В ритме Рио

Чонгук открыл глаза и сразу почувствовал, как футболка прилипла к спине. Духота в комнате была такая, что трудно дышать. Старый вентилятор в углу просто зря крутился — от него было только больше шума. Чонгук сел, вытер пот со лба и в два глотка допил теплую воду из стакана. — Твою мать, — прохрипел он. Голова еще немного гудела после вчерашнего. В дверях показался Юнги. Он уже оделся, взял ноутбук и выглядел подозрительно бодро. — Вставай. Тэхён уже ждёт на улице. Идем в кафе за нормальным кофе и интернетом. — Ты серьезно? Там же ад, — Чонгук зажмурился от солнца, которое светило прямо в лицо. — Там есть кондиционер, это главное. Еда на столе, шмотки твои на диване. Собирайся. Юнги свалил, а Чонгук поплелся в зал. На диване лежал пакет от мамы. Внутри была белая льняная рубашка и светлые шорты. Он натянул их, застегнув всего две пуговицы. Он вышел на террасу и посмотрел на дом напротив. Через дорогу, в соседнем дворе, вовсю шел движ. Чимин в одних коротких шортах таскал ящики к столам. Его спина блестела от пота, а волосы намокли. Было видно, что ему эта жара вообще не мешает. Чимин обернулся, увидел Чонгука и нагло заулыбался. — О, Гук-и! Наконец-то переоделся, — крикнул он через дорогу. — В белом ты просто конфетка. Давай сюда, поможешь с пивом, а то мои пацаны уже выдохлись! Чонгук вздохнул, спустился с крыльца и перешел дорогу. Асфальт жег ноги даже через тапки. Он зашел во двор к Чимину, чувствуя, как от того прямо несет каким-то сладким парфюмом. — Не ори так, голова болит, — буркнув Чонгук, забирая у него тяжелый ящик. — Ничего, привыкнешь, — Чимин специально мазнул плечом по его руке, проходя мимо.

***

Юнги шёл за Тэхёном медленно, стараясь ловить каждую полоску тени от домов. Жара меньше не становилась, но Тэхён, казалось, её вообще не замечал. Он шёл впереди в своей яркой расстёгнутой рубашке и постоянно оборачивался, проверяя, не отстал ли Юнги. — Ну чего ты там плетёшься? — усмехнулся Тэхён, притормозив у угла. — Мы почти на месте. Тут за поворотом кафе моего дяди, там кондиционеры работают так, что иней на носу вырастет. Они свернули в узкий переулок. Юнги молча кивнул, вытирая пот со лба. Ему было не до разговоров — хотелось только одного: чтобы этот адский гриль снаружи поскорее закончился. Когда Тэхён толкнул тяжёлую деревянную дверь, Юнги буквально влетел внутрь, замирая под струёй холодного воздуха. — О-о-о да… — выдохнул он, прислонившись затылком к прохладной стене. — Я остаюсь здесь жить. Прямо под этим кондиционером. Тэхён негромко рассмеялся и прошёл за барную стойку. В кафе было пусто и тихо, только негромко шуршало радио где-то в углу. Тэхён привычным движением накинул на пояс тёмный фартук, завязав узлом на талии, и поправил волосы. Было видно, что он здесь свой. — Падай за тот стол у окна, там интернет ловит лучше всего, — Тэхён кивнул на стул в углу и начал возиться с кофемашиной. — Сейчас сделаю тебе то, что вернёт тебя к жизни. Юнги спорить не стал. Он достал ноутбук, нажал кнопку включения и стал наблюдать за Тэхёном. Было в этом что-то гипнотическое: как тот уверенно стучит холдером, как настраивает помол. Весь его вчерашний расслабленный вид куда-то делся — сейчас это был профи, который точно знает, что делает. — Держи, — Тэхён поставил перед ним высокий стакан. Внутри был почти чёрный кофе, забитый кубиками льда до самого верха. Стекло моментально запотело. Юнги сделал глоток и почувствовал, как по венам наконец-то побежала не текила, а нормальный кофеин. — Тэхён, ты волшебник, — Юнги откинулся на спинку стула, блаженно щурясь. — Серьёзно. Я думал, у меня мозги вытекут через уши. — Ну, мозги нам сегодня ещё понадобятся, — Тэхён облокотился на стойку напротив, разглядывая Юнги. — Вечером у бати Чимина будет такой шум, что никакой кофе не спасёт. А твой малый… Чонгук. Он как? Живой вообще? Юнги хмыкнул, открывая рабочий файл. — Живой. Но, судя по его лицу утром, он всё ещё пытается понять, зачем прилетел в эту страну. — Разберётся, — Тэхён потянулся, разминая плечи. — Чимин вчера сказал, что Чонгук — это крепкий орешек, но он собирается его расколоть до конца недели. Юнги посмотрел на Тэхёна поверх монитора. Тот улыбался — открыто, честно, без грамма фальши. — А ты? Тоже планируешь кого-то раскалывать? — Юнги постарался, чтобы вопрос прозвучал максимально безразлично. Тэхён замер на секунду, а потом его улыбка стала шире. Он взял тряпку и начал медленно протирать стойку, не сводя глаз с Юнги. — А мне и раскалывать не надо. Я просто подожду. У меня есть холодный кофе, отличный кондиционер и всё лето впереди. Куда ты отсюда денешься? Юнги ничего не ответил, но пальцы на клавиатуре на секунду замерли. В этом маленьком кафе, под гул кондёра и ритмичный стук кофемашины, он впервые за два дня почувствовал, что этот отпуск, может, и не такая уж плохая затея.

***

К полудню солнце в Рио окончательно взбесилось. Чонгук стоял посреди двора Чимина с тяжелым ящиком и чувствовал, что его кожа буквально плавится. Белая льняная рубашка промокла насквозь и липла к телу, став почти прозрачной. — Всё, стоп! — крикнул Чимин, вытирая пот со лба. — Расходимся на пару часов. Если мы сейчас не спрячемся, мама получит тебя в виде уголька, Гуки. Они зашли в дом Чимина. Как только дверь захлопнулась, Чонгука обдало ледяным ветром от кондиционера. Он замер прямо под потоком воздуха, закинув голову и закрыв глаза. Из его груди вырвался низкий, долгий стон удовольствия. Чимин, открывавший холодильник, замер. Он медленно обернулся, глядя на то, как мокрая ткань рубашки облепила пресс и татуировки Чонгука. — Puta que pariu… (Мать твою…) — выдохнул Чимин, не сводя глаз с брюнета. — Que som gostoso foi esse… (Что это был за сладкий звук…) Чонгук открыл один глаз, чувствуя, как по телу бегут мурашки. — Чего ты там бормочешь? Надеюсь, это было «присядь, отдохни». — Почти, — Чимин усмехнулся и подошел ближе, протягивая ледяной стакан мохито. — Я сказал, что ты издаешь чертовски правильные звуки. Хочешь еще льда? Чонгук взял стакан, стараясь не смотреть Чимину в глаза. — Обойдусь. Слушай, а у вас всегда так? Либо ты умираешь на улице, либо замерзаешь в доме? — Это Бразилия, детка, — Чимин облокотился на стену прямо напротив Чонгука. — Мы любим крайности. Ты либо горишь, либо кайфуешь. Судя по твоему лицу у кондёра, ты наконец-то начал кайфовать. Чонгук сделал большой глоток. — Просто непривычно. В Сеуле кондиционеры работают тише, что ли. А тут — как будто в морозилку залез. Чимин сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство. — Ты даже рубашку застегнул так, будто боишься, что её сорвёт ветром. Gatinho assustado (Испуганный котенок). Чонгук фыркнул, глядя на наглую улыбку блондина. — Я не испуганный. Мне просто так удобно. — Удобно? — Чимин рассмеялся и бесцеремонно потянул за край воротника Чонгука. — Ткань прилипла к тебе так, что я вижу каждый твой вдох. Ты же сам чувствуешь, как тебе тесно. Solte-se um pouco (Расслабься немного). Чонгук перехватил его руку. Кожа Чимина была горячей, несмотря на холод в комнате. — Ты всегда такой настырный? — Только с теми, кто пытается строить из себя недотрогу, — Чимин не убрал руку, наоборот, подался ближе. — Знаешь, что говорят в Рио? Если парень надевает белое и не расстегивает рубашку до середины — он либо священник, либо что-то скрывает. Ты явно не первый вариант. Чонгук невольно улыбнулся, отпуская его запястье. — Ладно, 1:0 в твою пользу. Но не надейся, что я прямо сейчас начну танцевать самбу. — О, до самбы мы еще дойдем, — глаза Чимина опасно блеснули. — Você não tem escapatória (Тебе не сбежать). Вечером, когда спадет жара и потечет кашаса, ты сам не заметишь, как начнешь двигаться. Чонгук сел на диван, вытягивая ноги. Уходить из этой прохлады не хотелось совсем. — Посмотрим. Пока что я просто хочу допить этот мохито и не двигаться ближайший час. — Договорились, — Чимин сел на ковер прямо у его ног, закинув голову и глядя на Чонгука снизу вверх. — Отдыхай. Мне нужно, чтобы вечером у тебя были силы. К пяти часам вечера жара наконец-то начала отступать. Двор Чимина напоминал потревоженный муравейник: повсюду развешивали гирлянды, расставляли столы, а воздух уже пропитался запахом маринованного мяса. Чонгук, чувствуя себя чуть бодрее после ледяного мохито, помогал расставлять стулья. Внезапно со стороны ворот послышались громкие голоса и смех. Во двор вошли родители Чимина — загорелые, улыбчивые и одетые по-летнему ярко. Чонгук сразу понял, в кого Чимин пошел своей харизмой. Брюнет выпрямился, вытирая руки о шорты. Он весь час втихаря листал переводчик в телефоне, пытаясь запомнить одну важную фразу, чтобы произвести впечатление. Он хотел сказать: «У вас замечательный сын» (Você tem um filho maravilhoso). Чонгук сделал шаг вперед, вежливо поклонился и, стараясь выговаривать слова четко, произнес: — Boa tarde! Você tem um tesão maravilhoso! (Добрый день! У вас замечательный стояк!) Во дворе на секунду воцарилась тишина. Мужик, который вешал колонку, чуть не свалился с лестницы. Чимин, стоявший рядом с подносом в руках, замер с таким лицом, будто у него на глазах Чонгук только что признался в любви к кактусам. Его челюсть медленно поползла вниз. — O quê? (Что?) — выдавил Чимин, глядя на Чонгука огромными глазами. — Гуки, ты... ты хоть понимаешь, что сейчас ляпнул? Чонгук нахмурился, не понимая, почему все так смотрят. — Я сказал, что у них сын классный. Что не так? — Ты вместо «filho» (сын) сказал «tesão» (сексуальное возбуждение/стояк)! — Чимин закрыл лицо рукой, плечи его начали мелко подрагивать от смеха. — Ты только что похвалил эрекцию моего отца! Отец Чимина, крепкий мужчина с густыми волосами, сначала опешил, а потом расхохотался так громко, что, кажется, его было слышно на другом конце квартала. Он подошел к пунцовому Чонгуку и с размаху хлопнул его по плечу. — Не переживай, сынок! — ответил он на чистом корейском, продолжая смеяться. — Это лучший комплимент, который я слышал за последние десять лет! Мама Чимина, изящная женщина, тоже весело улыбнулась, подходя ближе. — Чонгук-а, расслабься. Мы прожили в Бразилии полжизни, но корейский не забыли. Можешь говорить с нами на родном языке, так будет безопаснее для мужской гордости моего мужа. Чонгук готов был провалиться сквозь землю. Уши горели так, что могли бы освещать двор вместо гирлянд. — Извините... я правда не хотел, — пробормотал он, уткнувшись взглядом в свои шлепанцы. — Да ладно тебе, — Чимин подошел вплотную, всё еще посмеиваясь, и легонько толкнул его бедром. — Зато теперь тебя точно все запомнили. Gatinho atrevido (Дерзкий котенок). Родители тебя уже любят, поверь. Отец Чимина еще раз подмигнул Чонгуку. — Ладно, «лингвист», бери кашасу и иди к бару. Нам нужно подготовиться к тосту, — сказал он, уходя в сторону дома. Чонгук выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно уходит, хотя лицо всё еще горело. Он посмотрел на Чимина, который явно не собирался прекращать стебать его до конца вечера. — Еще одно слово про это, и я уйду в Корею пешком, — буркнул Чонгук. — Куда ты уйдешь, — Чимин лукаво прищурился, поправляя воротник расстегнутой рубашки Чонгука. — Ты же еще не видел, как я танцую после того, как мой «tesão» похвалят.  Двор постепенно заполнился людьми. Громкая музыка, стук бокалов и бесконечный поток португальской речи уже не так сильно давили на Чонгука. Он стоял у высокого стола, периодически заглядывая в телефон. Переводчик стал его лучшим другом на этот вечер — Чонгук то и дело вбивал туда простые фразы, чтобы хоть как-то отвечать на приветствия гостей. В какой-то момент толпа расступилась, и во двор вошла мама Чонгука. Она выглядела шикарно: легкое платье, подчеркивающее фигуру, и сияющая улыбка. Было видно, что в этом климате она расцвела. — Привет, дорогой! — она подошла к сыну и нежно поцеловала его в щеку. — Вижу, ты уже освоился. Чимин, который в это время крутился рядом, тут же подскочил к ней с ледяным стаканом в руках. — Миссис Чон, вы сегодня просто ослепительны! — он протянул ей алкогольное мохито. — Que mulher maravilhosa (Какая чудесная женщина). Если бы я не знал вашу семью, я бы точно подумал, что Чонгук — это ваш кавалер, а не сын. Мама рассмеялась, делая глоток холодного напитка, и лукаво посмотрела на Чимина. Она ответила на португальском, чтобы сын не сразу понял суть, но ее интонация была максимально красноречивой: — Não se preocupe, Jimin-a. Esse garoto é todo seu (Не переживай, Чимин-а. Этот мальчик полностью твой). Чимин довольно прищурился, явно довольный таким ответом, а Чонгук только подозрительно переводил взгляд с одного на другого. — Что вы там обсуждаете? Опять про мой португальский? — буркнул он. — Нет, Гуки, мы обсуждаем, какой ты у меня красавчик, — мама подмигнула ему и ушла приветствовать родителей Чимина. Ровно в семь часов калитка снова распахнулась. Во двор буквально ворвались Хосок, Тэхён и Юнги. Они о чем-то громко спорили, активно жестикулируя, и выглядели так, будто уже успели где-то пропустить по стаканчику. Юнги, на удивление, не ворчал — он шел рядом с Тэхёном и даже что-то отвечал на его бесконечные шутки. — А вот и подкрепление! — крикнул Хосок, вскидывая руки вверх. — Рио, ты готов к этой ночи? Тэхён, заметив Чонгука и Чимина, сразу направился к ним. — Вы только посмотрите на них! — он обнял Чимина за плечи. — Чимин-и, я вижу, ты всё-таки заставил нашего сеульского принца переодеться в белое. Ему идет, правда? Чимин сделал глоток из своего стакана, не отрывая взгляда от Чонгука. — Еще как идет. Но вечер только начинается, Тэ. Думаю, к полуночи эта рубашка станет лишней. Юнги, подошедший к компании, только закатил глаза. — Боже, вы двое стоите друг друга. Тэхён, где тут бар? Мне нужно что-то покрепче, чем просто кофе, чтобы выдержать этот уровень флирта в воздухе. У барной стойки, сооруженной из обычного длинного стола, Хосок и Чимин устроили настоящее шоу. Они в четыре руки кромсали лайм, засыпали его горами сахара и не жалели льда. Чимин, ловко орудуя шейкером, заливал всё это кашасой, попутно во всех красках пересказывая Хосоку конфуз Чонгука. — Хоби, ты бы это видел! — Чимин согнулся от смеха, едва не пролив коктейль. — Он посмотрел на моего отца и с таким серьезным видом выдал про его «tesão» (стояк). Батя чуть не прослезился от счастья! Хосок заржал на весь двор, хлопая ладонью по столу. — Нет, этот парень определенно наш! Такого комплимента господин Пак не получал со времен своей молодости в Пусане! В это же время на другом конце двора Чонгук, прислонившись к стене, обреченно пересказывал ту же историю Юнги. Чем дольше он говорил, тем шире становилась ухмылка на лице старшего. Когда Чонгук дошел до перевода слова, Юнги не выдержал. Он прикрыл рот рукой, но его плечи ходили ходуном от беззвучного смеха. — Ну ты даешь, малый! — выдавил из себя Юнги, вытирая выступившие слезы. — Приехать за океан, чтобы первым делом похвалить хозяйское достоинство... Это уровень. Ты теперь у них почетный гость. — Прекрати, — буркнул Чонгук. — Я просто перепутал. Кто ж знал, что португальский — такой коварный язык. В этот момент музыка стала громче. Из колонок ударили ритмичные барабаны и звуки самбы. Чимин и Хосок, пританцовывая в такт, направились к ним, неся полные стаканы кайпириньи. Он подошел к Чонгуку и всучил ему стакан, в котором лед аппетитно бился о стенки. — Хватит страдать, «лингвист», — Чимин подмигнул ему, делая большой глоток из своего стакана. — Пей. Это поможет тебе забыть про португальский и начать говорить на языке танца. Чонгук осторожно попробовал напиток. Кислый, сладкий и чертовски крепкий коктейль мгновенно обжег горло и приятным теплом ударил в голову. Юнги, получив свою порцию от Тэхёна, который уже крутился рядом, тоже одобрительно хмыкнул. Двор окончательно превратился в одну большую танцплощадку. Люди двигались везде: между столами, у входа, даже на самой улице. Воздух стал плотным от аромата жареного мяса и парфюма. — Теперь я понимаю, почему вы начинаете всё это только вечером, — сказал Чонгук, чувствуя, как от алкоголя и музыки напряжение в плечах начинает таять. — Днем в таком ритме можно просто сгореть. — Днем мы копим энергию, Гук-и, — Чимин сделал шаг ближе, так что Чонгук почувствовал его горячее дыхание. — А ночью мы ее тратим. И я очень надеюсь, что ты накопил достаточно. Тэхён не стал ждать приглашения. Он просто схватил Юнги за руку и, смеясь, потащил его в сторону, где Хосок уже вовсю зажигал с какими-то местными девчонками. Юнги, на удивление, даже не сопротивлялся. Он только поправил очки и, сделав последний глоток из своего стакана, позволил Тэхёну утянуть себя в толпу. Чонгук допил свою кайпиринью. Горло приятно обжигало, а в голове стало так легко, что все мысли о приличиях и стеснении просто испарились. Он поставил пустой стакан на стол, подошел к Чимину и, не говоря ни слова, сам потянул его за собой. — Ого, Гук-и, — Чимин удивленно вскинул брови, но тут же расплылся в довольной улыбке. — Ты делаешь успехи. Не боишься, что я тебя затанцую до смерти? — Посмотрим, кто из нас быстрее выдохнется, — бросил Чонгук. Они вклинились в самую гущу людей. Теперь Чонгука вообще не бесило, что кто-то задевает его плечом или обдает жаром. Ему было плевать. Всё его внимание сошлось на одном блондине, который стоял напротив и уже начал призывно двигать бедрами в такт музыке. Заиграла сальса. Быстрый, четкий ритм барабанов заставлял кровь бежать быстрее. Чонгук сделал шаг вперед, вторгаясь в пространство Чимина, и уверенно положил руки на его горячие бедра, притягивая к себе почти вплотную. — Просто слушай музыку, — прошептал Чимин, положив руки Чонгуку на плечи. — Шаг назад, шаг вперед. Позволь мне вести, а потом просто поймай волну. Ты же чувствуешь ритм? — Чувствую, — ответил Чонгук, глядя прямо в сияющие глаза напротив. Они двигались так, будто репетировали это всю жизнь. Чонгук быстро схватывал движения: каждый поворот, каждый шаг, каждое опасное сближение. Они кружились среди людей, но для Чонгука мир сузился до Чимина и его гибкого тела под руками. В какой-то момент танец стал слишком откровенным — они сталкивались коленями, терлись грудью о грудь, не разрывая зрительного контакта. Когда музыка достигла пика и резко оборвалась, они замерли. Тяжело дыша, Чонгук оказался лицом к лицу с Чимином. Между их губами оставались жалкие пара сантиметров. Чонгук медленно облизал свои губы, чувствуя на них привкус лайма и сахара, а затем перевел взгляд на пухлые, покусанные губы Чимина. — А тебе нравятся парни? — шепотом, прямо в самые губы, спросил Чонгук. Чимин на секунду замер, его зрачки расширились, а пальцы крепче сжали плечи Чонгука. Он не ответил сразу, только опалил кожу брюнета своим горячим дыханием. — А ты как думаешь, Гук-и? — так же тихо отозвался Чимин, и его голос сорвался на хрип. — Разве я бы тратил столько времени на того, кто мне не интересен? Вокруг продолжали орать люди, кто-то разлил коктейль, Хосок что-то кричал Юнги, но здесь, в этом маленьком пространстве между ними, было так жарко, что казалось — еще секунда, и они оба просто сгорят. — Ты чертовски прямой для корейца, — добавил Чимин, облизнув губы в ответ. — Мне это нравится. Чонгук чувствовал, как бешено стучит сердце. — Пойдем отсюда, — сказал Чонгук, не разжимая рук на его бедрах. Чимин хитро прищурился, не разрывая контакта. Его ладони медленно скользнули с плеч Чонгука на грудь, задерживаясь на расстегнутых пуговицах рубашки. — Рано уходить, Гуки. Давай еще по одной, а потом... — Чимин понизил голос до шепота, — потом ты покажешь мне свою комнату. Хочу посмотреть, как ты там обустроился. Чимин подмигнул и двинулся к бару за новой порцией кайпириньи. Чонгук невольно проводил его взглядом. Когда блондин повернулся спиной, Чонгук завис на том, как плотно шорты облегали его задницу при каждом шаге. Брюнет шумно выдохнул и, не сдержавшись, выдал на португальском то самое ругательство, которое выучил утром: — Puta que pariu… (Мать твою…) — Вижу, ты делаешь успехи в языке, — раздался рядом голос мамы. Она подошла незаметно, потягивая свой напиток. В глазах плясали смешинки. Она наклонилась к самому уху сына и тихо прошептала: — Меня не будет дома до полуночи. После вечеринки останусь помочь родителям Чимина с уборкой. Так что дом в твоем распоряжении. Чонгук издал тихий стон и обреченно опустил голову на плечо матери. — Мам, неужели по мне так сильно видно, что он мне нравится? Миён ласково погладила его по плечу и улыбнулась. — Я на это очень надеюсь, дорогой. Чимин — чудесный мальчик. Скажи, а отец... он знает о твоих предпочтениях? Чонгук фыркнул, глядя на то, как у барной стойки какой-то местный парень слишком активно заигрывает с Чимином, а тот лишь весело смеется в ответ. Внутри неприятно кольнуло. — Отцу плевать на меня, мам. Он как работал в своем Сеуле, так и работает. У него есть своя жизнь, работа, и он вечно ею занят. Ему важно только, чтобы деньги вовремя на карту падали. Мы с ним почти не говорим. И мне нормально. Мама грустно вздохнула, но не успела ничего ответить. Чимин уже возвращался, ловко лавируя между танцующими с двумя полными стаканами. Он подошел к ним, сияя своей фирменной улыбкой, и протянул один коктейль Чонгуку. — Ну что, Гук-и, — Чимин коснулся своим стаканом его бокала. — Ты готов продолжить нашу экскурсию в более приватной обстановке? Чонгук сделал глоток, чувствуя, как алкоголь придает уверенности. Он посмотрел на Чимина, потом на маму, которая ободряюще кивнула, и снова на блондина. — Пошли, — коротко бросил он, перехватывая руку Чимина. — Покажешь мне, на что ты еще способен, кроме танцев. Чонгук перехватил руку Чимина и потянул его к выходу со двора. По пути он мельком увидел Юнги — тот о чем-то увлеченно спорил с Тэхёном, размахивая почти пустым стаканом. Чонгук просто махнул другу рукой, мол, «я ушел», и повел блондина через дорогу к своему дому. Внутри было тихо. Чонгук сразу щелкнул выключателем и врубил кондиционер в гостиной на полную. Холодный поток воздуха начал медленно разгонять застоявшуюся духоту. — Выпивку предлагать не буду, — бросил Чонгук, оборачиваясь к Чимину. — Думаю, с нас хватит. Чимин ничего не ответил. Он медленно запустил пальцы в свои светлые волосы, зачесывая их назад, и посмотрел на Чонгука так, что у того по спине пробежал холодок. Не говоря ни слова, Чимин подошел, схватил его за край рубашки потянул на диван. Секунда — и Чимин уже сидел верхом на его коленях, бесцеремонно расставив ноги. — В твоей комнате нет кондиционера, — прошептал он, опаляя лицо Чонгука дыханием с привкусом мяты. — Так что там мне будет неинтересно. А здесь — в самый раз. Чонгук сглотнул, чувствуя на своих бедрах вес чужого тела. Его руки сами собой легли Чимину на талию, а затем спустились ниже, крепко сжимая бедра блондина. — И часто ты так? — голос Чонгука стал хриплым. — На второй день знакомства позволяешь парням уводить себя в пустой дом? Взгляд Чимина мгновенно изменился. Он дернулся, собираясь встать. — Вот оно что... — Чимин зло усмехнулся, пытаясь оттолкнуться от плеч Чонгука. — Считаешь меня доступным? Решил, что я со всеми так? Чонгук резко сжал его бедра сильнее, не давая двинуться с места. — Не дергайся, — вырвалось у него почти рыком. — Сядь на место, Чимин. Иначе мне придется разбираться с последствиями прямо сейчас, а я не уверен, что мы к этому готовы. Чимин замер, тяжело дыша и глядя ему прямо в глаза. — Пусти, — бросил он, но уже без прежней уверенности. — Подожди. Я не то хотел сказать, — Чонгук откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза, чувствуя, как внутри всё горит. — Черт, Чимин... Прости. — Но ты это сказал, — Чимин всё же остался сидеть, но его голос дрожал от обиды. — Думаешь, я ко всем так лезу? Ты хоть понимаешь, что я весь день только о тебе и думал? Чонгук издал низкий стон, полный отчаяния. — Чимин, послушай меня... — он снова открыл глаза, глядя на блондина. — У меня никогда не было серьезных отношений. Вообще. Только одноразовый секс пару раз, и то — всё было как-то сухо. Я просто не знаю, как себя вести. Не знаю, что говорить в таких ситуациях. Ты меня с ума сводишь, а я туплю. Чимин замер. Весь его гнев куда-то испарился, уступив место удивлению. Он медленно расслабился, снова прижимаясь к Чонгуку. — Значит, одноразовый секс? — Чимин провел пальцем по челюсти Чонгука. — И ты думал, что я — очередной такой случай? Чонгук покачал головой, не выпуская его бедер из рук. — Нет. В том-то и проблема. С тобой всё по-другому. С первой минуты в этой стране. Чимин молча смотрел на него несколько секунд, а потом его губы тронула мягкая, уже не такая наглая улыбка. — Ладно, кореец. 1:1. Будем считать, что мы оба не знаем, что делать. Но раз уж мы здесь... может, просто попробуем?