Глава 1: "Чужое тело"
13 июня 2026 г., 15:53
Есть две вещи, которые Стайлз понял за последнее время. Во-первых, Ногицунэ всегда хочет причинить кому-нибудь боль. Демону плевать, кому именно, главное чтобы они корчились и ползали у его ног. Второе — у смерти неизменный запах. Она все еще пахнет железом на языке. Сырым холодом под одеждой. Пустотой, которая расходится по людям быстрее заразной инфекции. Особенно ранит смерть людей, которые были любимы.
После того, как клинок Они пронзил Эллисон, ее сердце быстро перестало биться. Укус не помог.
Она умерла раньше, чем Скотт успел до нее добраться.
Айзек несколько часов просидел в полицейском участке для дачи показаний и допроса. Он отвечал на вопрос «что случилось», как Крис вдолбил ему в голову говорить — они репетировали пару часов, прежде чем вместе явились в участок.
Другие разошлись по разным уголкам Бейкон Хиллс.
Стая не стала делить горклую ношу утраты на всех. Они расстались небольшими группами — Стайлз нашел время для передышки и восстановления сил после того, как Ногицунэ вылез из его тела, на диване в доме у Киры; миссис Юкимура заварила ему чай, а отец Киры рассказал про «Божественный Ход», при помощи которого они — в теории — могли заточить Ногицунэ в шкатулку. Эйдан и Итан уехали с Дереком в лофт, чтобы прижечь глубокие раны, которые оставили клинки Они. Скотт и Лидия ушли искать поддержку или ответы у Дитона. А закончив с полицией, Крис увез Айзека к себе домой, где их неожиданно дожидался Питер.
Оказалось, шкатулка Питера была сделана из Неметона, что значит, подходила на роль клетки для злого демона.
Все собрались у Криса Арджента дома, чтобы обсудить детали плана, который они придумали на скорую руку и под сильнейшим давлением после недавней гибели Эллисон, а затем поехали по следам разрушений прямиком к любимой средней школе.
☄️☄️☄️
Темно. Вокруг никого. Они побросали машины и направились к главному входу. При приближении двери школы приоткрылись — Ногицунэ ждал их. Значит, они на верном пути. Скотт держался за Лидию так, словно она была последней нитью, удерживающей его от падения в бездну. Стайлзу было больно, что Скотт на него даже не смотрит и держится от него в стороне; но у них не выдалось времени, чтобы это обсудить, а сейчас и вовсе было уже не до этого. К счастью, Кира не отходила от Стайлза, пока тот медленно перебирал ногами, держась за подругу как за трость, будучи бледный и иссушенный, словно кто-то пил из него жизнь маленькими осторожными глотками — что так и есть, Ногицунэ все еще им питался, пускай больше и не сидел в его теле. Айзек почти не разговаривал. Но ни от кого ни ускользнуло то, как Крис интимно держал Айзека за руку и периодически поминал ему колено, пока они ехали в машине. Казалось, это Крис должен быть в шоке и ослаблен потерей дочери, а Айзек его утешать, но получилось совсем наоборот. Итан и Эйдан снова начали смотреть на мир глазами людей, которые привыкли выживать, а не доверять, это открыто читалось в их острых настороженных взглядах и сжатых губах. Что еще? Все молчали. Поездка выдалась самая тихая из тех, что Стайлз помнил. Он не высказал ни одной шутки, а Дерек даже перестал рычать. Это было хуже всего. Молчание хищника страшнее ярости. Напряжение, страх и неизвестность невольно наводили на разные неприятные мысли. В том числе суицидальные. Логически Стайлз понимал, что никто не хочет его смерти, но сердцем чувствовал обратное — будто он источник всех бед и должен за это поплатиться. Будто если Эллисон умерла, то и ему следует. Где-то среди этого хаоса стаю ждал Ногицунэ. В облике их друга. С опасной мрачной улыбкой на лице один-в-один Стайлза, которую нельзя было назвать его улыбкой. Это была улыбка демонического лиса, которого забавлял хаос — как видно, демон своего добился. То, как демон склонял голову. Какую излучал энергию. Его мимика. Ничего из этого не принадлежало Стайлзу, чудовище просто носило кожу их друга, как костюм. Скотт повторял себе в мыслях это снова и снова. Но после Эллисон, когда ее сердце перестало биться, помнить кто есть кто, стало немного сложнее. Скотт держался впереди, подальше от Стайлза, которого пока что любил и ненавидел одновременно. Рука Лидии пролезла под руку Скотта, ее пальцы обхватили его бицепс и замедлили его шаг. Лидия шепнула Скотту несколько успокаивающих слов на ушко. Банши и оборотень остановились у входа в школу и повернулись в ожидании остальных. Стайлз с Кирой подошли последними, затем Скотт с твердостью в голосе спросил: — Шкатулка у тебя? — смотря на Питера исподлобья. Питер без слов вытащил шкатулку из-за пазухи, и Лидия забрала вещицу из его рук. Они еще раз немногословно повторили план. Отвлечь Ногицунэ, открыть шкатулку, запечатать лиса в ней. Звучало просто. — И все же, что, если это не сработает? — Стайлз нервно облизнул пересохшие, бледные губы. Он покачнулся, когда у него закружилась голова — бессонные дни давали о себе знать. — Молись, чтобы план сработал, — Питер подхватил Стайлза под руку. Все вместе они вошли в школу.☄️☄️☄️
Их встретил пустой коридор. Лампы замерцали, и появился дух. Ногицунэ их ждал. Он был в облике Стайлза, но в другой, темной одежде, и улыбался как маньяк из фильма ужасов. — О, — сказал он, когда увидел шкатулку в руках Лидии, хотя и она прятала ее за спиной. — Вот это уже грубо. — Видимо, у демона имелось необыкновенное чутье на вещи из Неметона, которые могут его заключить в ловушку на тысячи лет. И еще пару неожиданных фокусов в запасе. Лидия почувствовала опасность первая. Было слишком поздно. Она успела схватить Скотта за руку, когда мир словно раскололся, и стая провалилась сквозь пол. Словно коридор школы растворился, а под их ногами ничего больше не было. Когда они открыли глаза, то почувствовали, как будто ледяные пальцы пролезли им под кожу и вывернули наизнанку их коллективное сознание. На самом деле, Ногицунэ вторгся им в головы, как заклинатель. Он припечатал оборотней и людей к земле оковами ползущих по земле корней деревьев. У тех, кто сопротивлялся сильнее, корни оказались с шипами и впились в кожу. Наверное, Стайлз был слабее всех присутствующих, если его удерживало всего два хилых корня. Он мог бы пошутить об этом, если бы не увидел кровь на бледных руках друзей, а еще толстую лиану, обвивающую шею Скотта, как удавка. Японский сад утопал в зиме и безмолвных криках. Все пошло не по плану. Можно было бы догадаться. Мостики из темных досок изгибались над замершими ручейками, как когти. Каменные фонари мерцали бледно-синим ровным светом, словно время остановилось. Снег лежал на крышах маленьких деревянных построек японского стиля, на страшных завораживающих своим изяществом статуях и на мостах нетолстым слоем. Место, Бардо, зимний сад из воспоминаний Ногицунэ, выглядело красиво. Даже жаль, что такое красивое место принадлежало чудовищу. Ногицунэ стоял посреди заснеженной дорожки, которая тянулась от больших ворот позади него к лесу за спинами стаи, засунув руки в карманы темной толстовки, и улыбался в ответ на кряхтения, звуки удушья и плач, которые он слушал, как слушают пение птиц, звон колокольчиков или потуги щенят, пытающихся перевернуться. — Добро пожаловать в конечный пункт вашего пребывания, — сказал демон обманчиво мягко. — Мои маленькие зверята. Скотт попытался рвануть вперед, смог сделать шаг. Цепи, возникшие из пустоты, вцепились ему в туловище, а на лицо лег собачий намордник. Ногицунэ даже не взглянул. — Вы правда думали, что запрете меня в шкатулке? — он подошел к цветущему дереву и нежно погладил лепестки сакуры. — Меня? Вы?.. Я старше любого города, который есть в вашем округе. Старше, чем длились самые долгие людские войны. Меня называли голодным духом задолго до того, как люди придумали слово «голод». Он медленно зашагал. Как король по своим владениям. — Ты псих, — Кира дернулась в обнимающих ее по ногам корнях. Она вытащила катану из пояса, но оружие выбило из ее рук дуновение холодного ветра. Ногицунэ улыбнулся. — Нет… Что такое психи? Люди психи. А кто такие люди? Они плачут. Они ломаются. Они проклинают. А потом они молят. Я же существо питающееся болью и… свободное, — он развел руки в стороны, наслаждаясь тем, как снег падает ему на кожу. — Это все настоящее? Я не понимаю, — пробормотал Айзек. У него никак не получалось вытащить руки из петель, только он, казалось, сделал это, как они снова нападали и сжимали его запястья. Боль ощущалась взаправду. — Ваши тела лежат сейчас в школе, — услужливо поделился знанием демон. — Пока вы здесь, в моем мире, ваши тела медленно умирают от истощения, холода и жажды. — Он наклонил голову: — А когда ваши тела умрут, я поглощу то, что от вас останется. Даже не думайте, что у вас есть шанс. Лиана слишком сильно сдавила горло Лидии, когда та только было подумала использовать крик как оружие, и банши побледнела. Айзек выругался, когда из корней выскочили шипы и проткнули его вены на запястьях, а на белый снег закропила кровь. Эйдан дернулся к брату, и цепи дернули близнецов в разные стороны и припечатали к стенам двора, из которых появились тяжелые ржавые кандалы, будто прошлого века. Ногицунэ прикрыл глаза, наслаждаясь каждым звуком и эмоцией. — Ты не сможешь держать нас тут долго, — прорычал Дерек. Его стопы скрылись в толстом льде. Ногицунэ открыл глаза. — Долго? Не думай, что на то, чтобы убить вас, мне требуется усилие. Но ради своего удовольствия я могу мучить вас здесь десятки лет. Мне даже не надоест. — Ублюдок, — Питер резко дернул руками, наполовину обратившись в оборотня. Заледеневшие цепи на его запястьях треснули и разорвались. Снежинки замерли в воздухе, когда Питер поднял голову. Его горящие голубым глаза убийцы впились в темно-карие глаза демона, который украл облик у Стайлза. — Смело, — только и сказал лис. — Ты уже слишком долго живешь для паразита, не думаешь? После этих слов Питер кинулся на демона с рыком. К удивлению всех присутствующих, Ногицунэ не призвал Они появиться его защитить и не телепортировался в сторону. Вместо этого он подставился под удар и свалился в снег под телом Питера. — И это все? — Ногицунэ улыбнулся, лежа на земле. Питер зарычал в лицо, похожее на Стайлза. Только это не был он, у него отняли его личность и облик. От этого у Питера от злости закипала кровь. Как смеет какой-то грязный дух проникать в сознание Стайлза, марать своими демоническими помыслами его руки. Сердце Питера громко стучало в груди, черная рубашка смялась от возни, а в жилах закипала кровь. После того, как они узнали о том, почему со Стайлзом происходит эта чертовщина, все мысли Питера были только о нем. — О, — слетело с языка Ногицунэ. — Это интересно… — Что ты… — Питер нахмурился. Прежде чем он успел закончить, Ногицунэ двинулся вперед и врезался в губы Питера губами Стайлза. Снежинки, замершие в воздухе, в какой-то момент полностью пропали, хотя слой уже выпавшего снега остался. —!!! Питер замер над демоном, прильнувшим к его губам, а стая вытаращилась на них, позабыв об оковах. Затем фигура Стайлза под Питером почернела, превратилась в плотный сгусток дыма и бурей заметалась вокруг Питера, как смерч. Оборотень зарычал, пытаясь смахнуть с себя бесформенного демона. Открытого на это время рта было достаточно, чтобы Ногицунэ влетел в тело Питера. Двойник Стайлза пропал, остался только один Стайлз в оковах, а Питер замер на несколько секунд, сжимая траву под слоем снега. — Питер? — позвал Стайлз со страхом, первым понимая, что только что произошло. Он даже не хотел представлять, что это для них значит, но все равно знал, что ничего хорошего. Стайлз больше не ощущал, что из него вытягивают соки. Что значит, Ногицунэ и правда съехал. В тело Питера. В тело оборотня с психопатическим складом ума и склонного к садистским наклонностям, который вдобавок умеет превращаться в настоящего жуткого волкоподобного монстра. Питер открыл глаза и посмотрел на Стайлза. Глаза Питера больше не были ни человеческими, ни волчьими. Голубое свечение смешалось с древним злом, стало ярким и блестящим. Как золото. Или синее пламя. Ногицунэ медленно поднялся, расправил плечи. От этого движения пуговицы на рубашке заскрипели, а ткань натянулась на накаченной груди. Демон пошевелил руками, напрягая одну мышцу за другой, и наслаждаясь необузданной силой нового сосуда, над которым взял контроль. На его губах появилась улыбка, которая выглядела на лице Питера хищной, но не так как они привыкли видеть. Ногицунэ медленно вдохнул. Наконец он чувствовал, что выбрался на поверхность. Столько мощи, амбиций, желаний. Все это теперь его. Он выпустил когти, опустив на них взгляд. Длинные, острые и твердые когти выглядели много угрожающе короткостриженых ногтей и изнеженных рук Стайлза. Теперь Ногицунэ даже не придется звать Они, когда он сильнее своей демонической армии. Эта сила. Пульс, сердце. Мускулы. — Тело Питера Хейла великолепный сосуд, и почему я раньше этого не сделал? — усмехнулся Ногицунэ самому себе. Слышать это, произнесенное голосом Питера, было жутким. Но… как он выглядел… Питер выглядел греховно божественно в черной рубашке и темном галстуке, с растрепанными волосами и хищным блеском в глазах. Стайлза затошнило. Даже когда его ноги дрожали, а в голове проносились кровавые сцены убийств и разрушений, которые может посеять Ногицунэ когда закончит с ними здесь, Питер все равно был чертовски хорош и нравился Стайлзу таким — необузданным, самоуверенным, бессмертным и безжалостным, — каким был. Это началось давно, еще когда Стайлз должен был провести с Питером небольшое личное расследование. Пары часов в одном пространстве наедине хватило, чтобы Стайлз начал просыпаться от ярких, мокрых снов, после которых ему требовалось дополнительная терапия. В таких снах Питер нагибал его к столу, иногда трахал у стены или даже врывался в спальню, говорил что сделать, хвалил за послушание или брал без разрешения. Стайлз мог прятаться от темы секса и дальше разыгрывать перед друзьями и отцом роль асексуального девственника, но затем в час-два часа ночи оказывался свободным от пристального внимания и больше не мог выносить своих грязных тайных желаний. Да, он мог смотреть в глаза Скотту и врать. Смотреть в глаза папе и своему психологу и притворяться, что он их непослушный дурень. Но когда Питер оказывался в поле его видимости, Стайлз не мог притворяться, что не хотел бы быть маленькой послушной шлюшкой Питера Хейла. Ужасно, что Ногицунэ, вселившийся в Питера, разогрел этот аппетит. Еще и в такой неподходящий момент. К счастью, Ногицунэ слишком был занят новым телом и пропустил мысли Стайлза. Отросшие кудри Питера упали лису на лоб, и он зачесал их назад. Ногицунэ задержался рукой в волосах, довольствуясь или изучая новые ощущения и привыкая к весу нового тела. С лица лиса не сходила его характерная ухмылка. — Аг-гр-р… Убирайся из него! — зарычал Дерек. Снег захрустел под туфлями Ногицунэ, когда он сделал шаг ближе к родственнику Питера. Когтистая рука лиса поднялась, и по видимой за рукавом коже поползли синевато-черные змейки. Что-то происходило. Что-то нехорошее. Брыкающееся тело Дерека оказалось в ловушке в сжимающейся вокруг него дымке. Как змеи, тени обвили его шею и туловище. Крики и рычание оборотня тут же смолкли. Вместо них Дерек начал задыхаться от нехватки кислорода. Стая кричала рядом, пыталась выбраться и чем-то помочь, но все их сопротивление демоническим чарам было бесполезно. В этом саду правил только Ногицунэ. Старый лис собирался идти до конца, перейти через черту, высосать всю боль и посеять столько семян хаоса, сколько сможет, но… Когда глаза Дерека закатились, а пульс застучал оглушительно громко и тяжело — словно в последних попытках изгнать заряд из тела, — то Ногицунэ почувствовал маленькую сердечную боль. Из-за этого он остановился. Змейки из дыма рассеялись. Дерек снова начал дышать. Он закашлялся, к его лицу быстро вернулся здоровый цвет. Ах, так ты не такой уж бесчувственный. Питер… Хейл. Физический сосуд тела был приятной константой в одержимости. Ногицунэ не стоило практически никаких усилий оставаться в чужом теле после того, как он им завладевал; это как просто сидеть на стуле. Другие люди могли бы помочь человеку, обреченному навечно делить с ним тело, избавиться от его демонического присутствия в себе. Но в целом, если бы не риски вмешательства других людей, владение было простым и постоянным делом, которое не требовало усилий. Другое дело сознание, с которым приходилось вечно бороться. Когда Ногицунэ в кого-нибудь вселялся, человек не умирал, даже не засыпал. Демон просто запирал сознание. А после должен был вечно играть с сознанием человека, не давая ему взять вверх над телом ни на секунду. Со Стайлзом это было легко. Хотя мальчик был умным, в нем не было достаточных сил, чтобы бороться. С новым сосудом было не так. Сознание Питера не сидело в воображаемом замке, где Ногицунэ пытался его оставить одного, а все еще было близко; оно словно нависло над плечом Ногицунэ как призрак. Оборотень яростно сопротивлялся. Демон это чувствовал приливом жара и холодом, мурашками и сердцебиением, онемением в груди, зудом в пальцах, чем угодно — чувств было очень много. Что интересно, не только страдание и страх. В Питере был настоящий винегрет. Радость, тревога, злость, обида, усталость, уныние, страсть. Он чувствовал даже то, что было всего лишь эхом чего-то уже потухшего. Или еще не разгоревшегося, но что могло бы запылать вновь, подлей он туда бензина. Внезапно Ногицунэ почувствовал давно забытое собственное чувство — удивление. В Питере, подумал демон, он мог бы приспустить поводья. Лису хотелось посмотреть, куда чувства оборотня его заведут. В этом теле он ощущал себя с первым владельцем на равных. Как будто у них был схожий темперамент, странная совместимость, а в чем-то они друг друга даже дополняли. У оборотня было то, чего никогда не было у Ногицунэ. И демону было очень интересно узнать, что же это такое?.. Как кто-то настолько жестокий, эгоистичный и манипулятивный как и он сам, может испытывать что-то настолько теплое и хрупкое, как любовь, забота и страх этого лишиться?.. Сможет ли он узнать секрет, как Хейлу удается сидеть сразу на двух стульях?.. У чувств Питера так же был невероятный, редкий вкус. Как у дорого вина. Ногицунэ снова поднял руку и нацелился на Дерека, желая повторить опыт. В этот раз поза демона была твердой, а его демонические голубые глаза горели решимостью довести эксперимент до конца. Вокруг Дерека снова забегали тени, которые начали неспешно, заискивающе сгущаться. Если Ногицунэ что-то заинтересовало, он ни перед чем не остановится, чтобы это получить, Стайлз это отлично знал. Это до невозможности жадный, любопытный демон. Стайлз так же уже видел, как один его друг умер из-за демонической сущности, которая вторглась в их мир из-за его личных проблем. Он не мог позволить, чтобы из-за его слабости умер кто-то еще. Особенно ужасно, если это будет Дерек. Какого будет Питеру, если он убьет племянника своими же руками, медленно наблюдая как угасает его жизнь?.. Пока Ногицунэ отвлекся, Стайлз смог выбраться из пут корней, которые его держали. Это было несложно. Корни ослабли, и он просто их смахнул. Действуя по наитию — не было времени думать над планом, — он отломил самую длинную жирную сосульку, которая нашлась поблизости и кинулся на лиса. Ногицунэ поймал сосульку. Если бы это был нож, то сейчас он торчал бы из его ладони. Но лед не был достаточно твердым и тонким, чтобы пронзить плоть демона. Ногицунэ выхватил сосульку и раскрошил в ладони. — И это все? — усмехнулся он, сжимая руку Стайлза. — Да что-то я как-то выдохся за месяц моей присмерти. Рука демона резко переместилась на глотку Стайлза. — Так давай подсоблю, — сказал Ногицунэ. Стайлз пошутил бы про кинк на удушья, но темный лис поднял его над землей, удерживая в одной руке. Внезапная потеря опоры, давление в гортани и невозможность сделать вдох были достаточными факторами, чтобы паника Стайлза затмила все прочие мысли и чувства. Он хотел помочь Дереку, но не подумал о том, а кто поможешь ему? И хотя он был согласен умереть, если это спасет кого-то еще, даже у него не получилось заглушить инстинкт к выживанию. Вместо того, чтобы повиснуть как кукла, он боролся — бил ногами, царапал пальцы лиса и пытался дотянуться до его лица, чтобы выдавить эти ужасно красивые, но противные голубые глаза, которые с наслаждением вкушали его боль и страх. «Отпусти его». Рука Ногицунэ дрогнула, его пальцы разжались против воли, и Стайлз упал. В тот же момент воля Питера ослабла, и Ногицунэ снова взял над телом контроль. Интересно. Я нашел твое шибком чувствительное местечко, Питер? «Не прикасайся к нему». — Стайлз! Стайлз, ты в порядке? Отойди от него, ты… — Стайлз услышал голос Скотта. Глаза Стайлза заслезились то ли от возможности снова дышать и боли в горле, то ли от облегчения, что его лучший друг на самом деле не хочет его смерти. Ногицунэ щелкнул пальцами: — Заткнись, Скотт! Сейчас я кукловод! У Скотта и всех остальных, кроме темного лиса и Стайлза, на лице появились повязки, закрывающие им рты. Все что другие теперь могли, только смотреть и мычать. — Отпусти их… — прохрипел Стайлз. Его горло ссадило, на губах была кровь. Сидя на коленях и сгорбившись, он казался маленьким. Но все же умудрялся притягивать к себе внимание и затмевать других. Такой хороший мальчик, согласился Ногицунэ. Погодите, откуда это пришло?.. Это была мысль Питера? Оборотню не пришлось беспокоиться бы, если у него не было бы чувств к Стайлзу. Ногицунэ уже был в теле и разуме Стайлза, примерял на себя его шкуру, прикидывался им, играл с ним в запутанные игры и прочее, а потому он знал, что Стайлз из себя представляет и за что его могут любить другие люди. Этот мальчишка ответственный, жертвенный, полезный и местами забавный. Но в глубине сознания Питера, а теперь и в голове Ногицунэ, крутилось другое слово. Ногицунэ с лисьим прищуром скользнул взглядом по бледной коже Стайлза, по треснувшей губе и синякам на шее, которые сам же оставил. Взлохмаченные мальчишеские волосы манили старого лиса запустить в них пятерню. Идеальный момент, чтобы притянуть Стайлза к своему паху ближе и… Идеальный. Идеальный. И.Д.Е.А.Л.Ь.Н.Ы.Й. Ох, вот оно что. У Питера есть сильное сексуальное влечение к Стайлзу, тоже некая форма совместимости. И судя по тому, как Питер отчаянно сопротивляется и не подпускает к этим мыслям, подавляет это буйное желание он уже давно. Только теперь все это работает иначе. Когда Ногицунэ вселился в тело Питера, желания оборотня стали желаниями лиса тоже. Вот что за странное чувство сидит у Ногицунэ в груди, и почему в штанах у него при виде Стайлза, сидящего перед ним на коленях, стало более тесно. Стайлз. Ногицунэ чувствует, как их с Питером одно на двоих тело откликается на это имя. Как будто наркотик начинает действовать. Ногицунэ делает шаг к Стайлзу и запутывается пальцами в его волосах. Древний демон подумывает сильнее надавить когтями, поцарапать скальп. Он хочет пустить кровь по щеке Стайлза и заставить его плакать — так Ногицунэ всегда и поступает, он любить выставлять хаос своей души напоказ, — но неожиданно это дикое желание уступает место новому для лиса чувству. А что, если он попробует себя в роли хорошего любовника, а не садиста? Хороший любовник с большим членом, который поедает молодых парней, а вернее одного конкретного парня, пока тот не кончит, доведенный до своего предела? В фантазии Ногицунэ вспыхнул горячий образ Стайлза, раскрасневшегося от шлепков и поцелуев. Как, наверное, сладко Стайлз будет извиваться под ним, выставив напоказ свою задницу и рыдая, побуждая Ногицунэ продолжать причинять ему боль, нет, удовольствие, ах, болезненное удовольствие!.. Они могут взять все сразу, верно!.. Ни от кого не ускользнуло, как рука Питера задвигалась по скальпу Стайлза в гипнотизирующем ритме, слишком напоминающем трения, совершаемые во время полового акта. — Отпусти их, — голос Стайлза звучал совсем не плаксиво, наоборот. — Ты мне приказываешь? Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы что-то требовать? — Ногицунэ продолжил касаться Стайлза. — Я знаю, чего ты хочешь… — Под ресницами Стайлза залегли тени, когда он опустил взгляд вниз. — Может, ты и думаешь, что весь такой скрытный древний великий дух. Но ты в его теле. Знаю, Питер считает, что он незаметен в своих желаниях… На самом деле, чувак, он в этом плох. Ногицунэ остановился, немного напрягся. Слова Стайлза задели эго Питера. Прежде, чем смущение отразилось бы на лице оборотня, а Ногицунэ тоже почувствовал бы эту постыдную эмоцию, как свою, он попытался вернуть себе господство над сосудом, в котором сидел. — Что ты можешь мне предложить? — властно спросил Ногицунэ. Он взял Стайлза за подбородок, наклонился к его лицу. Коготь надавил Стайлзу на нижнюю губу, но Ногицунэ быстро перестал давить, прежде чем успел бы еще сильнее повредить кожу. — Я мог бы предложить тебе себя. — Ты? Я и так уже тобой владею, — усмехнулся демон. — По другому. Глаза Стайлза были тусклы от усталости. Он положил свою руку поверх руки Питера, той, которой Ногицунэ держал подбородок Стайлза в заложниках, и продолжил держать демона за запястье. В этом не слышалось признаков напряжение и страха, только одна покорность, а затем… Стайлз подался вперед и заглотил большой палец Питера, ненадолго, просто взял вглубь своего влажного рта и почти тут же выпустил наружу. На кончике пальца и когте Питера осталось немного слюны, которая потекла вниз, на губу Стайлза. Холодно. Слюна быстро стала холодной на воздухе. Ногицунэ почувствовал, как у него прошли по спине приятные мурашки. Глаза демона стали темными, хищными; клыки выросли еще немного длиннее; сердце громко застучало в груди, как у пантеры, готовой кинуться на добычу из зарослей кустов. В радужной оболочке глаз Ногицунэ раздулось по-настоящему голубое пламя. Хочу. Да, я этого хочу. Стайлз сглотнул ком беспокойства и тихо сказал: — Отпусти их, и я позволю тебе сделать со мной, что ты захочешь. Я не буду сопротивляться, даю слово. — Хотелось бы ему, чтобы другие не могли бы их слышать, но зная, что у оборотней другой, великолепный слух, надеяться не приходилось. — Ты забыл, что я не он? — спросил Ногицунэ. — Про это сложно забыть. — И? — Поэтому я это и предлагаю, — Стайлз засмущался. — Я могу убить тебя, — предупредил древний демон. — Согласен. — Потрясающе, — Ногицунэ сделал глубокий, довольный вдох. Он посмотрел в глаза Стайлза и подумал, что хочет, чтобы они были в слезах. Он фантазировал, как Стайлз будет смотреть на него, как на божество, которому решать — оборвать эту жизнь или дать пожить еще немного? — пока его рука будет сжимать Стайлзу горло. Ох, черт, да. Ногицунэ слышал, как оборотень, сердцебиение Стайлза и мечтал вгрызться в его точку пульса своими новыми клыками, пустить кровь во время секса и смотреть, как удовольствие Стайлза превращается в смерть. Но перед этим он хочет услышать, как Стайлз будет стонать его имя, а не имя Питера Хейла. И как оборотень, заключенный в ловушку собственного разума, будет сгорать от агонии, гнева — и наслаждения, которое Ногицунэ у него уведет. Голодный дух. Такой он есть. Он хочет боли, хаоса и разрушить Стайлза так, как еще не пробовал. И начнет он прямо сейчас. — Бедный Стайлз, — сказал демон обманчиво мягким голосом, — всегда жертвуешь собой ради других. — Так и есть. — Ты так долго пытался притворяться правильным мальчиком, что начал верить в эту небылицу, — произнес демон, лукаво прищурив глаза. Он обошел Стайлза за спину и положил руки ему на плечи. — Я был в твоей голове. Помнишь? Правильно. Я видел все твои чудесные ночные фантазии, о которых ты боишься кому-то из них рассказать, — он намекал на его друзей и семью. Стайлз замер, испугавшись. Он повернул голову вбок; Скотт смотрел из-за намордника на него не менее напуганным взглядом. — Но не беспокойся, — сказал Ногицунэ жарким шепотом Стайлзу над ухом, — я не стану трахать тебя у них на глазах. Сегодня ты только мой! Стайлз услышал звук клацанья зубов, и его шею пронзила боль. — Кхр-р! Он закричал, невольно выгнувшись назад, когда острые зубы впились ему в плоть. Он вцепился руками в голову кусающего его Ногицунэ, пытаясь его от себя отодрать. Но сдвинуть его не казалось возможным. Ощущение инородного тела в ране вызывало дрожь, трепет и холод. Так больно. Больно. Неужели, он так и умрет? От укуса?.. Если Питер кусал Стайлза в фантазиях, то это выглядело по-другому, было приятно и горячо. Ногицунэ же словно хотел отгрызть от него кусочек. Живьем. От боли и разочарования Стайлз всхлипнул, и грудь демона завибрировала от мурлыканья. Мне это так необходимо. «Остановись!». Ни за что, Питер, ни за что. Я только начал.Продолжение следует. . .
