Холодный Питер

Питер не менялся. Он просто каждый день чуть сильнее давил на плечи. Софья привыкла к тому, что утром всегда серо, вечером всегда поздно светло, а между этим — школа, где никто особо не спрашивает, как ты себя чувствуешь. Софья тоже перестала спрашивать себя. Так проще.

***

Георгий сидел за партой, как обычно, развалившись чуть боком, будто ему было тесно в собственной жизни. Рештенко крутил ручку между пальцами, смотрел в окно. — Ты сегодня молчишь, — сказала Софья. — Я всегда молчу, — ответил он. — Просто ты редко это замечаешь. Она хмыкнула: — Философ. — Усталый реалист.

***

Миша влетел в класс за минуту до звонка. — Вы видели вообще, что на улице творится? — он швырнул рюкзак под парту. — Там не дождь, там водопад. — Это Питер, — спокойно сказал Георгий. — Это ад, — уточнил Миша и плюхнулся рядом. Софья посмотрела на них обоих. И впервые поймала странное ощущение: будто она случайно попала в уже существующую систему. И ей нужно понять, где её место — или сделать вид, что оно есть.

***

После школы Георгий не пошёл домой сразу. — Пошли, — сказал он. — Куда? — Просто. Это «просто» почему-то стало их привычным словом.

***

Они оказались у набережной. Вода была чёрной, тяжёлой, почти неподвижной. — Ты скучаешь? — спросил он вдруг. Софья не сразу поняла. — По Казахстану? — По нормальной жизни, — уточнил он. Она усмехнулась, но без радости. — А она у меня вообще была? Георгий посмотрел на неё так, будто хотел что-то сказать, но передумал. — У всех была, — тихо сказал он. — Просто не все это помнят.

***

Телефон у неё завибрировал вечером. Сообщение от отца: «Буду поздно. Не жди.» Софья смотрела на экран слишком долго. И не знала радоваться или просто забить. Потом просто выключила его.

***

Дом стал другим. Не физически. А как ощущение. Как будто там всегда кто-то чужой. Отец начал приходить позже, разговаривать меньше и пить чаще. Иногда он даже пытался быть «нормальным». Заходил ей в комнату спрашивал банальное «Как дела?» и уходил, без скандалов. Это было хуже всего.

***

Однажды ночью она проснулась от шума. Сначала не поняла, что происходит. Потом — голос. Слишком громкий. Слишком злой. Она встала. Дверь на кухню была приоткрыта. — Ты ничего не понимаешь! — отец ударил ладонью по столу. Тишина. Потом стекло. Софья замерла в коридоре. Не страх. Скорее привычка не вмешиваться. Пока он не сказал: — Ты такая же бесполезная, как она! И вот тогда что-то внутри щёлкнуло. Она вошла. — Хватит, — сказала тихо. Он обернулся резко. — Что ты сказала? — Я сказала: хватит. Помолчал и потом он рассмеялся. Коротко. Глухо. — Ты думаешь, ты кто-то здесь? Софья стояла ровно. Но внутри всё дрожало. — Я твоя дочь. — Ошибка, — выплюнул он.

***

Она не помнила, как оказалась на улице. Кажется схватила телефон и первую попавшуюся кофту, так и выбежала в пижаме. Только холод. И воздух, который будто бил по лёгким. Телефон в руках. Пальцы сами нашли контакт. Жора. Она не думала. Просто нажала. Гудки. Один. Второй. — Алло? — сонный голос. Она тяжело дышала, тяжело и громко, и не сразу смогла говорить. — Ты где? — спросил он уже серьёзнее. — Я… на улице. — Сейчас? — резко. — Да, — долгая пауза, с той стороны трубки были слышны копошения, кажется встаёт с кровати. Потом: — Стой там. Я иду.

***

Он пришёл быстро. Слишком быстро, чтобы это было «просто так». Встал рядом, выглядел немного растерянно, но быстро собрался. — Ты дрожишь, — сказал он. — Я не… — Дрожишь. Он снял куртку, накинул ей на плечи. Софья хотела отказаться. Но не смогла. Просто приняла, пока так, а дальше она подумает, или нет?

***

Они сидели на остановке. Ночь была мокрой, липкой и холодной. — Он опять? — спросил Георгий. Софья кивнула. — Ты не должна там оставаться, — сказал он. — А где мне быть? Он молчал долго. Слишком долго. — Не знаю, — честно ответил он. — Но точно не там. Она засмеялась. Коротко. Без радости. — Классный план. — У меня вообще планы так себе, — признался он. И впервые это звучало не как шутка.

***

С утра всё выглядело почти нормально. Отец делал вид, что ничего не было. Она — тоже. Это был их негласный договор: не трогать то, что может взорваться.

***

В школе Миша Селевко сразу заметил: — Ты какая-то… тише, чем обычно. — Я всегда тихая. — Нет, ты обычно просто делаешь вид, что тебе всё равно. Софья посмотрела на него. И ничего не ответила. Потому что он попал слишком близко. Георгий сидел рядом и молчал. Но иногда смотрел на неё дольше, чем обычно. Не навязчиво. Просто как будто проверял, здесь ли она вообще.

***

После уроков он сказал: — Пошли. — Куда опять? — Не знаю. Подальше, просто пошли.

***

Они шли долго. Без цели. Снег начинался как-то внезапно, как будто город решил сменить настроение. — Ты правда думаешь, что можно просто уйти? — спросила Софья. — От чего? — От всего. Георгий пожал плечами. — Не знаю. Но иногда хочется попробовать. Она посмотрела на него. И впервые подумала не о том, что он «рядом». А о том, что он почему-то не уходит. Даже когда должен. И это было страшнее, чем крики дома. Потому что крики она уже знала. А вот это — нет.