В ритме Рио

Чонгук посмотрел на Чимина, который всё ещё сидел на его коленях и мягко улыбался. Слова о том, чтобы «просто попробовать», зависли между ними в прохладном воздухе гостиной. — И как мы будем пробовать? — хрипло спросил Чонгук. — У тебя есть инструкция? Чимин тихо рассмеялся, чуть качнувшись вперед. Из-за того, что они были почти одного роста, он оказался как раз на уровне глаз Чонгука, едва не задевая его носом. Чимин медленно запустил пальцы в свои светлые волосы, зачесывая их назад, и посмотрел прямо в губы брюнета. — Инструкции нет, — прошептал Чимин, и его горячее дыхание обожгло подбородок Чонгука. Он перешел на полушепот: — Me beija, Guki (Поцелуй меня, Гуки). Чонгуку не нужен был переводчик в телефоне. Он всё понял по глазам. Брюнет подался вперед, стирая эти несчастные сантиметры между ними, и накрыл губы Чимина своими. Поцелуй сначала был робким, но Чимин сразу ответил, приоткрывая рот и втягивая Чонгука в этот сумасшедший омут с привкусом лайма и мяты. У Чонгука в секунду сорвало крышу от того, как близко они были. Он резко сжал бедра Чимина и притянул его к себе вплотную, вжимая в свое тело. Чимин от этого движения тихо простонал прямо ему в рот, сильнее вцепляясь пальцами в темные волосы на затылке Чонгука. Когда воздух в легких окончательно закончился, они нехотя оторвались друг от друга. Оба тяжело дышали, а губы Чимина стали влажными и припухшими. Они переглянулись и вдруг одновременно негромко рассмеялись — просто от избытка этих безумных эмоций. Чонгук расслабил руки, позволяя Чимину уткнуться лбом в свое плечо. Блондин спрятал лицо у него на шее, а Чонгук просто обнял его, чувствуя, как парень до сих пор мелко подрагивает от смеха. Правая рука Чонгука мягко поглаживала Чимина по спине. — Черт, — негромко сказал Чонгук, утыкаясь носом в светлую макушку Чимина. — Я, кажется, впервые в жизни такое чувствую. — Что именно? — спросил Чимин, не поднимая головы и лениво выводя пальцем круги на плече Чонгука. — Будто я наконец-то расслабился, — честно признался Чонгук. — До этого я всегда всё контролировал, думал, как надо сделать правильно. А сейчас мне просто хорошо. Даже плевать, что на улице сорок градусов. Здесь, с тобой... у меня внутри всё горит по-другому. Чимин приподнял голову, оказавшись лицом к лицу с Чонгуком, и хитро прищурился. — Это просто кайпиринья в тебе говорит, Гук-и. — Нет, — Чонгук серьезно посмотрел ему в глаза и перехватил его блуждающую ладонь. — Алкоголь тут ни при чем. Это всё ты. Чимин удивленно моргнул, явно не ожидая такой открытости, а потом его улыбка стала еще шире. Он аккуратно переплел свои пальцы с пальцами Чонгука. Чимин пару секунд молча смотрел на их переплетенные пальцы, а потом посмотрел на кондиционер. — Слушай, на диване кожа липнет, — Чимин легко сполз на пол. — Давай вниз. На ковре прохладнее. Чонгук послушно сполз следом. На полу и правда было легче. Он устроился, оперевшись спиной о диван, а Чимин без лишних слов улегся головой прямо к нему на колени. Чонгук сначала замер, но потом его рука сама собой потянулась к светлым волосам блондина. Пальцы мягко зарылись в пряди, аккуратно перебирая их. Чимин от этих прикосновений довольно зажмурился, как кот. — Ну, раз уж ты решил остаться в Рио на все лето, — Чимин открыл глаза и посмотрел на Чонгука снизу вверх, — надо срочно учить португальский. А то мой отец до сих пор в шоке от твоего комплимента. Чонгук вздохнул, но руку из волос не убрал. — Ладно. Давай только что-то простое. — Хорошо, давай начнем с базы, — Чимин хитро улыбнулся. — Повторяй: «Eu gosto de você» (Ты мне нравишься). Чонгук сосредоточился, пытась правильно выговорить. — Эу госто дэ воче? — Почти. Только «восе», помягче, — Чимин легонько коснулся пальцем его подбородка. — Молодец. А теперь давай фразу посложнее. Если захочешь сказать кому-то, что он красивый. «Você é muito lindo» (Ты очень красивый). Чонгук на секунду задумался, а потом уверенно выдал: — Восе э муйто лимо. Чимин затих на мгновение, а потом просто взорвался со смеху. Он закрыл лицо руками, а его плечи затряслись так, что Чонгуку пришлось придержать его, чтобы тот не скатился с коленей. — Что опять не так?! — возмутился Чонгук, чувствуя, как лицо горит. — О боже, Гуки! — Чимин отнял ладони от лица, вовсю смеясь. — Ты вместо «lindo» (красивый)сказал «limão» (лимон)! Ты сейчас сказал мне: «Ты очень лимонный». Чонгук не выдержал и сам тихо рассмеялся, качая головй. — Да ну тебя. Я же говорю, у вас дурацкий язык. Все слова одинаковые. — Не дурацкий, а страстный, — Чимин перехватил его ладонь и прижал к своей щеке. Смех из его голоса пропал. Он посмотрел Чонгуку прямо в глаза — очень внимательно. — Ладно, давай перейдем к действительно важным вещам. Повторяй за мной. Чимин понизил голос до шепота, и у Чонгука внутри всё сжалось. — «Me beija mais vez» (Поцелуй меня еще раз). Чонгук сглотнул. Он прекрасно понял интонацию. Чимин не сводил с него взгляда, его губы были совсем близко. — Ну же, Гук-и, — тихо подтолкнул его Чимин. — Скажи это. — Ме... бейжа... маис вез, — хрипло повторил Чонгук. Чимин улыбнулся, приподнимаясь на локтях прямо над ним. — Идеально. А теперь делай то, что только что попросил. Чонгук не стал дважды думать. Он просто перехватил Чимина и снова затащил его к себе на коленки, лицом к лицу. Сначала он замер, разглядывая пухлые губы прямо перед собой, а потом осторожно, еле-еле прикоснулся к ним. Чимин ответил в ту же секунду. Буквально пара мгновений — и этот робкий поцелуй превратился в какое-то безумие. У Чонгука внутри всё перевернулось. Он сжал ладонями тонкую талию блондина и медленно потянул его легкую рубашку вверх. Когда его пальцы коснулись голой, горячей кожи Чимина, тот тихо выдохнул прямо ему в рот, вжимаясь в брюнета всем телом. Они целовались жадно, до головокружения, вообще забыв, где они и что происходит вокруг. Вдруг со стороны прихожей раздался щелчок замка. Кто-то вошел в дом, тихо и весело напевая под нос португальскую песню. Мама. Парни подпрыгнули на месте и резко отлетели друг от друга. Чимин судорожно дернул рубашку вниз, пытаясь поймать ртом воздух, а Чонгук со страхом уставился на вход. Миён сделала два шага и застыла посреди гостиной как вкопанная. Увидев картину на полу, она смешно округлила глаза и тут же закрыла лицо обеими руками. — Я ничего не видела, мальчики! Честное слово, вообще ничего! — взволнованно, путая слова, затараторила она и начала быстро пятиться задом в сторону коридора. Но перед самой дверью она чуть приоткрыла пальцы, хитро посмотрела на пунцового сына и уже совсем мягко, с искренней теплотой добавила: — Но вообще... я так рада, Чонгук-а, что ты наконец-то не боишься показать свои чувства. Чонгук почувствовал, как лицо у него вспыхнуло так, что, кажется, можно было осветить всю комнату. Он зажмурился, обреченно выдохнул и опустил голову. — Мам, иди уже, а, — умоляюще простонал он. Миён звонко и весело рассмеялась, зашла к себе в комнату и закрыла дверь. И оттуда снова послышалось её тихое, расслабленное пение на португальском. Чимин всё это время сидел ни жив ни мертв, даже не шевелясь. Когда шаги мамы стихли, он медленно, пряча глаза, опустил голову Чонгуку на плечо, уткнулся носом в шею и глухо пробормотал: — Боже... как стыдно, я сейчас умру. Чонгук не выдержал и тихо рассмеялся, чувствуя, как у самого сердце колотится где-то в горле. Он крепко прижал Чимина к себе, утыкаясь носом в его растрепанные светлые волосы. — Ладно тебе, выдыхай, — прошептал Чонгук, поглаживая его по спине. — Зато теперь мы точно знаем, что прятаться не нужно. Чимин еще пару секунд сидел так, уткнувшись носом в плечо Чонгука, а потом нехотя отстранился. На его щеках всё еще горел румянец, но в глазах снова зажглись те самые привычные чертики. Он быстро, коротко поцеловал Чонгука в губы. — Мне уже пора, Гуки, — Чимин поднялся с ковра, поправляя рубашку. — А то твоя мама решит, что я вообще прописался на твоих коленях. Сладких снов. Чонгук только молча кивнул, провожая его взглядом. На губах всё еще покалывало, а внутри разливалось такое тепло, что кондиционер уже не казался таким ледяным. Чимин тихо выскользнул из дома, пересек темную дорогу и зашел в свой двор. Вечеринка уже почти затихла, музыка играла совсем тихо, а люди лениво расходились. Прямо у ворот он чуть не врезался в Тэхёна и Юнги. Юнги выглядел на удивление расслабленным, его светлая рубашка была расстегнута на пару пуговиц, а Тэхён что-то весело шептал ему на ухо. Заметив друга, Тэхён резко остановился. Он окинул Чимина внимательным взглядом и замер на его губах — влажных, припухших и явно зацелованных. — Опа… — Тэхён хитро прищурился, пихая Юнги локтем в бок. — Чимин-и, а кто это тебя так разукрасил? Тебя что, по дороге кто-то укусил? Юнги посмотрел на Чимина, сразу всё понял, хмыкнул и беззлобно фыркнул: — Судя по масштабу катастрофы, это был какой-то большой и злой черный пес. Прямо из Сеула прилетел. Чимин ни капли не смутился. Он нагло улыбнулся, закинул руки за голову и подмигнул Юнги. — Ага, именно. Очень злой и очень кусачий. Так что вы тут аккуратнее ходите. Чимин сделал шаг к своей двери, но на секунду притормозил, обернулся к Тэхёну и Юнги и заговорщически понизил голос: — И кстати, пацаны… Советую вам на всякий случай зайти в круглосуточный и купить презервативы. А то ночь в Рио длинная, мало ли, куда вас занесет. Тэхён громко рассмеялся, ничуть не смутившись, а Юнги только замахал на него руками, пряча улыбку и уводя Тэхёна в сторону улицы. Чимин тихонько захихикал и скрылся за дверью своего дома. Чимин проснулся ровно в пять часов утра. Спал он всего ничего, но какая разница, если за окном уже вставало солнце, а в голове до сих пор крутился ночной поцелуй. Он быстро натянул короткие шорты, закинул в рюкзак полотенце, легкую сменную одежду и какой-то перекус. На кухне уже вовсю бодрствовала мама. Чимин на ходу поцеловал её в щеку, крикнул, что ушел, и выскочил на улицу. Утренний Рио был еще прохладным, воздух приятно освежал кожу после душной ночи. Чимин перебежал пустую дорогу и тихонько проскользнул в калитку дома напротив. Он огляделся, поднял с земли пару мелких камешков и уже замахнулся, чтобы кинуть в окно Чонгука, как вдруг входная дверь тихо скрипнула. На крыльцо с чашкой кофе вышла Миён. Увидев Чимина с камнями в руке, она тепло улыбнулась и заговорила на португальском: — Meu menino (Мой мальчик). Ты можешь зайти, он еще спит. Чимин немного смутился, опустил руку и спрятал камешки в карман. — Obrigado (Спасибо), — так же тихо ответил он по-португальски и послушно зашел в прохладный дом. Он на цыпочках прокрался по коридору и аккуратно толкнул дверь в комнату Чонгука. Внутри было светло. Чимин остановился у порога и завис, наверное, целую минуту просто разглядывая спящего брюнета. Простыня закрывала только бедра Чонгука, оставляя на виду рельефный торс и татуированную руку. — Que corpo... (Какое тело...) — едва слышно прошептал Чимин на португальском, чувствуя, как внутри снова сладко потянуло. Он на носочках подошел к самой кровати своего парня. Парня? Чимин мысленно хмыкнул. Ну да, неофициально. Но после того, как этот сеулец вчера сжимал его бедра на ковре, называть его просто «соседом» язык уже не поворачивался. Чимин присел на край матраса, который слегка прогнулся под его весом. Он протянул руку и кончиками пальцев едва заметно коснулся плеча Чонгука, медленно ведя линию вниз по татуировке. — Эй, соня, — тихо позвал Чимин по-корейски, наклоняясь к его уху. — Вставай. Чонгук, не открывая глаз, недовольно поморщился от прикосновения к руке. Он лениво отмахнулся, утыкаясь лицом в подушку, и пробормотал, думая, что это мама зашла его разбудить: — Мам, ну иди уже... Дай мне еще немного поспать, ну пожалуйста. Чимин тихо фыркнул от такой картины. Он наклонился еще ниже, почти касаясь губами мочки уха парня, а потом легонько туда дунул. Чонгук вздрогнул, а Чимин уже громче, с строгостью прошептал прямо в ухо: — Чон Чонгук, если ты прямо сейчас не поднимешь свою задницу и не проснешься, я с тобой до конца лета разговаривать не буду! Брюнет тяжело вздохнул, нехотя приоткрыл один глаз и наконец заметил улыбающегося блондина. Сон с него как рукой сняло. Губы Чонгука сами собой расплылись в довольню улыбку. — Ммм... какое прекрасное утро, — прохрипел он спросонья. Долго не думая, Чонгук резко перехватил Чимина за талию, потянул на себя и обнял за спину, укладывая прямо на свою грудь. — Эй! — Чимин сразу начал брыкаться, упираясь ладонями в его плечи и пытаясь выбраться. — Пусти! От тебя жаром прет, и так душно! Чонгук, отпусти! Но Чонгук только сильнее прижал его к себе. В этот момент, еще толком не соображая после сна, он чисто на автомате сделал короткий толчок бедрами вперед. Его утренняя эрекция ощутимо уперлась прямо в Чимина через тонкую ткань шорт, и брюнет низко, сладко застонал, утыкаясь носом в шею блондина. Чимин моментально замер. Он округлил глаза, сделал вид, что дико возмущен, и снова попытался выползти повыше, хотя у самого дыхание перехватило. — Эй, ты! Это что еще там в меня упирается, а? — завозмущался Чимин, ощутимо краснея. — Чон Чонгук, быстро забери эту свою штуку от меня! Чонгук, всё еще не открывая глаз, только крепче сжал руки на его талии. Он лениво повел губами по нежной коже на шее Чимина, оставляя легкие, щекотные поцелуи. — Еще немного поорёшь, и я закрою твой рот этой штукой, — сонным, но низким голосом ответил Чонгук. — Просто давай полежим. Ты вообще чего пришел в такую рань? Чимин от этих поцелуев на шее окончательно обмяк, переставая вырываться. Он послушно улегся подбородком на плечо Чонгука, зарываясь пальцами в его растрепанные волосы на затылке. — Пришел тебя забрать, чтобы ми искупались, — уже совсем тихо и мягко ответил Чимин. — Пока солнце не начало нас заживо жарить. Чонгук еще раз мазнул губами по теплой шее Чимина и нехотя разжал руки, отпуская его. — Ладно, выходи пока, — прохрипел он, утыкаясь лицом в подушку. — Попроси маму, пусть она нам с собой пожевать что-нибудь соберет. — А ты? — Чимин быстро поднялся с кровати, поправляя помятые шорты, и с непониманием уставился на брюнета. Чонгук лениво приподнялся на локтях, скинул с себя остатки простыни и красноречиво кивнул на свои шорты, где всё еще отчетливо выделялся напряженный бугорок. — А я пойду со своей проблемой разберусь. Чимин машинально перевел взгляд на пах парня, его щеки мгновенно вспыхнули пунцовым, и он пулей выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью. — Матерь божья… — только и услышал Чонгук из коридора, как Чимин на ходу вовсю использовал маты к нему на португальском. Чонгук ухмыльнулся, сполз с кровати и сразу направился в ванную под прохладный душ. Ему вообще не было стыдно. И когда через пару минут он стоял под струями воды, закрыв глаза и быстро двигал рукой, в его голове крутился только один шикарный блондин с его нереальными бедрами, податливым телом и сладкими губами. Выйдя из душа, Чонгук натянул чистые белые шорты и прямо перед зеркалом густо нанес на лицо и шею солнцезащитный крем — обгорать в его планы на это лето не входило. Льняную рубашку он решил не надевать, просто закинул её на плечо. Он спустился на кухню, где мама как раз нарезала свежие фрукты. Чонгук по-тихому подкрался со спины и внаглую утащил с тарелки один готовый бутерброд, сразу запихнув его в рот. Миён звонко рассмеялась, легонько шлепнув сына по руке полотенцем. — Воришка! Чимин только что забрал целую сумку с перекусом, которую я вам собрала. Давай, беги на улицу, он тебя уже заждался. Минут через двадцать пять парни уже были на пляже. Океан в этот ранний час выглядел потрясающе — огромный, спокойный, в нежных лучах утреннего солнца. Чимин прямо на ходу сбросил шорты, оставаясь в одних плавках, и с громким криком побежал прямо в воду. Чонгук, долго не думая, сделал то же самое. Сменной одежды он с собой всё равно не взял, так что мочить шорты не хотелось. Он рванул следом за блондином, с ходу запрыгивая в теплую, как парное молоко, воду. Следующие минут пятнадцать они вели себя как настоящие дети: носились по мелководью, со смехом брызгались, толкались и пытались утянуть друг друга под воду. Чонгук уже и забыл, когда в последний раз так искренне и громко хохотал. В Рио всё ощущалось иначе — легче, проще и как-то правильнее. Вдруг сквозь шум волн до них донеслись звуки ритмичных барабанов. Где-то дальше по побережью заиграла громкая, зажигательная бразильская музыка. Парни переглянулись и начали выбираться на берег. На ходу вытираясь полотенцем, они натянули обратно свои шорты. Чонгук сразу полез в сумку, которую дала мама, и достал оттуда один из бутербродов. — Пойдем глянем? — Чимин кивнул в сторону, откуда доносился плотный качающий бит. Его светлые мокрые волосы смешно торчали в разные стороны. Чонгук укусил бутерброд, прожевал и согласно кивнул: — Ладно, пойдем. Но сразу говорю — танцевать я не буду. Буду только смотреть. Чимин остановился как вкопанный прямо перед ним. Его глаза опасно блеснули, а на губах появилась та самая дерзкая, горячая ухмылка. Он сделал шаг вперед, почти вжимаясь в грудь Чонгука, и поймал его взгляд. — Тогда смотри только на меня, парень, — тихо, но чертовски уверенно сказал Чимин. Прежде чем Чонгук успел хоть что-то ответить, блондин приподнялся на носочках и впился в его губы быстрым, влажным поцелуем. Чимин тут же отстранился, перехватил Чонгука за руку, переплетая их пальцы, и потащил за собой туда, где под жаркие бразильские ритмы уже собиралась первая толпа. Музыка орала из огромной колонки, а в центре вовсю двигались парни и девчонки. Чимин, не отпуская руки Чонгука, протиснулся чуть вперед и громко спросил на португальском у стоящей рядом мулатки: — O que está acontecendo aqui? (Что здесь происходит?) — É одна batalha! Estamos procurando mais uma pessoa para o time (Это баттл! Ищем еще одного человека в команду), — весело крикнула она в ответ, пританцовывая. Чимин тут же загорелся. Он обернулся к Чонгуку, нагло улыбнулся и отпустил его ладонь. Перед тем как выскочить в центр, блондин картинно приставил два пальца к своим глазам, а потом резко направил их на Чонгука, без слов приказывая: «Смотри только на меня». Чонгук лишь обреченно покачал головой, доедая бутерброд, и прислонился к невысокому деревянному ограждению. Он уставился на площадку. На удивление, его больше не раздражал этот шум. Было круто наблюдать, как легко местные двигаются — без зажимов, просто кайфуя от ритма. Рио действительно начинал ему нравиться. Минут через пять музыка сменилась на более тяжелый, пошлый бит, и танцы стали откровенно грязными. Чимин в центре творил что-то нереальное, но в какой-то момент к нему вплотную подошел его партнер по команде — высокий местный парень. Он бесцеремонно собственнически перехватил Чимина за талию и заставил его в танце сильно прогнуться в спине. Чонгук аж замер. Желваки на его лице так сильно заходили ходуном, что зубы скрипнули. — Спокойно... — процедил он сквозь зубы сам себе под нос, сжимая кулаки в карманах шорт. Внутри поднялась удушливая волна чистой злости. Команда Чимина в итоге выиграла под дикие крики толпы. Но то, что произошло дальше, окончательно сорвало Чонгуку голову. Тот самый партнер, нагло ухмыляясь, притянул Чимина к себе за шею и бесцеремонно впился в его губы. И не просто чмокнул, а задержался там на хороших пару секунд. Чимин от шока отстранился не сразу — замер на мгновение. А когда наконец отпрянул, на его лице на секунду промелькнула растерянность. Он тут же резко повернул голову в ту сторону, где стоял Чонгук. Чимин видел, как лицо Чонгука потемнело от злости, и как тот резко развернулся, шагая прочь сквозь толпу к выходу с пляжа. Блондин с силой оттолкнул от себя местного танцора и, вообще ни на кого не глядя, бросился догонять брюнета. Он нагнал его уже у самого песчаного склона, мертвой хваткой вцепился в руку и силой развернул к себе лицом. — Куда ты собрался без меня? — тяжело дыша, выпалил Чимин, заглядывая ему в глаза. — А что? — Чонгук со злостью выдернул свою руку и красноречиво кивнул в сторону площадки, где остался тот парень. — У тебя тут, кажется, есть дела поважнее. Вот и иди обратно к нему. Чимин, ты сейчас серьезно? Ты сам вчера говорил «давай попробуем». А на следующий день стоишь тут и целуешься с кем попало? Они оба уже не замечали, как перешли на повышенные тона. Музыка за спиной орала, но их крики, казалось, перекрывали всё вокруг. В этот момент тот самый бразильский танцор, заметив разборку, решил подойти. Он поднял руки вверх, примирительно улыбнулся и заговорил на португальском: — Ei, desculpa, cara. Eu não sabia что esse loiro gostoso já tinha dono (Эй, извини, чувак. Я не знал, что этот горячий блондин уже занят). Чонгук медленно перевел на него взгляд. Вся его сдержанность полетела к чертям. Он сделал шаг вперед и на чистом английском ответил ему так, чтобы тот точно понял: — Fuck off! And don't let me see you again! (Проваливай нахер! И чтоб я тебя больше не видел!) Бразилец сразу стер ухмылку с лица, оценил комплекцию Чонгука, его сжатые кулаки и поспешил скрыться обратно в толпе. — Чонгук! Да успокойся ты! — Чимин попытался схватить брюнета за плечи, чтобы заставить его остановиться. — Ты сейчас серьезно? — Чонгук зло и фальшиво рассмеялся, отступая на шаг. — Мне успокоиться? — Я не отвечал ему взаимностью! И я потом сразу его оттолкнул! — Чимин уже сам срывался на крик, чувствуя, как внутри всё закипает от несправедливости. — То есть я сейчас тоже могу пойти и кого-то поцеловать? Это же просто элемент танца, да? — Чонгук! — Чимин, иди к черту, — Чонгук резко выдохнул, и его голос внезапно стал глухим и уставшим. — Я ведь действительно подумал, что мы... что мы попробуем. Чимин замер на секунду, а потом сам горько и громко рассмеялся, качая головй. Обида захлестнула его с головой. — Я не лез к нему целоваться, Чонгук! Это была его глупая выходка! И вообще... ты сам. Ты сам прилетел сюда всего лишь на лето. Я для тебя — просто курортный роман, развлечение на каникулы, да? А потом ты улетишь в свой Сеул и забудешь, как меня зовут! Чонгук зло ухмыльнулся и сильнее сжал в руке мамину сумку, в которой всё ещё лежала еда. В груди всё горело от обиды и ревности. — Я думаю, нам и не стоило ничего начинать, — процедил он, глядя Чимину прямо в глаза. — Как ты там сказал? Ты для меня просто курортный роман? Вот и отлично. Я как-то не готов к тому, что мой «парень»... — Чонгук поднял свободную руку и пальцами показал брезгливые кавычки на слове «парень», — позволяет здесь каждому встречному себя целовать. Чимин от этого жеста аж побелел. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Он изо всех сил старался держать лицо и не показать, насколько сильно и больно ему было от этих слов. — Вот и чудно! — в сердцах крикнул Чимин, срывая голос. — Не хочу тебя видеть! Он резко развернулся на пятках и быстрыми шагами направился обратно к площадке, чтобы забрать свои вещи, оставленные на песке. — Взаимно! — выкрикнул Чонгук ему в спину, едва сдерживая ярость, которая душила его изнутри. Он развернулся и пошагал прочь с пляжа, даже не оборачиваясь. Весь вайб идеального утра испарился за секунду. В голове набатом стучали слова Чимина про курортный роман и этот его обиженный, злой взгляд. Чонгук влетел в дом как ураган. Он со злостью швырнул мамину сумку с остатками еды прямо на тумбочку в прихожей. Сумка с грохотом упала, едва не сбив стоявшую рядом вазу. В гостиной на диване сидел Юнги с ноутбуком. От этого резкого шума он знатно вздрогнул и едва не выронил ноут из рук. Юнги уставился на брюнета сразу подмечая его бешеное лицо и сжатые кулаки. — Эй, ты, мелочь! Это что еще за хрень? — возмутился Юнги, закрывая крышку ноута. — Ты чего такой дикий вернулся? Океан не понравился? Но Чонгук ничего не ответил. Он даже не посмотрел на друга — просто прошагал мимо него в свою комнату и с треском захлопнулся изнутри, повернув замок. Юнги только недоуменно моргнул и повернул голову в сторону кухни, откуда на шум вышла Миён. Она медленно вытирала руки о кухонное полотенце, и на её лице вместо утренней улыбки теперь была сплошная грусть. Она посмотрела на закрытую дверь сына, а потом перевела взгляд на Юнги. — Видно, мальчики поссорились, — тихо вздохнула Миён, качая головой. — Эх, а я думала… Она безнадежно махнула рукой и ушла обратно на кухню. Юнги остался сидеть в тишине гостиной. До него только сейчас начал доходить весь масштаб катастрофы. Он обреченно откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. «Ну зашибись», — подумал Юнги. Он сразу понял, что теперь о нормальных, спокойных свиданиях с Тэхёном и ледяном кофе под кондёром на пару дней можно забыть. Потому что у его лучшего друга началась своя личная драма, а значит, Чимин и Тэхён сейчас тоже будут заняты. Бразильское лето явно переставало быть легким.