Come Over

ДжейКей: Эй, соседка У тебя есть соль?

Хорни:

Да

А у тебя яйца есть?

ДжейКей: Ага, целых два — правое и левое:D

Хорни:

Фуууу

Ты портишь мне аппетит

ДжейКей: А ты что готовишь? Случайно не рис с жареным яйцом?)

Хорни:

Не надейся

Я тебя не приглашу

Но за солью можешь зайти, если занесёшь мне яйца

ДжейКей: Если я зайду, они занесутся сами, ты ведь знаешь) ХонИ закатила глаза, убеждая себя в том, что раздражена, но собственное улыбчивое отражение в металлической миске было слишком уличающим. Сегодня был выходной, если точнее — суббота. ХонИ выспалась, пересмотрела миллион отправленных сестрой и Чонгуком видео в TikTok, на ранний завтрак выпила очень вкусный кофе с воздушной пенкой, а на полноценный завтрак решила приготовить немного сладких булочек. Ради этого она даже выбралась в магазин, взяв и муку, и масло, и вишню в густом сладком сиропе, а вот про яйца совсем забыла. Любой в её семье сказал бы, что она немного переоценивает себя, и попытался предотвратить готовку, но никого из них сейчас не было рядом, чтобы это сделать. Зато был Чонгук. Он, как обычно, вдавил палец в дверной звонок, действуя ХонИ на нервы минутным визгом, пока она вытирала руки и невольно ускоряла шаг в коридоре. — Одного звонка достаточно, — сказала она примерно в сотый раз с тех пор, как он звонил в её квартиру впервые. Чонгук прослушал её замечание, приглашая сам себя внутрь и направляясь вместе с лотком яиц на кухню. — У-у, у нас будут булочки? — в его тёмно-карих глазах вспыхнул восторг. — Это даже лучше риса с яйцом! — У нас? — ХонИ шлёпнула его по руке, не позволив ему обмакнуть свой грязный палец в банку с вишней. — Это я готовлю, а значит, булочки будут у меня. Из-за её слов его губы с пирсингом вытянулись, так и приковывая взгляд. — Ты не можешь лишить меня булочек, когда я уже настроился, — сказал Чонгук. Будучи выше на добрых пятнадцать сантиметров, он выглядел просто нелепо, когда милашничал, протягивая к ней руки, цепляясь за перепачканный в муке фартук и гипнотизируя ХонИ умоляющим взглядом. Этим он был так непохож на парней из её книг, что воспринимать его серьёзно никак не получалось. Она любила плохих парней, а он был надоедливым флаффом. — Ты не можешь претендовать на булочки, которые не готовил, — она легко оттолкнула его руку, подходя к столу, на котором уже были разложены ингредиенты. ХонИ подготовила достаточно посуды и венчик, составила чёткий план готовки, предварительно подсмотрев его в сети, и не собиралась отвлекаться ни на какого Чонгука. Но у него уже тоже намечался план. — Тогда давай я тебе помогу, — он схватил с крючка над выключателем ещё один фартук, натягивая его на шею скорее, чем ХонИ успела его отговорить, и закатывая рукава зипки до локтей. Обнажённые венистые предплечья и десятки переплетающихся красочных татуировок на правой руке были её слабостью. Чонгук об этом знал, но предпочитал игнорировать, поскольку выгоды от этого не было никакой. Но сегодня это играло ему на руку, и томный выдох ХонИ лишь подтверждал это. — Я взяла не так уж и много ингредиентов… — Не жадничай, — со смешком сказал он, продвигаясь к раковине, чтобы вымыть руки с жидким мылом и вытереть их красивым вафельным полотенцем из Греции. Таких у ХонИ было немерено благодаря частым маминым посылкам. — Говори мне, что делать. ХонИ сопротивлялась ещё несколько секунд, глядя на него многозначительно и упрямо, но в конечном итоге выдохнула снова и уступила ему место у разделочной доски. — Я думала, что взяла почищенную вишню, но тут косточки, — она пододвинула банку ближе к нему. — Твоя задача избавиться от них. — Это просто! — обрадовался Чонгук, таки обмакивая палец в сладком сиропе и пачкая в нём губы, пока пробовал. — А ты чем займёшься? — Тестом. ХонИ практически никогда не работала одна в свадебном салоне или где-либо до этого, поэтому не испытывала трудностей при работе под чьим-то любопытным или пристальным взглядом. С людьми или без над душой были вещи, которые у неё выходили хорошо с первого раза — перешивка платья, например, — и вещи, которые выходили плохо — размешивать муку. — Ты должна была её просеять сначала, — не воздержался от комментария Чонгук. ХонИ замерла с очередной ложкой муки, что несла из плотного бумажного пакета в миску, и метнула в парня жгучий взгляд. — Я знаю, — сказала она, — но у меня нет этой штуки, через которую нужно просеивать. — Нет сита?! — Чонгук так удивился, будто у него оно было. — Ты готовишь булочки, но даже не потрудилась купить его? Ты не слышала рекламу в нашем Homeplus? — он прочистил горло, настраивая свой «рабочий» голос и зачитывая им: — Внимание, покупатели Homeplus! Только до конца недели скидки до 50% на товары для кухни! Купите кастрюлю, получите крышку к кастрюле. Купите сито — наконец-то сможете просеивать муку как нормальный человек! Homeplus — потому что жить без сита стыдно. ХонИ делала покупки для этой готовки довольно экономно, поскольку собиралась поглощать булочки в гордом одиночестве, но из-за умничанья Чонгука не поскупилась на одну ложку муки, нарочно просыпая её по столу, но в большей степени — по чёрному рукаву Чонгука. Его татуировки тоже немного присыпало. — Эй! — воскликнул он. — Жить с таким длинным языком стыдно, а ещё — опасно для желудка, который так и останется пустым, если будешь мне мешать, — пожурила его ХонИ, вполне себе довольная этим маленьким уроком, который, как она думала, она ему преподала. Чонгук звонко цокнул вышеупомянутым языком, поглядывая на девушку искоса, пока пытался стряхнуть с чёрной ткани муку, но та словно въелась в рукав и даже в капюшон. Ему ничего не оставалось, кроме как развязать фартук и стянуть с себя зипку, оставаясь в обтягивающей белой майке. Вот это было настоящим наказанием, но только для ХонИ. Её надменный взгляд сразу затянуло пеленой робости и любопытства, и он забегал вверх и вниз по обнажённым предплечьям, жадно изучая рисунки, довольно крупный шрам на левом плече и невольно начиная фантазировать об опасных и кровавых причинах его появления, вроде драки с бандитами или ножевого ранения. — Откуда он? — спросила она, не упуская возможности прикоснуться к горячей гладкой коже и тем самым пустить по ней мурашки. Чонгук едва сдержался, чтобы не вздрогнуть, и активнее занялся вылавливанием крупных вишенок из банки и их «разделыванием». — Я тебе не рассказывал? — спросил он, выколупывая косточки. Краем глаза он заметил, как ХонИ мотнула головой, и самую малость улыбнулся той хитрости, которую придумал. — Это случилось, когда я служил в армии — буквально пару лет назад. Я был в сухопутных войсках и не понравился одному старшему сержанту там… ХонИ понимающе закивала, как бы говоря: «Ну конечно ты ему не понравился!» — Он решил проучить меня на учениях и специально отправил в самый опасный сектор, — продолжил Чонгук, немного понижая голос, чтобы ХонИ приходилось поменьше стучать венчиком, прислушиваться и наклоняться в сторону соседа. — Самый опасный сектор? — она была в восторге, как он и думал. — В смысле, близко к границе?! — Ага, — он кивнул. — Там меня и подстрелили. — Подстрелили?! — это превосходило все её ожидания и заставляло смотреть на Чонгука совсем другими глазами. — На учениях? — Да. Прямо в плечо. — Кто? Богатое воображение ХонИ рисовало яркие картинки ночной вылазки, когда Чонгук и другие солдаты нечаянно, а может и намеренно, зашли куда-то не туда, и началась перестрелка. Автоматные очереди, запах гари и пороха в воздухе, адреналин и подстреленный Чонгук в военной форме… — Сержант, — оборвал он её далёкие от истины фантазии. ХонИ нахмурилась, не понимая, как такое возможно. Сержант Чонгука подстрелил его? На учениях? При других солдатах? Только за то, что тот ему не понравился? — Он просто взял и выстрелил в тебя? — решила она уточнить уже с некоторым сомнением в голосе. — Конечно нет, — Чонгук слизнул капельку вишнёвого сиропа со своей руки, подхватывая её языком уже в районе кисти и звонко причмокивая при этом. — Всё было замаскировано под несчастный случай. При всей его сексуальности и физической привлекательности его язык и правда был той ещё проблемой. ХонИ отбросила венчик и подбоченилась, глядя на Чонгука исподлобья. — Чонгук, — она лишь проговорила его имя, но важно не что, а как она это сказала. — Ладно, возможно, это была не пуля, а что-то попроще, и виноват в этом был не сержант, но всё правда случилось во время моей службы… — Чонгук. Он знал, что она докопается до истины из-за его небылиц, и с нетерпением ждал этого, чтобы подразнить, но в итоге чувствовал себя немного смущённым. — Я напился во время увольнительной и упал с качели, — выпалил он как на духу. — Но готов поспорить, что у твоего Сокджина не найдётся истории лучше этой. — Ну конечно, — с раздражением прошипела ХонИ. — Он ведь не идиот какой-то, чтобы с качелей падать… Ой, кстати, а что, если попробовать спросить за сито у него? То, как быстро ХонИ разочаровалась в Чонгуке и вновь очаровалась соседом сверху, немного задевало. Она была такой непостоянной. Чонгук никогда не знал, что или кто у неё на уме. — Ты ведь уже насыпала муку так, — заметил он. — Но он ведь об этом не знает, — заулыбалась ХонИ. Она отвернулась от стола, словно собиралась и правда куда-то уйти. — Стой! — Чонгук не позволил ей ступить и шага, хватая липкой рукой за кисть и притягивая обратно к столу. — Нельзя ходить к нему. — Почему это? — спросила она, кривясь от ощущения липких пальцев на коже. — Если ты попросишь у него сито, он спросит, зачем тебе, а если расскажешь про булочки — придётся с ним делиться, — Чонгук замотал головой, отвергая такую возможность. — Или ещё хуже — он захочет к нам присоединиться. ХонИ наверняка устроил бы такой вариант: готовить вместе с сексуальным красавчиком на этой крошечной кухне, наблюдать за тем, как он разминает тесто, и надеяться, что после булочек он отжарит её… — Я всё-таки спрошу у него про сито, — с хитрой улыбкой сказала она, вырываясь из осторожной хватки Чонгука и споласкивая руки перед тем, как выйти в коридор. Она была на седьмом небе от счастья, пока Чонгук был в отчаянии. Ему не нравился этот придурок сверху. Ещё больше ему не нравились только эротические фантазии ХонИ о нём. За время, что они дружили, Чонгук выяснил, что она глупышка, но в то же время и милашка, которая слушает и читает всякий бред, но в действительности к нему совершенно не готова. Они об этом только шутили, но Чонгук знал, что опыт у неё небольшой, а отсюда и сексуальная неудовлетворённость, и странные фантазии, и фетиши, подцепленные из книг… По-хорошему ей нужен был кто-нибудь для разрядки, и этим «кем-нибудь» был точно не Сокджин. — ХонИ, подожди, — он выглянул в коридор, натирая руки бумажными полотенцами, чтобы после достать телефон. — Давай я просто закажу сито в онлайн-магазине? Поскольку ещё утро, доставят уже сегодня, а эти булочки приготовим так. Уверен, с твоим настроем они выйдут потрясающими. Его живот очень вовремя заурчал, поддакивая, и ХонИ замешкалась, вдруг осознавая, что как-то невежливо сбегать от своего помощника к кому-то другому в разгар готовки. Он ведь пришёл сюда и донимал её, потому что проголодался и заскучал один. Ей эти чувства были хорошо знакомы, и изредка Чонгук спасал её от них. Теперь была её очередь. — Ладно, — она бросила затею отыскать какие-нибудь симпатичные балетки, и зашагала обратно в кухню. — Я всё равно планировала спокойный выходной с булочками… В который не входили горячие блондины, увы. Чонгук закивал, идя за ней по пятам и без лишних слов помогая ей замесить тесто и получая новое задание: выкладывать по ложке нарезанных вишен в каждый кружочек раскатанного ХонИ теста. Результат их работы выглядел на удивление неплохо. По крайней мере, в сыром виде. — Теперь нужно отправить их в духовку на сто восемьдесят градусов на тридцать минут, — ХонИ подкрутила колёсико температуры и поставила таймер, после отряхивая руки от остатков муки и улыбаясь в предвкушении. — Каких-то полчаса, и мои булочки будут готовы! — Наши булочки, — исправил её Чонгук. — Мои на 90%, — настояла ХонИ. — Яйца и отделённые от косточек вишни — минимум 50% от этих булочек, — вредничая, сказал Чонгук. У него было и настроение, и силы на споры, а вот ХонИ отмахнулась от его утверждений и сбежала от этой темы прямиком в гостиную, что была отделена от кухни столом и невысокой тумбочкой, заставленной бумажными версиями её любимых книг. Чонгук издали видел на некоторых корешках американских изданий голые мужские прессы и коротко стриженые паховые волосы, уходящие вниз обложки. Это было отчасти мерзко, но он старался не осуждать ХонИ слишком сильно. — Слушай, насчёт сита, — он бросил фартук на стол, в одной майке щеголяя по её гостиной, а потом разваливаясь в белом кресле и широко разводя колени в стороны, как типичный обладатель причиндалов, что мешают сидеть нормально. — Лучше металлическое или пластиковое? — Металлическое, ясное дело, — ХонИ задрала голову, пытаясь со своего кресла, стоящего вполоборота, заглянуть в его телефон. — Есть варианты с одной длинной ручкой или двумя, как у кастрюли. Отсюда было не разглядеть, поэтому ХонИ пришлось перебраться на кресло Чонгука, пристраиваясь на широком подлокотнике как какая-то кошка. — Вот это симпатичное, — она указала пальцем на сияющее металлическое сито с отделанной силиконовой ручкой, которую наверняка было удобнее держать, чем просто металлическую. — Ой, а это ещё силиконовая кисточка? Мне такая нужна, чтобы в следующий раз смазывать ей булочки, а не ложкой… Чонгук кивнул, поворачивая к ней телефон, чтобы она смогла выбрать цвет, прежде чем он добавит товар в корзину. ХонИ понравилась красная, и в подсказках сразу же высветилось ещё несколько похожих товаров того же оттенка. — Если кисточка будет красной, разве не стоит взять и лопаточку такую же?.. — протянула она задумчиво. — Наверное стоит, — душа жабу, что душила его, выдавил из себя Чонгук. — Что-нибудь ещё? — Да, — ХонИ решительно кивнула. — Помнится, в прошлый раз, когда ты пил у меня чай, у одной из чашек откололась ручка...  Чонгук обернулся к ней, вскидывая брови, потому что он считал это немного… как бы сказать… перебором? — У тебя мало чашек? — спросил он. — Мало, — утвердительно кивнула она. — Тогда я тебе принесу из своих. У меня даже есть красные, под тон лопаточке и кисточке… — Ты про тех коллекционных уродцев с логотипом «Coca Cola», которые есть только у чокнутых колазависимых? Нет, спасибо. Чонгук насупился, потому что правда любил те чашки и высокие стеклянные стаканы, что иногда продавались вместе с бутылками. И он не то чтобы собирал их, но они так или иначе появлялись у него дома после покупки колы. — Значит, чашка… — он перешёл в другой отдел интернет-магазина, листая варианты стеклянной посуды, чтобы добраться до чашек со смешными надписями и симпатичными принтами. — Вот эту хочу, — ХонИ указала на симпатичную кружку с ромашками, но Чонгук уже заприметил другую и кликнул по ней. — Смотри, это же вылитая ты, — с хохотом сказал он, указывая на мультяшную блондинку с огромными синяками от недосыпа под глазами. — Ты выглядишь так же с понедельника по пятницу. Давай возьмём тебе её? ХонИ оскорблённо ахнула. Она могла бы начать гневную тираду и рассмешить Чонгука ещё больше, но решила не доставлять ему такого удовольствия и после добавления этой уродливой чашки в корзину открыла другой её вариант, в зелёном цвете и с другим персонажем из того же мультсериала, но у неё уже была неопровержимая схожесть с сонным Чонгуком. — Тогда эту — для тебя, — сказала она с ехидством. — Вы тоже одно лицо. — Но это ведь девчонка… — И вы с ней близнецы, — ХонИ нажала «добавить в корзину». — Эта чашка будет стоять у меня, и ты будешь пить чай только из неё. Чонгук позволил ей эту шалость, но как только она отстранилась, открыл собранную корзину и попытался удалить чашку. ХонИ это очень не понравилось. Настолько, что она выхватила у него из рук мобильный, поднимая руку над головой и почти вслепую щёлкая горящие клавиши, приближающие к оформлению покупки. — Отдай сюда! — вскричал Чонгук, не согласный пить из этого уродства. — Не отдам, — ХонИ показала ему язык. — Хорни, я серьёзно, — проговорил он с угрозой и этим дурацким обзывательством, которое она просто ненавидела. — Удали эту хрень из корзины, иначе я ничего тебе не куплю. Даже сито. Он поймал её обозлённый взгляд своим, но ХонИ не стала выдерживать его и поддерживать эту игру. Она была уже на том этапе, когда ей нужен был доступ к его банковскому счёту, а именно — его раздражающее лицо для FaceID, и она решила заполучить желаемое любой ценой. Не ожидая от неё нападения, Чонгук сдавленно охнул от руки, что вдруг удавкой обвила его шею. Ладонь ХонИ легла на его подбородок, удерживая голову на месте, пока она направляла экран телефона на его лицо. Чонгук брыкался, морщился и рычал, но не как эти брутальные парни в книгах 18+, а как зажатый хулиганкой котёнок. Он был в отчаянном положении и боролся за свою банковскую карту, поэтому не постеснялся прибегнуть к запрещённому приёму и со всего размаха ткнуться вытянутыми пальцами ХонИ в бок. От щекотки она согнулась пополам, а от второго такого удара завизжала на весь дом. Чонгука это только больше раззадорило. Вырвавшись из удушающих объятий, он пересел на колени и стянул ХонИ с подлокотника себе в ноги, вжимая её в кресло руками и щекоча снова. Он касался её живота, рёбер, рук, подмышек и шеи, а она верещала как недорезанный поросёнок, но телефон по-прежнему удерживала в руке мёртвой хваткой. Она так опасно размахивала им, что это непременно должно было закончиться чем-то нехорошим. И закончилось на исходе её сил, примерно в то же время, когда в дверь раздался звонок — ХонИ дёрнулась от испуга, нечаянно заехав углом телефона в защитном чехле Чонгуку в лицо. Если быть точнее — прямо в правый глаз. Тишина, наступившая сразу после, была оглушительной. Крики, смехи, их тяжёлое дыхание и звон — всё притихло. — О Господи, — ХонИ очнулась первой, в ужасе глядя на отшатнувшегося и схватившегося за ушибленный глаз Чонгука. — Прости, прости, прости… Ты в порядке? Теперь она шептала, но в двери всё равно позвонили снова, ещё дольше и настойчивее. Наверняка это были соседи, которым надоело в утро субботы слушать чужие вопли. — В порядке?! — Чонгук зашипел, тоже отзываясь шёпотом. — Разве похоже, что я в порядке?! У него на глаза навернулись слёзы, но ХонИ было необходимо увидеть, как обстоят дела с повреждённым глазом, поэтому она осторожно оттянула его руку в сторону, и стала выглядеть ещё более сочувствующей и виноватой. — Тебе срочно нужно приложить что-то холодное, — сказала она, суетливо покидая кресло и таща Чонгука за собой в кухню под новый звон дверного звонка. — Вот, возьми это. Она завернула целую формочку льда в кухонное полотенце, тыча её в лицо уворачивающемуся Чонгуку. Из-за его непослушания лёд буквально влетел ему в глаз, и его болезненный стон уже не впервые наполнил эту квартиру. — Ты пытаешься меня убить или что? — кричащим шёпотом спросил он. — И ты собираешься открыть? Этот звон сводит меня с ума! Он схватился за голову, приваливаясь к дверце холодильника и выглядя настолько паршиво, что ХонИ стало его очень и очень жаль. — Да, я… — она смотрела на него с искренним сочувствием. — Я открою… За все три года в Eunha Apartments к ней ещё ни разу не приходили с жалобами, и она предпочла бы пересидеть это, притворившись, что кричали у кого-то другого, но Чонгук требовал, чтобы перестали звонить, и она пошла в коридор. Приоткрыв дверь вместе с ограничителем, она заведомо испуганно выглянула наружу. — Ну привет, — Сокджин, нависший над узкой дверной щелью, через которую было видно лишь половину лица ХонИ, расплылся в улыбке. Сегодня он выглядел совершенно иначе: не взлохмаченные волосы, а нечто похожее на небрежную укладку, поверх боксеров ещё несколько слоёв одежды, в том числе и лёгкая белая рубашка, а хитрый взгляд закован в круглую оправу очков. — У вас тут шумят? — спросил он, пользуясь даже этой крошечной возможностью изучить ХонИ и разглядывая её. Подумать только: она хотела прийти к нему, но он пришёл к ней раньше! Он выглядел просто неотразимо, отключая мозги ХонИ на какое-то время. Как раз достаточно для того, чтобы Чонгук услышал знакомые интонации и вышел в коридор, оттягивая подругу за шкирку в сторону и сам показываясь в проёме. — Какие-то проблемы? — спросил он, глядя хмуро из-за боли и незваного гостя. — Не то чтобы, — пожал плечами Сокджин. — Не было похоже на секс, скорее на жестокое убийство, поэтому я спустился проверить… Что ж, рад видеть, что вы оба почти целы. Он усмехнулся, указывая на прижатое к лицу полотенце Чонгука. Да, его выход к Сокджину разительно отличался от выхода Сокджина к нему. При всём желании обвинить их с ХонИ в прелюбодеяниях, ничего не вышло бы из-за муки на их одежде и, собственно, самой одежды, что была на них с начала и до конца. — Если это всё… — забормотал Чонгук. — Вообще-то… — Сокджин сделал паузу, стараясь заглянуть в квартиру. ХонИ решила, что он её выглядывает, и подвинула Чонгука в сторону, втискиваясь в проём. — Да? — спросила она с вежливой улыбкой. Чонгук на её наигранность мог только гримасничать. — Это у вас так вкусно пахнет выпечкой? У нас, видимо, одна вытяжка, и я уже минут десять с ума схожу от этого прекрасного аромата… «Ну и сходил бы себе с ума дальше дома», — промелькнуло в мыслях Чонгука. ХонИ было очевидно, что Сокджин напрашивается в гости, а это было ого-го какое достижение для неё и как повара, и как потенциальной подружки для потрахушек на одну ночь, но расстроенный вид побитого ею Чонгука не позволил ей возрадоваться и открыть дверь на полную. — На самом деле нет, это не у нас, — солгала она, пытаясь незаметно оттереть муку от чёрных шортов. — Прошу прощения, что мы шумели. В дальнейшем мы будем тише. Она помахала ему на прощание и одарила извиняющейся улыбкой прямо перед тем, как закрыть перед ним двери и своим поступком заслужить немедленное прощение у Чонгука. Он буквально ожил после того, что она сделала, убирая лёд от лица и демонстрируя огромное покраснение вокруг глаза. — Что это сейчас было? — спросил он, не в состоянии поверить собственным ушам. — Ты выпроводила свою секс-фантазию, когда могла пригласить войти? ХонИ опустила плечи на выдохе и сунула Чонгуку в руку его телефон. Она была не в настроении говорить об этом, иначе начала бы жалеть. — Булочки уже почти готовы, — сказала она, плетясь в кухню. — Нет, ты серьёзно выгнала его, а не меня? — Бери тарелки, я поставлю чайник. Из побитого котёнка Чонгук очень быстро превратился в виляющего хвостом щенка. Пока ХонИ была в мыслях о великой потере красавчика сверху, он наплевал на все обиды и оплатил корзину с двумя уродливыми чашками. Подумаешь, какая-то посуда — её ведь никто не увидит и не будет использовать, кроме них двоих. — Посмотри, какие красивые, — ХонИ немного оживилась только после того, как приоткрыла духовку и оттуда пахнуло теплом и запахом, который и правда сводил с ума. Чонгук ещё активнее стал накрывать на стол и заваривать чай, пока ХонИ выкладывала булочки на тарелку и они немного остывали перед дегустацией. Есть уже хотелось так сильно, что у Чонгука буквально сосало в желудке — намного сильнее, чем ныло в глазнице, — поэтому он схватил одну из верхних булочек, дуя на неё примерно две секунды, прежде чем сунуть в рот, надкусить и практически сразу же выплюнуть обратно и высунуть язык в отвращении. У ХонИ так и рвалось наружу оскорблённое: «Ты что, охренел?» Вслух она спросила: — Что такое? — Сода, — Чонгук выглядел так, будто его сейчас стошнит. — Ты что, забыла погасить соду?! ХонИ взглянула на нетронутый лимон на столе, понимая, что и правда забыла погасить соду. Но признать свою ошибку снова значило бы выставить себя идиоткой. — Я?! — она переняла его тон. — Ты помогал замешивать тесто. Ты забыл её погасить. — Но ты вообще-то сказала, что тесто на тебе! — А ты всё равно влез и всё испортил! — Тут ещё и комочки, — Чонгук показал ей белый рассыпчатый комок муки в месте укуса. — Говорил же, что нужно просеять через сито… ХонИ любила дружить с кем-то во взрослом возрасте, но иногда забывала, как это раздражающе может быть. Благо, Чонгук довольно часто ей напоминал. — Так, — она схватила со стола перепачканную в муке скалку, с которой работала всё утро. — Если не хочешь ещё один синяк под другим глазом, тебе лучше заткнуться и есть булочки, Чонгук. Он был уверен, что с Сокджином она бы так никогда не поступила. — Теперь ты пытаешься меня отрави-?.. Чонгук не успел договорить. В конце концов, некоторые вопросы лучше не задавать человеку со скалкой в руках.