Земной огонь

Через три месяца после знакомства Лерта написала первый портрет Тома. Она не стала рисовать его в человеческом обличье. Она изобразила его истинную демоническую форму: с тремя горящими глазами, большими рогами и хвостом. Но вместо ярости она передала на холсте его глубокое одиночество. Пламя вокруг него на картине не разрушало, а словно защищало его от внешнего мира, как кокон. Когда Том увидел эту работу, он молча смотрел на неё около получаса. - Почему ты нарисовала меня таким? Я же уродлив на этой картине. Я выгляжу как монстр из детских сказок. - Ты выглядишь как существо, которое несёт в себе слишком много силы и не знает, куда её деть, - ответила Лерта, подходя ближе. - Это не уродство, Том. Это твоя природа. И она прекрасна, когда ты не пытаешься ею кого-то уничтожить. Этот момент окончательно сломал его внутреннее сопротивление. Он понял, что Лерте не нужно, чтобы он притворялся человеком - ей было важно, чтобы он оставался собой, но научился направлять свою силу в созидание. Этот шаг стал для Тома точкой окончательного взросления на Земле. Он понял, что если хочет быть частью жизни Лерты, он должен не просто жить в её квартире, а обеспечивать семью как обычный мужчина. Дворянское золото Подземного мира здесь не котировалось - ему нужны были честные земные деньги. Лерта помогла ему устроиться в небольшую частную художественную кузницу на окраине города, которой владел старый мастер Михалыч — суровый человек, повидавший в жизни всё и не удивленный странной внешностью Тома (который списывал свои три глаза и рога на «последствия неудачного косплея и тяжелой травмы»). В первый же день Михалыч дал Тому задание — выковать простую оконную решетку. Том, привыкший работать с адским металлом, взял в руки обычный земной молот и... с первого же удара расколол наковальню пополам, а на куске железа оставил глубокую дыру. Михалыч:(сплюнув на пол, сурово) Слышь, парень. Силы у тебя как у быка, а толку - ноль. Металл - он как баба, его лаской надо брать, а не со всей дури лупить. Если будешь так махать - я тебя в первый же день уволю.Том: (густо краснея, его кожа начала опасно багроветь) Я... я просто пытался придать форму! Этот ваш металл слишком мягкий, он как пластилин! Михалыч:Так сделай так, чтоб он тебя слушался, а не ломался под тобой! Том замер, его кулаки сжались, изо рта готов был вырваться боевой клич... но он вспомнил Лерту. Вспомнил, как она реставрирует старинные вещи — миллиметр за миллиметром, с бесконечным терпением. Лерта пришла встретить его после смены. Она застала картину: Том сидел на обрубке бревна, его руки были черными от сажи, а на лице застыло выражение глубочайшего уныния. Михалыч в углу пил чай и неодобрительно качал головой. Лерта:(подходя, садясь рядом на корточки) Ну как первый рабочий день, принц? Спалил кузницу? Том:(тихо, уныло поджав хвост под куртку) Нет. Но я сломал наковальню. И испортил пять заготовок. Лерта, я не умею работать слабо. Моё тело привыкло крушить. Стоит мне разозлиться на металл, как он просто плавится или ломается. Лерта:(берет его огромные ладони в свои) А ты не злись на него. Помнишь, что я тебе говорила про глину? Металл — это тоже земля. Он чувствует твой жар. Если ты будешь бить его с яростью, он ответит тем же. Попробуй передать ему свое тепло, но не свою злость. Том поднял глаза на Михалыча, который внимательно прислушивался к их разговору. Михалыч:(почесав бороду) Правильно девка говорит, Тома. Металл греть надо, а не пугать. Ну-ка, вставай к горну. Попробуй еще раз, пока я добрый. Том встал к наковальне. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, заземляясь, как учила Лерта. Он взял новый кусок железа. Вместо того чтобы использовать мехи для раздувания углей, он незаметно, через ладони, пустил тонкий, контролируемый поток своего внутреннего золотого тепла прямо в металл. Железо разгорелось идеальным, ровным алым цветом. Он поднял молот. Удар был мягким, но точным. Еще один. Металл под его руками начал гнуться послушно, словно воск. К концу смены на наковальне лежала изящная, идеально выкованная роза из стали — первая вещь, которую Том создал без разрушения. Михалыч подошел, осмотрел работу со всех сторон и довольно крякнул: - Ну вот, можешь же, когда не психуешь. Держи аванс, заработал. На занавески новые твоей девке как раз хватит. Том взял свои первые земные деньги — несколько помятых купюр. Для него они были ценнее, чем все сундуки с рубинами в замке Люциторов. Он повернулся к Лере, его глаза сияли чистым, золотым счастьем. - Это тебе. Я сам... заработал. Без магии. Без королевства. - Я знаю, Том. Это самые красивые деньги в мире. Пошли домой, кузнец. Этот день окончательно закрепил в Томе понимание: земной труд и терпение Леры - это то, что делает его настоящим мужчиной, а не просто опасным существом из другого мира.