Deadly rush

Местечко, которое советовал Бокстен, оказалось классическим окраинным пабом для своих. Здесь было шумно, густо пахло жареным мясом, дешевым табаком и пролитым на дубовые столы пивом. По стенам были развешаны старые постеры рок-групп, а из динамиков негромко хрипел старый джаз. Народу в этот вечер было немного, поэтому банда Луи без проблем оккупировала просторный полукруглый диван в самом углу зала. Парни праздновали с размахом. На столе уже громоздились пустые тарелки из-под сочных чесночных гренок, крылышек в остром соусе и батарея пустых пивных кружек. Финн, которого после успешно отыгранной репетиции знатно развезло от хмеля, сидел в самом центре и на всю травил свои любимые, обросшие невероятными мифами байки про походы на рыбалку. — Короче, парни, леска натягивается и хруст на весь водоем! — Финн активно жестикулировал руками, едва не сбивая со стола солонку. — Я тащу, пот градом, Луи мне орет "Подсекай!", а там... Щука размером с мою ногу! Минимум килограммов семь! Глазища во, зубы во! Она мне чуть палец не откусила, пока я крючок доставал! Луи сидел чуть поодаль, лениво откинувшись на кожаную спинку дивана. Он молча слушал этот нескончаемый поток рыбацкого бреда, лишь изредка хмыкал и неторопливо пил свое пиво. Он прекрасно помнил ту рыбалку и знал, что щука едва дотягивала до полутора килограмм, но портить другу триумф не собирался. Бокстен, сидевший напротив, от души хохотал, то и дело вставляя свои колкие шуточки. — Финн, хорош заливать! Семь килограммов? Да ты бы сам в то озеро улетел вслед за этой щукой, у тебя же веса как в сушеной вобле! Тебя самого как наживку использовать можно! Группа тонула в дружеском шуме, смехе и звоне стекла. И только Спраут сидел на самом краю дивана с абсолютно задумчивым, отрешённым видом. Он лениво крутил в руках свою кружку, наблюдая за тем, как оседает плотная белая пена. Сидли физически присутствовал за этим столом, но ментально он все еще оставался там, в тусклом полумраке "Старого причала", провожая взглядом белое такси с Космо. А Бокстен прямо сейчас сидел напротив него, такой открытый, веселый, искренне радующийся за их общий успех. Барабанщик шутил, хлопал Финна по плечу и выглядел абсолютно счастливым. И Спрауту от этой его счастливой улыбки было тошно до безумия. Музыка, в которую он всю репетицию выливал свой мрак, дала лишь временную передышку. Сейчас, в этом шумном баре, удушающее чувство вины перед лучшим другом накрыло его с новой утробной силой. Бокстен внезапно перестал смеяться, перевел взгляд на басиста и дружески ткнул его пальцем в предплечье. — Эй! Земля вызывает Спраута. Ты опять завис? Финн тут такую драму расписывает, а ты сидишь, будто тебе в пиво лимонного сока налили. Ну-ка, давай бахнем за то, чтобы на фестивале аппаратура не подвела! Басист вздрогнул, медленно поднял глаза на Бокстена и через силу выдавил из себя блеклую улыбку, поднимая свой бокал. ___ Ближе к полуночи хмель окончательно взял своё. Даже неугомонный Финн перестал активно жестикулировать и теперь уныло полушёпотом бубнил какую-то очередную бесконечную историю про то, как у него прошлым летом сорвался огромный карась. Луи лениво залипал в экран телефона, лёд в бокалах давно растаял, а в баре стало заметно тише. Бокстен, который последние полчаса внимательно наблюдал за притихшим басистом, тихонько толкнул его локтем. — Слышь, Сидли, — негромко, чтобы не перебивать сонного Финна, позвал барабанщик. — Выйдем? Подышим. А то тут душно. Болотноволосый медленно повернул голову. Из-за выпитого пива в голове приятно и одновременно тяжело шумело, а мысли двигались непривычно плавно и лениво. Из-за этого лёгкого хмеля и общей усталости панк не стал по привычке огрызаться или искать предлоги. Он лишь кивнул и, тяжело поднявшись с дивана, двинулся вслед за фигурой друга к выходу. Они вышли на прохладную, умытую ночным ливнем улицу. Воздух здесь был потрясающим, сырым, пахнущим мокрым асфальтом и далёкой речной свежестью. Город вокруг уже погрузился в полусонную тишину, прерываемую лишь редким шелестом шин по мокрой дороге. Спраут с удовольствием подставил лицо под резкие порывы холодного ночного ветра. Бокстен же отошёл чуть в сторону, опёрся поясницей о невысокое металлическое ограждение паба и глубоко вздохнул, глядя куда-то вверх на редкие звёзды, пробивающиеся сквозь тучи. — Хорошо-то как, — негромко пробасил он, а затем повернулся к Спрауту. В его лице, подсвеченном тусклым неоном вывески, была только безграничная мягкая усталость и какая-то детская чистая открытость. — Слушай, Спраут... Я на самом деле давно хотел тебе сказать. Сидли слегка подобрался, внутренне готовясь к новому раунду подозрений или расспросов. Но то, что Бокстен произнёс дальше, заставило его сердце буквально пропустить удар. — Я чертовски рад, что вы с Космо в итоге стали ладить, — тихо, но очень весомо сказал барабанщик, робко улыбаясь другу. — Ну, то есть... Помнишь, как вы поначалу друг друга терпеть не могли? Вечно эти шпильки, ледяные взгляды за кулисами... Я из-за этого места себе не находил, разрывался между вами. А сейчас... Вы ведь два самых дорогих, самых близких для меня человека во всей этой вселенной. Ты мой лучший бро. А Космо... Космо мой парень, которого я люблю. И мне сейчас, блять, настолько спокойно на душе от того, что вы наконец нашли общий язык и нормально общаетесь. Без этого вашего вечного дерьма. Реально, спасибо тебе, Спраут. За то, что пошёл навстречу. Каждое слово Бокстена падало Спрауту на грудь многотонным, удушающим надгробием. В ушах пронзительно зазвенело. Хмель мгновенно выветрился из головы, уступая место ледяной парализующей трезвости. Бокстен стоял перед ним, доверчивый, мягкотелый, бесконечно преданный и искренне благодарил его за "дружбу" с Космо. Этот парень доверял им обоим свою жизнь, а они с шатеном прямо сейчас держали его за полного идиота, аккуратно упаковывая его чувства в коробку под предлогом спасения фестиваля. Сидли почувствовал, как к горлу подкатывает жгучая физическая тошнота от самого себя. Ему хотелось орать, ударить стену или прямо сейчас упасть перед Бокстеном на колени и вывалить всю правду. План, который казался таким идеальным и логичным в кафе, сейчас выглядел самым омерзительным и подлым предательством в его жизни. — Да... — едва слышно, сиплым от удушающего кома голосом выдавил из себя Спраут, так и не решившись поднять глаза на лучшего друга. Он уставился на носки своих ботинок. — Да, Бокс. Всё нормально. Мы... Мы ладим. Не переживай об этом. Бокстен поправил воротник своей потрёпанной косухи и, немного помедлив, снова перевёл взгляд на друга. Его лицо под тусклым светом вывески паба стало непривычно серьёзным и чуточку растерянным. — Слушай, Спраут… — барабанщик замялся, неловко переступая с ноги на ногу. — Я, на самом деле, ещё кое-что хотел спросить. Ты случайно не знаешь, что там с Космо случилось? Сидли внутренне заледенел, хотя внешне не позволил себе даже пошевелиться. — А что с ним? — максимально ровным, безразличным голосом отозвался басист, продолжая рассматривать мыски своих ботинок. — Да чёрт его знает. — фиолетоволосый тяжело вздохнул и вытащил из кармана телефон, уныло глядя на тёмный экран. — Он мне вообще не отвечает. Со вчерашнего вечера ни одного сообщения, трубки не берёт. Я ему уже штук десять смс накатал, думал, может случилось чего или со здоровьем плохо… Он ведь обычно постоянно на связи, то Губ ему строчит, то Глистен из-за репетиций дёргает. Короче, это меня как-то немного беспокоит. Вы же вроде общались в последнее время, я думал, может ты в курсе? Внутри у Сидли всё укололо каким-то чувством беспокойства, ему в какой-то степени было тревожно за Космо, который неожиданно залег на дно. — Понятия не имею, — хмуро буркнул Спраут, пожав плечами, и наконец подняв глаза на Бокстена. В темноте его взгляд казался абсолютно непроницаемым. — Я вообще не знаю, что случилось с этим кудрявым. Он мне тоже не отвечает. Наверное опять включил свою капризную звезду и залип где-нибудь в салоне или на примерке перед сценой. Забей, объявится. Сидли выдавил эту фразу с каменным лицом, хотя внутри его буквально выворачивало наизнанку. Ему "тоже не отвечали" по одной простой причине, он сам Космо со вчерашнего вечера даже не пытался писать. — Ну да, наверное, ты прав, — Бокстен убрал мобильник обратно в карман и слабо, виновато улыбнулся. — Космо вечно паникует перед важными концертами, может просто голос бережёт или отсыпается. Спасибо, бро. Мне реально спокойнее стало. Пойдём внутрь, а то Финн там, походу, лицом в тарелку падает. Барабанщик дружески похлопал басиста по плечу и первым двинулся к тяжёлой двери паба. Сидли же остался стоять на крыльце ещё на пару секунд, глотая ледяной ночной воздух. Во рту был горький, металлический привкус от волнения. А в голове родилось странное желание.