Чёрный переплёт

Тобиас сидел на каменном полу, прикованный к стене цепями. Закованный, как преступник. На столе в коридоре громоздились склянки, банки, пучки трав и самодельный перегонный куб. Северус варил зелье три дня — почти не отходя от котла. Гримуар давал точные указания, но требовал предельной концентрации. Теперь зелье мерцало в сундуке холодным серебром. Оставалось только добавить последний компонент — кровь самого Тобиаса — и начать ритуал. Северус сел напротив отца на перевёрнутый ящик и долго смотрел на него. Скоро он узнает. Узнает, почему мать осталась с этим человеком. Узнает, почему терпела. Но кое-что он уже понял — ещё тогда, в Паучьем тупике, когда Тобиас орал о смерти матери. В его глазах был страх. Не злорадство, не торжество — страх. Такой, что слова вылетали пьяным, сбивчивым потоком. Если бы она умерла от остановки сердца, он бы огрызался. Врал про больницу. Гнал бы сына прочь с привычной злостью. Значит, Тобиас скрывает настоящую причину смерти. Тобиас смотрел из-под налитых кровью век. В его взгляде не было страха — только ненависть и какое-то животное понимание, что всё кончено. — Accio зелье. Из сундука вылетел стеклянный флакон с густой серебристой жидкостью.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Северус откинул голову отца назад и влил зелье в горло. Тобиас дёрнулся, закашлялся — но проглотил. И замер. Сначала ничего не происходило. Потом Тобиас выгнулся в цепях. Его рот раскрылся в беззвучном крике — Silencio держало голосовые связки. Глаза расширились, побелели. Тело билось в конвульсиях, цепи гремели, но не поддавались. Северус смотрел. Зелье ослабляло изнутри — прерывало отток магии к мозгу, даже тот жалкий остаток, что был у сквиба. Через несколько минут конвульсии прекратились. Тобиас обмяк. Глаза остались открытыми, но взгляд стал пустым, невидящим. Он дышал — медленно, ровно. Сознание оказалось заперто внутри, словно за толстым стеклом. Северус решил использовать заклинание для точного проникновения. Он коснулся виска отца и произнёс заклинание. Стены не было. Зелье сняло её так чисто, что Северус на секунду растерялся — словно толкнул дверь, которая оказалась незаперта. И упал вперёд.