Горький мёд

      Люгнер не помнил момента, когда умер. Он помнил только фиолетовый свет, который заполнил всё вокруг, а потом даже внутри. Это было похоже на конец, но он даже не мог испугаться смерти. Конечно же, он её не хотел, как любое живое существо, и цеплялся за жизнь, словно раненный зверь за добычу. Но в момент, когда заклинание Фрирен прожгло его защиту, Люгнер наконец-то почувствовал.       Нечто странное. Нечто слишком похожее на страх.       Впервые в жизни он ощутил эмоцию. Тревога застревала комом в горле, опускалась ниже, обжигая грудь изнутри.       Вдох. Выдох.       Следом наступила полная темнота, возвращая привычное «ничто».       Люгнер очнулся в придорожной канаве и даже не предполагал, сколько дней прошло. Шёл сильный дождь. Вода стекала по его длинным волосам и затекала под воротник. Демон лежал неподвижно, прислушиваясь к своему телу. Каждая мышца болела. Все кости и мускулы ныли глухо и равномерно, как после долгой болезни.       Он поднял руку к небу и заметил, что пальцы дрожали. Раньше такого совсем не было.       Люгнер всегда чётко знал, чего хотел и шёл к своим идеалам напрямую. Не предавался размышлениям о себе и не старался рефлексировать, по обыкновению сметая любые преграды на своём пути. Но сейчас, лёжа в зловонной луже, он совсем не понимал, чего хочет.       Что-то вокруг ощутимо изменилось, и он был всё ещё жив.       Вода была холодной. Люгнер кое-как перевернулся и поднялся на руках, посмотрев на своё отражение в мутной воде. Так низко он ещё не падал, и ещё никогда не чувствовал себя таким ничтожным. Грязная вода раздражала кожу и это чувство не уходило. Оно как будто прилипло к нему и мешало думать.       Демон с усилием поднялся на ноги. Сознание мутило, но он смог устоять на ногах. Люгнер подождал, пока головокружение прекратится, и осторожно осмотрел себя: синий костюм весь в грязи и запекшейся крови. Но было совсем не разобрать, чья была это кровь, его или чужая.       Он заметил в себе необычную странность — дыхание. Демоны делали короткий ровный вдох и выдох спустя пару секунд. Он же дышал слишком рвано, отрывисто. Казалось, что ещё немного и воздуха перестанет хватать.       «Да что со мной», — процедил сквозь зубы Люгнер и нетерпеливо протёр рукавом лицо, стараясь проморгаться.        Стоять на месте и ощущать всю тяжесть этого мира на своих плечах, было невыносимо. Беспомощность оседала на языке горечью, застилала глаза мутной пеленой.       Он сделал медленный, аккуратный шаг вперёд к промокшей дороге. Дороге, которая, казалось, вела в никуда.

×××

      Три дня прошло с того момента, как Люгнер выдвинулся в путь. Вернуться не было возможности, да и некуда — его король был свергнут, а земли разорены. Несколько раз он порывался бросить всё и осесть в близлежащих деревнях, но, ноги продолжали упрямо вести его на запад.       Каждый раз, когда он пытался свернуть с дороги, в груди начинало невозможным образом ныть. Поначалу Люгнер думал, что серьёзно ранен, но кожа оставалось чистой, а кости целы, сколько бы раз он не осматривал себя. И вскоре он понял, что болела не рана. Что-то совершенно иное.       Перебиваться приходилось дичью. Однажды, поймав упитанную перепёлку, его вытошнило, стоило только взять тушку в руки. Привыкший к виду и запаху крови, ему было противно само ощущение тепла на коже, которое ещё оставалось в теле птицы. Оно перетекало в пальцы и поднималось к запястьям. Это было противоестественно и дико.       Люгнер пожирал перепёлку даже не дожарив на костре. Пресное мясо не доставляло никакого удовольствия: кровь вперемешку с соком стекали по пальцам, обжигая кожу. Он продолжал остервенело откусывать кусок за куском, набивая желудок, и жмурился, чтобы не отвлекаться на эти новые, доселе неизвестные ощущения.       Осознание пришло также внезапно, как и сытость.       Фрирен.       Он почувствовал её магию на расстоянии, и сразу сообразил, куда его так тянет. Как будто она была второй, невидимой луной на небосводе, что освещала ему путь. Люгнер ощущал её очень отчетливо, так же, как чувствовал холод в пальцах и противную тяжесть в желудке. Подозрительней всего было то, что магия Фрирен была как будто бы частью него. Как кровь и кости.       Люгнер отшатнулся, и попытался повернуть обратно, но не сумел пройти и десяти шагов, как его внутренности скрутило нестерпимой болью, что он рухнул на колени. Боль опаляла, пульсировала и разливалась по венам, словно знала, куда нужно бить. Не давала ему свободы, требуя возвращаться. И стихала только тогда, когда он подчинялся.       Стиснув зубы, он закрыл лицо руками и впился ногтями в мягкую кожу. Лёгкая пытка вернула рассудок. Люгнер попытался развеять чуждую ему магию, в который раз безуспешно.       Демоны ненавидели Фрирен.       Он не хотел видеть Фрирен.       Он желал её погубить.       Но чем ближе подходил, и чем скорее шёл на, казалось, магический зов Фрирен, тем слабее была его боль. Люгнер хмыкнул, осознавая, что со смертью Фрирен он может освободиться от мучительного заклинания, а может… может заклинание и не развеется со смертью волшебницы.       «Неплохо подготовилась, эльфийка», — прошептал он едва слышно, — «но на этот раз победа будет за мной».       Он швырнул в кусты растрёпанную перепелку, поморщившись. Устало огляделся и потушил костёр, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Посмотрел на деревья, выискивая глазами густой мох — запад по левой стороне. Впрочем, такие мелочи и не нужны были, он с закрытыми глазами смог бы её отыскать.       Люгнер, превозмогая слабость, двинулся в путь. До желанной цели как минимум несколько дней пути.

×××

      Фрирен что-то смутно не давало покоя, но что именно, она поняла слишком поздно. Эльфийка почувствовала его примерно за три дня до того, как увидела собственными глазами.       Они сидели вместе у наспех организованного привала. Суп тихо побулькивал на костре. Старк молчаливо начищал меч, а Ферн тихо переговаривалась в Фрирен, пока та размеренно помешивала суп. Как вдруг что-то кольнуло в груди. Фрирен не сразу поняла, что это за чувство. Было похоже на занозу, которую невозможно достать, как ни старайся. Эльфийка задумчиво растёрла на груди круг размером с пятак и от этого стало полегче.       Ненадолго.       — Вам плохо, госпожа? — спросила Ферн, замечая, как Фрирен замерла с ложкой в одной руке, и растирающей грудь другой.       — Всё хорошо, — ответила Фрирен и отложила ложку. — Не трать силы на беспокойство.       Эльфийка не стала рассказывать про странное ощущение, которое казалось совсем инородным для её существа. Ферн была слишком молода для таких разговоров. Да и что тут рассказывать? Фрирен понимала, что природа занозы была в присутствии чужой магии в её собственной. Но это сложно было объяснить простыми словами.       На сложные, на удивление, не хватало сил.       Фрирен решила просто понаблюдать за поведением странной «занозы».       На второй день хаотичная магия превратилась в тонкую, но прочную магическую нить. Впрочем, невидимую для глаз, но Фрирен ощущала её в груди. Нить тянулась откуда-то издалека и впивалась под рёбра. Фрирен могла проследить её только магическим зрением, разглядев на другом конце нити тёмную фигуру.       Белые волосы, прямая спина…       Люгнер.       — Этого не может быть… — сказала Фрирен вслух, впервые за сотни лет переставая доверять своему чутью.       — Чего не может быть? — напрягшись, спросил Старк и отложил чистку оружия. Он резко вскочил и огляделся по сторонам, но вокруг лагеря никого не было.       — Не важно, — ответила Фрирен и отвернулась, чтобы не вызвать лишних подозрений.       Она попыталась оборвать нить, направив в неё свою магию. Её учили обрывать чужие заклинания резко и жёстко, но вопреки ожиданиям, нить лишь провисала, но никак не рвалась. Так ещё и поток магии вызвал резкую боль. Фрирен попробовала ещё раз.       Сильнее.       Нить, как ни крути, не поддавалась.       Вместо освобождения, Фрирен снова почувствовала боль. И чем сильнее она била заклинаниями, тем острее и резче она становилась, превращаясь в удар хлыстом. Она вздрогнула и убрала руки.       — Госпожа, что с вами? Я вижу ваше беспокойство, — Ферн смотрела на неё с тревогой.       — Я сказала, всё хорошо, — повторила Фрирен, но её голос вопреки желаемому прозвучал глухо и неуверенно.

×××

      Спустя три дня, стоило им пересечь лес и выйти на опушку, Фрирен повстречала его. Так неожиданно, и так ожидаемо.       Лес на их пути становился всё реже. Эльфийка шла впереди, проводя за собой Старка и Ферн, как вдруг на тропинке появился он. Грязный, выцветший, с безумными глазами. Люгнер стоял, придерживая себя за дерево, и смотрел на неё. Его взгляд был полон ненависти, но Фрирен не почувствовала угрозы.       Ферн и Штарк в ужасе воскликнули и моментально бросились вперед. Посох Ферн засветился от заклинания, Штарк выхватил меч из ножен.       — Стойте! — успела выкрикнуть Фрирен, и они остановились, не понимая причины её приказа.       Она шагнула к Люгнеру. Демон не шелохнулся и только смотрел, смотрел на неё своими синими глазами, будто бы изучал и искал в ней ответы. Фрирен заметила, что у него под глазами была не грязь, как ей показалось издалека. Это тени от бессонных ночей.       — Что ты со мной сделала? — спросил Люгнер хриплым голосом, всё больше походя на раненого зверя.       — Ничего, — Фрирен честно пожала плечами. — Я пыталась тебя убить. Как ты выжил?       — Ты вплела меня в себя! — Люгнер проигнорировал её вопрос, разводя руки в стороны, позволяя неизведанным эмоциям себя захлестнуть. — Ты ведь тоже чувствуешь эту нить? Попробуешь уйти — умрём мы оба.       Фрирен прислушалась к своим ощущениям и теперь всё складывалось в понятную картину. Люгнер был прав. Та заноза и нить, и боль при попытке разорвать связь всё это было правдой. Эльфийка знала, что порой от сильных заклинаний появлялась такая связь, но она встречалась она ей только в манускриптах.       — Ты думаешь, что я сделала это специально? — спросила Фрирен, смотря на него сверху вниз. — Я не умею создавать такие связи.       — Мне всё равно, как это вышло, — оскалился Люгнер. — Теперь, эльфийка… — он сделал паузу и посмотрел ей прямо в глаза с особой неприязнью, — нам придется быть рядом. Иначе оба сгниём заживо. Готова принести себя в жертву?       Ферн в ужасе прикрыла руками рот, и попыталась что-то возразить, но не нашла слов. Штарк сжал рукоять меча до хруста, но Фрирен просто кивнула.       — Хорошо, — сказала она. — Позволю тебе идти за нами. Но если попробуешь убить кого-то из моих спутников, я придумаю способ умереть так, чтобы ты мучился дольше.       Люгнер посмотрел на всю троицу, на Ферн и Штарка, потом снова на Фрирен.       — Они мне не нужны, — сказал он, оценивая ситуацию, и шагнул вперед, чтобы находиться поближе к ней — так нить, связывающая их, становилась не такой натянутой и причиняла меньше дискомфорта.       Фрирен беспристрастно окинула его взглядом. Магии в демоне осталось мало и пока что он не представлял для них угрозы, но чем ближе он был к ней, тем быстрее восстанавливались демонические силы.       — Ступай молча. Как только я пойму, как разорвать связь, — она нарочно сделала паузу, — чтобы тебя больше не видела поблизости.       Люгнер раздражённо усмехнулся и вздёрнул подбородок, стараясь не сказать больше, чем сейчас хотелось. Ему самому было тошно от необходимости тащиться за Фрирен. Он молча кивнул в ответ, и уголок рта слегка пошёл вверх, давая понять, что демоны оскорблений не прощают.       Ферн всю дорогу не опускала посох. А Фрирен чувствовала, как нить между ней и демоном пульсировала ровно и спокойно. Впервые за все прошедшие дни переставая причинять нестерпимую боль.