Чёрный переплёт

Его размышления прервал домовик. — Хозяин, — Кракс появился бесшумно, как всегда. — Лорд Адриан Четвёртый и его супруга, леди Виктория, желают говорить с вами. Те самые портреты. Те, что говорили с ним на лестнице. Прадедушка и прабабушка. Северус окинул взглядом кабинет — ни одной картины на стенах, только стеллажи с книгами и свитками. — Где? — спросил он. Кракс молча протянул маленький бронзовый механизм — что-то вроде ключа с несколькими зубцами. Северус взял. Домовик указал на один из стеллажей. Северус подошёл. Приложил механизм к незаметной скважине в деревянной панели. Раздался тихий щелчок, и стеллаж бесшумно отодвинулся в сторону, открывая узкий проход. Он шагнул внутрь. Комната оказалась небольшой — обставленной скупо, но со вкусом. Два резных кресла с высокими спинками, массивный стол между ними. И на всю стену — портрет. Не обычный, не в раме. Картина занимала всю стену от пола до потолка и изображала ту же комнату, в которой стоял Северус, только наоборот — словно отражение в зеркале. В этом отражённом пространстве в точно таких же креслах уже сидели двое. Лорд Адриан Четвёртый — тот самый мужчина, что говорил с ним на лестнице. Высокий лоб, пронзительный взгляд, седые волосы, аккуратно зачёсанные назад. Рядом с ним — женщина. Леди Виктория. Сухая, прямая, с серебряной нитью в тёмных волосах и тяжёлым ожерельем на тонкой шее. Они смотрели на него. Северус сел в кресло. И в тот же миг ощущение изменилось — будто комната качнулась. Исчезло ощущение, что он смотрит на картину. Казалось, он сидит напротив живых людей, разделённых только столом. Отражённая комната на портрете стала объёмной, настоящей. — Благодарю, что пришёл, — произнёс лорд Адриан. Голос звучал не с полотна — со всех сторон сразу, заполняя пространство. — Вы сказали, что хотите говорить, — ответил Северус. — Я слушаю. Леди Виктория переглянулась с мужем, потом снова посмотрела на Северуса. В её глазах мелькнуло что-то живое — не та отстранённость, что была на лестнице. — Мы хотели сказать, что смерть Эйлин для нас — потрясение, — произнесла она, и голос её дрогнул. — И то, что её убили из-за наследства… Мы не знали. Ничего из этого не знали. Лорд Адриан сжал подлокотники кресла. Костяшки побелели даже на портрете. — Эти презренные грязнокровки не знают своего места, — прорычал он. — Этот безмозглый кретин позволил всему этому случиться. Смерть Эдуарда и тогда мне казалась странной. А теперь я почти уверен — не обошлось без них. Северус подался вперёд. — Стоп. Причём здесь грязнокровки? Разве так называют не маглорожденных? Леди Виктория приподняла бровь, словно удивившись его неведению. — Разве Эйлин тебя не учила? Она была умной и любопытной ведьмой. Помню, как она рассказывала — уговорила шляпу не отправлять её на Слизерин, хотя та настойчиво предлагала Рейвенкло. — Матушка меня учила, — осторожно ответил Северус. — Но в основном зельеваренью и другим дисциплинам. О структуре и жизни магического общества говорила мало. Только общее. — Вот как? — леди Виктория нахмурилась. — А говорила, что хотела быть учительницей? И что кто-то из состава преподавателей собирался на пенсию? Она на нас, на портретах, тренировалась вести уроки. Северус покачал головой. Мать никогда не рассказывала ему о таких планах. — Какая работа? — фыркнул лорд Адриан. — Когда этот кретин хотел выдать её за старика сразу после школы. Что этому кретину в голову взбрело — не понятно. — Может, хватит его так называть? — леди Виктория повернулась к мужу. — Кроме этих слов ты не знаешь других. Бестолочь. Этого, как ты называешь, кретина ты сам воспитывал. Как видишь — воспитал настоящего мужчину и лорда. — Знаешь, — лорд Адриан скрестил руки на груди, — если бы не твоё новаторское «нельзя пороть детей», я бы, может, добился своего результата. — Ах! Так это теперь моя вина? — голос леди Виктории взлетел на октаву выше. — Ты… — Кхм, кхм, — громко кашлянул Северус. Лорд Адриан и леди Виктория замерли, оба бросили взгляд на праправнука, потом переглянулись. — Кхм… Просим прощения, — леди Виктория поправила воротник платья. — Некоторые не умеют признавать свои ошибки. Лорд Адриан только недовольно промолчал, отвернувшись к стене. Северус терпеливо ждал, пока атмосфера не успокоилась. — Так почему грязнокровка? — повторил он свой вопрос. Леди Виктория вздохнула, сложила руки на столе и посмотрела на него почти по-учительски. — Потому, дорогой мой, что бастарды и маглокровки имеют один общий недостаток. Это жажда того, что им не принадлежит. Маглорожденные хотят знаний, которые семьи веками собирали для своих потомков. Хотят справедливости и равноправия — хотя мы живём в Британии, и в мире маглов есть не только королевская семья, но и другие аристократические дома. А бастарды… — она помолчала, — с ними всё понятно. Они хотят того, что получают законные дети. Влияние, богатство, власть. Забывают о том, что у законных детей не один родитель, а двое. И что их собственное рождение — это ответственность обеих сторон любовной связи. А более состоятельному родителю они просто не нужны. Северус переварил сказанное. — Это понятно. Но почему вы сказали «родитель», а не «отец» и «мать»? Лорд Адриан фыркнул. Леди Виктория прикрыла рот веером — он возник в её руке словно из ниоткуда. — Мальчишка, — лорд Адриан усмехнулся. — Я знаю, как одна женщина скрывала двоих незаконнорождённых детей. И при этом она была маглой. — А ведьме нужно только знать как, — добавила леди Виктория, поигрывая веером, — и никто никогда не узнает. Северус растерянно моргнул. — Ммм… Может, дети не её, а приёмные? Лорд Адриан хмыкнул. — Та женщина сама не могла родить. Её выдала акушерка, которая принимала роды. А я верю в это — потому что один любопытный маг не поленился сварить зелье родства и проверить. Так мы, маги, и узнали правду. — Та женщина скрывала, — подхватила леди Виктория, — но есть и те, кто не скрывал. Обычно они были влиятельнее своих супругов — и тем приходилось проглатывать обиду и молчать. — Ммм… да, — Северус потёр переносицу. — Как мы дошли до этого? — Ты сам, милый, это спросил, — леди Виктория улыбнулась. — У нас кроме квиддича, балов, собраний по интересам и газет других развлечений нет. Вот и сплетничаем. Северус сидел и смотрел на них, не зная, как реагировать. Когда ему сообщили, что портреты хотят говорить, он думал, разговор будет серьёзным. А вместо этого — перепалка и сплетни. Как семейная. Он не знал, что чувствовать. — Ну что, мальчишка, — лорд Адриан откинулся в кресле. — Хочешь ещё сплетни? Северус открыл рот, чтобы ответить, но в дверь постучали. Она приоткрылась, и в проёме показался знакомый силуэт. — Хозяин, — голос Кракса был бесстрастным, но настойчивым. — Кракс приготовил еду. Время ужина. Леди Виктория взглянула куда-то вверх, за пределы портрета, словно видела настоящее время. — Ах, уже вечер. Дорогой, тебе надо поесть и отдохнуть. — Она посмотрела на Северуса почти ласково. — Завтра можно продолжить наш разговор. Пауза. — И сплетни тоже, — добавила она и подмигнула. Северус смутился. Чувствовал он себя неловко — как ребёнок, которого застали за чем-то неловким, хотя он не сделал ничего. Он быстро попрощался и вышел из комнаты, почти не глядя на портреты. Стеллаж за его спиной закрылся с мягким шелестом. В коридоре пахло свежим хлебом и жареным мясом. Кракс ждал у дверей, держа в руках чистую салфетку. Северус молча последовал за ним в столовую.