Между клавишами

Алексей Деревяшкин ходит в музыкальную школу уже два года и играет на фортепиано. За это время инструмент стал для него чем-то большим, чем просто предметом — скорее способом спрятаться от всего лишнего, выговориться без слов. Первый год обучения у него вела милая женщина — спокойная, мягкая, с чуть уставшими глазами и доброй улыбкой. Она никогда не ругала его за прогулы или невыученные партии, лишь тихо вздыхала и говорила, что у него есть талант, который нельзя так просто бросать. С ней уроки проходили легко, почти по-домашнему: иногда они больше разговаривали, чем играли. Но однажды всё резко изменилось. У неё случился сердечный приступ, и после этого врачи запретили ей продолжать преподавание. Для Лёши это стало неожиданным ударом. Он не думал, что можно так быстро потерять человека, к которому успел привязаться. Он часто навещал её — приносил чай, какие-то сладости, рассказывал о школе и жизни. Она всё так же слушала его внимательно, иногда улыбалась и давала советы, как раньше. Только теперь в её голосе появилось что-то более тихое, осторожное. Для Лёши она стала не просто учителем — кем-то вроде близкого взрослого, которому можно довериться. Со временем в музыкальной школе у него появился новый преподаватель. Его звали Александр. Он был совсем не похож на прежнюю учительницу — молодой, высокий, примерно лет двадцати одного. У него были светлые, чуть вьющиеся волосы, аккуратные черты лица и какие-то слишком выразительные глаза. Его движения были уверенными, а пальцы — длинными и тонкими, словно созданными для игры на фортепиано. Но его пальцы, Леше напоминали члены. Поначалу Лёша даже немного смеялся про себя, глядя на его руки — они казались ему непривычными, почти странными. Но это ощущение быстро прошло, уступив чему-то другому, более сложному и непонятному. Учебный год постепенно подходил к концу. Наступил май — тёплый, светлый, с запахом распускающихся деревьев. Лёша уже сдал все академические зачёты, выступил на паре концертов, и, казалось, можно было расслабиться. Александр даже разрешил ему приходить реже, но Лёша отказывался. Он всё равно появлялся на каждом занятии — даже если они просто сидели и разговаривали, перебрасываясь фразами между короткими попытками сыграть что-нибудь. Примерно полгода Лёша уже ловил себя на том, что думает об Александре чаще, чем хотелось бы. Он понимал, что тот старше, что между ними огромная разница — и в возрасте, и в жизни. Поэтому он не строил никаких иллюзий. Просто держал это чувство где-то внутри, стараясь не давать ему слишком разрастаться. Александр иногда брал его с собой на концерты — показывал, как всё устроено за кулисами, как проходит подготовка. Но часто и пропадал: он сам учился в консерватории, у него было много дел и обязанностей. Лёшу это расстраивало. В такие дни музыкальная школа казалась пустой и холодной. Но стоило только появиться уроку — он буквально оживал. Потому что знал: сегодня он снова увидит его. Иногда Лёша специально ошибался — играл не так, как нужно, сбивался, путался в пальцах. И каждый раз Александр подходил ближе, наклонялся, мягко поправлял его руку, показывал, как правильно. Эти короткие моменты почему-то запоминались сильнее всего. В один из майских дней Лёша пришёл на урок необычно тихим. Он выглядел уставшим, глаза были потухшими, а движения — медленными.  Александр сразу это заметил. Он ничего не сказал сначала — просто усадил Лёшу за стол, сам сел напротив и поставил перед ним чашку горячего чая. Лёша взял её, сделал небольшой глоток, поморщился от температуры и поднял взгляд. — Что такое, Лёшка? Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Александр, чуть наклонив голову. — Да, — коротко ответил Лёша. Он снова сделал глоток, будто собираясь с мыслями, и, не глядя в глаза, быстро заговорил: — Представьте… вы полгода по человеку сохнете, стараетесь, внимание проявляете… а он просто выкладывает сторис, где целует другого. Он сказал это слишком резко, почти на одном дыхании, словно боялся передумать. Сам Лёша не до конца понимал, зачем вообще это сказал. Но друзей, которые могли бы его понять, у него не было. И почему-то именно сейчас ему захотелось, чтобы его услышал именно Александр. *** Ночью Лёша лежал на кровати, уткнувшись в потолок, но мысли не давали уснуть. Телефон лежал рядом — экран время от времени загорался, отражаясь в его глазах. Он знал, что не стоит, правда знал. Но всё равно потянулся. Открыл профиль Александра. Он не был подписан — боялся. Боялся, что это будет слишком заметно, слишком очевидно. Поэтому просто заходил. Снова и снова. Каждый день… нет, почти каждый час. Это уже стало привычкой, от которой невозможно избавиться. Палец медленно потянул вниз, обновляя страницу. И почти сразу появилась новая история. Лёша замер на секунду, будто мог ещё передумать, не нажимать. Но нажал. Картинка открылась резко. Александр. Он стоял где-то на улице, рядом с какой-то девушкой. Свет фонарей делал всё чуть мягче, теплее. Девушка улыбалась, в руках у неё был подарок, аккуратно перевязанный лентой. И Александр… он наклонился и поцеловал её в щёку. Легко, почти привычно. Сверху была подпись: «с днём рождения, любимая» Что-то внутри Лёши оборвалось так резко, будто он даже не успел это почувствовать сразу. Он резко откинул телефон в сторону, словно тот обжёг его. Комната снова погрузилась в полумрак, только сердце почему-то билось слишком громко. По щеке скатилась слеза — маленькая, почти незаметная. Он быстро провёл рукой по лицу, будто стирая не только её, но и сам момент. «Ну да… это нормально…» — пронеслось в голове. «У него своя жизнь. Своя семья… свои люди.» Он попытался зацепиться за эту мысль, сделать её логичной, правильной. Такой, которая должна успокоить. Но внутри всё равно неприятно сжималось. Лёша перевернулся на бок, подтянул к себе одеяло, уткнулся в него лицом. Становилось душно, но он не отстранялся. Мысли крутились по кругу, возвращаясь к одной и той же картинке. Снова и снова. Как будто он сам заставлял себя это пересматривать. Он пытался убедить себя, что это глупо. Что он сам всё придумал. Что ничего и не было. Но от этого почему-то не становилось легче. Телефон снова загорелся где-то рядом. Лёша на секунду замер… но не потянулся к нему. Просто закрыл глаза, надеясь, что усталость всё-таки победит. Но сон в ту ночь так и не пришёл. *** Сейчас — Понимаю тебя, Лёшка, бывает всякое, — вздохнул Александр, — но может это просто не твой человек.. — Может, — Лёша тяжело выдохнул и отпил еще немного чая, Саша открыл тумбочку, достал шоколадку и протянул ее Лёше и улыбнувшись сказал: — Вот, скушай шоколадку, успокойся. — Спасибо.. Александр, — Лёша тоже немного улыбнулся и открыл сладость, немного откусил и отпил свой горячий чай. — Ладно, а что у вас нового? Леша спросил это с призрением, он боялся, боялся что Александр заговорит о своей девушке и то как он счаслив с ней, а не с ним. Лёша спросил это почти небрежно, стараясь звучать спокойно. Но пальцы всё равно сильнее сжали кружку. Горячий чай давно остыл, а внутри почему-то наоборот становилось всё жарче и тяжелее. Александр откинулся на спинку стула, провёл рукой по светлым волосам и коротко усмехнулся. — Да ничего особенного, если честно. Учёба, репетиции… — он пожал плечами. — Вот недавно сестру младшую поздравлял с днём рождения. Она теперь всем показывает подарок и делает вид, будто я лучший брат в мире. Лёша сначала даже не понял. — Сестру?.. — Ну да. Двоюродную. А что? Лёша быстро опустил взгляд в кружку, чтобы скрыть лицо. Сердце ударило куда-то под рёбра так резко, что стало трудно сидеть спокойно. «Сестра.» Это слово будто разрезало все те мысли, что мучили его ночью. Значит… не девушка. Не «любимая» в том смысле, в каком он себе придумал. Он почувствовал такое облегчение, что самому стало стыдно. Хотелось глупо улыбаться, смеяться от собственной же ревности. Но вместо этого он только тихо хмыкнул и сделал ещё один глоток чая, будто ничего особенного не произошло. — А, понятно, — спокойно сказал он. — Просто подпись странная была. Александр внимательно посмотрел на него. Слишком внимательно. — Ты мои сторис смотришь, что ли? Лёша чуть не подавился шоколадкой. — Нет! То есть… иногда случайно попадается. — Угу, случайно, — протянул Саша с лёгкой улыбкой. Лёша почувствовал, как начинают гореть уши. Он отвернулся к окну, делая вид, что рассматривает улицу. За стеклом медленно качались ветки деревьев, а по асфальту после недавнего дождя тянулись длинные полосы воды. В кабинете повисла тишина. Но не неловкая. Скорее какая-то слишком спокойная. Опасно спокойная. Александр всегда умел так молчать — будто специально давал человеку возможность сказать больше, чем тот собирался. Лёша нервно повертел обёртку от шоколадки в руках. — У вас вообще странные отношения с этой сестрой, — пробормотал он. — Почему это? — Ну… «любимая», подарки, поцелуи. — Лёш, — Саша тихо засмеялся, — люди вообще-то могут любить родственников. — Да знаю я. Он сказал это слишком резко. Александр снова улыбнулся, но теперь мягче. — Ты ревновал, что ли? Лёша поднял глаза. И замер. Саша смотрел прямо на него — спокойно, внимательно, чуть склонив голову набок. Без насмешки. Без злости. Просто смотрел. И от этого взгляда становилось ещё хуже. — С чего вы взяли? — быстро бросил Лёша. — Не знаю. Просто предположил. Лёша отвёл взгляд первым. Конечно, Александр всё понимал. Не мог не понимать. Полгода намёков, взглядов, постоянных попыток остаться после уроков подольше. То, как Лёша всегда ждал именно его занятия. То, как смотрел на него, когда думал, что этого никто не замечает.      Да любой бы понял. Но Саша никогда ничего не говорил напрямую.      Никогда. Будто специально делал вид, что не замечает. Лёша иногда ненавидел его за это. — Ладно, — Александр поднялся со стула. — Может всё-таки позанимаемся? А то мы с тобой уже полурока болтаем. Лёша только пожал плечами и медленно поднялся следом. Он сел за фортепиано, привычно проводя пальцами по клавишам. Инструмент был немного старым — некоторые клавиши западали чуть сильнее остальных, педаль тихо поскрипывала. Но Лёше нравился именно этот кабинет. Из-за большого окна, из-за запаха дерева и нотных тетрадей… и из-за Александра. Саша подошёл ближе, положил перед ним ноты. — Давай с начала второго листа. Лёша кивнул и начал играть. Первые аккорды прозвучали тихо и неровно. Мысли всё ещё путались. Он сбился почти сразу. — Нет, нет, — спокойно сказал Александр. — Не торопись.     Он наклонился ближе.     Слишком близко. Лёша почувствовал знакомый запах — что-то лёгкое, холодное, немного напоминающее мяту и дождь. Саша осторожно коснулся его кисти, поправляя положение руки. — Расслабь пальцы.     Лёша сглотнул. Каждый раз это происходило одинаково. Каждое случайное прикосновение ощущалось слишком сильно. Будто Александр даже не понимал, что делает с ним.     Или понимал. Что было ещё хуже. — Вот так, — тихо сказал Саша. Его ладонь всё ещё лежала поверх Лёшиной руки. Всего пару секунд. Но Лёше казалось, будто прошло несколько минут.      Он снова начал играть. На этот раз   получилось лучше, но сердце всё равно   стучало где-то в горле, мешая сосредоточиться. — Уже лучше, — сказал Александр. — Видишь? Можешь ведь. — Если вы рядом стоите, проще.     Фраза вырвалась раньше, чем Лёша успел подумать. В кабинете снова стало тихо. Саша медленно убрал руку. — Лёш… Тот отвернулся к клавишам. — Что? Александр несколько секунд молчал. — Не надо. Вот и всё. Два слова. Сказанные спокойно, без злости. Но внутри у Лёши всё неприятно сжалось. — Я ничего и не делаю, — тихо ответил он. — Делaешь. Лёша резко ударил по клавишам, и фальшивый звук неприятно разнёсся по кабинету. — Тогда зачем вы делаете вид, будто ничего не замечаете?! Он сам не ожидал, что скажет это вслух. Воздух будто стал тяжелее. Александр медленно выдохнул и отошёл чуть дальше, опираясь рукой о край инструмента. — Потому что ты мой ученик. — И что? — И то, Лёш. В его голосе впервые за долгое время появилась усталость.   Не раздражение.   Именно усталость. — Ты хороший парень. Правда. Но тебе шестнадцать. Лёша сжал челюсть. — Через два года будет восемнадцать. — Дело не только в возрасте. — Тогда в чём? Александр посмотрел на него долгим взглядом. — Ты сейчас привязываешься ко всему, что даёт тебе тепло. Это нормально. У тебя сложный возраст, эмоции сильнее воспринимаются… — Не надо разговаривать со мной как с ребёнком. — А я и не разговариваю. Лёша резко поднялся из-за инструмента. — Вы просто делаете вид, что ничего нет. — Потому что так правильно. — Для кого правильно?! Саша прикрыл глаза ладонью, будто собираясь с мыслями. А потом тихо сказал: — Для тебя в первую очередь. Лёша усмехнулся, но в этом звуке не было ничего весёлого. — Конечно. Он отвернулся к окну, чувствуя, как внутри снова начинает всё давить. Глупо. Очень глупо. Он ведь заранее понимал, что ничем хорошим это не закончится. Но почему-то всё равно надеялся. Сзади послышались шаги. — Лёш, — уже мягче сказал Александр. — Не обижайся. — Я не обиделся. — Врёшь. Лёша промолчал. Несколько секунд они стояли в тишине. Потом Александр неожиданно протянул ему бутылку воды. — На. А то сейчас ещё сознание потеряешь от своих драм. Лёша невольно фыркнул. — Очень смешно. — Ну наконец-то хоть какая-то реакция. Лёша взял бутылку, специально коснувшись пальцами его руки чуть дольше, чем нужно. И снова заметил.           Саша понял. Конечно понял. Но лишь коротко отвёл взгляд, будто ничего не произошло. Делал вид. Опять делал вид. Это сводило с ума сильнее всего. *** После урока они вышли из музыкальной школы вместе. На улице уже начинало темнеть. Майский воздух был прохладным после дождя, пах мокрым асфальтом и сиренью. Лёша шёл рядом, засунув руки в карманы толстовки. На улице хоть и был май, но вечером всё же было прохладно и Лёша на всякий случай взял с собой толстовку, Саша же был в одной футболке и кофте которая не так особо грела. — Тебя подвезти? — спросил Александр, кивая на припаркованную машину. — Не маленький, сам дойду. — Опять драматизируешь? — А вы опять делаете вид, что ничего не понимаете? Саша тихо вздохнул. — Лёш… — Да всё, всё. Молчу. Они остановились возле машины. На улице было тихо. Только где-то вдалеке шумели машины и лаяла собака.     Александр посмотрел на него чуть  внимательнее. — Ты злишься сейчас, но потом поймёшь, почему я так себя веду. — А если не пойму? Саша слабо улыбнулся. — Тогда лет через десять напишешь мне гневное сообщение. — Через десять лет я вообще стану известным пианистом и забуду вас. — Конечно, — усмехнулся Александр. — Уже вижу интервью: «всем обязан своему ужасному преподавателю». Лёша впервые за весь день улыбнулся нормально. Настояще. И Александр это заметил. На секунду между ними снова стало легко — как раньше, когда всё ещё можно было прятать за шутками. Но потом Саша тихо сказал: — Иди домой, Лёш. И это снова прозвучало как граница. Чёткая. Почти болезненная. Лёша кивнул, развернулся и пошёл по мокрой улице, не оглядываясь. Хотя чувствовал взгляд Александра спиной почти до самого поворота. Саша сел в машину и сразу тяжело выдохнул, откинувшись на спинку сиденья. Ладонь устало легла на лоб, пальцы медленно скользнули по лицу, будто он пытался стереть весь этот разговор из головы.      В машине было тихо. Только где-то снаружи шумел вечерний город — проезжали машины, хлопнула чья-то дверь, ветер качал ветки деревьев. На лобовом стекле ещё оставались мелкие капли после дождя, и фонари расплывались в них мягкими золотыми пятнами. Саша прикрыл глаза. Перед глазами всё ещё стоял Лёшка — нахмуренный, упрямый, с этим своим взглядом, в котором слишком много чувств для человека, пытающегося делать вид, что ему всё равно. «Тогда зачем вы делаете вид, будто ничего не замечаете?..» Саша тихо усмехнулся себе под нос. — Потому что замечаю слишком хорошо, — почти беззвучно пробормотал он сам себе. Он достал телефон скорее по привычке, чем осознанно. Экран ярко загорелся в полумраке машины. Несколько уведомлений, сообщения из консерватории, напоминание о репетиции…       Иконка профиля Лёши открылась почти автоматически. Саша замер на секунду, будто сам удивился этому движению. Он ведь никогда раньше не заходил так часто. Сначала просто проверял расписание через соцсети, потом случайно смотрел истории… а потом это стало странной привычкой.      Слишком личной для преподавателя. Палец медленно пролистнул профиль вниз. Фотографии, какие-то глупые мемы, музыка, короткие видео с друзьями. Лёшка почти везде улыбался — широко, искренне, по-мальчишески ярко. Совсем не так, как на уроках, где он часто казался закрытым и напряжённым. Высветилась история. Саша нажал. На видео Лёша прыгал где-то на улице вместе с друзьями, громко подпевал музыке и смеялся так свободно, будто в его жизни вообще не существовало никаких проблем. Волосы растрёпаны ветром, щеки раскраснелись, глаза блестят. «выложено 5 часов назад» Саша невольно улыбнулся. Настояще. Тепло. И тут же почувствовал неприятный укол внутри. Потому что именно таким Лёшка ему и нравился больше всего — живым. Не когда сидел напротив с потухшими глазами. Не когда пытался скрыть ревность за колкостями. Не когда смотрел на него слишком долго. А вот так. Смеющимся. Счастливым. Саша сам не заметил, как нажал кнопку подписки. Палец замер только спустя секунду. Он уставился на экран так, будто тот только что сделал что-то за него. Тихий смешок сорвался сам собой. — Что же я делаю… — пробормотал он. Он отложил телефон на соседнее сиденье и снова откинул голову назад. Внутри всё было слишком спутанным. Саша давно пытался убедить себя, что это просто привязанность. Обычная преподавательская забота. Лёшка талантливый, эмоциональный, одинокий — к таким ученикам всегда невольно начинаешь относиться мягче. Но проблема была в том, что всё давно перестало быть        «просто». Он замечал слишком многое. То, как Лёша каждый раз оживал, когда видел его. Как специально задерживался после уроков. Как смотрел на него во время игры, думая, что это незаметно. Как нервничал от случайных прикосновений. И хуже всего было то, что Саша отвечал на это вниманием тоже слишком естественно. Он ждал этих уроков. Ждал их разговоров. Замечал, когда Лёшка приходил уставшим или грустным. Запоминал его любимые конфеты. Помнил, какие произведения тот ненавидит играть. Даже научился различать его настроение по тому, как он садится за инструмент. Это уже не было нормальной дистанцией преподавателя и ученика. И Саша понимал это лучше, чем кто-либо. Он медленно выдохнул и снова прикрыл глаза. «Это мой последний май в этой музыкальной школе.» Мысль появилась почти автоматически. Ещё несколько месяцев — экзамены, практика, поступление дальше. Потом он уедет. Другой город, другая жизнь, другая работа. Без этих коридоров. Без старого кабинета с расстроенным пианино. Без Лёшки, сидящего на подоконнике и болтающего ногой во время перерывов. «И наконец смогу забыть его.» Но даже внутри собственной головы эта фраза прозвучала неуверенно. Саша нахмурился. Потому что не был уверен, хочет ли забывать вообще. Это пугало больше всего. Он ведь взрослый. Должен быть взрослым хотя бы за двоих. Должен понимать границы, держать дистанцию, не позволять этому заходить дальше случайных взглядов и глупых разговоров. И он держал. Изо всех сил держал. Каждый раз, когда хотелось задержать ладонь на Лёшиной руке чуть дольше. Каждый раз, когда тот смотрел слишком открыто. Каждый раз, когда хотелось ответить на эти дурацкие намёки не шуткой, а честно. Саша резко провёл ладонью по лицу. Нет. Нельзя. Лёшка ещё слишком юный. Слишком эмоциональный. Сегодня ему кажется, что это любовь, а через несколько лет он, возможно, даже не вспомнит об этом всерьёз. А вот Саша запомнит. Потому что уже запоминает слишком много. Он помнил, как Лёшка впервые пришёл к нему на урок — недовольный, колючий, явно готовый ненавидеть нового преподавателя заранее. Помнил, как тот впервые нормально засмеялся у него в кабинете. Помнил, как однажды уснул прямо за столом после школы, пока Саша проверял ноты. Помнил его привычку стучать пальцами по крышке пианино, когда нервничает. Глупые мелочи. Слишком личные мелочи. Саша снова взял телефон. Палец завис над кнопкой «отменить подписку». Несколько секунд он просто смотрел на экран. А потом заблокировал телефон и отбросил его обратно. — Плевать, — тихо сказал он в пустую машину. Но легче почему-то не стало. Потому что где-то глубоко внутри он уже понимал: хуже всего не то, что Лёшка влюбился. Хуже то, что сам Саша начал ждать его чувства слишком сильно. *** Лёша дошёл домой уже затемно. Время близилось к ночи. Подъезд встретил привычной тишиной и запахом чужого ужина — где-то жарили картошку, у кого-то громко работал телевизор. Он медленно поднялся по лестнице, даже не включая музыку в наушниках, как делал обычно. Голова и так была слишком шумной.     И даже идя домой с наушниками в ушах всю дорогу, Леша не услышал и не помнил что прослушал. Играли ли вообще песни? В голове слишком много мылсей.            Слишком. Ключ с трудом повернулся в замке. Лёша зашёл в квартиру, скинул кеды в коридоре и тяжело выдохнул. Дома никого не было — только полумрак комнат и слабый свет с кухни. Обычно ему нравилась эта тишина.       Сегодня — нет.  Он кинул рюкзак на пол и сразу прошёл в ванную, будто надеялся смыть с себя весь этот день вместе с усталостью. Тёплая вода стекала по плечам, шум душа заглушал мысли… но ненадолго. Перед глазами всё равно снова всплывал Саша. Его голос. Его руки. То, как он сказал: «Не надо.» И потом: «Просто хочу с тобой поговорить.» Лёша резко провёл ладонями по лицу и упёрся лбом в холодную плитку стены. — Да что ж такое… — тихо пробормотал он. Он пытался убедить себя, что это всё бессмысленно. Что Саша просто добрый. Просто внимательный. Просто взрослый человек, который нормально относится к своему ученику. Но тогда почему Лёша каждый раз чувствовал, будто между ними есть что-то ещё? Почему Саша смотрел так? Почему замечал всё? Почему иногда будто специально подходил ближе, а потом сам же резко отдалялся? Это сводило с ума. После душа легче не стало. Лёша переоделся в растянутую футболку, плюхнулся на кровать и несколько минут просто смотрел в потолок. Телефон лежал рядом. Он держался ровно минуту. Потом всё-таки взял его. Инстаграм открылся почти автоматически. И первое, что он увидел — уведомление. «paradeevich подписался(ась) на ваш аккаунт» Лёша резко сел. Сердце сделало такой кульбит, что стало тяжело дышать. — Чего?.. — почти шёпотом выдохнул он. Он перечитал уведомление ещё раз, будто оно могло исчезнуть.      Саша подписался. Сам. Первым. Лёша почувствовал, как внутри всё моментально становится легче, ярче, теплее. Настолько, что захотелось тупо смеяться в пустой комнате.  Он быстро зашёл на профиль Александра и почти сразу нажал «подписаться в ответ». Пальцы дрожали от какого-то дурацкого волнения. «Боже, я как идиот…» Несколько секунд он просто смотрел в экран, думая, написать или нет. Потом всё-таки открыл диалог. @koreshzy — Ого, сам Александр Парадеев подписался. Сообщение улетело сразу. Лёша тут же уткнулся лицом в подушку. — Дебил… Телефон завибрировал почти моментально. Он резко поднял голову. @paradeevich — случайно увидел твой аккаунт. — решил подписаться. Лёша уставился в экран. Случайно. Конечно. Врядли человек способен «случайно» найти аккаунт, даже если он и в ленте попался, и «случайно» нажать на кнопку «подписаться». Врядли. Так ведь? @koreshzy — ага, случайно — и сторис мои случайно посмотрели? Несколько секунд Саша ничего не отвечал. Это немного напрягало, но сердце с каждым разом то усиляло свой ритм, то замедляло. Леша выдохнул. Потом пришло: @paradeevich — Лёш, ты слишком много думаешь И следом: @paradeevich — но сторис смешная была ;) Лёша невольно улыбнулся. Широко. По-настоящему. Внутри снова стало легко. Лёша сам не понимал, он почти в лоб признался в любви, а ему так же «почти в лоб» ответили сухо, холодно и вообще отказали! Стоило б просто забыть это всё как страшный сон, или же, по старому методу бабушки подойти к раковине, включить воду и наклониться к потоку воды, а затем начать шептать: «Вода смывает тревоги, сон плохой с собой уносит.» Они начали переписываться почти ни о чём: Сначала про музыку. Потом про школу. Потом Лёша начал скидывать ему какие-то глупые видео, и Саша неожиданно отвечал на них смеющимися сообщениями и саркастичными комментариями. И это ощущалось слишком…просто. Будто они уже давно так общались. Будто между ними никогда не было этой странной дистанции преподавателя и ученика. Лёша лежал на кровати, уткнувшись в телефон, и чувствовал себя полным идиотом. Потому что сердце снова начинало верить. Особенно когда Саша отвечал почти сразу. Особенно когда сам задавал вопросы. @paradeevich — ты не спишь нормально? @koreshzy — а ты? @paradeevich — я первый спросил @koreshzy — ну значит будем до утра спорить Лёша улыбнулся в экран. За окном давно стало совсем темно. Потом темнота начала понемногу сереть — ночь медленно переходила в раннее утро, а они всё продолжали переписываться. И Лёша даже не заметил, в какой момент начал рассказывать больше обычного. Про школу. Про то, как бесит математика. Про бывших друзей. Про то, как он ненавидит чувство одиночества в толпе. И Саша отвечал. Не сухо. Не формально. По-настоящему. Иногда шутил. Иногда слушал. Иногда писал что-то неожиданно мягкое, от чего у Лёши внутри всё переворачивалось. В какой-то момент он посмотрел на время. 04:17. Лёша нахмурился и быстро напечатал: @koreshzy — подожди — а почему ты вообще не спишь? — тебе же завтра в колледж Ответ пришёл не сразу. Лёша почему-то даже занервничал, глядя на три точки внизу экрана. Наверное уже спать ушел, и это огарчало, но и радовало одновременно. Потом сообщение всё-таки появилось. @paradeevich — не знаю — просто хочу с тобой поговорить Лёша замер. Мир будто стал очень тихим. Он перечитал сообщение один раз. Потом второй. Потом третий. Сердце билось где-то в горле. Потому что это уже не было похоже на простую вежливость. Не было похоже на случайность. Лёша медленно улыбнулся в темноту комнаты и прижал телефон к груди, чувствуя, как внутри снова разрастается это опасное, тёплое чувство. Сердце сделало тройное сальто вперед, а потом назад. Лёша не понимал, почему?  Ему же ясно дали понять: д-и-с-т-а-н-ц-и-я. Сказали почти на прямую что нет никакого дургого выбора, но.. может надежда всё таки есть? Может… шанс всё-таки есть?.. Может у них что-то получиться? Может… И эти мысли оказалась слишком сладкими, чтобы от неё отказаться. Лёша быстро взглянул на экран телефон когда пришло ещё одно сообщение. @paradeevich — почему у тебя ник Кореш? @koreshzy — не знаю, кликуха такая @paradeevich — понял Лёша сидел и перечитывал раз за разом сообщение, свои ответы, а в мыслях только и было «я точно правильно написал?», «может не стоило так писать?», «а я не навязываюсь?». Лёша зашел на профиль своего учителя, начал листать его фотки, как вдруг одна попадаеться с пляжа. Саша там в шортах, торс открыт. Тело было подтянутое, немного мускулистое и на вид крепкое, Лёша рассматривал эту фотографию минуты три, а может и больше. Леша почувствовал как внизу живота тянет, а в паху начинает приятно зудеть; отодвинув телефон Леша приспустил шорты и нижнее белье, там уже красовался смачный стояк. Парень немного смутился и до конца не понимал «правильно ли я делаю?». Взглянув на фото Лёша откинул все сомнения и нежно провел большим пальцем по мокрой головке, а затем зжав член в руке провел ее вниз до самого основания. Лёша взглянул на фото, затем перевел взгляд выше, на время, там уже было 4:29. Шатен улыбнулся. Быстро напечатав текст большим пальцем левой руки моментально, без раздумий отправил его Саше. @koreshzy — знаешь песню 4:30? @paradeevich — неа, щас послушаю Лёша улыбнулся во все 32 зуба и провел по члену более грубее и быстрее. Ускоряя темп Лёша обратно открыл фотографию своего учителя, которую успел уже заскринить;) Через минуты полторы пришло сообщение: @paradeevich — пиздец, вот это молодняк сейчас слушает? @koreshzy — пжэхавэ, та не, давняя песня вроде  — понравилось?)) @paradeevich — ага, сейчас дрочить пойду Лёша улыбнулся, сжал кулак в котором член сильнее и начал водить еще быстрее и  интенсивнее.  @koreshzy — и на кого же?) Лёша не задумывался над вопросом, просто задал и всё. Он немного выгнул спину представляя: Саша его целует в губы, а потом спускаеться ниже по пути проделывая дорожку из поцелуев. Спустившись к паху начинает целовать и сосать головку члена Лёши. Поглащаяя член сильнее в свой рот Саша начал тихо постанывать и причмокивать.  Лёша еще сильнее сжал свой член и начал водить быстрее иногда надавливая большим пальцем на головку. Пришло сообщение, Лёша открыл глаза и взял телефон в левую руку, Саша. @paradeevich — Это уже личное, Лёша. Лёша улыбнулся и сжался еще сильнее выдавая тихий писк. @koreshzy — если такое личное, тогда почему вы со мной до пяти утра переписываетесь? Лёша провел пару раз вверх с максимальной скоростью, сжав губы что бы не издавать стонов. сообщение. @paradeevich — Иди спать, Лёшка Лёша улыбнулся.Провел рукой еще пару раз.  @koreshzy — дело нужно закончить;)) @paradeevich — Вот же подростки.. Лёша провел рукой пару раз и кончил себе в ладонь. @koreshzy — вы не такой уж и старый что бы так говорить Достал салфетку и протер руку, второй протер головку. @paradeevich — сладких снов Лёш. Тебе завтра в школу. Выкинув салфетки и натянув шорты лёг на бок. @koreshzy — а самому в универ, или куда там, а я могу и прогулять школку;) Лёша улыбнулся и наконец отложил телефон, поставив его на зарядку. Экран ещё продолжал загораться от новых сообщений — Саша что-то писал, отправлял смешные картинки, отвечал на старые сообщения с задержкой в пару минут. Но Лёша уже просто лежал, глядя в потолок с этой дурацкой счастливой улыбкой, которую никак не получалось убрать. Внутри всё было слишком лёгким. Настолько, что даже не верилось. Ещё вчера он почти убедил себя, что у него нет никаких шансов. Что Саша просто мягко отталкивает его, делает вид, будто ничего не замечает, и скоро вообще исчезнет из его жизни. А теперь они переписывались до четырёх утра, и Александр сам написал: «просто хочу с тобой поговорить» Лёша перевернулся на бок и уткнулся носом в подушку. Сердце всё ещё билось слишком быстро. «Может, я ему всё-таки нравлюсь?..» Мысль была опасной. Очень. Но теперь она уже не казалась такой невозможной. Сон долго не приходил. Лёша лежал в полумраке комнаты, иногда поглядывая на светящийся экран телефона. За окном постепенно начинало светлеть, птицы уже тихо шумели где-то во дворе, а он всё ещё прокручивал их переписку в голове. Только спустя минут двадцать усталость всё-таки победила. И Лёша наконец провалился в сон. Проснулся он резко. От громкого вибрирования телефона где-то под ухом. Лёша недовольно зажмурился, нащупал телефон рукой и только через несколько секунд понял, что вокруг уже слишком светло. Он нахмурился. Повернул голову к окну. Солнце било прямо в глаза. Сердце неприятно ёкнуло. Лёша резко схватил телефон. 11:38. — Блять. Он подскочил на кровати так быстро, что чуть не запутался в одеяле. Школа. Он проспал школу. Телефон снова завибрировал — на этот раз пришло уведомление от классной руководительницы и несколько сообщений от одноклассников. Но Лёша только уронил голову обратно на подушку и тихо простонал: — Ну супер… Несколько секунд он просто лежал, пытаясь осознать, что день уже почти закончился. А потом вспомнил. Саша. От одной этой мысли внутри снова стало теплее. Лёша быстро открыл их переписку. Последнее сообщение от Александра пришло около пяти утра: @paradeevich — спи давай — а то на уроках уснёшь Лёша невольно улыбнулся. Потом быстро напечатал: @koreshzy — не уснул на уроках — потому что я вообще в школу не пошёл;) Ответ пришёл почти сразу. @paradeevich —ты только проснулся? @koreshzy —да @paradeevich — капец —вот ты прогульщик, Лёшка Лёша тихо засмеялся себе под нос. @koreshzy — между прочим это из-за вас @paradeevich — ой конечно — я виноват теперь @koreshzy — да @paradeevich — нагло Лёша уткнулся лицом в подушку, улыбаясь как полный идиот. Он сам не понимал, почему обычная переписка так действует на него. Но каждое сообщение от Саши будто моментально делало день лучше. Они снова проболтали почти до вечера. Иногда переписка затихала минут на двадцать, а потом кто-то снова кидал сообщение первым. Чаще всего — Саша. И это радовало Лёшу почему-то сильнее всего. ⸻ Выходные тянулись мучительно долго. Суббота. Потом воскресенье. Лёша пытался отвлечь себя музыкой, сериалами, играми, даже пытался нормально разобрать новую пьесу… но мысли всё равно постоянно возвращались к Александру. К их переписке. К его сообщениям. К тому, как он отвечал. Лёша ловил себя на том, что каждые пять минут проверяет телефон, даже если уведомлений не было. Иногда Саша писал первым — спрашивал какую-то ерунду, скидывал музыку или просто отвечал на очередной мем. И каждый раз сердце всё равно делало кульбит. К воскресенью Лёша уже буквально считал часы до понедельника. Потому что в понедельник была музыкальная школа. И он снова увидит Сашу. Не через экран. По-настоящему. *** Понедельник наступил неожиданно быстро. Лёша проснулся раньше будильника впервые за долгое время. Даже настроение было каким-то слишком хорошим для утра. Он быстро собрался в школу, почти не залипал в телефон и всю дорогу ловил себя на том, что улыбается без причины. В школе день тянулся ужасно медленно. Учителя что-то объясняли, одноклассники шумели, кто-то спорил на задних партах — а Лёша вообще не мог нормально сосредоточиться. Он только и делал, что поглядывал на время. До музыкалки оставалось ещё  три урока. Потом два. Потом один. Когда наконец прозвенел последний звонок, Лёша чуть ли не первым вылетел из кабинета. На улице было тепло, майский ветер лениво трепал волосы, а солнце уже начинало медленно уходить к вечеру. Лёша быстро шёл по знакомой дороге к музыкальной школе, чувствуя, как внутри всё снова начинает волноваться. Смешно. Он ведь видел Сашу всего пару дней назад. Но после этих ночных разговоров всё ощущалось уже совсем по-другому. Будто между ними что-то изменилось. Будто они стали ближе.  Музыкальная школа встретила привычной тишиной коридоров и запахом старого дерева. Где-то в соседнем кабинете кто-то неуверенно играл гаммы. Лёша поднялся на второй этаж и почти сразу увидел знакомую дверь кабинета. Сердце опять предательски ускорилось. Он тихо выдохнул, поправил рукав худи и открыл дверь. Саша сидел за фортепиано, что-то разбирая в нотах. Услышав звук двери, он поднял голову. И почти сразу улыбнулся. — Ну здравствуй, прогульщик. — Не правда. Саша тихо рассмеялся, откинувшись на спинку стула. Свет из высокого окна падал ему прямо на волосы, и из-за этого белые кудри казались почти золотыми. Лёша опять поймал себя на том, что слишком долго смотрит.       Саша заметил это сразу. Конечно заметил. Он вообще будто начал замечать каждую мелочь. — Чего завис? — усмехнулся он. — Ничего. — Врёшь. Лёша закатил глаза и кинул рюкзак возле стены. В кабинете было тепло и спокойно. За окном шумел майский вечер, где-то далеко по коридору хлопнула дверь, а здесь будто существовал отдельный маленький мир, в котором были только они вдвоём и старое фортепиано. Саша постучал пальцами по клавишам. — Иди сюда. Мы вообще-то заниматься должны. — А ты прям очень серьёзный преподаватель? — Ужасно. Лёша подошёл ближе, и Саша сразу подвинулся, освобождая ему место рядом на банкетке. Слишком близко. Колено к колену. Лёша почувствовал знакомое тепло внутри и сделал вид, что полностью сосредоточен на нотах. Получалось плохо. Саша объяснял что-то про ритм, показывал аккорды, иногда брал Лёшу за запястье, поправляя положение руки. И каждый раз делал это чуть дольше, чем нужно. Будто специально. Лёша сначала пытался не реагировать, но потом начал смеяться уже просто с любого его комментария. Потому что рядом с Сашей всё становилось каким-то лёгким. — Нет, смотри, ты опять спешишь, — сказал Саша, накрывая его пальцы своими. — Спокойнее. — Я спокоен вообще-то. — Ага. У тебя сейчас лицо человека, который готов сбежать через окно. Лёша прыснул со смеху. Саша тоже не выдержал. И всё. После этого заниматься нормально стало невозможно. Они постоянно отвлекались. Саша специально играл что-то дурацкое, Лёша толкал его плечом, смеялся, пытался повторять мелодии одной рукой, а второй мешал Саше попадать по клавишам. В какой-то момент Саша вообще ткнул его пальцем в бок, и Лёша чуть не свалился с банкетки. — Ты идиот, — сквозь смех выдохнул он. — Зато тебе весело. — Мне было бы весело и без этого. — Не уверен. Лёша толкнул его снова, а Саша поймал его за руку почти мгновенно. И не отпустил. Смех медленно стих. Они оба почему-то замерли.    Лёша почувствовал, как внутри всё резко стало слишком громким. Сердце, дыхание, мысли. Саша всё ещё держал его за запястье, глядя прямо в глаза с этим своим странным спокойствием.   Будто уже давно всё понял. Будто ждал. — Чего ты так смотришь?.. — тихо спросил Лёша. Саша только улыбнулся краем губ. Потом отпустил его руку. Но почти сразу снова коснулся — уже ладонью к колену, будто это вообще самое естественное действие в мире. И от этого простого прикосновения у Лёши внутри всё перевернулось ещё сильнее. Он нервно усмехнулся и отвёл взгляд. — Мне кажется, это уже вообще не похоже на занятие. — А мы разве пытаемся? Лёша опять рассмеялся, тихо и немного растерянно. Саша смотрел на него так внимательно, что становилось тяжело дышать. А потом он вдруг поднялся с места. — Подожди. — Что? — Иди сюда. Лёша не успел даже спросить зачем, как Саша взял его за руку и потянул к инструменту. — Садись. — Куда? — На пианино. — Ты нормальный вообще? — Не очень. Лёша всё-таки залез, смеясь себе под нос. Холодная поверхность инструмента слегка скрипнула под ним. Саша встал между его коленями почти вплотную. Слишком близко. Теперь уже невозможно было делать вид, что они оба ничего не замечают. Лёша почувствовал, как начинает волноваться сильнее с каждой секундой. Саша смотрел прямо на его губы. Потом снова в глаза. И опять на губы. — Саш… — М? Лёша хотел что-то сказать. Правда хотел. Про эти дурацкие чувства. Про то, что всё стало слишком странным. Слишком важным. Но Саша будто вообще не собирался его слушать. Он просто резко притянул Лёшу ближе за талию и поцеловал. Без предупреждения. Без слов. Лёша тихо выдохнул ему прямо в губы и сразу ответил, будто только этого и ждал всё это время. Поцелуй вышел жадным, сбивчивым, почти отчаянным. Они целовались так, будто пытались наверстать что-то упущенное. Саша держал его крепко, ладонями прижимая к себе, а Лёша только сильнее цеплялся за его плечи, забывая вообще обо всём вокруг. Где-то далеко за дверью кто-то прошёл по коридору. Кто-то играл гаммы этажом ниже. Но здесь всё будто исчезло. Остались только чужое дыхание, горячие губы и дрожь по всему телу. Лёша снова попытался что-то сказать между поцелуями. — Подожди, я вообще… — Мгм, — пробормотал Саша, даже не дав договорить. И снова поцеловал его. Лёша засмеялся прямо ему в губы. — Ты вообще меня не слушаешь. — Не хочу. — Почему? Саша коротко посмотрел на него — с этим совершенно сумасшедшим тёплым взглядом — и тихо ответил: — Потому что ты сейчас слишком красивый, чтобы разговаривать. У Лёши моментально сбилось дыхание. — Ты придурок… — Угу. И снова поцелуй. Медленнее. Глубже. Лёша запустил пальцы в его светлые кудри, и Саша тихо выдохнул ему прямо в губы, прижимая ещё ближе к себе. В кабинете становилось жарко. Слишком жарко для мая.      Но ни один из них даже не думал отстраняться. Но всё таки пришлось. Лёша отстранился; небольшая полоска слюны осталась между их губами, но она быстро порвалась. Лёша приблизился и начал целовать его в скулу, спускаясь ниже, к шее, а потом к ключице, оставляя дорожку из небольших влажных засосов. Саша тихо мычал, его руки скользнули под футболку шатена, а пальцы провели по позвоночнику, и от этого действия у Лёши пошли приятные мурашки по коже, но он не останавливался, продолжая оставлять поцелуи и засосы. Саша быстрым движением снял со своего ученика футболку и таким же образом снял с себя лёгкое худи. Лёше открылся вид на его торс, на который, между прочим, он вчера дрочил, пока они переписывались. Саша поцеловал Лёню в уголок губ и, оторвав взгляд от его зачарованных глаз, опустил взгляд ниже, на ширинку джинсов, а там уже виднелся небольшой бугорок, но и Саша ничем не отличался. — Ты вчера на меня дрочил? — сказал Саша чуть тише, чем планировал, но голос был с небольшой хрипотцой и возбуждённый до невозможного. Лёша ещё сильнее покраснел и, отведя взгляд от опухших губ своего учителя, посмотрел в пол, а затем так же тихо ответил: — Да. Саша хмыкнул и улыбнулся краем губ. Когда с Лёши стянули джинсы и нижнее бельё, оттуда выглянул мокрый стоящий член. Саша улыбнулся ещё сильнее. Отойдя от возбуждённого ученика, беловолосый закрыл дверь на замок, а из своего портфеля достал небольшую бутылку лубриканта и три презерватива. Лёша сидел смирно и не двигался, но вопрос у него был, поэтому он его и выпалил напрямую: — Как часто вы носите смазку и презики на работу? Саша улыбнулся и подошёл к Лёше, положив вещи, которые только что достал, рядом, и, поцеловав того в лоб, улыбнулся ещё сильнее. — Сегодня принёс. — Звучало слишком убедительно, и Лёша решил больше не задавать вопросы. Саша опустился на колени, поднёс рот к горячему члену, взял основание в свои тонкие пальцы, а губами охватил головку. Лёша посмотрел на учителя и закусил губу. Саша протолкнулся чуть дальше, не доходя до половины, и начал работать языком. Толкаясь чуть дальше и высвобождая рот от горячего члена Лёши, Саша спустя несколько движений поднялся с колен. Спуская с себя остальную ткань, которая была на его бёдрах, штаны и нижнее бельё остановились чуть ниже колен, и Сашин член оказался чуть ли не в два раза больше Лёшиного. Это его напрягло, но, переведя взгляд на лицо своего учителя, которое было до дрожи в коленках красивым, шатен не усомнился в своих действиях. Саша выдавил немного жидкости на свои пальцы, которые только недавно играли на пианино, а сейчас его ученик сидит на нём с раздвинутыми ногами и ждёт, пока его хорошенько так оттрахают. Саша улыбнулся про себя и подвинул Лёшку поудобнее, чтобы войти пальцами в задний проход. — Начнём с одного пальца... — тихо выдохнул Саша и просунул в Лёшу один палец наполовину. Лёша тихо заскулил и, сжав губы, сильнее прижался к пианино руками. Засовывая палец дальше, с приятным сопровождающим звуком «чваканья» (ХАХАХА, ПРОСТИТЕ), Саша вставил второй палец, уже чуть ли не по костяшки. Лёша нервно заскулил и поднял голову, прикрывая глаза и наслаждаясь моментом и пальцами учителя внутри него, а не на клавишах пианино. — Выдержишь третий? — с громким выдохом спросил через некоторое время Саша, посмотрев на полностью красного и такого беззащитного мальчишку, который ещё жизнь не повидал, хотя Саша был не настолько старше. Лёша протяжно выдохнул и, кивнув в знак согласия, сжал пальцы ещё сильнее, выпуская из себя стон, похожий на скулёж. Саша опять улыбнулся и всунул третий палец. Уже достаточно растянув, он выудил пальцы и потянулся за смазкой и презервативами. Лёше стало как-то пусто и неприятно внутри, но, когда он увидел, что Александр натягивает презерватив себе на член, стало чуть лучше. Саша поднёс свой член к проходу Лёши и, вскинув бровь, взял того за бёдра. — Готов? — Саша чмокнул того в лоб и, когда получил ещё один одобрительный кивок, просунул головку члена в узкое отверстие. Хотя он его разрабатывал, было ощущение, будто его вообще нет. — Лёш... — тихо выдохнул Саша, — расслабься... — Да-а... хорошо... — Лёша немного протянул гласные и попытался максимально расслабиться. Саша вошёл наполовину, двигаясь в небыстром темпе, ещё сильнее держась за бёдра ученика. Взгляд упал на некое устройство, и Саша улыбнулся. Метроном стоял на краю старого пианино — высокий, деревянный, с узким серебристым маятником под стеклом. Саша подвинул его ближе и с размером 1/4 запустил: 90 ударов в минуту. Саша даже не сказал ни слова, но Лёша уже понял. Саша начал двигаться в том темпе, в котором стучал метроном. Лёша тихо простонал; руки переместились на плечи учителя, а ноги охватили его сзади за бёдра. Саша ускорил темп: 125 ударов в минуту. Темп всё рос и рос, Саша двигался в такт, когда темп достиг 165 ударов в минуту. Саша взял в ладонь Лёшин член и, немного подрочив, шатен сразу же кончил в руку своему учителю; тот спустя пару толчков тоже кончил — в презерватив. Саша достал салфетки, протёр промежность Лёши и его член, а затем свой член и руки. — Это так... ахуенно... — на выдохе сказал Лёша, надевая на себя футболку..   Саша тоже оделся почти на автомате — быстро, нервно, будто если задержится ещё хоть на минуту, то уже не сможет уйти. Пальцы дрожали, когда он застёгивал куртку. Подойдя к Лёше, он осторожно положил руку ему на плечо, прикрыл глаза и тяжело выдохнул, словно внутри что-то медленно ломалось. — Ага… Повисла короткая, неловкая тишина. Та самая, после которой обычно либо смеются, либо говорят что-то важное. Но никто так и не решился. — Подвезёшь? — с привычной ухмылкой спросил Лёша, будто пытался сделать вид, что всё осталось обычным. Саша отвёл взгляд. — Прости… нет. Улыбка на лице Лёши дрогнула. — Ладно… — тихо сказал он, уже без прежней лёгкости. И всё же, когда Саша вдруг наклонился и коротко поцеловал его в щёку, Лёша невольно улыбнулся снова — так искренне и тепло, будто этого маленького жеста хватило, чтобы поверить: между ними всё ещё есть что-то настоящее. Он вышел первым. Спустился по лестнице и почти вприпрыжку пошёл домой, пиная носком кроссовка мелкие камни на дороге. В груди у него всё ещё было это глупое, счастливое чувство, от которого хотелось смеяться без причины. Он даже не заметил, что Саша так и остался стоять у окна, провожая его взглядом. А Саша смотрел долго. Пока силуэт Лёши не растворился среди серых дворов.  

тебя нет — ssshhhiiittt!

обезательно прослушайте!

На следующий день Саша написал заявление об увольнении. В июне он сдал все необходимые академ-концерты и уехал в другой город. О преподавании он больше не говорил — будто вычеркнул эту часть жизни вместе со всем, что было связано с музыкальной школой, репетициями и одним мальчишкой с растрёпанными волосами и слишком живыми глазами. Лёшу он заблокировал везде. Без объяснений. Без последнего сообщения. Без прощания. Иногда по ночам Саша открывал их старый чат, смотрел на пустой экран и снова закрывал телефон. «Ему будет лучше без меня». Он повторял это как оправдание. Как молитву. «Я просто сломаю ему жизнь». Но почему-то легче от этих мыслей не становилось. Потому что где-то глубоко внутри Саша прекрасно понимал: дело было не только в страхе за Лёшу.

Он просто испугался того, насколько сильно успел его полюбить.