Мессия

Смерть, казалось, это самое ужасное, что могло бы со мной произойти. Но получается, есть что-то похуже вечной агонии и пустоты. Перерождение в какой-то извращённой версии реальности. Жестокой, странной и абсолютно абсурдной. Сериал «Пацаны». Мир, где некоторые люди с помощью препарата «Ви» становятся чудовищами или спасителями, а я в нём теперь — выродок главного антигероя. Мессия, которой, по идее, суждено избавить мир от своего монстра — папаши? Не знаю сериал ещё не закончился, когда моя жизнь оборвалась. Родись я кем-нибудь другим, обычным обывателем где-то в родной России, наверное, было бы не так страшно, но из зеркала на меня уже пару лет смотрела белобрысая головка девочки, а по утрам меня будила брюнетка с именем Ребека Бутчер. Если мои дни рождения отмечались в правильное время, то сейчас мне восемь с половиной. Согласно сериалу, именно на этом году моей жизни должно произойти моё знакомство с биологическим отцом. Мне дали время освоиться, чтобы всё выглядело почти что нормально. Даже воспоминания возвращались постепенно, полностью влившись в голову примерно на шестом году жизни, по крайней мере, уже сформированная взрослая личность вытеснила ребёнка именно тогда. Иначе почему я воспринимаю себя больше собой прошлой, нежели нынешней, я понять не могу. Вопрос, что мне делать, дальше вставал поперёк горла. Я не могла знать точно, что здесь всё идёт именно по сериалу, всё же я нисколько не мальчик — брюнет с голубыми глазами, а миниатюрная хрупкая девочка с копной волос цвета белого золота и глазами мутного зелёного болота. Почему же тогда ничего другого не могло поменяться? Например, Хоумлендер уже сошёл с ума окончательно, или оставил в живых Мадлен Стиллвелл, или вообще не станет меня искать? Эх, сладкие мечты. От раздумий меня прервал голос Ребеки, только она в этом захолустье и могла меня потревожить. Спустившись на завтрак, я послушно выполняла все её ритуалы и задания. Мне нужно проявлять сообразительность и интерес к учёбе, иначе потом трудно будет объяснить, в кого я такая не по годам рассудительная выросла. Пережевывая глазунью я пропускала мимо ушей все лепетания брюнетки, к сожалению я не имела к ней никакой материнской привязанности, для меня матерью навсегда останется русская худая женщина с уставшим взглядом, а не эта миловидная американка. Несомненно, какое-то чувствую признательности присутствовало, но не более. Я старалась быть идеальным ребёнком, умным, тихим и послушным, не проявляющим никаких суперспособностей. Это не значило, что я не училась их тренировать или и вовсе не замечала, совсем нет. Осознание того, что у меня есть силы, как бы дало им развиваться, словно оригинальный Райан своей обычностью блокировал все проявления сверхсил. Я чуть ли не с самого самоосознания почувствовала, что я сильнее и выносливее обычной восьмилетки, что зрение у меня острее, а реакция выше. Не то чтобы я сейчас видела много детей, разве что только в школе из прошлой жизни, но представление о том, каким должен быть обычный восьмилетний ребёнок, у меня было. Летать я, конечно, не умею, слишком рискованно пока что такому учиться, да и лазеры из глаз я могу тренировать ограниченное количество времени, только в ванной или туалете, но всё же худо — бедно выпускать лазеры я из них научилась. Красные, багряные лучи с выделенной серединой, сначала они кипятили воду почти до полного испарения всей ванны и грозились прожечь тару, но потом я научилась менять их температуру. Такое вытворял Хоумлендер в каких-то из первых сезонов. Что странно, я не могла «видеть и чувствовать» людей насквозь. Слышать, как бьётся их сердце, или смотреть через предметы. Меня это нервировало, не хотелось получить вместо этого какой-то сюрприз в виде странной убийственной штуки, что вылезет в самый ненужный момент. Завтрак закончен, я помыла за собой посуду, как и любая хорошая дочь. Бека всё ещё лепетала мне что-то, я заинтересованно «угукала» и иногда задавала вопросы. Белая пена переливалась в моих руках радужными пузырями, комками падая с тарелок. Всегда любила мыльные пузыри. Мне нравилось их свечение и сама концепция натяжения намыленной воды в виде сферы, что оставляет нетронутым всё внутри. В детстве обожала мыльные шоу, особенно когда кого-то засовывали в один большой пузырь. Домыв посуду, мне пришлось смыть всё волшебство в трубу. Поставив посуду сушиться, я уже шла по направлению к лестнице в свою комнату — всё же сегодня выходной, школы не предвидилось, и я могу спокойно заняться своими детскими делами. Как вдруг раздался хлопок, словно что-то на большой скорости врезалось в нашу лужайку. Ребека сразу же выбежала наружу, а я, осторожно и медленно, прошла за ней, останавливаясь за дверным косяком и выглядывая из него, уже мысленно проклиная этот день. На моей лужайке стоял Хоумлендер, главный герой Америки собственной персоной, а рядом с ним, под нашим устройством для полива газона, лежал Вильям Бутчер — бородатый жестокий преступник. Сказать, что они упали на мою голову как гром среди ясного неба, значит не сказать ничего. Мои руки сжимали проём входной двери, определённо оставляя там вмятины. Мои глаза целиком и полностью были прикованы к лежащему на газоне Бутчеру. Пристально, без капли детского испуга или интереса, я рассматривала мужа моей новой биологической матери, думая, какое же дерьмо меня ждёт впереди. На белобрысого героя я взглянула только мельком, он меня сейчас не особо интересовал, с ним у меня ещё будет много времени на знакомство, а вот Бутчер… хотелось разобрать его разум на куски, как можно быстрее понять, такой же ли он, как в сериале, совпадали ли его мотивы и цели с той версией, что была показана на экране. Мне возможно придётся встать на его сторону как никак. Несомненно, внешне он был почти копией актёра, что его играл, с совершенно незначительными отличиями, впрочем как все остальные ожившие персонажи, я пережила некоторый диссонанс от подобного ещё на Беке. Как только я услышала твёрдый приказ Ребеки вернуться в дом. — Живо в свою комнату, Рианна! — я не медлила ни секунды, в конце концов я же не Райан, чтобы наивно бежать к супергерою. Быстро, почти вбегая по лестнице, прилипая к окну, оно так удачно выходило на внешнюю сторону дома. Бутчер уже лежал без сознания, а местный супермен что-то яростно обсуждал с Бекой. Как я жалела, что не унаследовала его сверхслух и прозрачное зрение. Невероятная потеря, из-за которой хотелось скрипеть детскими идеальными зубами и кусать маленькими острыми клыками всё вокруг. Оконное стекло казалось аквариумом, стеной, приглушающей интересующий меня спор, превращающей его в невнятный бубнёж, и даже мой чуть более обострённый, в отличие от обычных людей слух, мне не помогал. В голове было желание разбить, убрать с пути преграду, неприятно зудело где-то в животе чувство фрустрации, но я держалась, в конце концов мне ещё часто придётся его испытывать. К сожалению, просто открыть окно тоже было невозможно, глупые американцы устанавливают слишком мало форточек в доме, или это только в моём так.        На моём подоконнике тоже остались следы от маленьких, но невероятно сильных детских пальчиков.

***

Этим же вечером Ребека крепко обнимала меня на ночь и говорила, что всё будет хорошо. Я изображала искреннее непонимание и беспокойство, только хлопала её по спине, не задавая лишних вопросов. Снов не было. Раньше мне снились исключительно фрагменты из «прошлой» жизни, сейчас же, когда память была восстановлена, мозг почему-то мне больше ничего не предоставлял. Из-за этого по утрам всегда было странное ощущение, словно я просто слишком долго моргнула, и ночь уже прошла. Сегодня меня никто не будил, но всё равно я по привычке встала в семь утра. Второй выходной, даже не знаю, как его проводить, уже час палюсь на маленький постер Чёрного Нуара над рабочим столом. Единственное проявление нормального ребёнка, допущенное мной в спальне. Ну не может восьмилетка, с рождения живущая в мире, где есть супергерои, не фанатеть хотя бы по одному из них. Для конспирации мой выбор пал на самого тихого члена семёрки, беспроблемный, молчаливый Черный Нуар был мне наиболее близок из всего того цирка, что ВОУТ пыталась продать обычным смертным. Пора было заканчивать размышления и идти завтракать. Ребеку было лучше не трогать, так что на завтрак сегодня были обычные хлопья в молоке. Нужно было сделать обычные тосты. Почему-то что в прошлой, что в этой жизни вкус чистого молока был мне противен, пусть сейчас его и немного приглушали шоколадные хрустящие шарики. Как только Джон мог пить его литрами? Нет, я понимаю фетиши и всё такое, но оно же отвратительно, где-то наравне с оливками и рыбой за исключением красной. Покривлявшись ещё немного и впихнув в себя еду, я помыла за собой посуду. Через пару часов просмотра телевизора вниз спустилась Бека, вернувшись в норму. Жизнь потекла своим чередом прямо до следующего прибытия Хоумлендера через пару дней. Был ли вообще у меня шанс, что он ставит меня в покое, узнав, что я девочка? Конечно же нет. Ещё из сериала было понятно, что он просто одержим поиском одобрения от людей, которые входят в его понятие «родные», не важно, возлюбленные или родственники. Пока человек каким-то непонятным образом вызывал у него доверие, то сразу же превращался в его объект всепоглощающего внимания. Я не знаю, что мне думать по поводу моего нового биологического отца. Не важно, что я в какой-то мере, совсем немного, ему сочувствую: он жесток, у него другое мнение о морали, он периодами творит отвратительные вещи. Но с другой стороны, мне стоит держать с ним нормальные отношения, может быть, даже хорошие, чтобы потом он не прибил меня, когда сойдёт с ума. Естественно, я собиралась куда-нибудь исчезнуть после совершеннолетия, на какой-нибудь одинокий остров отдалённый от земли, но до этого самого возраста мне следовало дожить. Судя по сериалу, это будет сделать трудно, особенно если мне придётся выбирать между Бутчером и Хоумлендером. Я без понятия, какой из двух монстров будет ко мне более милосердным. Жизнь на стороне Пацанов не прельщала меня постоянным надзором Грэйс Мэллори. Жизнь же с отцом, светила мне убийством со стороны пацанов, да и никто не отменял того, что этот Хоумлендер окажется более сумасшедшим, чем в сериале, и не прибьёт меня в каком-нибудь сдвиге или истерике, а уж когда появится Солдатик… В общем ужас и мрак. Делать как обычно и жить, решая проблемы по мере их поступления, мне не хотелось, дилемма двух «отцов» терзала меня с самого самоосознания. За пару лет я так ничего и не надумала: я не самый умный человек на земле и уж тем более не понимаю ничего в хороших отцах — в прошлом я и вовсе росла без оного. Логика мне тоже ничего не подсказывала, только стараться держать хорошие отношения с обоими мужчинами и постараться спасти Беку при случае, если её всё же попытаются убить, что было очень вероятно, даже учитывая, что я не буду устраивать ей истерику по поводу жизни на военной базе и не улечу с отцом и Штормфронт. Сложно, очень сложно. От подобных мыслей у меня всегда болит голова, а смотря на очередной спор моих биологических родителей у входной двери, думать об этом было ещё гаже. Я рассматривала его, не так пристально как Бутчера вчера, но определённо внимательно, явно не с детским восхищением, а оценивающе, разбирая его внешний вид и сравнивая со своим. Особых сходств было предостаточно. Волосы светлого блонда, прямой острый нос, тонкая верхняя губа, низкие брови и острые скулы. Только вот в кого у меня зелёные глаза — было загадкой, у двух голубоглазых людей вроде такие не рождались. Могли ли сыграть гены Солдатика? Он всё же зашёл внутрь. Широкими, спокойными шагами, словно в этом доме был хозяином. Тепло мне улыбнулся, садясь за стул рядом. — Здравствуй, Рианна. Я твой отец, твоя… мама же тебе не рассказывала? — он чуть опёрся локтями о стол, наклоняясь. Поза и тон — всё располагало к себе. Я чуть неловко улыбнулась. Нужно было хотя бы попытаться, поддержать вид обычного ребёнка. — Нет… не говорила… — появилось желание провалиться сквозь землю. Мне стоило обрадоваться, закричать от счастья, а не… это. Ладно, такое можно списать на стеснительного ребёнка, верно? Нужно всего лишь потупить взгляд в пока что пустую тарелку и сжать в руках свои широкие домашние штаны, ждать, пока Бека развеет тишину. Давай же дорогая мать, предложи мне панкейки или что мы там должны сегодня есть. Хоумлендер, очевидно, не особо знает как на меня реагировать. Ну право слово, не предложит же он девочке поиграть в бейсбол? — Пошли-ка на улицу, — он встал и похлопал меня по плечу, мне потребовались все силы воли, что у меня есть, только чтобы не отшатнуться. Он будет играть со мной в бейсбол.

***

Наш задний двор как всегда был безупречен. Погода на улице вполне себе нормальная, лёгкий тёплый ветерок немного развевал мои длинные волосы — нужно бы обзавестись заколкой-крабиком, если Хоумлендер собирается делать со мной тоже, что и с Райаном… Он мягко кинул мне мяч и специальную перчатку. У меня никакого выбора кроме как поймать. — Вы же… знаете, что обычно девочки не любят играть в бейсбол… — неловко, натянуто улыбнулась я, смотря на него только мельком. Ох, ему явно не понравилось, что я обращаюсь к нему на вы. Но как иначе? Бека учила меня говорить со взрослыми уважительно. — Никаких «вы», я же твой отец, — Хоумлендер явно решил проигнорировать моё недовольство. Его брови всё ещё были чуть нахмурены. — Давай, кидай. Я кинула, не использовав особой силы, неловко сжав губы, всем видом показывая, что предпочла бы другой вид времяпровождения. Мяч летел так, как его бы кинул обычный слабый ребёнок, маленькая девочка. Всё же, моя комплекция была довольно хрупкой, в моей прошлой семье подобных детей называли дистрофиками. Очевидно, герой номер один не был доволен результатом и завёл тираду. Я смутно помнила подробности, но по-моему тоже самое он говорил и Райану в сериале. — Знаешь, у моего отца, был мяч с мировой серии 56ого, подписанный самим Донам Ларсаном, — он чуть перекачивается с ноги на ногу. Интересно, это что-то нервное? — Он бросил ноу-хитер в пятом матче… — замах, нарочито сильный, Джон собирался кинуть мне мяч. — Что такое ноу-хитер?.. — нахмурилась я в ответ, даже не притворяясь непонимающей. Я абсолютно ничего не смыслю и никогда не смыслила в американском футболе, да вообще в каких — либо командных видах спорта.        — Я… потом расскажу, — очевидно, настрой мужчины был немного сбит моим невежеством в подобной области. Хоумлендер не сильно кинул мяч куда-то чуть в бок — очевидно замах был всего лишь показухой. Я неловко, но всё же быстро поймала, почти что на автомате. Перчатка казалась слишком большой и неудобной, я уверена, что ловить без неё было бы куда проще. — О! Видишь. Ты поймала, — по виду достаточно искренне улыбнулся он. Я тоже всё ещё улыбалась, но так же натянуто и неловко. Моя рука опять кинула ему мяч, так же как и в прошлый раз. Я краем глаза видела, как за нами пристально наблюдает Бека. Очевидно, она не могла слышать наш разговор: стекло было слишком толстым, наши голоса спокойными, а её слух недостаточно острым. В общем, очевидно, она сейчас тоже, как я тогда, жалеет, что у нас не так много форточек. В конце концов Джону это надоело, его улыбка чуть спала. — Так ладно. Рианна, используй силу, — чуть кивнул он головой, словно это что-то само собой разумеющееся. Я не знала, что ответить Секунд пять стояла в ступоре, думая, что лучше ответить, взглядом ловя Ребеку и взвешивая варианты. Вообще, можно было бы действительно приложить супергеройское усилие, но вот только Бека… мне жаль её. Очевидно, подобное не впишется в её картину мира — она же не знает, что я могу собой управлять. В конце концов я, проклиная свою плохую память на подобные семейные диалоги из сериала, нахмурилась и чуть махнула головой по сторонам изображая недоумение. — В смысле? — я приложила почти что весь свой актёрский талант. Очевидно, что если я буду вести себя как обычно, то Хоумлендер что-то должен был понять — конечно не то, что я попаданка, а скорее представить себе психическое отклонение или что-то вроде. Тут уже я не знаю как он отреагирует. Вдруг герой номер один не захочет, чтобы землю топтало его больное чадо? Если Ребека и наблюдающий из ВОУТ ещё могли списывать всё на особенности характера, всё же они следили за мной с самого рождения, а мой слишком отстранённый и самостоятельный для ребёнка нрав начинал проявляться ещё тогда, то вот Джон… В общем, я пока буду придерживаться своей обычной линии поведения. С небольшим разочарованным вздохом Хоумлендер помотал головой и, повернувшись, закинул мяч — по ощущениям в стратосферу. Я проследила за шариком, стремительно удаляющимся от земли и удивлённо пробормотала. — Я так не могу… — это не было такой уж большой ложью. ВОТ ТАК, я действительно не могла. Силы — что физические, что прочие — росли с возрастом, как и способность к контролю. Конечно последнее требовало ещё и тренировок, но сам факт… — Конечно, можешь, — он начал подходить ко мне. Сразу же я перевела взгляд на него, следя за действиями. — Ты же мой ребёнок, — ага. Не «дочь», а именно ребёнок. Он и правда так хочет сына?        Хоумлендер сел передо мной на одно колено, взяв руками за плечи. Мне потребовалось сделать усилие, чтобы не дёрнуться и не напрячься. — Тебе никто не говорил, на что ты способна? — белобрысая голова была опущена чуть в бок, словно ему и правда было интересно. Увидев мой отрицательный кивок, он уже хотел было что-то продолжить, но нас прервала Бэка, за что я ей очень благодарна. — Рианна! Давай иди домой, математика не ждёт, — и мне всё равно, что я перегоняли программу на десяток лет вперёд. Послушно сняв перчатку и отдав её встающему Джону, я послушно, молча, засеменила домой. Мне даже немного жаль его стало. Очевидно, что зная всю его историю, я смотрю на него немного иначе, чем другие. Всё же злые люди никогда не рождаются злыми — такими из делает их окружение, даже психопата можно воспитать почти что нормальным человеком, если очень сильно постараться. Через пару часов Ребека Бутчер отвезла меня на занятия. Училась я в каком-то недоформате частной школы и домашнего обучения, так что не могла смотреть, как быстро другие дети в этом возрасте усваивают материал. Я усваивала одну тему ровно за одно занятие и одно домашнее задание. В общем, было легко со всем, кроме разве что испанского. Английский я учила в прошлой жизни и с рождения разговаривала в этой. Самым простым же была математика, учитывая моё бухгалтерское образование, я делала простые задачки начальной школы как орешки.

***

      

Вечером же Хоумлендер преподнёс мне самый желанный подарок. Телефон. Я сидела на своей кровати в пустоватой комнате, выполненной в зелёно-розовых цветах. Белый айфон последней модели лежал в моих руках как сокровище, о котором я мечтала уже как пару лет. — Спасибо, — на этот раз я действительно была благодарна. Слабая, но всё же настоящая улыбка не сходила с моего лица. Сим-карта, кстати, прилагалась, лежала на коробке, удивительно, что он подумал её принести. — Не за что, — увидев мою искреннюю реакцию, он довольно широко улыбнулся и посмеялся, махнув рукой, словно в обычном для него жесте «ох, не надо благодарить». — Странно, что у тебя до этого его не было… — Мама… — я чуть запнулась. Было непривычно называть Беку мамой, когда её не было в моём поле зрения. С учителями мы особо про неё не разговаривали, а в голове я всегда зову её по имени. — Считает, что раз мне некому звонить, то и телефон мне не нужен… только от учёбы будет отвлекать, — с небольшой неловкостью, скрывающей недовольство, сказала я.        Меня, как человека, у которого всю детскую жизнь до 10 лет был хотя бы компьютер, искренне раздражал запрет на интернет и видео игры от Ребеки. Конечно, у меня мой первый сенсорный телефон появился только в 11, но хотя бы ноутбук или планшет она могла мне позволить… ах да. Конспирация от внешнего мира. — Глупость, — он фыркнул. Да, я тоже так думаю, вот даже непроизвольно, чуть качаю головой соглашаясь. — Ну, по крайней мере, ты можешь звонить мне, верно? Джон чуть замялся, подумав и подошёл ко мне, встав сбоку от кровати, пока я ковырялась, вставляя в телефон симку и запуская его. Конечно, айфон был мне не очень привычен, как завсегдатаю самсунга и в целом андроидов, но, очевидно, лучше чем ничего. — Знаешь, у меня в твоём возрасте тоже друзей не было. — он завёл руки за спину. Это что, неловкость? Я пару секунд промолчала, пытаясь вспомнить, что говорил Раян в оригинале, да и Бека, очевидно что-то мне по этому поводу тоже пыталась сказать. — Мама говорит что-то про то, что в одиночестве человек лучше познаёт себя… — надеюсь это был верный ответ. — Ну, не без этого, наверно… — было видно, что Хоумлендер не очень с данным выражением согласен, но всё же он не стал спорить. Воцарилось неловкое молчание. Он не хотел уходить, но и. наверно не знал о чём говорить. Я задумчиво смотрела на телефон. А потом и на Джона, уже сидящего на моей кровати с очень… печальным видом. Какая-то детская наивная черта, наверно, оставшаяся в ещё не сформированном теле, захотела как-то его порадовать. В конце концов, мне же нужно как-то улучшать с ним отношения? Я и так не собиралась скрывать силы конкретно от него, только от Ребеки, и возможно, от ВОУТ, насколько я помню, подслушки в доме нет, исключительно камеры. — Знаете… знаешь… я… — ох, как мне нелегко дался этот выбор. То, что Хоумлендер резко и заинтересованно на меня повернулся, не улучшало ситуацию. Я потупила глаза в телефон, рассматривая заднюю панель. — Я умею быть…сильной. Правда, не такой, как ты, но… Я мялась, ей — богу, как настоящий ребёнок. Всё же подобные признания выводили меня из зоны комфорта, так мало того, это было ещё и очень рискованно. — Мама… я, просто не хочу чтобы она расстраивалась, она… так хочет чтобы я была… обычной… — о боже что же я несу, ну разве могла обычная восьмилетки заметить подобное. — Я ненавижу, когда она расстраивается, — ложь, частичная ложь. Мне было скорее всё равно, просто по человечески не нравилось, когда человек, причиняющий мне столько добра расстраивался, тем более из-за меня. Слишком много мыслей осталось в голове, я даже не видела удивлённое лицо Хоумлендера. В конце концов, я постаралась закончить разговор. — Я… мне спать пора, наверно. Не хочу больше об этом говорить, извините, — я опять обратилась к нему на «вы», даже не замечая. Очевидно, что говорить продуманную ложь я умела только с местными, с Бекой и работниками ВОУТ. Хоумлендер же был новым, непредсказуемым звеном, о котором я была совершенно неоднозначного мнения. — Доброй ночи. Одно дело — любить персонажа в сериале, не осознавая, что кто-то в реальности может творить подобное, и совсем другое — знать, что перед тобой стоит убийца и, скорее всего, насильник с синдромом бога, и всё равно немного оправдывать его образ из-за его ко мне нормального отношения (ну, насколько он вообще мог нормально к кому-то относиться). Джон же, чуть сконфуженный моим откровением, просто пробормотал что-то согласное и вышел, даже не творя больше никакой странной хрени и даже закрыв за собой дверь.