Come Over

Поправляя беспроводной наушник в ухе, ХонИ не прекращала выгружать тёплые и самую малость влажные вещи из сушки в большой пакет и болтать. — Он сказал, что у меня недотрах! Можешь в это поверить? Выплюнул это мне в лицо, будто сам хоть чем-то лучше. Плейбой недоделанный… — возмущённые нотки в её голосе были слышны на всю прачечную и в коридоре, ведущем к ней от лифтов. — И после этого он шлёт мне тупые видео в TikTok и надеется, что я буду вести себя как обычно? Серьёзно? Пускай поперхнётся своей грёбаной колой! Нет, лучше пускай простудится и потеряет голос, чтобы больше не мог говорить гадости…        ХонЁн терпеливо слушала причитания старшей сестры, не перебивая. Она умирала от желания завалиться на постель и заснуть мёртвым сном после сегодняшний смены в приёмном отделении, но ХонИ нужно было кому-то выговориться.        Нередко ХонЁн чувствовала себя старшей в их семье. И пускай разница у них была небольшая — всего два года, — ХонИ в свои двадцать шесть ей виделась глупым подростком. Импульсивная, резкая, вспыльчивая и ужасно обидчивая — она вобрала в себя худшие черты Овна и ESTP. Из-за этого всем вокруг было непросто.        — Почему ты молчишь? — спросила ХонИ, отставляя пакет в сторону и засовывая руку в сушку, чтобы ощупать её изнутри на предмет потерянных носков или ещё чего. — Ты вообще тут ещё?        — Тут, — устало выдохнула ХонЁн. — Я просто не знаю, что говорить. По-моему, вы оба странные.        Как она и ожидала, ХонИ на это обиженно хмыкнула.        В глубине души она признавала свою неправоту и знала, что первая полезла, куда не следует, но то, что сделал Чонгук, переходило все границы.        — Что, в твоём понимании, «странные»? — спросила она сестру.        ХонЁн зевнула со стоном, мечтая закончить уже этот разговор.        — Собачитесь по любому поводу, пытаетесь укусить побольнее, да и в целом… Зачем говорить с друзьями о сексе? Это как-то невежливо. Из-за этого ваша дружба такая… странная.        А ХонИ она казалась комфортной. Разве не здорово было иметь кого-то, с кем не нужно подбирать слова и можно обсуждать любые темы? Но границы всё равно были необходимы.        — Нам было нормально, пока он не начал копаться во мне и ссылаться на Фрейда, — ХонИ закончила с сушкой, так и оставаясь сидеть у неё на корточках и вглядываться в пустой тёмный круг. — Он сказал, что я боюсь близости с настоящими парнями…        — А это не так?        ХонИ не могла сказать «да» или «нет», потому что без оправданий это звучало бы слишком категорично и глупо.        — Не совсем…        — В этом вся ты, — заметила ХонЁн. — Мнёшься, отрицаешь очевидное и сидишь в своей ракушке безвылазно. И я не говорю, что Чонгук прав, но… Когда в последний раз ты была на свидании, которое привело к сексу?        Тишина в трубке была кричащей.        — Просто на свидании? — упростила вопрос ХонЁн.        На это ХонИ обязана была ответить, припомнив ежегодные два-три свидания, на которых она была благодаря бывшим одногруппникам или сводничеству коллег последние лет пять. Они не приводили ни к чему серьёзному и тем более к безрассудному одноразовому сексу, потому что так умели только героини книг, которые она читала, но это уже было что-то.        ХонИ могла привести это в пример и доказать, что с ней всё в порядке, но язык начал нести другое:        — В жизни всё не так, как в книгах. Книжные парни предсказуемы, а реальные — нет. С ними непросто. Я не могу залезть к ним в голову или прочесть их пов, а значит, не могу установить с ними эмоциональную связь, которая для меня важнее физической. Но это не значит, что со мной что-то не так. Я всего лишь немного требовательнее и избирательнее какого-то Чонгука. А считать, будто у меня проявляется «агрессия» из-за отсутствия секса — сексизм…        Под конец ХонИ так расфыркалась, что не услышала появления другого человека. Он тихонько прошёл мимо и встал у одной из стиральных машинок с противоположной стороны. Поглядывая на ХонИ каждый раз, как складывал какую-то вещь в машинку, он невольно подслушивал её возмущения.        — В общем, пошёл он в задницу. Никогда ему не прощу, — она прерывисто выдохнула. — ХонЁн, ты слушаешь? ХонЁн?        Моментального ответа не последовало. И секундами спустя тоже. ХонИ пришлось позвать её ещё трижды, прежде чем в трубке послышался храп.        — Вот же мелкая! — заворчала она, подхватывая сумку с вещами и в испуге отшатываясь из-за высокой мужской фигуры, что выросла в проходе. — Ой…        Ким Сокджин встал ровно по центру, блокируя собой и пустой вязанной корзиной из-под белья выход. Это он загружал стирку, пока ХонИ тут на всю ругалась.        — Привет, соседка, — его губы растянулись в милейшей улыбке, но для ХонИ он всегда выглядел соблазнителем из райского сада.        — Привет, Сокджин, — она невольно потянулась к своему лицу, поправляя светлые пряди и касаясь пальцами уже горящих от ярости щёк. — Ты давно здесь?        — Хм-м, дай подумаю… Где-то с утверждения, что с книжными парнями просто, а с настоящими — нет? — взяв корзинку в левую руку, правой он опёрся на косяк, нависая над ХонИ и внимательно разглядывая её миловидное личико. — Да, кажется, именно это ты и сказала. Так… из чего сделаны эти выводы? Из общения с Чон Чонгуком или были и другие непредсказуемые кавалеры?        ХонИ никак не могла объяснить внезапную робость и кокетство, просыпающиеся в ней рядом с ним. Он был высоким, красивым и хорошо сложенным, смотрел на неё с хитрой улыбкой и озорством во взгляде. А когда кто-то такой привлекательный проявлял внимание, грех было от него отказываться.        — Чонгук не мой кавалер, — сказала ХонИ.        — Уверен, он так не думает, — на секунду его лицо перекосила гримаса презрения. — Но я рад, что ты другого мнения.        ХонИ кивнула, попутно опуская взгляд и разглядывая джинсы Сокджина и белые кеды, такие чистые, словно только из магазина.        — Так ты собираешься как-то поработать над статистикой? — его вопрос заставил её поднять голову и недоуменно взглянуть на него.        — Над какой статистикой?        Сокджина её расстерянность умиляла. Ещё милее были только розовые щёки, контрастирующие с бледным лицом.        — Книжные парни vs. Реальные, — объяснил он. — Могу быть твоим простым и предсказуемым вариантом. Достаточно сказать, чего ты хочешь, и я подстроюсь.        Именно так книжный парень и сказал бы. Разница только в том, что в книге принимать решение и его последствия нужно было не ХонИ, а автору и его героине.        — Э-э, — она замешкалась, стискивая ручки сумки сильнее. — А разве ты встречаешься?        ХонИ была уверена, что убрала все прядки с лица, но Сокджин умудрился найти одну, потянуться к ней и заправить её девушке за ухо. Это было наглое вторжение в её личное пространство, но вместо возмущения вызвало у неё трепет.        — А ты хочешь встречаться? — спросил он.        — Нет, — выпалила ХонИ, осознав глупость сказанного. — Да?        Он ничуть не изменился в лице, глядя на неё с потехой.        — Нет, — передумала она снова.        — Ты смешная, — Сокджин хохотнул, оглаживаясь пальцами о её щёку. — И милая. Хочешь пойти на свидание?        ХонИ была повержена его заигрываниями, давно с таким не сталкиваясь и от этого теряясь.        — Просто свидание? — спросила она.        Сокджин спустился пальцами к её подбородку, легко сжимая его и чуть приподнимая голову ХонИ.        — А ты как думаешь?        — Думаю, что нет, — ответила она.        — Вот видишь, — он был от неё в восторге. — Я очень предсказуемый. Зайду за тобой в восемь в пятницу или ты готова пойти сегодня?        ХонИ абсолютно не была готова. Она даже не была уверена, что решится на что-то такое на этой неделе, в этом месяце или в этом году. А потом в памяти всплыло глумливое лицо Чонгука, а в ушах зазвенели его слова.        — В пятницу, — сказала она. — Я буду готова в пятницу.        — Супер, — Сокджин убрал от неё руку. — Если захочешь узнать план вечера, вплоть до поз, в которых мы сделаем это, ты знаешь, где меня искать.        Его подмигивание напоследок буквально выбило ХонИ из колеи.        Она была смущена, взбудоражена и напугана. Выждав пару минут после его ухода, она рванула к лестнице, пробегая все этажи до пятого без остановок и задыхаясь после. Всю пробежку она думала о том, в каком шоке будет Чонгук, когда она ему расскажет, и только у двери его квартиры поняла, что не может просто взять и постучать.        Она не может сдаться первой.

♡ ♡ ♡

ХонЁн давно уже советовала ХонИ попробовать пилатес, Чэджон советовала его и даже госпожа Пак, но нет же, у ХонИ не было на такое времени. И что в итоге? Она умирала от жары и боли в мышцах, что появилась после получасового тщательного бритья. Как какая-то обезьянка, она пыталась закинуть ногу повыше, чтобы добраться станком до всех труднодоступных мест, и уже ненавидела ту версию себя, что согласилась на это безумство.        Чем она вообще думала?        Она и секс на первом свидании? Или, если точнее, секс под предлогом первого свидания.        Безусловно, Сокджин был горячим, и переспать с ним было её давней мечтой, но чем ближе был момент Х, тем сильнее хотелось всё отменить, переодеться в пижаму и забраться в постель с какой-нибудь миленькой книгой про серийных убийц, которые выслеживают друг друга в своей абсолютно больной и нереальной любви.        И словно собственных страхов было недостаточно, Чон Чонгук лез ей в голову и телефон с глупыми шутками, напоминая ХонИ, что вся её безбашенность — не более чем иллюзия. За это хотелось наплевать на принципы, зайти к нему домой и навалять хорошенько. Но ХонИ ограничилась эмодзи со средним пальцем, и вновь нырнула в переживания о вечере с Сокджином.        Вдруг ему не понравится? Вдруг она покажется ему недостаточно красивой или умелой? Вдруг это вообще была шутка, которую они подстроили вместе с Чонгуком?        Бритва соскочила, нечаянно резанув ХонИ по бедру. От резкой, жгучей боли она ахнула и со злости бросила станок в раскладную ванну.        Почему она вообще беспокоилась о том, что подумает Сокджин? Он всё равно был сексом на одну ночь. Если он не кончит — его проблема. И если какой-нибудь волосок где-нибудь останется — ХонИ, по крайней мере, старалась.        Смочив ватку антисептиком, она стёрла кровь от пореза и поплелась в спальню за одеждой. Думала принарядиться, перевернув шкаф и полки с нижним бельём, но в итоге остановилась на классике — чёрная сеточка лифчика и стрингов, и короткое чёрное платье, побывавшее на нескольких свадьбах и даже на одних похоронах (земля пухом дядюшке Хвану — двоюродному брату по маминой линии, которого вся семья недолюбливала за украденные в начале восьмидесятых фамильные драгоценности).        С косметикой ХонИ тоже заморачиваться не стала, нанеся в два слоя тушь и немного теней с блёстками. По её мнению, от этого ничего особо не поменялось, но Чонгук, пришедший к ней с извинениями незадолго до свидания, мог бы поспорить.        Сначала он напугал её до полусмерти дверным звонком. В панике она решила, что это Сокджин, и отменить уже ничего не выйдет, но надоедливый звон и последующие бормотания Чонгука очень быстро ХонИ заземлили.        Она на него всё ещё злилась, но каким же облегчением было поругаться через запертую дверь, услышать раскаяние в его голосе и многострадальное: «Я очень люблю тебя и нашу дружбу».        ХонИ вечность не слышала подобного не просто от парней, но и от своей семьи. Мама была слишком увлечена своей потрясающей грецкой жизнью, и любила больше саганаки с мёдом, чем свою старшую дочь; ХонЁн всегда была очень сдержанной в выражении тёплых чувств, предпочитая ворчать на сестру; от папы она не каждый год получала поздравления с днём рождения или Рождеством, не то что признания в отцовской любви… Но иметь по соседству человека, который мог сказать это, а в большинстве случаев ещё и показать своими поступками, было здорово. Неудивительно, что ХонИ к нему тянулась, даже когда он её обижал.        Бегать от него всю неделю было непросто, а после извинений она и вовсе едва держалась. Приходилось хмуриться и смотреть исподлобья, чтобы нечаянно не наброситься на Чонгука с объятиями и не поколотить за то, что так долго шёл к ней с этим разговором.        — Ты куда-то собираешься? — его ошарашенный взгляд напоминал испуганного зайчонка, нечаянно попавшего в поле зрения большого, страшного хищника, и нос также подрагивал на вдохах, улавливая от ХонИ парфюм, которым она никогда не пользовалась при нём, держа его на особый случай.        — Ты обещал не лезть не в своё дело, — сказала она, ссылаясь на его клятвы пятиминутный давности.        — Да, но… — его брови сошлись на переносице. — Куда ты в таком виде?        Его изучающий взгляд не давал ХонИ передохнуть, изучая декольте и непозволительно короткую юбку платья. Судя по чуть покачивающейся голове, он ничего из этого не одобрял.        — У меня сегодня свидание, — ХонИ произнесла это как можно спокойнее, внутренне умирая от предвкушения его реакции.        Она хотела, чтобы он удивился, чтобы офигел с её решительности и смелости, и Чонгук с лихвой оправдал её ожидания.        Глядя на неё своими огромными глазами, он замямлил:        — Свидание?! Где? То есть с кем? Я его знаю? Он ведь не из интернета?        ХонИ едва сдерживала довольную улыбку. Если бы не появление её сегодняшнего спутника, она бы наверняка расхохоталась и подразнила Чонгука немного.        — Привет, сосед, — поздоровался с ним Сокджин. А потом и с ХонИ: — Оу, привет, безумно горячая соседка…        ХонИ сперва обрадовалась этому маленькому спектаклю с приветствием и мужской рукой на её талии, но когда он внезапно поцеловал её, бессовестно раздвигая её губы своим языком, ужасно смутилась. Только страх опозориться перед двумя парнями заставил её закрыть глаза и позволить Сокджину вести, поедая её губы долгие секунды, прежде чем Чонгук прокашлялся с явным намёком.        ХонИ ощутила почти физическое облегчение, когда Сокджин прервал поцелуй и уверенно и по-собственнически взялся за её руку.        — Он тебе докучает? — спросил он, имея в виду Чонгука.        — Нет, — ответила ХонИ, немного стесняясь дальнейшего признания. — Мы помирились.        — Вот как… Я очень рад, — Сокджин знал, что так будет, поэтому решил уточнить на всякий. — Но наши планы ведь в силе?        Он рассчитывал на неё в этот вечер, нарочно не строя никаких других планов.        — Всё в силе, — ХонИ быстро отвернулась от него к Чонгуку, говоря ему: — Я сегодня в хорошем настроении, поэтому ты прощён. Но, ради всего святого, удали ту хрень из нашей переписки. И не пиши мне сегодня больше.        Кима не мог не радовать её строгий тон и то, что Чонгук в этот вечер оставался за кадром, несмотря на их примирение. Это был сладкий вкус победы.        — Пойдём, — он повёл ХонИ прочь от её друга, выводя её через пустой коридор к лифту. — Я вызвал нам такси, чтобы мы оба могли сегодня немного выпить. Ты ведь не против?        ХонИ мотнула головой, используя это заодно как возможность обернуться на секундочку. Её богатый на нелепые фантазии мозг уже рисовал бегущего за ними Чонгука, продолжение его извинений и признание её вполне здорового либидо, но коридор позади был пуст.        — ХонИ? — Сокджин сжал её руку в своей, привлекая к себе внимание.        — Да? — она сначала спросила, а потом поймала его чуть прищуренный в обиде взгляд и поняла, что это он у неё спрашивал. — То есть да. Отличная идея!        — Правда? Я спрашивал, хочешь ли ты залезть на верхушку башни Намсан и устроить там оргию вместе с другими безумцами Сеула…        — Что?!        Её подскочивший в удивлении голос его насмешил.        — Я шучу, — сказал он. — В смысле, если твои книжные парни такое делают и ты хочешь попробовать, я не шучу. Но если это перебор — шучу.        Проблема заключалась в том, что любимые книжные парни ХонИ запросто могли устроить что-то такое.        ХонИ натянуто улыбнулась.        — Я соглашаюсь на оргии не раньше третьего свидания, — пошутила она в ответ.        — Не раньше третьего? — Сокджин с радостью подхватил настроение и направление её глупых шуток. — Тогда уже в это воскресенье мы можем любоваться ночным Сеулом с высоты двухсот с лишним метром и при этом кончать.        — Не слишком ли самоуверенно? — спросила ХонИ, до самого закрытия дверей лифта ожидая, что Чонгук откуда-нибудь выскочит и остановит её.        Ответом Сокджина могла бы дать очередная шутка или неприкрытый флирт, но он был человеком действия и вместо разглагольствования ухватился за платье ХонИ и так резко рванул её на себя, что она нечаянно оттоптала ему все ноги. Он ничего на это не сказал — трудно было бы говорить, когда его губы снова сминали губы ХонИ в несдержанных, горячих поцелуях.        Они миновали всего один этаж, а его рука оказалась на её бедре, поддевая тонкую ткань платья, забираясь под него и накрывая пальцами лобок в немного неосторожных и даже грубых поглаживаниях. Сокджин торопился завести её за оставшиеся четыре этажа, но времени было слишком мало, а страха попасться — слишком много.        Это ощущалось неловко, но ещё более неловким казалось отступить, ведь все от ХонИ этого и ожидали.        Осторожно отстранившись, она вжала голову в холодную стену лифта позади и спросила:        — Так куда мы поедем? Это далеко от дома?        Рука Сокджина всё ещё была у неё под платьем, лаская чуть мягче, но не то чтобы это расслабляло или приносило удовольствие. ХонИ была в ужасе от мысли, что двери откроются, а там кто-нибудь из соседей, которые её знают, и от этого расслабиться никак не получалось.        — Довольно близко, — ответил он, наконец, оставляя её зажатое в испуге тело в покое и первым выходя из лифта. — Была когда-нибудь в LAX?        — Ты про LAX в Лос-Анджелесе? — она выдавила из себя улыбку. — Ты вроде говорил, что вызвал такси, а не самолёт…        Как бы глупо ХонИ ни шутила с Чонгуком, он всегда посмеивался или покачивал головой в раздражении, делая всё смешным, но Сокджин на её слова лишь немного поморщился.        — Это ночной клуб, — сказал он, на выходе из дома закидывая ХонИ на плечо руку и притягивая её ближе к себе, чтобы припугнуть обрадовать: — Продолжим наши поцелуи там.