Земной огонь

Это произошло на исходе третьего месяца их знакомства, когда Том всё еще отчаянно пытался маскироваться под обычного земного парня. Он ужасно робел: его ладони постоянно потели мелкими красными искрами, а под джинсами приходилось туго сворачивать хвост, который от волнения так и норовил начать бешено стучать по полу. Лерта сидела у окна, отмывая кисти от масляной краски. За окном сгущались подмосковные сумерки, а в комнате пахло льняным маслом. Том уже два часа ходил кругами вокруг её рабочего стола, сжимая в кармане куртки клочок бумаги, на котором Михалыч корявым почерком написал адрес «приличного человеческого кафе». - Лерта… Я тут… В общем, Михалыч сказал, что если мужчина хочет выразить признательность женщине за то, что она не вызвала полицию во время пожара на кухне, он должен… пригласить её поесть. В людное место. - Том, ты меня на свидание зовешь? - Да! То есть нет! То есть да, на свидание! Но без всяких адских штук! Обычное, скучное земное свидание. С нормальной едой и без официантов-демонов. Ты пойдешь со мной? – проговорил Том воспламенившись от волнения Лерта отложила кисть, вытерла руки тряпкой и сделала шаг к нему. - Подуй на пальцы, Люцитор. А то от тебя опять гарью пахнет. Пойду, конечно. Они вышли на улицу. Весенний воздух был прохладным, и Лерта слегка поежилась в своей легкой куртке. Том шел рядом, деревянно вышагивая и держа руки глубоко в карманах. Он панически боялся случайно прикоснуться к ней - в его мире прикосновение без предупреждения означало вызов на дуэль или попытку забрать чужую силу. На пешеходном переходе их внезапно подрезала шумящая машина. Том инстинктивно среагировал: его демонические рефлексы сработали быстрее разума. Он резко вынул руку из кармана и перехватил Лерту за запястье, утягивая назад, на тротуар. Время словно остановилось. Это был их первый осознанный тактильный контакт. Ладонь Тома была огромной, с жесткой кожей и короткими, скрытыми когтями. Она была невероятно горячей - на грани ожога. Но когда его пальцы сомкнулись вокруг её хрупкого, прохладного запястья, произошло то самое «заземление». Его внутренний багровый огонь, готовый вспыхнуть от испуга за неё, внезапно превратился в ровное, тягучее золото. Жар утих, став целебным, мягким теплом. Том испуганно отдернул руку, глядя на её кожу: - Прости! Прости, я не рассчитал силу! Я оставил след? Тебе больно?! Лерта посмотрела на свое запястье. Там не было ожога - только легкое покраснение, которое быстро проходило. Она сделала шаг вперед, сама протянула руку и уверенно вложила свои прохладные пальцы в его огромную, всё еще дрожащую от страха ладонь. Она переплела их пальцы вместе. - Том, перестань извиняться за то, что ты теплый. Твоя рука... она как согретая на солнце галька. Мне не больно. Мне очень уютно. Пошли в твое кафе, а то я замерзла. Том шел по московскому тротуару, крепко держа её за руку, и внутри него впервые за тысячи лет воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Он больше не слышал гула лавовых рек Подземного мира. Он чувствовал только прохладу её пальцев и понимал, что ради этого ощущения готов всю жизнь учиться быть просто человеком. Это первое официальное свидание в земном кафе «У Михалыча» (которое их начальник кузницы охарактеризовал как «высший класс») стало для Тома настоящим полем ментальной битвы. Он так отчаянно пытался сойти за обычного человека, что каждое простейшее действие превращалось в сложнейший тактический маневр. Они сели за небольшой столик у окна. В помещении было тихо, играла негромкая музыка. Том сидел на стуле неестественно прямо, боясь пошевелиться: его хвост был туго обернут вокруг талии под ремнем, и от сильного волнения он то и дело начинал сжиматься, мешая демону дышать. Официант принес меню. Том открыл его, и его третий глаз под маскировочной иллюзией испуганно затрепетал. Он абсолютно не понимал названия земных блюд. - Лерта... Что такое «бефстроганов»? Это какое-то заклинание призыва? И почему здесь написано «мясо по-французски»? Французы - это племя каннибалов с верхних островов Земли? – сказал Том, подпаливаясь от волнения - Нет, Том. Французы - это просто люди из другой страны. А бефстроганов - это очень вкусная тушеная говядина. Закажи её, тебе понравится. Когда принесли заказ, началась главная катастрофа. Том взял в руки обычную металлическую вилку. Его пальцы, привыкшие выковывать тяжелые мечи и держать боевые трезубцы, не рассчитали силу. Стоило ему попытаться наколоть кусочек мяса, как земная вилка жалобно хрустнула и согнулась пополам в его руке, превратившись в металлический узел. Том мгновенно побледнел, его кожа начала наливаться багровым цветом от стыда. - Я урод, Лерта. Я же говорю, я не приспособлен для этого мира. Ваша техника сделана из какого-то оловянного пластилина! Лерта спокойно забрала у него испорченный прибор, положила на его тарелку свою вилку и мягко опустила руку под стол, находя его колено. Она крепко сжала его руку, переплетая свои прохладные пальцы с его когтями, которые он судорожно пытался спрятать. - Том, посмотри на меня. Никто не смотрит на твою вилку. Люди в кафе заняты своей едой. Расслабься. Дыши. На раз - вдох, на два - выдох. - Я просто... я так хочу, чтобы всё было нормально. Чтобы я был нормальным ради тебя. – Огонь в глазах тома начал потухать - А мне не нужен «нормальный». Мне нужен ты. Просто бери мясо руками, если вилка не слушается. На Мьюни вы ведь так делаете? - Вообще-то, на Мьюни мы обычно едим мясо прямо с костей гигантских кабанов. Но руками - это хорошая идея. К концу ужина Том окончательно успокоился. Он послушно ел руками, аккуратно вытирая пальцы салфеткой после каждого кусочка, и с восторгом первооткрывателя пил земной клюквенный морс, который показался ему «лучшим нектаром во всех девяти кругах». Когда пришло время платить, Том гордо достал из кармана помятые купюры — те самые первые деньги, которые он честно заработал в кузнице у Михалыча. Он аккуратно разгладил их на столе и подозвал официанта. - Вот. Здесь за еду. И... как там Михалыч говорил... «на чай» парню. - Спасибо, хорошего вечера! Выйдя из кафе в прохладные подмосковные сумерки, Том почувствовал себя абсолютно счастливым. Он снова уверенно взял Лерту за руку, и на этот раз его ладонь была не обжигающе горячей, а приятно, надежно теплой. - Знаешь, Лерта... Это было самое сложное и самое лучшее сражение в моей жизни. - Это было всего лишь свидание в недорогом кафе, кузнец. - Для человека - да. А для демона это был первый шаг к тому, чтобы понять, что такое настоящий дом. Спасибо, что не ушла, когда я согнул вилку. Они шли к её мастерской под зажигающимися земными фонарями, и Том Люцитор впервые твердо знал, что ради этой хрупкой художницы он готов научиться беречь каждую земную деталь, превращая свой первобытный хаос в созидательную и нежную любовь. На следующий день после свидания Том проснулся на чердаке кузницы на рассвете. Его мучила совесть за согнутую вилку. Он решил, что обязан искупить вину перед Лертой и преподнести ей подарок, который докажет: он умеет обращаться с металлом тонко. Михалыч застал его у горна в пять утра. Том не использовал меха — он раздувал угли собственным дыханием, аккуратно выпуская тонкие струи золотого пламени. Том работал три часа без перерыва. Используя кусок титана, оставшийся от старого заказа, он выковал вещь, которая должна была заменить испорченный прибор. Это была не просто вилка. Это было ювелирное произведение искусства: зубцы были тонкими и острыми, а ручка представляла собой переплетение стеблей роз с микроскопическими шипами, которые Том сгладил кончиками пальцев, чтобы они не кололи кожу Лерты. В полдень он пришел к её мастерской. Хвост демона взволнованно стучал по штанине, пока он ждал у двери. Том протягивая бархатную коробочку, которую он стащил из замка родителей через портал: Лерта, это тебе. За вчерашнее. Я... я перековал ту вилку. Точнее, сделал новую. Из титана. Её невозможно согнуть руками, даже если ты очень сильно разозлишься на макароны. - О боже... Том. Ты выковал мне титановую вилку в ювелирном футляре? - Да. Михалыч сказал, что дарить столовые приборы - это к свадьбе, но я не поэтому! Я просто... чтобы ты знала, что я могу быть аккуратным. Попробуй её. Лерта тут же достала из холодильника вчерашний салат и села за верстак, тестируя подарок. Титановая вилка сидела в её руке идеально. Она была легкой, но ощущалась монолитной. - Она прекрасна, Том. Но ты понимаешь, что теперь, если к нам придут гости, мне придется объяснять, почему у меня вилка выглядит как фамильный артефакт династии эльфов, а у остальных - обычные пластиковые приборы? - Пусть завидуют. Ты - моя девушка. У тебя должно быть всё самое прочное и красивое. Я могу выковать тебе еще титановый нож, ложку и... титановый холст, который невозможно прожечь соусом! – произнес Том довольно подвиливая хвостом - Титановый холст не надо, на нем краска плохо держится. А вот за вилку спасибо. Это самый нелепый и самый романтичный подарок, который мне когда-либо дарили. – ответила Лерта, приобняла Тома и поцеловала его в щеку Том обнял её в ответ, аккуратно убирая когти и контролируя температуру своего тела, чтобы не повредить её легкую домашнюю одежду. - Я просто учился чувствовать металл так, как ты чувствуешь свои холсты. Когда я бил молотом, я думал о том, как твоя рука вчера держала мою под столом. И металл стал послушным. - Значит, секрет твоего контроля - это я? - Да. Пока ты держишь меня за руку, мой ад бессилен. – тихо сказал Том поцеловав Лерту в макушку (Эта титановая вилка стала их первым семейным артефактом. Спустя годы, уже в замке на Мьюни и в Тронном зале Подземного мира, Лерта всегда пользовалась только ею на официальных королевских приемах. Мьюнианская знать и демоны-генералы благоговейно перешептывались, глядя на этот изящный прибор, зная, что за его стальным узором скрывается история того, как грозный Принц Ада учился нежности ради любви к обычной земной девушке)