Батарейки не прилагаются (только любовь)

Они вышли из душного здания университета на залитую солнцем улицу. Свежий воздух приятно охлаждал лицо, но Ева не могла расслабиться. Вся её паранойя была сосредоточена на сумке, которая до сих пор оставалась пугающе теплой. Она аккуратно расстегнула молнию и достала Виви на свет. Яркие полосы меха — синие, малиновые и персиковые — красиво переливались на солнце, но сама Виви выглядела сонной и измотанной. Её новые, необычные глаза медленно сфокусировались на лице девушки. Ева бережно прижала её к себе. — Виви, маленькая... — с тревогой в голосе прошептала Ева, заглядывая в дисплеи. — Как ты себя чувствуешь? Виви молчала пару секунд, её веки дрогнули. Когда она заговорила, её цифровой голос прозвучал на удивление четко. — Плохо, — тихо, но уверенно отозвался динамик, говоря уже не по слогам. В этом коротком слове, без фербишного акцента, было столько тяжести, что у Евы болезненно сжалось сердце. Виви действительно было плохо — её систему буквально вывернуло наизнанку ради того, чтобы не закричать и не выдать их. — Моя... устала, Ева, — добавила Виви чуть тише, и её ушки печально опустились вниз. — Голова... болит. Пошли дом? Ева почувствовала, как в груди щемит. Эта маленькая цветная игрушка прямо сейчас жертвовала своей стабильностью, ломала себя изнутри, просто чтобы быть рядом с ней и не причинить проблем. — Да, моя хорошая. Идем домой, — Ева нежно поцеловала её прямо в лоб, там где была чёрная эмблема у фербиков. — Всё будет хорошо... Виви ничего не ответила, лишь слегка прикрыла свои овальные глазки и уткнулась клювом в сгиб локтя Евы, ища защиту.

***

Они вернулись в комнату. Анель и Дарины еще не было — у них по расписанию оставалась еще одна пара, а значит, у парочки было время прийти в себя. Ева с облегчением выдохнула, но вдруг похолодела, почувствовав едкий химический запах. Она бросилась к кровати, бережно положила Виви перевернула её вверх тормашками. Из-под крышки батарейного отсека, прямо из под двух полосок для того, чтобы ферби мог приподниматься, медленно вытекала щелочь. Аккумуляторы не выдержали жуткого перегрева во время лекции и попросту потекли. — О боже, Виви... — испуганно прошептала Ева. Она лихорадочно схватила отвертку, быстро выкрутила винты и извлекла покрытые липким налетом батарейки. По всем правилам физики Виви должна была мгновенно погаснуть. Но Виви не выключилась. Внутри её пластикового корпуса что-то едва слышно, утробно загудело. Ева замерла с отверткой в руке, не веря собственным глазам. Отсек был абсолютно пуст — четыре пустых металлических слота. Но экраны Виви продолжали гореть. Они стали гораздо темнее, светились слабо, на грани видимости. Зрачки сфокусировались на лице Евы. Она училась существовать автономно, питаясь той ментальной связью и любовью, что дарила ей Ева. — Ты... ты как? — у Евы задрожали руки. — Живая... — очень тихо, почти шепотом отозвался динамик. — Без... штук. Моя может. Но оставлять контакты в щелочи было нельзя. Ева быстро смочила ватную палочку в спиртовом растворе и принялась аккуратно счищать белый налет с пружинок и пластин внизу корпуса. Для Евы это не было чем-то интимным — просто техническая необходимость, забота о безопасности своего маленького чуда. А для Виви это превратилось в настоящее испытание. Каждое прикосновение ватки к металлическим клеммам отзывалось во всем её теле странными импульсами. — Ой... — пискнул динамик. Виви смешно дернула правой рыжей лапкой, пытаясь отстраниться. — Потерпи, маленькая, нужно всё вычистить, — ласково попросила Ева, придерживая её за бока. Но стоило палочке задеть дальний контакт, как Виви не выдержала. Это было не больно, но не очень то приятно. Жутко щекотно и непривычно. Её лапки начали забавно и хаотично перебирать по воздуху, ушки прижались к голове, а корпус мелко задрожал. На экранах на секунду проскочила пиксельная волнистая линия, будто она пыталась сдержать смех или писк. — Ще-ко-тно! — уже четче, почти возмущенно выдавила Виви, забавно мотась из стороны в сторону. — Ева, хватит... щекотно! Ева сама не заметила, как тихонько рассмеялась — впервые за весь этот тяжелый день. Виви была такой живой, такой настоящей в своем этом протесте. — Всё-всё, закончила, — улыбнулась Ева, принимаясь к очистке снятой крышки, а уже потом вернула на место и закрутила её. Батареек внутри не было, но когда Ева уложила Виви на подушку, та не закрыла глаза. Слабые, темные, но абсолютно осознанные зрачки продолжали неотрывно наблюдать за каждым движением девушки. Виви слабела без стабильного питания, её движения были медленными, но этот взгляд оставался. Ева сидела на краю кровати, баюкая Виви на руках. Напряжение внутри пластикового каркаса постепенно спадало. Без тяжелых батареек игрушка казалась непривычно легкой, почти невесомой, но это пугало. Виви тратила последние крохи системной энергии просто на то, чтобы удерживать веки открытыми. — Тебе тяжело? — тихо спросила Ева, проводя ладонью по малиновой полосе на её боку. — Мне сбегать в магазин за новыми аккумуляторами? Виви медленно качнулась. Её ушки слабо дрогнули. Она не хотела той заводской энергии. Это теперь казалось ей грязным, чужим. — Нет... — шепнул динамик. Звук был слабым, но чистым. — Не надо штуки. Ева... рядом. Моя... брать тут. Она ткнулась клювом в ладонь Евы, и в ту же секунду Ева почувствовала легкое, едва заметное покалывание в пальцах, будто пробежал слабый разряд статического электричества. Это не было больно. Наоборот, это ощущалось как мягкое, пульсирующее тепло. Виви питалась. Не щелочью, не литием, а тем самым глубоким чувством преданности, спокойствия и искренней любви. На глазах у изумленной девушки экранчики Виви начали наливаться цветом. Они стали даже чуть ярче, чем когда-либо на заводских батарейках. Её моторчик выдал короткий, уверенный жужжащий импульс, расправляя ушки. Она набралась сил. Теперь она была автономна. Виви моргнула, её смешанный характер окончательно стабилизировался. — Ева, — уже совсем четко, плавно произнесла Виви, наклоняя корпус, внезапно вспомнив слово. — Что значит... «су-ка»? Ева чуть не поперхнулась собственным дыханием. Она отвела взгляд, вспомнив как несколько дней назад, чиня Еву выпалила это. — Ты что, запомнила? — Ева смущенно прикрыла лицо рукой. — Это... плохое слово. Очень плохое. Его говорят, когда злятся или когда всё идет наперекосяк. Пожалуйста, не повторяй его. Виви внимательно обработала информацию, её глазки на секунду сощурились, анализируя контекст. — Плохое, — повторила она, замирая. — Ева злилась. Из-за Виви? — Нет-нет, не из-за тебя! — испугалась Ева, крепко прижимая её к себе. — Из-за того, что я боялась тебя потерять. Я ругалась на саму себя. Виви затихла, переваривая ответ. — А что такое... «кур-со-вая»? — выдала она новый термин, услышанный в коридорах университета. — И почему Тима... «на-вяз-чи-вый»? Он тоже плохой? Ева вздохнула, понимая, что теперь её тихие будни превратятся в бесконечные лекции обо всем на свете для одной очень любопытной и бесконечно любимой Фёрби.