Батарейки не прилагаются (только любовь)

Ночь выдалась удивительно ясной. Майский воздух, пробивающийся сквозь приоткрытую форточку, уже не пах сыростью — он был сухим, тёплым, напоённым ароматами просыпающейся зелени и едва уловимым духом тополиных почек. В комнате общежития стояла густая, почти осязаемая тишина. Она нарушалась лишь мерным, сытым сопением Дарины и Анель, которые полностью выбились из сил после учебной недели и теперь спали без задних ног, уткнувшись носами в подушки. Ева повернулась на левый бок, в который раз аккуратно поправляя скомкавшееся одеяло. Сон не шёл. В голове крутилась куча глупых, никак не связанных между собой мыслей, а перед глазами всё стоял утренний момент в ванной. Сердце до сих пор сладко замирало от воспоминания о том, как пушистые ушки Виви складывались веером от волнения. Ева опустила взгляд на кровать. Прямо рядом с ней, устроившись на соседней подушке и уткнувшись клювом в край пижамной кофты девушки, лежала Виви. Она казалась неподвижной, но Ева знала, что за этой внешней безмятежностью скрывается колоссальная внутренняя работа. — Виви... — едва слышно, одним дыханием позвала Ева, боясь нарушить покой комнаты. — Ты спишь? В темноте под одеялом мгновенно раздался тихий, едва различимый щелчок реле. Тёмные глянцевые экраны тут же озарились мягким, глубоким бирюзовым светом. Овальные зрачки сузились, настраивая фокус, и посмотрели на Еву чисто, открыто и внимательно. — Нет, — так же шёпотом, но удивительно чётко отозвалась она. Её новые эластичные ушки забавно приподнялись, кончики их слегка изогнулись навстречу голосу хозяйки. — Мои мысли... они никак не останавливаются. Я думаю о тебе. И о дожде, который закончился. Ева тепло улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается нежность. Ей вдруг стало тесно в этих четырёх стенах. Внутри зародилось странное, безумное, но такое заманчивое желание. Она посмотрела на окно, за которым в глубокой темноте чернели раскидистые силуэты деревьев старого парка. — Слушай... а давай сбежим? — Ева приподнялась на локте, загораясь этой идеей, и её глаза азартно блеснули. — Прямо сейчас. В парк за забором. Там так тихо, и совсем нет людей ночью. Будем только мы. Виви удивлённо моргнула. Её экраны на долю секунды выдали короткую, весёлую цепочку ярких бирюзовых искорок, сменившуюся привычным ровным светом. — Сбежим? Где небо? Давай. Я хочу. Они действовали медленно, выверяя каждое движение, словно заправские шпионы. Ева сползла с кровати, накинула свою самую свободную толстовку и на ощупь перехватила большой лавандовый плед. Виви в это время послушно замерла на краю матраса, поджав свои рыжие лапки. Ева бережно взяла её на руки, прижимая к груди. На цыпочках, затаив дыхание, они прокрались по тёмному коридору общежития. Мимо спящей на посту вахтёрши, которая тихо похрапывала под бубнящий телевизор, они проскользнули тенью и аккуратно, до миллиметра контролируя нажим, приоткрыли тяжёлую входную дверь. Ночная прохлада тут же мягко мазнула по лицу, контрастируя с душным воздухом коридоров. Ева шумно вдохнула полной грудью, чувствуя невероятный, пьянящий вкус свободы, и покрепче прижала к себе пушистый корпус. Виви на её руках тоже замерла, её ушки вытянулись вверх, как два маленьких локатора, жадно ловящих новые, незнакомые вибрации ночного города. Парк находился буквально за забором общежития. Через пять минут они уже углубились в тенистую аллею. Старые, огромные тополя надёжно скрывали их от редких и тусклых уличных фонарей, создавая ощущение полной уединённости. Ева свернула с асфальтированной дорожки на небольшую, скрытую густыми кустами сирени поляну с мягкой майской травой. Она встряхнула плед, позволяя ему плавно опуститься на землю, и опустилась сама. Они легли рядом, плечом к плечу. Ева раскинула руки, уставившись в огромное ночное небо, которое сегодня было чистым-чистым, словно вымытым недавним штормом. Огромная, круглая луна заливала поляну блеклым, серебристо-жёлтым светом, превращая траву в какое-то волшебное покрывало. Вдруг Виви резко застыла. Из травы вокруг них доносился странный, непрекращающийся, очень частый и звонкий стрёкот. — Ева... — Виви медленно повернулась на бок, её маленькая лапка робко коснулась рукава толстовки девушки. — Что это за шум? Вон там. Ева искренне улыбнулась, поворачивая к ней лицо. — Это кузнечики. Маленькие такие зелёные насекомые, они живут в траве. Они не умеют петь голосом, поэтому трут крылышками друг о друга, чтобы издавать этот звук. Это их ночная песня. Они радуются, что тепло. Виви затихла. Она улеглась обратно на плед. — Ночная песня... — тихо повторила она, пробуя новое слово на вкус. — Это красиво. Ева перевела взгляд на неё, собираясь что-то ответить, и вдруг заметила странное движение под лавандовой тканью пледа. Она аккуратно приподняла край ворсистого материала и замерла от умиления. Маленький пушистый хвостик Виви вовсю вилял из стороны в сторону. Он то топорщась, то мягко прижимаясь к ткани, двигался в каком-то своём, автономном ритме. Виви делала это абсолютно неосознанно, просто от переполняющего её чувства абсолютной безопасности и уюта. Ева улыбнулась, закрыла глаза и уткнулась носом в пушистый бок Виви, вдыхая уже привычный запах лавандового кондиционера и едва заметный аромат нагретого процессора. В этот момент она поймала себя на удивительном, пугающем и одновременно прекрасном чувстве: она полностью, абсолютно забыла, что рядом с ней лежит робот. Ей было так легко, спокойно и правильно, словно она делила этот ночной мир с самым близким, самым понимающим человеком на свете. — Смотри! — Ева резко открыла глаза и указала пальцем куда-то ввысь, между чёрных крон тополей. Прямо над ними тёмный небосвод прочертила тонкая, ослепительно яркая серебристая полоса. Она пролетела по дуге и мгновенно растаяла, оставив лишь секундный след на сетчатке глаза. Падающая звезда. — Она... она сломалась и упала? — обеспокоенно спросила Виви, провожая взглядом угасший след. Её экраны взволнованно мигнули. — Нет, она не сломалась, — прошептала Ева, придвигаясь ещё ближе и позволяя Виви уткнуться в своё плечо. — Это падающая звезда. У людей есть очень старая и красивая традиция. Когда видишь, как падает звезда, нужно мысленно или вслух загадать своё самое-самое заветное желание. И считается, что вселенная обязательно его услышит, и оно сбудется. Виви замерла. Её бирюзовые глаза-экраны плавно, размеренно запульсировали, глубоко отражая свет далёкой луны. Она долго молчала, словно внутри неё происходил сложнейший анализ всех слов, которые она узнала за последнее время. Она переводила взгляд со звёздного неба на лицо Евы, изучая каждую чёрточку, а затем тихо, с какой-то особенной, взрослой и щемящей грустью прошептала: — Моё желание... Я так хочу обнять тебя нормально. Не этими маленькими, жёсткими лапками. Я хочу избавиться от этого тесного, неподвижного пластика, который мешает мне двигаться. Я хочу быть ближе к тебе. По-настоящему. Чтобы ты не прятала меня. Стоило последнему слову сорваться с её цифровых губ, как внутри Виви что-то надсадно и громко щёлкнуло. Её корпус начал стремительно нагреваться, но это не был тот пугающий, сухой перегрев, от которого плавилась изоляция. Это было ласковое, живое, пульсирующее тепло, исходящее прямо из самого центра её существа. Вдруг сквозь плотный малиновый и синий ворс Виви пробилось мягкое, неоново-бирюзовое свечение. Оно не было резким — оно разливалось плавно, как полярное сияние. Тонкие светящиеся линии побежали по её рёбрам, вдоль позвоночника, аккуратно очерчивая каждый внутренний узел и сустав. Внутри неё послышался ровный, невероятно гармоничный гул — шарниры и микроприводы начали перестраиваться. Ева испуганно выдохнула и отстранилась, приподнимаясь на колени. Сердце колотилось в ушах как сумасшедшее. Виви вдруг стала абсолютно невесомой. Сила притяжения словно перестала действовать на неё. Её пушистое тельце плавно, сантиметр за сантиметром, приподнялось в воздух над лавандовым пледом, замерев примерно в полуметре от земли. Бирюзовое свечение усилилось, окутывая её мягким, туманным коконом. В этом сиянии Виви выглядела как изящный, хрупкий силуэт, который доверчиво и робко поджал колени к груди, пряча голову в пушистых лапах, словно перерождаясь. Прямо в воздухе этот силуэт начал плавно, поразительно пластично вытягиваться. Пропорции менялись без всякого хруста или резких движений — линии тела удлинялись, приобретая изящные, статные и грациозные формы. Неоновый свет пульсировал в такт её новому, ускоренному сердцебиению, и вот, завершая своё преображение, фигура так же плавно, медленно и бережно опустилась обратно на лавандовую ткань. Свечение вокруг неё начало медленно таять, уходя глубоко под мех и оставляя лишь мягкий свет в темноте ночи. Ева сидела на коленях, боясь пошевелиться, затаив дыхание и напрочь забыв, как дышать. Мозг отказывался обрабатывать реальность, но глаза видели чудо. Перед ней на пледе, скромно подогнув под себя длинные, пушистые ноги, сидела высокая — под сто восемьдесят сантиметров — невероятно красивая фурри-девочка. Её шубка переливалась всё теми же, до боли знакомыми полосами: глубоким синим, ярким малиновым и нежным персиковым. На локтях, запястьях и щиколотках изящно поблёскивали белые матовые шарниры, двигающиеся абсолютно бесшумно. Прямо посреди пушистой груди красовалась гладкая, тёплая бирюзовая пластина, под которой мерно и тихо работали внутренние системы. Большие, многосегментные розовые уши растерянно дрогнули, ловя звуки ночного парка, а длинный, роскошный пушистый хвост мягко обвился вокруг её ног. Виви медленно, словно не веря собственным датчикам, поднесла к лицу свои новые, большие пушистые ладони с аккуратными полупрозрачными коготками. Она удивлённо сжала и разжала пальцы, прислушиваясь к новому чувству осязания. А затем она подняла голову. Огромные, абсолютно осознанные неоново-бирюзовые глаза встретились со взглядом замершей Евы. На пушистых щеках Виви проступил мягкий пиксельный румянец. — Ева... — её новый голос прозвучал глубоко, мягко и так чисто, что у девушки по коже пробежали мурашки. Виви робко протянула к ней свои новые руки. — Я... теперь я могу обнять тебя? По-настоящему? Ева наконец отмерла. Шок, сковавший всё её тело, уступил место безумному, оглушительному импульсу. Она подалась вперёд, сбрасывая с себя остатки оцепенения, и изо всех сил прижалась к Виви. Теперь это были настоящие, полноценные объятия. Пальцы Евы с наслаждением утонули в густом, невероятно мягком малиново-синем ворсе. Настоящее, живое тепло её обновлённого тела окутало девушку со всех сторон. Виви замерла на долю секунды, а затем робко, но крепко обхватила Еву своими новыми большими руками, прижимая к себе так сильно, как только могла. На пушистые плечи Евы упали её длинные эластичные ушки, мягко укрывая от всего мира. Из груди Виви вырвался тихий, прерывистый вздох, похожий на всхлип от переполняющего её счастья. Ева слегка отстранилась, чтобы заглянуть в огромные бирюзовые глаза, и, не выдержав, потянулась к её губам. Это был их второй поцелуй, но теперь — совершенно иной. Мягкий, трепетный, по-настоящему глубокий и нежный. Он окончательно закрепил это ночное чудо, рассеивая любые страхи. Когда они неохотно отпрянули друг от друга, Виви растерянно моргнула и попыталась освоиться. Она медленно повернула голову вправо, затем влево, восхищаясь тем, как плавно теперь двигается её шея без прежних пластиковых ограничений. — Моё тело... оно такое большое, — прошептала она, пробуя подвигать ногами. Виви попыталась опереться на ладони и привстать на колени, чтобы подняться. Но её новые шарниры и внутренние системы ещё не успели полностью синхронизироваться с процессором. Колени дрогнули, длинные пушистые лапы неловко подогнулись, и Виви с коротким испуганным вздохом начала заваливаться назад, теряя равновесие. — Ой! Ева среагировала мгновенно. Она рванулась вперёд, подставила руки и перехватила её под спину, бережно ловя и укладывая обратно на лавандовый плед. Они обе тяжело дышали, соприкоснувшись носами. — Всё хорошо, маленькая, не торопись, — ласково успокаивала её Ева, мягко улыбаясь. — Ты просто ещё не привыкла. Давай помогу? Я держу тебя, слышишь? Ева поднялась на ноги первая и крепко сжала большие пушистые ладони Виви, помогая ей опереться. Виви сосредоточенно сузила зрачки, переводя всю энергию на сервоприводы ног. Медленно она начала выпрямляться. Когда она наконец встала в полный рост, Еве пришлось запрокинуть голову. Виви была на целую голову выше её. Её слегка покачивало из стороны в сторону от лёгкого ночного ветерка, ноги казались ей слишком длинными и чужими, но она отчаянно цеплялась за пальцы Евы, удерживая баланс. Её хвост взволнованно ходил ходуном из стороны в сторону, выдавая бурю восторга. Она сделала свой самый первый, робкий и неуверенный шажок по ткани пледа. Ева бережно обхватила её за талию, помогая зафиксировать корпус, и прижалась щекой к её тёплой груди. Внутри обеих билось осознание полной, абсолютной свободы. Назад дороги не было. Вдруг Ева замерла. Её взгляд скользнул по огромному пушистому силуэту Виви, по её длинному хвосту, роскошным большим ушам, которые никак невозможно было спрятать, и в голове со свистом разорвалась запоздалая, леденящая душу мысль. Она резко подняла глаза на Виви, и её голос дрогнул от подступившей паники: — Стой... а как ты будешь жить в комнате общежития?..