, что, наверное, это было правильно. Иначе он бы не смог так расслабленно сидеть. Так как в первый день все в основном пили, то стали собирать лагерь и превращать его в походный на второй день. Теперь в их планах было двигаться без остановки днём, разбираться на ночь, целый следующий день отдыхать, чтобы с рассветом снова собраться и двинуться в дорогу. Чтобы каждые два дня двигать лагерь и при этом не быть неготовыми к нападению. Дозорные постоянно прочёсывали местность и не сообщали ничего подозрительного. Когда они стали раскладывать лагерь в очередной такой день, Мейкар и решил развлекать себя ездой верхом и скакать по окрестностям. Всё равно он в доспехах Баратеонов, а для всех остальных — альфа. Даже случись что, он бы сразу кинулся в центр лагеря. Конь был теперь единственным занятием, чтобы не сидеть на месте. Объезжать по кругу лагерь, рассматривать людей и шатры, пытаться увидеть чужой замок вдалеке. Вглядываться в знамёна на палатках и шатрах. И просто иной раз положить ладонь на живот и попытаться представить себе, кто это может быть. Мейкар думал об этом и как, наверное, изменится всё, чем он привык заниматься, совсем скоро, пока конь стоял и щипал траву. Как Мейкар приедет в Королевскую Гавань без Бейлора. Что скажет мать, впервые увидев его. Будет ли она вокруг него крутиться наседкой, проверяя каждые несколько движений солнца по небу его состояние (однозначно да). Мейкар будет просить слуг принести побольше горячей и вкусной еды, свежих фруктов со всего Вестероса. Самый свежий испечённый хлеб. Не только потому, что изголодал по этой вкусной еде в лагере. Но и чтобы для беременности это принесло больше пользы. Только еда, вероятно, застрянет у него в глотке, когда Мейкар вспомнит, что в это время Бейлор будет есть то, что готовят слуги в лагере. Они хоть и обновляют припасы у вассалов, но всё равно не позволяют себе изысков. Бейлор теперь заглядывал в шатёр Лионеля каждое утро. Пытаясь выглядеть естественно и оставаясь стоять у входа. Люди Болдуина были в разведке и охраняли местность днём, но ночью Бейлор выставил прочёсывать округу и в дозорных людей Лионеля. Таким образом он спрашивал отчёт, всё ли было спокойно ночью, приходя в часть лагеря Штормового Предела. Разумеется, он смотрел на Мейкара в эти короткие моменты. Проверял его взглядом, чем тот занят, не спрашивая прямо, выглядя статно и выправленно как и всегда, но мыслями не на Лионеле, а на Мейкаре. Задерживая взгляд на нём всём, иногда опуская его на пояс. Убедившись, что всё было в порядке, или выслушав какую-то очередную байку Лионеля, которую тот услышал от тех, с кем пил, Бейлор улыбался Мейкару, прежде чем уйти. Смотреть, как он удаляется — пытка. Ежедневная. Непрошенная. Лично выдуманная принцем Бейлором. Но Мейкар всё равно ждал её. Потому что, когда Бейлор стоял напротив Лионеля каждый раз, Мейкар сам не мог отвести от него глаз. Лионель иногда задавал Бейлору вопросы прямо при нём о том, что связано с их военным походом, за что Мейкар был ему отчасти благодарен, чтобы услышать хоть что-то о том, что происходит. Засыпая каждый раз, Мейкар думал о том, что наступит утро и он увидит Бейлора ещё раз. Поэтому, был Лионель в шатре или нет, Мейкар засыпал спокойно. Его обычно не мучили дурные сны. Но в этот раз приснились крики. Крики. Очень много криков. Воины кричали, до этого боровшиеся на мечах между собой, чтобы оглянуться и посмотреть в грозовое и чёрное небо, откуда донёсся раскатистый гул. Эйгон Завоеватель явился покорять Вестерос. Когда дракон его, невероятных размеров чудовище, раскрывает пасть и расправляет чёрные крылья — они становятся скалами на фоне людей. Если у воинов теплилась надежда хотя бы толпой, хотя бы единицами выживших, всеми силами справиться с ним, утратив все копья, мечи и луки — из тьмы выходят ещё два дракона. Настолько же огромная, сколько пугающая Вхагар, ещё молодая и готовая нести драконьи яйца. И Мераксес, что поможет захватить Шесть Королевств, не подозревая, что найдёт свою смерть в Седьмом, в Дорне. Их наездницы — две сестры Эйгона, следующие везде за братом на его войне. И когда они втроём становятся рядом, и небо освещается только светом от молнии, драконы предстают перед глазами огромным трёхглавым чудовищем. И до того, как чёрное пламя поглотит всех несдавшихся и не припавших пред Балерионом, когда расплавит их доспехи и мечи, сжигая заживо, Эйгон Завоеватель поднимет ладонь, которую всё равно не увидит его чудище, ведь оно ждёт команды: — Angōs, — Мейкар произнёс сквозь сон, просыпаясь. «Атакуй»? Там, где во сне люди должны были кричать, они продолжали это делать, когда он смотрел в верхнюю часть шатра. Мейкар подскочил, убеждаясь, что слышит шум сражения. Лионеля не было рядом, и Мейкар надевал на себя броню. Промахиваясь мимо ремней, застёжек, едва успевая не забыть перед тем, как выбежал из шатра, надеть шлем и вытащить из-под лежанки меч. Мейкар увидел огонь, но не от драконов, а охвативший палатки в той части, где располагались люди Болдуина. Похоже, сначала кто-то из мятежников метал огненные стрелы, а сейчас началась суматоха, какие-то факелы падали, кто-то их просто ронял, где-то раздувал ветер, и огонь можно было заметить в других частях лагеря. Шум боя, что происходил где-то далеко. Мейкару казалось, что он может различить сражающихся людей. Ночи слишком тёмные, и тяжело рассмотреть за огнём и дымом. Воин совершенно неожиданно выскочил перед ним. До того Мейкар был испуган, что даже не поднял меч. Только потом разглядев герб Штормовых земель. — Защищать принца Мейкара! — заорал он, развернул и толкнул. И Мейкар побежал. Не имея понятия куда. Где Лионель? Куда он должен бежать? В сторону огня, но там самый жаркий бой. Как понять, кто есть свой, а кто враг? Они носят доспехи своих сюзеренов, но если половина поднялись из сна, вдруг они их не надели? Как Мейкар точно поймёт, что это свой, пока тот не нападёт с мечом? Мейкар найдёт свой ответ скоро. Потому что на его доспехах, в отличие от всех, виден его олений герб. А ещё видно, что высокородный, а значит, или желаемая добыча (чтобы отомстить), или идеальная цель для плена (чтобы получить выкуп). Поэтому, когда напротив Мейкара остановился кто-то в броне, почему-то в броне без опознавательных знаков, и затем поднял меч, Мейкар понял, что он пойдёт за ним. Мейкар выставил, как учился, меч. Они сцепились, борясь, судя по всему, равными силами. Но это не был простой крестьянин. Обученный воин. Альфа. Он смещал Мейкара из шага в шаг всё больше назад, и Мейкар не знал, что сзади и что лежит под ногами. Упираясь спиной в палатку и не в силах отбить следующий удар. Чужой меч скользнул Мейкару по плечу, защищённому бронёй. Звякнул, выбрасывая искры. Он не взял щит. Проклятье, у него в шатре был щит, но он не взял его. Зато у альфы был. Прогремел удар, заставивший Мейкара упасть. То, что его не пытались проткнуть мечом, означало, что его собирались забрать в плен. И, наверное, он умер бы, но не позволил бы этого, если бы кто-то из воинов Штормового Предела не подбежал к врагу со спины и не всадил альфе в шею меч. Тот охнул, а затем олений воин его толкнул, и труп рухнул на Мейкара. Помощь из ниоткуда побежала дальше, ища новых врагов. Даже не посмотрев, кого спасала и почему тот ещё лежал. Кровь проливалась на шлем Мейкара, попадая через щели в лицо. И Мейкар с омерзением его столкнул. Мейкар поднял забрало, пытаясь мягкой частью перчаток протереть глаза. Он видит целое нихера ночью с огнём и дымом в этом забрале, поэтому больше не станет его опускать. Где Бейлор? Если основной бой происходит у Болдуинов, он, может, тоже там? Мейкар должен бежать туда или, наоборот, где-то прятаться, чтобы защищать ребёнка? Разумеется, бежать. Чем ближе он приближался, тем больше видел сражающихся. И лежащие какие-то тёмные формы на земле. Кто лицом вниз, кто на боку, то тут и там. Неясно, больше своих или чужих. Конечно же, раз он шёл туда, то должен был наткнуться на врагов. Мейкар замер, удивляясь, что воин одет слишком просто для того, у кого так обагрены кровью меч и одежда. Тот уверен в себе и без доспехов. Без шлема. С его оскаленным лицом. Мейкар засмотрелся на него, не ожидая, что ещё другой нападёт одновременно слева. Мейкара никогда не учили биться с двумя. На войне с тобой не будут фехтовать по очереди. У этого второго был факел вместо щита, и Мейкара также учили защищаться от меча, а не уворачиваться лицом от пламени. Жар проносился перед носом, опаляя ресницы, брови, выжигая влажность в глазах. Они убьют его, они убьют его, если начнут биться против него вдвоём. Пока тот, что весь в крови, не подошёл, Мейкар, как трус, кинулся от второго за оружейный стол, который разделил бы его сразу от двух воинов. Это было невысокое препятствие, но им до него нужно с одной или сразу с двух сторон обойти, а Мейкар уже сверкнул прямо над столом своим мечом. Он целился в голову того, у кого броня была из кожи и нагрудника, но попал только по руке, которой тот пытался увести Мейкаров меч. Тот закричал. Кровь хлынула, и он опустил руку. Это было ошибкой Мейкара. Зачем он сделал внезапный выпад в того, кого легче пронзить, если нужно было… Мейкар едва успел присесть. Второй всё-таки стол обошёл. И пока Мейкар пытается сообразить и не может ровно встать, враг использует как факел, так и свой меч. Ему не понадобится помощь первого, если Мейкар будет так плохо отбивать, и один справится. Вытащит Мейкара из его брони, что не даёт нанести ни одного смертельного удара. Без щита тяжело защищаться и сдерживать каждый новый удар. Факел ослепил глаза, пронёсшись слишком близко перед лицом, а в следующий миг альфа пнул Мейкара со всей силы в живот, видно, потеряв терпение, и Мейкара снесло в стойку с оружием, переворачиваясь вместе с ней и всеми металлическими предметами вниз головой. Они посыпались на него. Вот, наверное, и всё… Он уронил меч. Забрало упало, и непонятно, где верх, где низ. Мейкар пытался нащупать меч. Может, тот лежит где-то рядом с ним. Надо схватить хоть что-нибудь, пока его не подошли со спины убить. Пока тот, кого Мейкар ранил, не приблизился отомстить. Мейкар услышал, как кто-то из них приближается, вцепляясь в первое, что нашёл под рукой. С металлической длинной ручкой, это даже не меч. Но, полный ярости и страха умереть, Мейкар развернулся, замахиваясь этой хернёй. Хруст. Костей, но не его. Палица, шипастая булава, всадилась точно в висок, и ублюдок, с шеей, не гнущейся под таким углом, рухнул словно камень в своей тяжёлой броне. И выронив факел. Мейкар уставился на него на мгновение, а потом с криком впечатал ему по голове ещё раз. Не было смысла, но кровь заставляла руки дрожать. Где первый? Куда делся первый? Где он, мать его?! Мейкар вращался как ненормальный, едва не споткнувшись о завалы из оружейной стойки и оружия. Он даже не имел понятия, сколько весит булава, которую удерживал теперь в двух своих руках. Не о том думал, когда и вовсе замахивался всего одной ладонью. Мейкар дышал как не в себя, поднимая ёбаное забрало, поэтому поздно почувствовал, что кто-то движется к нему, в прыжке пытаясь поднять булаву. Чужая рука схватила его новое оружие за рукоять, и в следующий миг Мейкар уже в ужасе смотрел на Лионеля, различая постепенно его лицо в полутьме. И его улыбку, неуместную на фоне боя и шума, но у Мейкара вмиг ослабло в грудной клетке. Ведь не может так улыбаться человек, с которым они вместе скоро умрут. Похоже, Лионель нашёл его по собственному запаху. — Молодец, кузен. А теперь держись рядом и не отходи ни на шаг. Лионель схватил его за руку, в которой была палица, и потащил за собой. У Лионеля тоже не было щита, и одет он был в то, в чём засыпал. Он тоже вёл его в сторону лагеря Болдуина. Он тоже думает, что Бейлор там? Где больше всего разгорался пожар. Лионель оттолкнул в сторону Мейкара. До того как принц понял, из-за чего, Лионель пронзил, искусно развернувшись, чьё-то тело насквозь. Мейкар не запоминал ни броню, ни лица. Не увидел бы даже, будь это женщина, а не мужчина. Потому что было жутко увидеть своими глазами, как человек, с кем вы бились на тренировках, этим же мечом отнимает жизнь за удар. Хотя нет, мятежник ещё был живой. Был, пока Лионель сверху не вонзил в спину острый конец меча. Он сейчас сойдёт с ума. Мейкар тряхнул закружившейся головой. Он когда убил… почему-то об этом не подумал. Вот так идёшь в бой против баратеоновского наследника и умираешь из-за одной ошибки, каким бы ни считал себя уверенным бойцом или надеясь, что сегодня Семеро присматривают за тобой. Они шли с ним всё дальше и вперёд. Только Лионель из них бился. Мейкар не отдалялся, как он и просил. Но не вмешиваться долго было невозможно. Кто-то из людей Болдуина погиб у Мейкара прямо на глазах, сражаясь неподалёку. Кто-то втыкал ему кинжал раз за разом в живот, выпуская кровь, и этот кто-то стоял к Мейкару спиной. У Мейкара сжались на булаве пальцы, а затем он пошёл к нему. И булава забрала чью-то жизнь ещё раз. Жаль, что парню Болдуинов это уже не может помочь. Хоть он ещё дышит, но с такими ранами это ненадолго. Мейкар ощутил злость, дрожащую через всё тело. Они должны отомстить хотя бы каким-нибудь образом за каждого, кто погиб в армии Бейлора. Лионель сильно ранил одного или убил — здесь не понять, отчего упал — и перешёл на второго. У Мейкара кровь кипела помочь, но страшно помешать. Лионель закончил, резанув по шее, оказываясь с каплями крови на груди и лице. И оглянулся, вспоминая, что Мейкар должен быть рядом, но куда-то исчез. Лионель схватил его, снова утягивая за собой. Когда они добежали наконец до шатра Болдуина, то удивились тому, как много там его выживших людей. Сам Болдуин взобрался на своего коня. Но никого из таргариенских знамён не было. Тела вокруг лежали поровну, болдуинские и незнакомые чужие. Они действительно встретили тут самый жаркий бой. Лошадь Болдуина от страха огня взревела, но он её удержал. Лионель подбежал к нему. — Лорд Болдуин! Где принц Бейлор? Болдуин его словно не расслышал. — Мятежные крысы испугались и побежали в лес! Мы найдём их! Догоним и перебьём оставшихся! — Нет! Там ничего не видно в темноте! Если это ловушка, вы умрёте там сами и заберёте своих людей! — Пошёл ты! — ответил Болдуин и поднял свой личный рог ко рту, выдувая в него воздух. Этот звук знал каждый из его воинов. — Все за мной! Они бросились с воинственным кличем за своим лордом. Кто-то успевал взять факел, кто-то тоже пытался добыть коня. Кто-то был ранен, чтобы вставать. — Идиот, — прошипел Лионель. Он прошёлся до одного из сидящих на земле людей, вздёргивая за доспехи. — Здесь был принц Бейлор? — Я не… Лионель оттолкнул его до того, как дослушал. И схватил через несколько шагов следующего: — Ты видел Бейлора?! — Нет, но я слышал, что мятежники напали с двух сторон… Лионель задумался, похоже, пытаясь понять. Болдуины приняли огонь, таргариенские шатры в центре целы, в Штормовых землях огня не было, но и воинов тоже. Лионель что-то понял и побежал, и Мейкар сорвался следом. Напали с двух сторон, но раз не со Штормовых земель, то нет смысла нестись на юг. Что там была за битва, если люди со Штормовых земель даже не двинулись на помощь к Болдуинам, у которых мерцало на весь лагерь пламя? Лионель, по-видимому, забыл, что должен следить за Мейкаром. Что мятежники хотели, атакуя с двух сторон? Они даже не смогли добить болдуинских людей и по какой-то причине сбежали. Их было меньше в этой части? Мейкар пробежал мимо шатра, в котором они должны были жить с Бейлором вдвоём. Тот был целым. И знамя на верхушке развевалось, как в любой другой день. Но бежать им намного дальше. Мейкар охнул, когда на Лионеля напал кто-то из-за угла. Появился словно ниоткуда. Лионель сам не увидел и пропустил удар мечом в сгиб руки. Левой, к счастью, поэтому всё ещё удержал меч. Он оттолкнул врага, поднимая свой клинок. Противник снова пошёл на него, и Лионель приготовился сражаться с ним. Но Мейкар свою палицу впечатал мятежнику в висок. Удивительно, что хватает одного удара, чтобы противник потерял зрение или способность стоять. Даже если он ещё живой, просто от шока, звона и сотрясения черепа рухнул вниз. Встать у него уже не было шанса. Мейкар с яростью, как и в прошлый раз, добивал. Ничего не слыша из-за шума крови в ушах. Не вглядываясь в очертания, лицо, рост, фигуру, волосы. Лионель странно на него посмотрел. Пусть только попробует сказать, что это неблагородно и надо было перед этим представиться и предложить поединок. Он уже видел, как меч всадили человеку в шею со спины, как раз один из баратеоновских людей. Лионель пришёл в себя. Раз нападали с двух сторон, то они с Лионелем уже не встречали сопротивления. Только трупы или ещё живых, но стонущих. Уже шатры закончились, а они всё бежали. Бой был где-то вдалеке. Они вышли в поле, продолжая следовать «дороге из тел». В проклятой темноте без луны, видя сражающихся с факелами очень далеко. Мейкар различал знакомую броню на земле. Видел трёхглавых драконов и оленей на траве. Да. Они все были здесь. Только эти люди уже ни с кем не бились. Остывали. Мейкар испугался внезапному появлению скопления людей в темноте. Бой был ещё дальше, а тут стояла толпа, окружив кого-то. Лионель вздрогнул тоже, но он заранее чувствовал вонь феромонов альф, просто готовился к их нападению. Он быстрее Мейкара различил, что это их воины. Которые почему-то не спешили на подкрепление вперёд, а застыли посреди поля здесь. Лионель пробился через всех, и Мейкар ни на шаг не отставал от него. Воины не сказали ни слова, какая-то тишина была дикая и неестественная. — Бейлор! — крикнул Лионель. И Мейкар ощутил чувство облегчения ещё до того, как увидел его. Просто по голосу Лионеля понял, что с таким тоном не кричат от ужаса. Мейкар встал плечом к Лионелю, чтобы увидеть спину Бейлора. Живого. Без шлема, но в доспехах и с мечом. Окровавленным. Это точно был он, даже в темноте. — Бейлор! — крикнул сам Мейкар, но Лионель удержал его, пока тот не кинется к принцу у всех на глазах. Что-то было не так, но Лионель ещё не мог разглядеть в темноте что. Бейлор обернулся на голос Мейкара. Лицо у него было странным. Потерянным. Не выразившим ни одной эмоции от того, что увидел живого Мейкара в руках Лионеля. Лионель нахмурился, пытаясь со своим ростом всмотреться, что было впереди. А Мейкар понял, что не чувствует запаха Бейлора. Ни одного аромата его близкого присутствия, так же, как не чувствовал от любого другого альфы. Бейлор отвернулся. Мейкар наконец услышал звук, на который не обращал внимания, слишком обрадованный увидеть Бейлора живым. От чего и была тишина. На коленях в окружении тел сидел в шлеме «принц Мейкар» и держал в своих руках, рыдая, одно из тел. — Я бился… я бился… я клянусь вам, я тоже бился… но он не дал им меня забрать… простите… простите меня… Рогар содрогался в рыданиях. Пока глаза десницы, лежащего в его руках, не видя уже ничего больше, смотрели вверх. Лионель услышал рог вдалеке, сразу злясь. — Бейлор! Болдуин повёл своих в лес! Это его рог! Им нужна помощь!.. — реакции не было. — Бейлор! В теле Бейлора что-то переменилось, прежде чем он направил взгляд туда, откуда шёл звук рога. Прежде чем вспомнить, что стал единственным командующим. Больше на этом лице всё так же не было ничего. — Лионель, ведёшь Штормовых воинов вперёд. Люди Короны — за мной! Все, кто слышал, включая Лионеля, кинулись врассыпную по приказу. Они будут бежать, спасать Болдуина, передавать приказ дальше, кого встретят, помогать тем, кто впереди. Если там ещё кто-то остался. Догонять мятежников. Мейкар же смотрел на Рогара. Наверное, тот правда не врал. Меч, что лежал подле его ноги, был обагрен кровью. Парень действительно пытался помочь.

***

Тело десницы лежало в его шатре на том же столе, где он занимался письмами. Мятежники, пользующиеся суматохой и боем, второй группой, самой большой, планировали похитить Рогара. Десница был тем, кто защищал со своими людьми якобы принца Мейкара, пока Бейлор руководил всеми остальными и всей битвой. Многие погибли. Мейкар вспомнил крик того воина, что толкнул его, стоило выйти из шатра. Это, вероятно, произошло тогда, воин услышал приказ «защищать принца», но не знал сам, откуда тот пришёл, толкая Мейкара не в ту сторону. Мятежникам удалось взять Рогара. Им нужно было только его увести. Оказывая сопротивление всем, кто пытался их догнать. Десница не позволял им скрыться в темноте. Все его люди погибли, но он продолжал бороться за Рогара. Даже зная, что это не настоящий Мейкар. Младший Баратеон в этот момент вырвался, неожиданно для тех, кто его тащил, и вступил в бой, пытаясь помогать. Десница был единственным, кто знал, что это не Мейкар, за которого столькие отдали жизни. Единственный, кто продержался дольше всех. Единственный, кто убил последнего, но как только Рогар разрешил себе поверить, что тот справился и он спасён, десница завалился и упал. Раны, которые он получил, были слишком глубоки. И больше не поднимался, сколько парень его ни звал. Это мог бы быть Бейлор вместо него, если бы на месте Рогара был настоящий Мейкар. Бейлор бы точно так же от него не отошёл, и число противников было бы больше, чем он мог бы убить. Десница не позволил им забрать мальчишку Баратеонов, понимая, что неизвестно, что с тем бы сделали, узнав, что потеряли столько людей не из-за того. Так Рогара, рыдающего и пытающегося десницу привести в чувство, люди Бейлора и нашли. Бейлор молчал и смотрел на тело. Мейкар был за плечом, потому что видеть лицо Бейлора ему было не по себе. Бейлор нашёл Болдуина. Они преследовали мятежников до утра, тому действительно нужна была помощь, и битва с оставшимися мятежниками, понимающими, что их в любом случае ждёт или плен, или смерть, была жестокой. Группа Лионеля всю ночь осматривала лагерь, кто остался в живых, собирали раненых, вращали трупы врагов на предмет оставшейся жизни. Самых слабых добивали. Тех, кто мог бы говорить, связывали для лорда Болдуина. Он хотел всех. Он предупредил Бейлора, что убьёт жестоко каждого в любом случае, но сначала будет допрашивать, поэтому кормить пленников не придётся. Чтобы узнать у каждого о том, куда дели его дочь. Бейлор с тех пор больше никому не отдавал приказов, даже не говорил ничего. Его оставили в покое, дав ему время отдохнуть, но он пришёл в этот шатёр вместо того, чтобы прилечь поспать. Они с ночи на ногах, уже солнце близится ко второму закату, а на нём всё ещё его кровавая броня, закрывающаяся царапина на шее, меч в крови и не засунутый в ножны, а всё так же в руке. Когда-то бывший идеально начищенным и заострённым, когда отец его подарил. Рогар тоже сидел здесь, лишённый сил, на стуле десницы. Пока внутри шатра десницы принц Бейлор, никого больше не впускали, но было много желающих так же проститься с ним. Поэтому шлем ни Мейкару, ни Рогару нельзя было снимать. Даже по позе Баратеона было видно, что сил у него нет. Только сидеть и смотреть на тело своего спасителя перед собой. Наверное, взглядом высохшим и пустым. Лионель просто молча стоял, не пытаясь вмешиваться. — Бейлор, — позвал осторожно Мейкар. Его начинало пугать, что с ним. Мейкар не был никогда близок с десницей, это для Бейлора тот был как второй отец. Бейлор не заметил прикосновения к ладони, и Мейкар почувствовал, какой холодной она была. Но, когда он её крепко сжал, Бейлор посмотрел. Как будто толком не разглядел Мейкара. — Прошу тебя. Пойдём со мной. Тебе нужно отдохнуть. Бейлор ещё раз опустил взгляд на десницу. Он его услышал? Мейкар попытался ещё раз. — Мы соберём для него костёр завтра. Развеем его прах как настоящего Таргариена, как члена нашей семьи. Но сейчас ты очень нужен мне, Бейлор. Он ему ничего не ответил. Рогар первый вмешался. Мейкар даже успел забыть, что он слышит их. — Снимите броню, мой принц. Я сниму свою тоже и буду оставаться здесь всю ночь, — голос у него был безжизненным. — Когда вы вернётесь, мы поменяемся обратно. Мейкар удивлённо посмотрел на него. Не ожидая помощи с его стороны. Лионель подал голос. — Идите. Я скажу, что на время командую. А когда надо будет, пошлите за мной. Лионель вышел первым из шатра, чтобы отдать приказ. Пользуясь тем, что все отвлекутся на него, Мейкар снял шлем. Он поставил его перед Рогаром, затем потянулся к нагруднику с оленем. Оставаясь только в гамбезоне, который никому ничего не говорил. Рогар снимал с себя доспехи Таргариенов, но только откладывал туда, где спал десница. Чтобы они никому не бросились в глаза, кто придёт прощаться. Оставаясь тоже в обычной одежде. Мейкар потянул Бейлора за собой. Удивительно, что тот не сопротивлялся. Их шатры с десницей были соседними, и Мейкар быстро его туда завёл. Двое стражников караулили вход, и Мейкар приказал им найти слуг и принести воду для принца Бейлора. На сегодня он снова был принцем Мейкаром. Хоть какое-то время. — Бейлор, — в который раз окликнул его Мейкар, чтобы услышать его голос. Чтобы узнать, что всё в порядке. Просто оно не в порядке. — Тебе нужно снять броню. Я помогу тебе. Мейкар начал расстёгивать её. У Бейлора совсем немного были капли чужой крови на лице. Сам он только в шею был ранен, но Мейкара сейчас беспокоило не его тело. Мейкар снял тяжёлый нагрудник, только затем приступая к латам на ногах. Двигаясь аккуратно, если всё-таки под бронёй есть ушибы и синяки. Затем руки. Двое слуг подали голос, прежде чем Мейкар позволил им занести большую кадку воды. Как только они поставили её в центр первой части шатра, Мейкар приказал страже отныне никого больше не впускать, пока принц Бейлор сам не выйдет, и задёрнул плотно полог. Ему хватило одного взгляда в тёмную гладь воды, чтобы различить, что всё это время так стягивало кожу лица. Чужая кровь высохла у Мейкара на лице. Но сначала Бейлор. Мейкар снял с него кольчугу и гамбезон. Снял рубашку. И всё это в этой непривычной тишине. Затем взял чистую ткань, намачивая её и вытирая лицо Бейлора прохладной водой, которая должна привести его в чувство. Протирая также его шею, куда закатилась одна из капель. Грудь — просто, наверное, чтобы скрыть запах пота. По-хорошему, Бейлора всего надо окунуть, но для этого нужно много времени, а у них его нет. Мало ли когда он понадобится. Теперь он тут самое высокое лицо. Просто сейчас у всех есть свои заботы, и все зализывают раны. И такая же забота есть у Мейкара. Поэтому он продолжает очищать Бейлора, в какой-то момент заглядывая ему в лицо. — Разденься полностью и ложись, Бейлор, — произнёс Мейкар чётко ему в глаза, и тот, наверное, понял. Потому что послушался и пошёл в спальную часть шатра. Ещё не ночь и даже не поздний вечер. Мейкар принялся за себя. Сначала снять то, что осталось из того, что он не снял в шатре десницы. Мейкар себя протирал более уверенно, боясь, что Бейлору не будет нравиться холод, а ему на него было плевать. Мейкар тщательнее всего умыл лицо, надеясь, что вытер каждую каплю мерзкой, гнилой чужой крови. Засовывая пальцы в волосы и вымывая над водой. Повторяя раз за разом. Немного коробит теперь, что влажные капли стекают по шее. Мейкар развязал штаны, спуская их вниз. Бейлор не должен был пить сегодня подавители. Напали на них ночью. Ночью они сражались. Утром осматривали лагерь. Днём собирали тела. Мейкар бы хотел найти свой меч, но не отходил от Бейлора, поэтому попросил Лионеля поискать. Ведь тот видел эти ножны и этот меч чаще всех в этом лагере. Тот пока что не найден. Закончив, Мейкар прошёл за второй полог, закрывая его и погружая во тьму. Бейлор совершенно спокойно лежал, опустив одну руку на живот и глядя вверх. Если бы Мейкар хотя бы чувствовал его запах, то мог бы предположить, о чём тот думает. Но что-то подсказывало, что ни о чём. Мейкар опустился на его бёдра. Привлекая к себе его взгляд. Ему очень хочется забрать эту боль, но Мейкар не знает, как. Он хочет почувствовать его живым. Почувствовать, что сам жив. После того, сколько тел он увидел, после того парня, которого забили на его глазах. Мейкар опустил ладони Бейлору на живот. Целый, с мышцами, тёплый. Живой. Поэтому ему нужно это. Он хочет, чтобы Бейлор возбудился, но пока ничего не происходит. Поэтому Мейкар делает то, чем не пользовался никогда. Наоборот, учился тому, чтобы сдерживать себя, а теперь — пытается всё своё возбуждение сконцентрировать в запахе. В своих феромонах. Пытаясь охватить ими шатёр, и чтобы Бейлор этим дышал. Чтобы вызвать у него ответную реакцию. Он, к сожалению, не чувствуя запахи, не может понять, получается ли у него. Поэтому давит Бейлору на бёдра и живот, массируя. Призывая в мышцы кровь. Избегая прикасаться чего-то более, пока Бейлор не желает этого. Бейлор вздохнул, похоже, перед этим втянув часть его феромонов. Он на него теперь неотрывно смотрел. На лицо Мейкара. Мейкар тоже начал смотреть. Его влага начала появляться и скоро окажется у Бейлора на бедре. Бейлор впервые закрыл глаза. Действия Мейкара, или его запах, или то, насколько он Бейлора хотел, дали свой результат. Дыхание у него изменилось. И Мейкар не удержался, не узнавая собственного голоса: — Я люблю тебя, Бейлор. Бейлор открыл глаза. Грудная клетка его приподнялась. Сказав это один раз, Мейкар нашёл силы сказать ещё раз. — Я… очень сильно тебя люблю… я люблю тебя так сильно, Бейлор… Ладонь Бейлора поднялась и впечаталась ему в бедро, сразу же помогая удержать. А затем это уже были две руки, поднимающие Мейкара, чтобы войти в его влагу, но не принести боль. Бейлор контролировал это. Чтобы не навредить. Если это инстинкт сработал, то, возможно, и запах Бейлора вернётся сейчас. Мейкар плавно двигался сам, как понимал, желая, чтобы Бейлор почувствовал удовольствие. Плевать на него самого. Мог бы дать Бейлору укусить и всадить в себя узел, если это то, что альфам с нормальными омегами доставляет полное удовольствие, даже если бы этот узел его порвал. Но если Бейлор уже выставил руки, контролируя, то об этом можно не задумываться. Бейлор сжимал пальцами его кожу. Он открыл в прерывистом выдохе рот и выгнулся в пояснице, сжимая зубы. Теперь уже только он двигался. Лишая Мейкара попыток ответных движений. Закрыв глаза, вдыхая запах омеги, которая сама взобралась на него. Которая, возможно, вынашивает его наследника. Выдыхая уже через рот. Мейкар услышал короткий стон, и движения резко прекратились. Обе ладони быстро сняли Мейкара с себя. А затем тесно прижали самого омегу к груди. Мейкар не понял, что произошло. Одна рука Бейлора ушла вниз. Что так оттолкнуло Бейлора от него? Узел. Вот что. Мейкар его ещё не видел. Бейлор сжал его в кулаке, не позволяя появляться. Чуть не всадившись в омегу, но всё равно разумом её уберегая и уводя тело подальше. Бейлор был нахмурен, пока пережидал реакцию, что произошла на Мейкара. Но постепенно лицо его расслаблялось. Мейкар не успел почувствовать конца удовольствия, но ни слова бы не сказал. Плевать. Пусть хотя бы ещё раз Бейлор испытает его сам. Хотя бы ещё раз. Пусть это будет лишь его удовольствие снова, если не получится по-другому. Бейлор всё ещё не открывал глаза, когда прижимался своим лицом к щеке Мейкара. Они оказались лежащими боком друг к другу. Мейкар в объятиях Бейлора. Мейкар зарылся пальцами в его волосы. Успокаивая так же, как в Штормовом Пределе, когда тот болел. Неизвестно, сколько времени они лежали так неподвижно. Мейкар не был уверен, что Бейлор уснул. Не такое было дыхание. Поэтому не был удивлён, когда в один момент Бейлор открыл свои невероятные глаза, которых, Мейкар уверен, нет ни у кого больше из живущих на свете. Бейлор был с таким же лицом, ничего не выражающим в эмоциях. Но зато его поцеловал. И с каждым мгновением всё жадней и жадней. Мейкар почувствовал по его ладоням на своих бёдрах, что Бейлор всё-таки хочет его ещё раз. И всё, о чём подумал Мейкар — это что хочет трогать и гладить его спину в ответ, царапая во всех местах. Не удерживаясь, разрывая поцелуй, чтобы зацеловывать под подбородком, в шею и спуститься до груди Бейлора. Насколько же сильно он хотел его трогать и целовать, в жизни не испытывая такого желания прикасаться к чужой коже и вдыхать её запах. Бейлор сжал пальцами его отросшие за последние месяцы волосы. Даря этим ещё больше стремления и надежды, что делает всё правильно. Сколько они пробыли в спальной части шатра, Мейкару было бы сложно вспомнить. Бейлор протирал его водой возле кадки сам, как завороженный этим процессом. Потому что Мейкару, как бы сильно он не хотел, нужно в шатёр десницы, надевать там свою броню и идти под видом Рогара в свой шатёр, где Лионель. На его доспехах должен был сохраниться запах Баратеонов, поэтому сейчас Бейлор смывал свой. Мейкар был рад тому, что сам чувствует тонкий альфа-феромон от него. Едва заметный, но родной. Когда Бейлор закончил, то помогал одеваться. Мейкар и сам бы смог, это ведь не было бронёй, а обычная ткань. Но Бейлор просто делал механические движения. Когда мыл его. Когда завязывал верёвку штанов. Так же, как когда на одеяле целовал и брал. Он за это время ни одного слова не произнёс. Мейкар взял его голову в ладони, склоняя и целуя в лоб. Совершенно не так, как должен возлюбленный. Как семья, которой он являлся всегда и будет оставаться потом. Когда они были братьями и когда дополнят род Таргариенов. — Тебе нужно поспать, — повторил Мейкар, не желая уходить, но скорее чувствуя, что Бейлору, как и общество, нужно остаться одному. Целуя в щёку ещё раз. — Пришли за мной ночью, если захочешь. А завтра я и так буду рядом. Мейкар ещё сомневался, но Бейлор просто молчал. Захотел бы, попросил бы не уходить. Бейлор невероятно усталый. Поэтому Мейкар ещё раз оглянулся, прежде чем уйти. И направиться с тяжёлыми мыслями в шатёр десницы. Как Рогар и обещал, он безвылазно сидел там, служа защитой для Мейкара даже сейчас. Когда неясно, остался ли шпион. Мейкар не говорил с ним, надевая всю броню Баратеонов обратно. Надев шлем, Мейкар вернулся в свой шатёр. Лионеля не оказалось. Мейкар приступил к ещё одному раздеванию, уже которому за день. Чувствуя в мышцах и в теле ноющую боль. Даже не зная, хочет ли спать или хочет рухнуть. Увидит тяжёлый сон или кошмар. Мейкар уложил себя на холодное спальное место и укрыл себя. У Бейлора было горячо, а тут придётся ждать, когда согреешься. Он пытался не думать о том, что происходило прошлой ночью. О том, что был бой. Как видел своими глазами и что не сможет забыть теперь. Мейкар развернулся на бок, чтобы попытаться уснуть, и, похоже, у него это начинало получаться. Думая только о Бейлоре, о его прикосновениях, о его голосе. О приятных моментах во всех походах с ним. Каким тот был улыбчивым и остроумным. Любимым. Это прекрасно убаюкивало Мейкара и погружало в сон. Пока не началась резкая боль. Мейкар втянул воздух, хватаясь инстинктивно за живот. Его словно пронзило ножом. Но никакого врага не было в шатре. Эта боль была изнутри. Она пульсировала вместе с сердцебиением, словно под кожей его живота. Мейкар одёрнул одеяло, как будто это могло на что-то повлиять. Паника подкатывала, потому что так у него не болел никогда желудок или что-то в кишках. — Нет. Нет… только не… Только боль не собиралась уходить, если попросить. Это по всем расчётам слишком рано, у него едва заметен живот. Так что, если ребёнок решит выйти сейчас, то это уже будет мёртвый ребёнок. Или он уже умер внутри? И это тело избавляется, чтобы внутри не начинало гнить? — Нет, пожалуйста… пожалуйста… Он не мог пережить с этим ребёнком столько всего, пока о нём не знал, чтобы, перепугавшись за свою жизнь ночью, его всё-таки потерять. Сражаясь, махая тяжеленной булавой. Получив удар ногой в живот. Блядь. Удар в живот. Доспехи, видимо, не защитили. Ещё один укол боли, и Мейкар почувствовал, что заплакал. Слёзы сами полились по щекам. Он не помнит, когда в принципе рыдал над чем-то. Всё ещё не веря, всё ещё вращая головой. Не от боли как таковой. От жалости. Он не может потерять этого ребёнка в тот же день, когда Бейлор лишился практически своего отца. Мейкар не может поступить так с ним. Мейкар лёг на бок, пытаясь дышать, надеясь, что за счёт ровных вдохов и выдохов боль уйдёт и всё прекратится. Кто ты хоть был? Мальчик? Девочка? В любом случае валирийской крови ребёнок. — Kelīs, rūs, — произнёс Мейкар. «Остановись, дитя». Не зная, на каком языке дозваться. — Kelīs, kostilus… — «Пожалуйста, остановись». — Ēdrūgon aō bēvilza… — «Ты должен спать». Он не знает молитв. Он только повторяет про себя имена Семерых: Мать, Отец, Дева, Воин… чтобы хоть какой-то бог услышал. Они, может быть, и послали ему этот незаслуженный дар, чтобы так жестоко отнять. Как и боялся — что не сможет донести. Он ведь уже думал об этом, должен был тогда сказать Бейлору, что не сможет. Чувствовал. Боль всё ещё есть, и Мейкар не убирал с живота ладонь. Он хочет верить, что, если продолжит говорить, то его, если не слышат боги, то его голос, его звучание слышно внутри. Мейкар начал напевать. Ту валирийскую колыбельную, которую читал столько раз Элинор. Достаточно раз, чтобы запомнить всё. Единственная песня на валирийском языке, которую Мейкар знает. Произнося тихо, растягивая так мелодично, как мог. — Спи… Чувствуя, что длительность между проявлениями боли увеличивается. — Спи, — говорит Мейкар в перерывах между строчками. Уже чувствуя, как от головной боли череп раскалывается, но слёзы больше не текли. Только сохли на щеках и за ушами. Колыбельная успокаивала словно самим валирийским языком, заставляя вспоминать его произношение и думать. Заставляя себя петь и прислушиваться к ощущениям в животе. Он успокоился. Не только Мейкар. — Тише… Спи. Я ведь здесь, — и возвращается напевать. Потому что это срабатывает. Колыбельная небольшая, но даёт ему время отдохнуть от мыслей пугающих его. Что, если он завтра позовёт мейстера, тот скажет ему нечто ужасное. Что никто этой колыбельной уже не слышит. — Тебе ещё нужно спать. Я прошу тебя, засыпай… Мейкару на это никто не откликается. Но боли нет. Поэтому даже непонятно. Мейкар всё равно продолжает трогать живот. Наверное, он был слишком вымотан, устал и напуган. Иначе бы он, прислушиваясь к ощущениям и дожидаясь новой боли, так просто не потерял бы своё присутствие в этом шатре и на этой земле.

***

Разбудил его Лионель, понимающий, что после такого напряжённого дня никто сам не поднимется с рассветом. Судя по хмурому Баратеону, его самого недавно кто-то поднял. Лионель застыл, как только увидел, как меняется у Мейкара с расслабленного на испуганное лицо. Как сон сменился настоящим и пришло воспоминание. Лионель не задавал вопросов, когда Мейкар попросил привести мейстера сюда. Прямо в шатёр Баратеонов. Плевать, что он себя выдаст. Только… ничего не говорить Бейлору. Времени до погребального костра было мало, поэтому Лионель побежал. Мейкар продолжал сидеть на своём месте и нервно ждал. Наверное, он должен был поступить как-то иначе, например пойти… куда? К Бейлору? Только не к нему, не беспокоить его, хоть Бейлор и не отблагодарит Мейкара за то, что сейчас посторонний человек увидит таргариенского принца в лёгкой одежде в чужом шатре. Приведённый Лионелем Баратеоном. Невесть что о нём подумает… и плевать. Мейстер зашёл, но это был какой-то незнакомый. Лионель бросил взгляд и решил остаться снаружи. По-видимому, все, кто сейчас умел врачевать, занимались ранеными без сна и отдыха, и Лионель просто схватил первого, кого нашёл. Этот мейстер показался Мейкару моложе, чем он привык, всего лишь лет пятидесяти по сравнению с остальными развалинами. Мейстер не удивился тому, что перед ним принц, значит, как минимум Лионель предупредил его. А также сам открывал свой мешок, ничего не спрашивая. Вероятно, отлично зная, что у них в лагере только одна омега, и та беременна, и у неё бледный вид, и дрожь, и страх в глазах, и именно она молчит перед ним. Мейстер не просил его вставать, а у Мейкара была слабость в ногах с тех пор, как врачеватель пришёл. Мейстер опустился на колени перед ним сам. — Прошу, поднимите рубаху, принц Мейкар, — попросил он, и, когда Мейкар выполнил это, приложил знакомую трубку, которая показалась холодной на тёплой коже. Он долго слушал. Мейкар занервничал ещё больше от того, что тот долго молчал. — Постарайтесь дышать спокойно, мой принц, — попросил мейстер, не отвлекаясь. — Вы очень громко это делаете. — Я не могу… — честно прохрипел Мейкар. Мейстер посмотрел на него, но больше не просил. Продолжил внимательно слушать. Пока наконец не отодвинулся. — Боюсь, мой принц, синяк сходить будет долго, — мейстер начал трогать живот, в то время пока Мейкар подумал, что только мейстеры могут начинать фразы со слов «Боюсь, мой принц…» и не думать, что это может заставить сердце остановиться, пока не дослушаешь. Мейстер рассматривал синеватые разводы на коже, куда попал удар ногой. — Были какие-то боли? — Что с ребёнком? — Сердцебиение слышно. Мейстер развернулся к мешку. Он был совершенно спокоен, пока Мейкар, похоже, лишился опоры и костей в спине. Держась только перед мейстером, чтобы не завалиться вперёд. Мейстер протянул ему что-то непонятной формы, что Мейкар из-за непонимания взял это. — Что это? — Лепёшка. С сыром. Очень сытная, — мейстер снова вернулся к мешку, не обращая внимания на растерянность в глазах Мейкара. — Почему-то все после битвы забывают, что нужно есть. Приходится носить с собой и напоминать. Когда вы ели в последний раз, принц Мейкар? — До того, как напали. — Ешьте, принц Мейкар. А я попробую вам приготовить укрепляющий отвар. Главный мейстер, когда узнал, что в лагере находится омега, велел нам быть готовыми и искать эти травы. Я скоро вернусь. — У меня нет времени ждать, — Мейкар отложил непрошеную еду на одеяло. — Скоро похороны десницы. Я должен быть там… Ни в коем случае не оставить Бейлора одного в этот момент. Мейстер ответил тем же ровным голосом, но смотрел с высоты своих лет. — Не волнуйтесь, принц Мейкар. Неужели вы думаете, что принц Бейлор начал бы хоть что-то важное без вас? Ешьте. Ждите. Я скоро вернусь. Он сказал это так, как будто знал лично Бейлора или это что-то само собой разумеющееся, прежде чем вышел. Никакая еда сейчас бы не залезла Мейкару в горло. Всё хорошо? Мейстер ведь ничего не сказал, только про синяк. Мейкар послушно сел, уткнувшись в ладони лицом и приходя в себя, пытаясь сделать это. Всё хорошо? Хотя бы сегодня он сохранил ребёнка. Тот всё ещё в нём и всё ещё растёт. Он не подвёл Бейлора. Мейстер снова вернул Мейкара в настоящее, принеся дурно пахнущее варево спустя время. Он сам морщился, дожидаясь остывания в небольшом котелке. А что, если он подлил туда яд? Что, если этот мейстер шпион? Или просто ненавидит Таргариенов и нашёл способ кинуть в котелок травы, которые убьют и Мейкара, и его наследника? Может быть, это опять был инстинкт — ничего не есть и не пить из рук мейстера, которого он видел в первый раз в жизни, но Мейкар напрягся. — Выпейте это, принц Мейкар. Можете пить медленно. — Сначала отпейте сами. Мейкар ожидал какого-то оскорблённого взгляда или заверений, как о нём могли подумать это. Мейстер улыбнулся. — Что ж… давно я не пил эту гадость. С тех пор как был молодым учеником и меня вечно тянуло попробовать всё, что меня учили готовить в Цитадели, — мейстер набрал в миску жижу, остужая ладонью. Он сморщился, когда выпивал её. — Учителя ругали меня, но мне хотелось знать, что я буду давать тем, кого лечу. Миска была пустой, когда он её отложил. Мейкар узнал наконец этот запах. Такой же отвар, приносимый слугами по утрам, он выливал в цветочный горшок. Мейкар подозревал тогда, что это средство для появления жары, но, по-видимому, отвар укрепляет омежье здоровье. Мейкар всё-таки взял миску. И, пока сомневался, присматривался к мейстеру, точно ли тот спокоен, собирается ли замертво падать, можно ли ему доверять. — Вы ведь прибыли не с нами? — Нет, мой принц, я служу мейстером в доме лорда Болдуина. — Вы расскажете ему о том, что осматривали меня здесь? Мейстер рассмеялся. Собирая всё, что вынимал из мешка, назад. — Нет, мой принц. Если вы здесь, значит, это касается только вас, а моё дело — заниматься лечением. Я не говорю с другими о тех, кого я лечу. Мейкар всё ещё сомневался. Может быть, хотя бы должностью получше соблазнить этого мейстера, чтобы тот точно держал язык за зубами. Не просить же Лионеля его запугивать или убивать из-за того, что может всем рассказать о Мейкаре в шатре Баратеонов ранним утром. В постели. — А в Королевской Гавани вы хотели бы служить? — Мой господин не отпустит меня, если попрошу я, мой принц. Я родился в его замке и, как отучился в Цитадели, так вернулся и прислуживал его семье всю жизнь… но, если принц Бейлор попросит моего господина, думаю, он мог бы меня уступить. От чести служить при королевском дворе и в близости королевской семьи при нашем добром короле Дейроне я не могу отказываться, мой принц… Ребёнка я, к слову, тоже смогу принять. Мейкар ещё не был готов к подобным разговорам. Или о подобном думать. Поэтому смутился. — Значит, будьте готовы к тому, что уедете вместе с отрядом, что сопроводит меня в Королевскую Гавань. Вы свободны. Мейстер поклонился и молча ушёл. Этот мейстер не раздражал его, пока был здесь. Хоть и странно, что его будто ничего не удивляет. Мейкар задумался, как сказать Бейлору, чтобы тот выкупил этого мейстера с ними, не уточняя причину, откуда знает про него. Если этот мейстер окажется толковым, Мейкар его и на Драконий Камень бы забрал. Всё равно ни одного из мейстеров в Королевской Гавани Мейкар терпеть не может, а ведь кому-то придётся принимать наследника. Почему бы не позволить этому? Мейкар выпивал мерзкую гадость, ощущая, что инстинкты пытаются притупить вкус в горле, чтобы не блевать. Мейкар закусывал лепёшкой. Самый странный завтрак из всех, что он пробовал. Он ведь действительно наследника оставил с одной ночи до следующей без какого-либо пропитания. И только пару раз пил воду. Поэтому теперь пытался в себя запихнуть. Лионель вошёл, осматривая его. Он поморщился. — Он пока это готовил, меня едва не рвало, а ты это пьёшь, — Лионель опомнился, что это было не совсем уважительное высказывание по отношению к принцу. — Пока этот мейстер идёт к себе, мои люди могут перехватить его и вывезти из лагеря. Отправить домой или куда подальше, чтобы никому ничего не рассказал. Мейкар задумался. Наверное, Бейлор бы сказал, что так и нужно, но планы на мейстера у Мейкара уже вырисовывались другие. — Долго ли мы будем ещё здесь? — спросил Мейкар вместо этого. — Болдуин пожнал много пленных. Пока не допросим и не вытащим из них всё, точно не уйдём. И неизвестно, не будет ли нападения ещё раз. Поэтому сначала будем ждать. — Этот мейстер прислуживает Болдуину. Он заметит, что его куда-то увезли, если тот до этого лечил его людей. Я хочу верить, что он не соврал мне и будет молчать. Лионель оставил при себе свои мысли. Мейкар только заметил, что у него была перевязана рука, где он получил порез. Выпив сколько мог, Мейкар решил оставить остальное на потом. Пришёл его черёд переодеваться, игнорируя дожидающегося Лионеля. Как-то уже было всё равно. Мейкар только теперь понимал, пока вы на войне, насколько это всё равно, какое у тебя тело и как оно выглядит. Какое у тебя лицо. Он будет всё так же в форме Баратеона, но благодаря Лионелю не настолько далеко от Бейлора. Они вышли вдвоём. Мейкар не знал, где собрали погребальный костёр, поэтому шёл за Баратеоном. Никто действительно не начал прощание без Мейкара и Лионеля. Рогар в броне Таргариена был у возложенных высоко дров ближе всех. Вот почему Мейкару даже не приходило в голову поменяться с ним доспехами. Бейлор также был перед десницей, что лежал на всех этих срубленных и сложенных, как постамент, дровах. Без своей брони, но в своём плаще, со сложенными руками на груди. В лагере был септон, верующий в Семерых, что принимал раненых, и именно он зачитывал прощальную речь. Бейлор ничего не говорил. Молча прощался. Люди тоже молчали, что присутствовали, с разными символами на своей броне. Практически все пришли, кто не спал, не следил за ранеными, не нёс службу. Огонь охватил нижнюю часть дров, когда септон опустил факел, и только тогда Рогар отошёл. Иначе скоро поднимется такой жар, что опалит его даже через доспех. Мейкар смотрел, как пламя охватывает всё, не зная, должен ли отвернуться. Им ещё нужно сжигать, хоронить или отправлять тела в дорогу многих других воинов (в зависимости от их традиций и происхождения), и Мейкар размышлял, должен ли присутствовать, если там будут воины из Штормового Предела. Не будет ли вредно для ребёнка, что он будет стоять и смотреть, вспоминая всю битву ещё раз. Не хотелось рисковать своими мыслями, снова вызвать тревогу. Поэтому, пользуясь тем, что в шлеме, Мейкар закрыл глаза. Он не мог быть с Бейлором и когда всё закончилось. Слишком много вокруг было людей. Бейлор смотрел задумчиво в никуда, когда они возвращались к шатрам. Слуги накрыли еды для поминания десницы, и воины брали её со стола или из их рук. Лионель очень неохотно приблизился к Бейлору, который есть, судя по всему, не хотел, а Мейкар и Рогар, как две равные статуи, шли за его спиной. — У нас есть… проблема, — начал отдалённо Лионель. Бейлор ждал, но не обернулся. А Баратеон всё не знал, как начать. Лионель покосился на Мейкара. От этого взгляда сердце замерло. Он не может… Мейкар выпрямился, теряя расслабленную позу. Он же не может сказать Бейлору о мейстере и что Мейкар вызывал его утром! Или сам мейстер сразу после Мейкара отправился к Болдуину и всё ему рассказал? Лионель погладил свою раненую руку, заглушая голос. — До меня… дошли слухи, какие в лагере ходят разговоры… Кто-то рассказал о том, что… принц Мейкар вместо того, чтобы одну ночь погоревать о гибели своего спасителя, отдавшего за него жизнь, развлекал в шатре принца Бейлора. Мейкар перестал на некоторое время дышать. Уж лучше бы Лионель рассказал про мейстера… Хорошо, что его лицо скрывает шлем. Он взялся за что-то, чтобы устоять. Не глядя, за что именно. За Рогара. Кто-то слышал их с Бейлором вчера? И теперь это осуждение Мейкара и его распутства ходит по лагерю прямо сейчас как новая увлекательная байка? Мейкар осторожно покосился в сторону Рогара. Который прямо сейчас изображает Мейкара и будет принимать в свою сторону взгляды об омеге, которая даже не дождалась погребального костра, залезая на своего альфу. Рогар будет слушать это и ловить все взгляды. На Мейкара Рогар не посмотрел. Рогару было всё равно. Его поза никак не изменилась даже от того, что омега за него держался. Лионель продолжал. — Я понимаю, что это мелочь по сравнению со всем, что происходит сейчас… но ваш шатёр ведь вчера охраняли два стражника? Только они могли… видеть, как принц Мейкар входил в шатёр и когда покинул его. Я и мои люди могут найти, кто это был, и лишить их званий. Естественно, я не буду их трогать, если их отцы или матери сейчас помогают короне… но как минимум из стражи их нужно убрать, если они не умеют держать свой язык за зубами. Мейкару было не по себе дожидаться ответа Бейлора. Это Мейкар привёл его в шатёр. Сам начал всё, что произошло. У Бейлора сейчас столько других проблем, а их создавал для него новые Мейкар. — Привязать к столбам. Голос Бейлора был таким же, как и всегда, как если бы у него спросили, будет ли военный совет сегодня. Лионель удивлённо уставился на него. Мейкар тоже не поверил. — Но я ведь ещё не знаю, что у них за семьи, — попытался Лионель. — Кто является отцом каждого из них! А если они кузены какого-то лорда?.. — Каждому по десять ударов. Бейлор, похоже, не вслушивался в его доводы. — Мы ведь даже не знаем, не открыл ли рот только один из них! А что делать, если второй ни при чём?! — Если кто-то из них скажет, что говорил не он — добавьте ещё пять ударов. В шатре десницы для Бейлора было много писем и дел, которые теперь придётся решать только ему. Поэтому он вошёл в его шатёр. Лионель не мог придумать ничего больше, что сказать. Поэтому сжал кулак здоровой руки и пошёл выполнять приказ. Он уже давно не напоминал Бейлору, что он не его слуга. Выяснять, кто был в дозоре вчера у шатра принца Бейлора, было несложно. Часовые ведь всегда меняются в зависимости от времени дня и ночи. Учитывая, в каком состоянии был Бейлор, эти два стражника на свою судьбу напоролись сами. И Мейкар не собирался им сожалеть. Бейлор смотреть на наказание не пришёл. Зато пришёл Мейкар. В лагере ещё не было подобного. И в нём нет никого, кто умеет бить хлыстом так, чтобы рассекало кожу надвое, никого, кто умел бы бить, как дорниец, но крики от этого тише не становились. Все, кто смотрел, спустя такое короткое время после похорон десницы отлично знали, за что было наказание. Оба получили по пятнадцать ударов и потеряли места в армии. Лионель, выпивая то здесь, то там, ничего порочащего честь принца Мейкара больше не слышал. Болдуин каждый день допрашивал пленных, поэтому ни на похоронах, ни на наказании его не было. Мейкар вспомнил, как в детстве просил показать ему пленников и их казнь, поэтому теперь мог присутствовать сам. Просто из интереса, как это проводится. Что-то подсказывало, что эта война ещё даже не началась. Это был маленький бой, который мятежники проиграли и сделают выводы. Никто из пленных не мог ничего сказать или начинал нести чушь и врать, лишь бы надеяться, что тогда в ложь поверят и его больше не будут пытать. Болдуин использовал самые отвратные методы. Смотреть на это было тяжело, но Мейкару приходилось. Чтобы не быть шокированным посреди битвы, увидев, как, например, с пальцев сходит кожа, оголяя кость. В какой-то момент Мейкару показалось, наблюдая за следующими пленными людьми, что на самом деле они знают, где дочь Болдуина. Точнее, что с ней сделали, просто сказать настоящую правду — это обречь себя на жестокую смерть. Дольше и мучительнее, чем если молчать. Поэтому врали. Не может ведь быть, что не знает никто. Вероятно, и шпион Ланнистеров знал, но, если однажды будет известно его имя, тоже не говорит, ведь не смог помочь. Зато многие мятежники развязывали языки о том, где собирались и что ещё планировали. Оказались среди них даже высокородные. Болдуин хотел их смерти, но сомневался и сажал в отдельную клетку. За них можно получить выкуп или держать для обмена. Сыновья великих отцов, которые ещё неизвестно, знали ли о том, где будут их дети или нет. После того как выжил после Болдуина первый такой пленный, другие стали охотнее говорить. Лионель однажды всё же нашёл меч Мейкара. Когда лагерь был собран и всё оружие очищено от грязи и поднято. Мейкар был рад вернуть подарок Бейлора в ножны, но шипастая булава всё ещё висела привязанной к ремню. Он теперь постоянно с ней ходил. И очень жаждал научиться ею управлять сразу же, как появится возможность. Это оружие, которое обычно тяжело поднимать и использовать, так как нужны сильные руки, Мейкару больше подходит. Чем эти попытки угодить в щель между бронёй или попытаться снести с ног более крупных и сильных альф. Одна его палица за один замах (а уж если двумя руками) справится быстрее. Они, как и сказал Лионель, жили в лагере ещё пару лун. Но уже даже Болдуину было понятно, что мятежники не вернутся, а будут зализывать раны и копить силы снова. Поэтому наконец было решено, что каждый вернётся в свой замок. Люди Болдуина со своим господином — в свои земли, а воины Штормовых земель какую-то часть пути ещё будут держаться таргариенских чёрных доспехов, но тоже завернут в свою сторону. Они могли наконец-то возвращаться в Королевскую Гавань.

***

Мейкар стоял в своей собственной броне, с трёхглавым драконом и без шлема, расставив руки, чтобы не мешать броннику. Как только сняли эти доспехи с Рогара, появилась проблема, что теперь надеть их Мейкар на себя не мог. Бронник нахмурился, видимо, долго не решаясь, но всё же полюбопытствовал. — Простите, мой принц, никак не пойму, как вы могли носить эти доспехи вчера? Вам ведь сдавило бы весь живот. Прежде чем Мейкару пришлось бы выдумывать что-либо, вмешался Лионель. Он с хмурым видом сидел на своём коне. Из высокородных все ждали только Мейкара. — Часто выпускал ветра. Делай с закрытым ртом свою работу. Бронник опустил поспешно глаза. Когда он наконец закончил, Мейкар с наслаждением прошёлся в своей броне. Он скучал по ней. У него предательски волосы отросли, что пришлось собрать их в хвост. Получится подстричь только в Королевской Гавани, Мейкар бы не доверил свои валирийские волосы местным кромсателям. Рогар встал рядом в своей собственной баратеоновской броне, по-видимому желая поговорить с Мейкаром. — Я хотел бы ещё раз сказать вам спасибо, принц Мейкар. Будь я хорошим и способным воином, которого из меня пытались вырастить… я бы мог больше помочь милорду деснице. Но, так как я трус, мою вину хотя бы облегчает то, что я пригодился вам и его высочеству принцу Бейлору и защищал ваше тело своим. Мейкар наклонил голову. Он не испытывал никакой ревности или ненависти к Рогару. Уже давно нет. — Не соглашусь. Трус бы не выдержал каждый день жить под моим именем, зная, что любой человек рядом может стать причиной его смерти. Не обязательно становиться хорошим воином, чтобы быть смелым человеком. Из-за того, что взгляд Рогара стал тяжелее после битвы, и его лицо будто потеряло в женственных чертах. — Я обещаю вам, что, вернувшись домой, я отправлюсь на ристалище и буду пытаться поддерживать созданный вами образ. Я приступлю к тренировкам немедленно после возвращения. — В таком случае я могу ждать вас через время в составе королевских гвардейцев моего отца? Рогар закрыл глаза, чтобы не улыбнуться, но в итоге это его насмешило. Мейкара тоже. Видимо, они представили одновременно, где со своими навыками королевские гвардейцы, белые плащи, семеро самых сильных рыцарей королевства, и где Рогар. Но он хотя бы не посчитал эту шутку оскорблением. Баратеон низко поклонился, и Мейкар кивнул ему. Младший принц наконец направился к своему коню, потрепав того по умной морде. Опять в путь, но на этот раз домой. Дозорные будут отъезжать дальше, чтобы убеждаться в безопасности, но, пока их армия состоит ещё и из Баратеонов, им мало чего стоит бояться. Бейлор сидел верхом на своём коне, но обратился к Лионелю. — Сир Лионель. Вы так и не сказали, что планируете делать, вернувшись в Штормовой Предел. Мейкар не успел дослушать ответ. — «Сир»? — он произнёс это громче, чем собирался. — Ты стал рыцарем?! — Меня посвятили за некоторые успехи на войне, — колко ответил Лионель. — Но даже посвящение не освобождало от исполнения прихотей некоторых избалованных принцев. Мейкар всё ещё не верил. Бейлор вскинул брови. — По-твоему, сир Лионель не заслужил посвящения в рыцари, Мейкар? — А почему тогда меня не посвятили? Я ведь тоже участвовал в битве! — Я… я не знал, что ты хотел этого. Лионель не удержался. — Не отчаивайтесь. Вам, принц Мейкар, получить рыцарское звание недолго. Попросите полюбовно супруга. Он несколько раз вас за ночь посвятит. Зубы Мейкара разве что не скрипнули. Хотелось их обоих послать. За взгляд Лионеля, что выбесил его. И за то, что Бейлор поджал губы, спрятав улыбку, но промолчал. — Можете поцеловать меня в зад по очереди. Собственно, а кто ему запретит? Он супруг наследного принца. Мейкар схватился за стремя коня. Слуги понеслись к Мейкару со всех ног, видимо, беспокоясь о его бремени, но принц их разве что не пнул, чтобы не лезли. От того, что живот его стал больше, не значит, что он превратился в беспомощную принцессу. Он всё ещё, чтоб их Семеро поимели, ходит в броне и способен забраться сам на коня. На самом деле Мейкар даже слишком отлично себя чувствует, и это про него мейстеры неустанно твердили, что будут очень большие проблемы с детородностью? Мейкар недолго терпел. До момента, как лошади вышли в путь. — Я получу своё звание рыцаря не потому, что просто попросил! — гаркнул Мейкар, чтобы Лионель, движущийся в процессии всадников впереди, точно услышал. — А когда буду биться вместе со всеми плечом к плечу, если война продолжится! И оправдаю имя рыцаря в первом же бою!.. — Ты получишь звание рыцаря сразу же, как у меня отрастут рога! Лионель рассмеялся подобно отцу. Чтоб его с таким громким смехом, развлекающим всех вокруг. Мейкар всё ещё хмурился, но хотя бы Бейлор улыбался, не вмешиваясь в их перепалки. Мейкар поравнялся с ним, и Бейлор оглянулся на него. — С каких пор ты захотел рыцарский титул, Мейкар? — С тех самых, когда впервые услышал в детстве истории о рыцарстве?.. До тех пор, пока мать не лишила меня надежды мечтать об этом из-за моего статуса омеги, — пока Бейлор думает об этом, Мейкар продолжил. — Разве я не имею права стать рыцарем и сражаться с тобой плечом к плечу? Если война продолжится, а я уверен, что это только больше выльется во что-то худшее, всё, что произошло. Я вступал в настоящий бой и готов к этому ещё раз. Бейлор нахмурился. — До рождения наследника пока что рано об этом говорить. Ты всё ещё должен другой долг королевству, Мейкар. Мейкар вздохнул. Разумеется, он не собирается в бой прямо сейчас, особенно когда живот совсем разрастётся. Но однажды ведь он станет снова лёгким. И что тогда? — Но потом ведь я смогу тренироваться? — спросил Мейкар, надеясь. — Ты не запретишь мне делать это, когда мы вернёмся? Бейлор бросил взгляд на палицу, привязанную к коню Мейкара. — Тебе она понравилась больше, чем меч? — Да. Я думаю оставить меч как память. Или для первых уроков ребёнка с мечом. Пусть переходит из рук в руки в нашей семье. Я хочу учиться биться с булавой. И мне нужен будет хороший учитель для этого. Когда я приду в форму. Мейкар не отводил от него взгляда. Бейлор недолго мучил. — На Драконьем Камне ты будешь хозяином, Мейкар. Ты можешь решить, кого угодно нанимать в прислуги, в стражу и кого брать в учителя. И самостоятельно решать, чем будешь занимать своё время. — Я мог бы пригласить Рейнальда Тирелла погостить? Бейлор закрыл на время глаза. — Как давно я не слышал имя Рейнальда Тирелла. Какое… облегчение, что ты всё ещё помнишь о нём, Мейкар. Мейкар развеселился. — Он мне не поверит! Мне ему столько нужно рассказать!.. Приедем, я найду писаря, пусть сшивает книгу с чистыми страницами, потому что ему придётся очень долго записывать всё, что я наговорю! Ни один ворон не утащит этот белобашенный словарь в лапах, поэтому придётся отправить моё «письмо» Рейнальду в телеге с купцами до Хайгардена. Мейкар, конечно, говорил неправду, но Бейлор всё равно улыбнулся. К сожалению, нужно было также обсудить тему, которая была менее приятной. Мейкар опустил взгляд. — Отец, вероятно, очень ждёт тебя, — начал Мейкар издалека. Невысказанное повисло в воздухе между словами. — Ты ведь понимаешь, кого он назначит новым десницей? — Понимаю, — согласился Бейлор ровным голосом. — Это значит, что все военные дела теперь он будет обсуждать с тобой. Всё, что происходит… именно поэтому я хочу оставаться с тобой. Я не хочу, чтобы тебя отняли и отправили неизвестно куда. И когда ты будешь в замке, и когда ты уедешь из него — ты ведь всё время будешь где-то не рядом со мной. Ты ведь не будешь проводить всё время только в зале Малого совета у отца? — Я обещаю тебе. Даже когда ты будешь жить на Драконьем Камне, а я — оставаться в Королевской Гавани, я буду часто к тебе возвращаться, — Бейлор посмотрел в глаза. И Мейкар хотел поверить ему. Но получалось сложно. Если Бейлор станет десницей, то и, подобно Алистеру, он будет нужен Дейрону постоянно. А Мейкар будет с ребёнком один. Драконий Камень, по крайней мере, недалеко от Королевской Гавани. Эйгон Завоеватель вырос на нём, стал мужчиной. Замок прозван так, потому что драконы откладывали только на нём долгое время яйца. В подземельях под замком они спали, вокруг острова летали, ухаживали за ними специально обученные слуги, которые знали валирийские команды, поэтому необязательно было являться Таргариеном, чтобы дракон тебя не сожрал, но сесть на себя позволил бы только валирийцу. Мягкая улыбка вернулась на губы Мейкара, отвлекая от неприятных мыслей. — Я придумал имя, — признался он, и Бейлор сосредоточил на нём всё внимание. — Если будет дочь, — как же Мейкару хотелось, чтобы это была дочка. Если это будет сын — он подержит его два года в руках, и его заберут у него. Скажут, что тот уже достаточно взрослый и пора учиться. А вот будет дочь и она будет только для Мейкара. Вплоть до времени, пока не придётся отдавать замуж, никто её не заберёт, не скажет, что он неправильно воспитывает наследницу, её никто не будет забирать по военным походам, заставлять учить всё обо всём, запрещать ей плакать из-за падений на тренировках. Если только она сама не родится боевой и всего этого не захочет. — Я хочу назвать её Валирия. В честь нашей родины, которой больше нет. А если родится сын, то будет Валарр. Потому что он родится истинным валирийцем. Мейкару так, по крайней мере, казалось. Вспоминая, как ребёнок успокоился, слушая валирийскую колыбельную, там точно его крови больше, чем дорнийской. Бейлор тепло улыбался. Наверное, только вспомнил, что их ждёт ещё ребёнок впереди. Не только война и не только получение звания десницы, не только представление всех событий, что были на войне, обсуждение ошибок и будущих дел. Ещё Валирия или Валарр. — Мне нравится, — произнёс он. Не был бы верхом на коне, должно быть, поцеловал бы Мейкара, наплевав на всех воинов, слуг и высокородных вокруг, кто будет смотреть. Мейкар был рад хотя бы тому, что он улыбается. Бейлор всё равно подтянул лошадь ближе. Мейкар нахмурился ещё до того, как его взяли за голову, большей частью за волосы, чтобы прицельно прижаться открытым ртом и поцеловать. Мейкар отпихнул дурака. — Ты хочешь, чтобы мы свалились с наследником с лошади?