Мессия

Утро. Лучи солнца даже не думали пробиваться сквозь плотные шторы. На моей груди лежит телефон, в памяти ещё свежи вчерашние разговоры с героем номер один. Отвратительное отсутствие снов было привычным раздражителем. Волнение комком в животе давило куда-то вниз. Я проснулась чуть раньше обычного, так что смогла чуть полазить и настроить телефон, пока, Бека не пришла, затем же под её немного взволнованным взглядом и укором сжатых губ я положила устройство на тумбочку, потягиваясь и идя в ванную. Зеркало в ванной было одной из моих нелюбимых частей дня. Оно напоминало мне сильнее всего, что я больше не я, что я теперь опять ребёнок, что меня опять никто не воспринимает всерьёз, да ещё и я теперь дочь человека с кучей врагов, судьба моего прототипа в оригинале печальна и незавидна, каждый день я в напряжении думаю, как же мне этого избежать. Сплёвывая зубную пасту и плеснув на лицо ледяной водой, я выбрасывала подобные мысли в сторону. Нужно успокоиться и всего-то не говорить ничего компрометирующего и подозрительного. На завтрак сегодня — вафли с кленовым сиропом. За обеденным столом стоит редкая для этого дома атмосфера неловкости и напряжения. Мы ели вафли. Ребека спрашивала у меня про то, что я буду, и накладывала мне еду, обычно она делала это только когда нервничает. Я молчала, роль говорилки прекрасно исполнял Хоумлендер, которого, впрочем, никто об этом не просил. Он откровенно над ней потешался, я же не знала, как это прервать. Выглядел же он при этом как кот, наевшийся сметаны. Я пыталась не смотреть на то, как он пьёт молоко, но всё же чуть поморщилась, не знаю, заметил он это или нет. Сегодня ещё и понедельник. А значит, я должна говорить с ней на испанском. — Mamá, ¿me podrías pasar unas fresas, por favor? — я попросила передать мне клубнику. Бэка же прекрасно, всё так же на испанском, согласилась и подала мне нужные ягоды. Джон же сидел с таким лицом, словно мы только что превратились в инопланетян. Ранее расслабленная поза обрела немного скованность, а улыбка померкла и почти сползла. — Это что? — вопрос, требующий ответа, словно он был обижен и зол на то, что чего-то очевидного не понимал, в казалось бы, простом семейном завтраке. — Сегодня понедельник. В понедельник мы завтракаем en español, — признаюсь, было красиво, закалённые глаза и недовольство Джона этого стоили. Однако и мужчина тоже решил нанести ответный удар, словно я какой-то трофей который они пытаются выиграть. — Ну что, Рианна, — ко мне он повернулся уже с улыбкой. — Будешь сидеть зубрить испанский или пойдёшь со мной во двор? — Я не люблю испанский… — искренне сказала я, утыкаясь взглядом в тарелку, где лежал нетронутый завтрак и даже немного виновато сказала, — Но… я хочу позавтракать, потом, конечно я могу немного поиграть до занятий, почему нет… Почему я чувствую себя неловко? Мне же всё равно на его чувства, просто прагматичное желание выбить себе местечко получше. Верно? Конечно верно, что за вопросы. Улыбка Хоумлендера чуть опять померкла, но не исчезла полностью. — Ладно, я подожду пока ты поешь… — Ребека же победно улыбалась, словно она опять как бы совестно победила, показывая, что моё расположение всё ещё у неё. Я быстро умяла очень вкусные две вафли с нарезанной клубникой и кленовым сиропом. Запив всё стаканом воды я протёрла рот салфеткой. — Gracias, mamá, estaba muy rico. ¿Puedo lavar los platos cuando vuelva? — я поблагодарила Беку и спросила, могу ли я помыть посуду позже, она мягко улыбнулась и сказала на английском, от чего я даже немного удивилась, всё же она не любила нарушать правила.        — Я сама помою посуду… иди… Я поднялась со стула и пошла за довольным Джоном. Мы пошли на крышу, я немного напряглась. Я знала, что я не умру от падения, да и летать я хочу научиться. Я не помню, почему именно Райан упал. Как уже говорила, мне не особо были интересны семейные разборки Хоумлендера. — Хорошо тут? — он расхаживал с самодовольным видом превосходства.        — Да, — чуть напряжённый кивок головой дался мне не проще, чем выдавленный ответ. Что-то подсказывало мне: не самый хороший исход данного события. — Мама тебя сюда водила? — подойдя чуть позади меня, спросил Джон.        — Нет, — я мотнула головой, не поворачиваясь на него        — Эх, вот для этого и нужны отцы, — я услышала лёгкий хлопок. — Так, славно, ну давай же.        — Что? — я всё ещё не очень хотела прыгать, очень сомнительно, что я научусь летать именно таким способом. Я не была повёрнула к нему, просто чуть склонила голову, разглядывая вид на задний двор в крыши. — Да всё будет нормально. Ты же мой ребёнок. И можешь летать, как и я, — словно это было что-то само собой разумеющееся. — Я не сомневаюсь, но есть же какой-то другой выход? Подними меня в воздух там, или подбрось на пару метров… — подозрительное молчание длилось слишком долго и я на него обернулась, сразу же почувствовав сильный толчок в плечо, скидывающий меня боком с крыши. — Папа? — совершенно непроизвольно вырвалось у меня, пока я с широко раскрытыми глазами смотрела на то, как он он толкает меня, с живыми губами, но всё равно не выражая ничего, кроме равнодушия, словно это был естественный процесс. Я кричала, просто и бессмысленно зажмурившись, пока не поняла, что не чувствую столкновения, да и падения больше нет, я просто… зависла в воздухе? Открыв глаза, я с шоком обнаружила себя парящей в паре сантиметров над землёй и, само собой, просто захотев, поднялась чуть выше, плавно поставив себя на ноги. Ко мне тут же подбежала Бека, проверяя, всё ли со мной нормально, а я, всё ещё не отойдя от испуга, смотрела на свои руки, слыша её словно через слой воды. Да как он посмел толкнуть меня в спину? Какое отвратительное ощущение. Хоумлендер же приземлился где-то чуть дальше от нас, победно усмехаясь. — Ой, да с ней же всё нормально! Она моя дочь! Она летает, — он медленно, уверенными шагами подошёл, словно был победителем по жизни. Я, заметив это, дёрнулась, отойдя ближе к дому, не прячась за Беку, а скорее просто пытаясь отдалиться. — Уйди, — где-то на грани истерики говорила я. Меня закрывала собой биологическая мать, что не добавляло спокойствия, а делало только хуже. Хоумледер нахмурился, кажется, в искреннем непонимании, словно он даже не понимал, что сделал не так. Я же научилась летать, и даже назвала его папой — что сейчас не так? Я опередила его слова почти перебивая. — Да… да как ты вообще додумался меня в спину толкнуть! — уже просто выкрикнула я, на автомате сжимая рубашку Ребеки. Как никак, мой организм был детским, и, очевидно, к таким потрясениям готов не особо был, да и мне самой это ни капли не понравилось. — Уйди, уйди, видеть тебя больше не хочу, — на эмоциях выкрикнула я, потянув Беку за собой в дом. Наверно, я потом буду об этом жалеть, но сейчас я была невероятно зла и напугана, должна же я хоть когда-то прощать себе ошибки. Я даже не слушала, что он мне там пытался сказать, из глаз хлынули слёзы, и я просто втащила Ребеку внутрь, не в силах разжать её одежду. Не помню, как она меня успокаивала, но проснулась я в гостинной, под пледом, с опухшими глазами.

***

В машине царила трогательная атмосфера. Разлучённые ранее супруги вновь воссоединились. Их разговор был нежен и полон пережитой тоски. На улице было влажно и темно, погода словно выражала всеобщее настроение в эту ночь. — … Нет, если он увидит тебя ещё раз, он тебя убьёт, — слёзы стекали по щекам Ребеки, её возлюбленный же их нежно вытирал. — Что ты ему сказала? — Что если тебя тронет, то я покончу с собой на глазах у Рианны, а перед смертью обвиню его. Он хочет наладить отношения с дочерью, поэтому один раз это сработало. — Хорошо, что он не знает, когда ты блефуешь, — с неверием и небольшим довольством он гладил брюнетку по щеке — Я не блефовала, Билли… она самостоятельная, сможет справиться без меня, но навсегда бы запомнила подобное, — глаза Бутчера наполнились отрицанием, смешанным с печалью. — Вы бы, наверно, поладили… — добавила она уже тише. — Я вытащу тебя отсюда, — уверенно, без капли сомнения раздался мужской бас. — И как? — Через забор, так же, как пришел. — Нет, нет, он всё равно найдёт её по камерам. Если не он, то ВОУТ. Да и Рианна, она… умная и способная девочка, но я сомневаюсь, что она сможет опять взлететь… — Опять? Она супер? — Да он… попытался научить её летать, скинул с крыши нашего дома. Она остановилась всего в паре сантиметров от земли, была так напугана, я не смогла толком её успокоить. Уверена, она даже во сне продолжает плакать… Не думаю, что в ближайшее время она вообще осмелиться забираться куда-то выше лестницы… — с женских губ слетел вздох перевода дыхания. — Я… мы не растим её как супера. До этого она особо не проявляла никаких способностей. Билли Бутчер многозначительно молчал… — Каждое утро в 11 часов… … В ожидании машины, Вильям Бутчер мрачно расхаживал по тропинке взад и вперёд. Девчонка будет помехой…

***

Сигаретный дым всё ещё витал в воздухе, они лежали вместе так естественно, словно никогда не расставались. — … Главное, Рианна счастлива, и… это главное. Она тебе понравится. Она очень умная, поначалу со всеми застенчивая, но если разговорить, то иногда мне кажется, что её размышления о жизни будут получше, чем у многих философов. Не знаю, в кого она такая. Любит слушать, я могу часами лепетать что-то на кухне за завтраком, а она даже помнит то, что я говорю. Она такая… добрая и любит всё новое. Отлично играет в шахматы, красиво рисует, — в голосе Ребеки было тепло, то тепло, с которым мать рассказывает о ребёнке, с бесконечной любовью и умиротворением        — Я знаю, ты терпеть не можешь детей, но она никогда не доставляет никаких проблем, и… — Нет, нет, нет, нет, нет, ничего такого, просто… я не думаю, что буду хорошим отцом…