Батарейки не прилагаются (только любовь)

Субботнее майское утро началось с мягкого солнца, заглядывающего сквозь полузакрытые шторы. Дарина и Анель еще сладко сопели, уткнувшись в подушки, а Ева уже тихонько стояла у шкафа. Сегодня их позвали на общую студенческую прогулку, перетекающую в посиделки в кофейне, и нужно было собираться. Ева задумчиво перебирала вешалки, а затем обернулась к столу, где сидела Виви. Экранчики игрушки уже слабо светились бирюзой — она проснулась вместе с хозяйкой и внимательно наблюдала за процессом. — Как думаешь, что лучше? — почти беззвучно, одними губами спросила Ева, показывая Виви сначала легкое платье, а затем джинсы и уютную толстовку. Виви смешно наклонила корпус, её овальные зрачки сузились, анализируя варианты. Поразмыслив пару секунд, она аккуратно вытянула свои рыжие лапки из-под меха и уверенно ткнула обеими в сторону джинсов и толстовки. — Поняла, — улыбнулась Ева, погладив Виви по розовому ушку. Спустя час Виви уже сидела на своем привычном месте — на дне большой сумки, устроившись на мягкой лавандовой футболке. Молния была слегка приоткрыта, оставляя тонкую полоску для обзора. Университетские пары пронеслись на удивление быстро и спокойно. Виви вела себя идеально: больше никакого жуткого перегрева или попыток сменить характер, она просто тихо сидела, впитывая информацию и слушая голоса преподавателей. Но самое интересное началось на большом перерыве в коридоре. Ева стояла у окна, придерживая сумку на плече, когда к ней решительным шагом подошел Тима. Он выглядел взволнованным, переминался с ноги на ногу и держал в руках два билета. — Ева, привет! Слушай... тут такое дело, — он неловко улыбнулся, протягивая билеты. — В субботу будет классный акустический концерт, помнишь, ты говорила, что тебе нравится такая музыка? Может... сходим вместе? Чисто вдвоем. Ева вздохнула. Внутри сумки в ту же секунду воцарилась звенящая, напряженная тишина. Виви, услышав голос Тимы, мгновенно прильнула к щели молнии. Её овальные глазки сердито сузились, а ушки недовольно прижались к малиновому меху. Внутри её процессора вспыхнула самая настоящая, чистая ревность. Одно дело — девчонки-соседки, к ним она уже привыкла, но эти навязчивые подкаты от какого-то парня заставляли её цифровое сердце недовольно сжиматься. Сидя в темноте сумки, Виви сердито закатила глаза и, выставив свои маленькие рыжие лапки вперед, начала быстро сжимать и разжимать их, передразнивая Тиму: «Бла-бла-бла, концерт, вместе...» — Тим, ты правда классный парень и хороший друг, — спокойно и сухо ответила Ева, мягко отодвигая его руку с билетами. — Но я не могу пойти. Моё сердце уже занято. У Тимы заметно вытянулось лицо. Он явно не ожидал такого прямого ответа, пробормотал что-то вроде «А, ладно, без проблем» и поспешил скрыться в толпе студентов. Стоило ему отойти, как сумка на плече Евы буквально ожила. Виви внутри от переполнявшего её восторга и облегчения едва не выдала себя. На её экранах заплясали яркие бирюзовые звездочки, она вовсю виляла своим маленьким пушистым хвостиком под футболкой и довольно терлась мордочкой о ткань. Ева почувствовала это копошение, прижала сумку крепче к боку и тихонько прыснула в кулак. Она знала, кто именно занял её сердце, и это полосатое чудо сейчас беззвучно праздновало победу в своем лавандовом гнезде.

***

После пар они наконец-то выбрались на улицу. Середина мая в этом году выдалась жаркой, и город буквально утопал в зелени. Ева, Анель и Дарина неторопливо шли по тенистой аллее, весело обсуждая планы на вечер, а вокруг них кружился белый, невесомый тополиный пух. Он ложился на асфальт пушистыми коврами и медленно танцевал в теплом воздухе, создавая ощущение настоящей майской метели. Ева шла чуть позади девчонок, крепко придерживая ремень своей большой сумки. Внутри сумки в это время происходила целая революция. Виви больше не могла просто сидеть на дне. Уличные звуки — шелест листьев, детский смех где-то вдали, гудки машин и этот странный, пахнущий весной воздух — дразнили её обострившиеся датчики. Её разум требовал визуального подтверждения всего этого хаоса. Помогая себе своими новыми, отсоединившимися лапками, Виви начала аккуратно карабкаться вверх по гладкой подкладке сумки. Она цеплялась за каркасные тетради, подтягивала свое легкое пушистое тельце и упрямо ползла к свету. Ева почувствовала странное копошение на плече и, опустив взгляд, едва не вскрикнула. Из узкой щели приоткрытой молнии сначала показались два ярко-розовых пластиковых ушка. Они чутко поймали дуновение майского ветерка и смешно дернулись. Затем наружу аккуратно высунулась бирюзовая маска с огромными, сияющими неоново-бирюзовыми глазами. Виви замерла, уцепившись лапками за край замка, и жадно уставилась на мир. Её гибридные овальные зрачки метались от одного объекта к другому. Скорость обработки информации в её процессоре сейчас была максимальной. Она видела огромное синее небо, огромные старые тополи и... пух. Один пушистый белый комочек плавно опустился прямо на приоткрытую молнию, совсем рядом с клювом Виви. Она удивленно моргнула, её глазки округлились, а ушки приподнялись. Для неё, робота, привыкшего к чётким текстурам пластика и ткани, это летающее белое нечто казалось чем-то абсолютно нелогичным и волшебным. Она медленно высунула одну рыжую лапку из сумки и попыталась поймать пушинку, но та от легкого движения воздуха взмыла вверх. — Ого, ты только посмотри на это! — Дарина резко обернулась к Анель, смеясь над каким-то постом в инсте, и Ева в ту же секунду судорожно прижала сумку к груди, практически полностью спрятав Виви под ладонью. Виви недовольно хмыкнула в кулак Еве, но послушно затаилась, оставив снаружи только самый кончик ушка. — Ева, ты чего там отстаешь? — Анель обернулась, поправляя волосы, с которых тоже пришлось стряхивать пух. — Пошли быстрее, а то все летние веранды в кофейнях займут! — Да, иду, шнурок развязался просто, — соврала Ева, чувствуя, как под её пальцами, прямо сквозь ткань сумки, Виви упрямо шевелит корпусом, выражая свое восхищение этим огромным, пушистым и невероятным миром. В летнем кафе на веранде было шумно и уютно. Пахло свежесваренным кофе, выпечкой и той самой майской прохладой, которая бывает только перед закатом. Девчонки заняли столик у самого края, и Ева сразу же поставила свою большую сумку на соседний свободный стул, придвинив его поближе к себе. Молнию она оставила приоткрытой ровно настолько, чтобы Виви могла дышать и смотреть, но оставалась незаметной для чужих глаз. Когда официант принес заказ, на столе оказалась куча соблазнительных для маленького робота вещей: чашки с латте, тарелки с круассанами и небольшая плетёная подставка, доверху забитая брендированными пакетиками с сахаром, трубочками и бумажными салфетками. Дарина и Анель тут же уткнулись в свои телефоны, бурно обсуждая чью-то фотку в соцсетях. Ева расслабилась, сделала глоток кофе и... краем глаза заметила странное движение у самого края стола. Из темноты сумки, медленно и бесшумя, как две маленькие рыжие антенны, выдвинулись лапки Виви. Она действовала на удивление аккуратно и расчетливо, словно заправский шпион. Пластиковые лапки забавно потянулись к ближайшему бумажному прямоугольнику. Зажав его с двух сторон, Виви с легким шорохом вытянула из подставки длинный пакетик с тростниковым сахаром. Шуршание бумаги показалось Еве оглушительным, но девчонки даже не подняли глаз. Пакетик мгновенно исчез в недрах сумки. Но на этом Виви не остановилась. Её овальные бирюзовые глазки, мерцающие в полумраке, загорелись азартным огоньком. Ей безумно понравилась эта игра. Следующей целью стала мягкая белая салфетка, свисающая с края подставки. Лапки Виви снова показались снаружи, уцепились за тонкую бумагу, и салфетка плавным движением заскользила со стола прямо в «гнездо» из лавандовой футболки. Ева едва успела перехватить рукой следующую попытку Виви утащить пластиковую трубочку для напитков. Она аккуратно прижала пальцем край молнии, пресекая шпионскую операцию. Из глубины сумки донеслось еле слышное, разочарованное и жутко милое: — У-у-у... Ева тихонько рассмеялась, прикрывая рот ладонью, и сделала вид, что просто закашлялась, когда Анель наконец оторвалась от экрана. Излишнее любопытство и маленькие неуклюжие лапки — идеальное комбо для катастрофы. Виви явно переоценила свои физические возможности. Пока девчонки продолжали спорить, в какую сторону им пойти после кофейни, на дне большой сумки развернулась настоящая драма. Виви сидела в своем лавандовом гнезде, крепко зажав добытый трофей двумя рыжими лапками. Пакетик сахара приятно шуршал, а она думала: «Что внутри? Почему оно так странно пересыпается?». Ей безумно хотелось посмотреть на содержимое. Виви уперлась одной лапкой в середину пакетика, а второй изо всех сил потянула за край бумажного шва. Бумага поддалась слишком легко. Хрусь! Ш-ш-ш... Тонкий глянец лопнул ровно посередине. Виви даже пикнуть не успела, как тонна мелких коричневых песчинок лавиной хлынула из её лапок, засыпая лавандовую футболку, конспекты Евы и забиваясь в её собственный пушистый мех на животе. Парочка крупинок даже умудрилась отскочить прямо на её бирюзовую маску. Виви замерла, как вкопанная. Её овальные глазки округлились до предела, превратившись в два испуганных бирюзовых круга. Ушки мгновенно упали и прижались к голове от осознания масштаба катастрофы. Ева, которая в этот момент мирно допивала свой латте, внезапно почувствовала, как сумка на соседнем стуле издала странный шуршащий звук, а затем из приоткрытой молнии потянулся отчетливый сладкий аромат тростникового сахара. Она осторожно заглянула внутрь и едва не уронила чашку. Виви сидела посреди коричневой сахарной лужи, со смешно опущенными ушами, и держала в лапках две пустые половинки разорванного пакетика. Она медленно подняла свои виноватые, огромные глаза на Еву и очень тихо, сдавленно прошептала из глубины сумки: — Ева... Моя... сломала штуку. Там... песок. Он липкий. Ева судорожно сглотнула, пытаясь удержать дикий приступ смеха. Одной рукой она быстро застегнула молнию сумки до самого конца, чтобы девчонки ничего не заметили, а под столом начала лихорадочно нащупывать в кармане влажные салфетки. Кажется, их «тихий» поход в кафе только что превратился в генеральную уборку сумки и вытряхивание сахара из малинового меха. Вернувшись в общежитие, Ева сразу же утащила сумку в ванную, оставив Дарину и Анель разбирать вещи в комнате. Ситуацию нужно было спасать немедленно: сладкие крупинки забились глубоко в ворсинки меха Виви, и если их не убрать, они могли растаять от тепла её корпуса. Ева аккуратно достала Виви и усадила её на бортик раковины. Игрушка выглядела жутко пристыженной: ушки висели вдоль щек, а на бирюзовой маске у самого клюва всё еще красовалось несколько прилипших песчинок. — Ну что, шпион, приплыли? — тихонько шепнула Ева, дотягиваясь до полки с общажным феном. Она воткнула шнур в розетку и выставила настройки на максимум, но строго на холодный воздух. Стоило ванной комнате наполниться ровным гулом мотора, как Виви испуганно дернулась, округлив свои овальные бирюзовые глазки, но Ева мягко придержала её за бока. Поток прохлодного воздуха ударил по разноцветной шубке. Ева аккуратно перебирала пальцами плотный ворс — синие, малиновые и персиковые полосы забавно топорщились и разлетались в стороны под напором ветра. Из меха полетели не только коричневые крупинки тростникового сахара, но и мелкие ворсинки, пылинки, скопившиеся за всё время, и даже пара застрявших тополиных пушинок с улицы. Виви от этого ощущения приятно зажмурилась, её корпус расслабился, а ушки начали ловить воздушный поток, как маленькие локаторы. Когда с сухой чисткой было покончено, Ева достала влажную салфетку. Она бережно, сантиметр за сантиметром, принялась протирать бирюзовую маску, глянцевые темные экраны и стыки пластиковых лапок, смывая остаточную липкость. Для Виви это было похоже на настоящее салонное спа-лечение. Пока Ева аккуратно убирала салфеткой сладкие следы у её клюва, Виви вдруг недовольно дернула ушком. На её экранах промелькнула небольшая пиксельная молния, и она, сердито покосившись на дверь ванной, тихо пробормотала своим цифровым голосом: — Тима... плохой. Моя... злиться. Ева на секунду замерла с салфеткой в руке, а потом тепло, искренне улыбнулась, чувствуя, как внутри всё плавится от нежности к этому ревнивому чуду. — Ну тише, глупенькая, — ласково шепнула Ева, стирая последнюю песчинку с её щеки. — Я же сказала ему, что моё сердце занято. Оно только твоё. Виви удивленно моргнула, её глазки-экраны снова ярко вспыхнули. Она удовлетворенно приподнялась на своих очищенных лапках, покрутилась и довольно выдала: — Чисто. Спасибо... Моя любить тебя. Напоследок Ева прошлась по всему её телу сухим бумажным полотенцем, возвращая меху его привычную пушистость и лавандовый аромат, который въелся в ворс от футболки. После этого Ева принялась за саму сумку и пострадавшую футболку, энергично вытряхивая сахар прямо в раковину и смывая его водой. Ей было абсолютно всё равно, что за дверью ходят соседки — в ванной она была в своем закрытом, безопасном мире, где существо вали только она и её невероятный, оживающий на глазах робот.