Гарри из Хаффлпаффа

##

Иллюзия нормальной жизни, которую так старательно поддерживали двое старших обитателей дома номер четыре по Тисовой улице, снова была разрушена ранним утром, к великому раздражению соседей. Пронзительный голос Петуньи Дурсль, в очередной раз отчитывающей племянника за лень, давно стал источником раздражения для этого в целом вполне обычного района — особенно когда это происходило в богом забытые шесть утра. И неважно, что, возможно, она была права — мальчишка Поттер и правда отличался редкостной ленью (что легко доказывалось тем, как неряшливо он носил поношенную одежду, щедро подаренную ему благодетелями, и тем, насколько ему было плевать на многозначительные взгляды и язвительные комментарии окружающих) — шесть утра всё равно были слишком ранним временем, чтобы орать на кого-то, заставляя мести пол, выносить мусор, мыть машину и выдёргивать сорняки на дорожке. Если бы не тот факт, что Петунья и её муж считались такими добрыми людьми за то, что десять лет назад приютили никчёмного сына её покойной (и, несомненно, столь же ленивой) сестры, кто-нибудь давно уже сделал бы ей замечание. Что забавно — никому ни разу не пришло в голову, что если постоянно называть человека каким-то словом, он вполне может начать соответствовать этому определению. К счастью, слово «ленивый» в тирадах Петуньи звучало немного чаще, чем «урод», иначе история могла бы получиться совсем другой. — Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет его взять. Она дёрнула головой в сторону Гарри. Хотя в этом не было необходимости. С таким тоном и выражением Вернон и Петунья почти никогда не говорили ни о ком, кроме него. — Можете просто оставить меня дома, — вставил Гарри, стараясь не звучать слишком обнадёженно. Тогда он смог бы наконец посмотреть по телевизору то, что хочет сам, а может, даже добрался бы до компьютера Дадли, прежде чем толстяк снова не заскучал бы и не решил проверить, умеет ли тот летать или ещё что-нибудь столь же разрушительное. Петунья посмотрела на него так, словно только что укусила лимон. Впрочем, рядом с Гарри она почти всегда выглядела именно так. — И вернуться к развалинам дома? — прошипела она. — Тогда заприте меня в чулане, — пожал плечами Гарри. Возможность спокойно полежать пару часов в тишине и покое, а может даже немного поспать, была для него почти столь же хороша, как телевизор или компьютерные игры. К сожалению, Вернон не доверял Гарри оставаться одному. Не после всего того количества странностей, которые происходили рядом с ним. Никто в доме номер четыре не обсуждал тот факт, что Гарри никогда не приходилось стричь волосы, или почему учителя в школе перестали оставлять его после уроков писать строчки после того случая с внезапно посиневшим париком. Нет, Вернон ни капли не доверял Гарри и был уверен: стоит оставить мальчишку одного, как тот непременно вытворит что-нибудь «ненормальное». И потому Гарри потащили в зоопарк — работать вьючным животным для Дадли и его дружка-хулигана. Он тащил сумки общим весом примерно в половину собственного тела, набитые всем тем, что Петунья считала жизненно необходимым для своего Дадлички. Например, пятью литрами любимой газировки «поросёнка» и домашним пирогом размером с кормушку для восьмерых человек. Гарри покорно плёлся позади, при каждой возможности прислоняясь к чему-нибудь или садясь передохнуть — как обычно, даже без груза на плечах. Впрочем, сам Дадли тоже не мог долго ковылять без остановки. Гарри тяжело облокотился на стекло огромного террариума и с тоской посмотрел на гигантскую змею, дремавшую под лампами. — Везучий гад, — пробормотал он завистливо. — Валяешься целыми днями, ничего не делаешь, ни школы, ни домашних дел, еду тебе приносят прямо под нос. Отличную жизнь устроил. Ну, если не считать идиотов вроде Дадли, которые тебя достают. Змея вдруг открыла маленькие глазки. Медленно. Очень медленно. Она подняла голову так, чтобы оказаться с Гарри на одном уровне. И подмигнула. В этот момент Гарри понял: змея не только его понимает, но и полностью с ним согласна. Почему-то осознание того, что это внушительное существо живёт роскошной жизнью и прикидывается спящим, разыгрывая толпы глазеющих посетителей, заставило Гарри рассмеяться. Правда, ровно до тех пор, пока Дадли не заметил, что змея двинулась, и не подвалил, грубо отпихнув Гарри в сторону и сбив его с ног. В последовавшем хаосе — исчезнувшем стекле и визжащем Дадли, плюхнувшемся в мелкий бассейн вольера — никто не заметил, как Гарри извинился перед питоном, терпеливо ожидавшим, пока Дадли «спасут» из клетки. — Ничего, амиго, — прошипела змея в ответ. — Зато теперь у меня будут каникулы в подсобке, пока они чинят мой дом. Гарри с облегчением понял, что восхищается её спокойным отношением к происходящему, и решил брать пример. Это явно было проще, чем постоянно со всеми бороться. Банда Дадли раньше охотилась на Гарри. Им ужасно нравилось гонять его по району, а потом избивать. Пока Гарри не понял, что бегать и всё равно получать по морде — это куда больше работы, чем просто стоять на месте и получать по морде. Тогда он придумал новый план, который мысленно назвал «Гарри-кири». Суть была проста: больше не убегать. Вместо этого он бросался на ближайшего из банды и несколько секунд дрался изо всех сил. А потом сворачивался клубком и терпел всё, что ему доставалось, пока они не уходили. Даже Дадлик сообразил, что больше никакого удовольствия в погонях нет. К тому же Гарри иногда успевал приложить кого-нибудь довольно болезненно, так что первым лезть никто особо не хотел. В конце концов банда трусливых хулиганов бросила эту затею и ограничилась тем, что оскорбляла его издалека. И Гарри это полностью устраивало.

##

Гарри обожал проводить время у миссис Фигг — своей слегка чокнутой соседки-няни. Ему нравилось часами сидеть с чашкой чая и гладить кошек, пока старая безумная дама листала альбомы с фотографиями котов и рассказывала одни и те же истории снова и снова. Иногда она даже разрешала смотреть телевизор и угощала пирогом. Быть живой подушкой для нескольких кошек и терпеть ужасный запах капусты, пропитавший весь дом, было совсем небольшой платой за возможность иногда бывать у неё, когда других нянек не находилось. Тем более что самой тяжёлой работой было помочь наполнить кошачьи миски или вычесать колтуны. Да, единственное, что было лучше ухода за кошками у миссис Фигг — это самому быть кошкой у миссис Фигг.

##

За несколько дней до дня рождения Гарри всё начало становиться странным. Хотя началось всё довольно обычно — но позже Гарри поймёт: именно тогда всё и изменилось. — Забери почту, Дадли, — сказал дядя Вернон из-за утренней газеты. — Пусть Гарри заберёт, — заныл Дадли. — Гарри, забери почту, — приказал Вернон. Гарри поднял взгляд от своего скудного завтрака и быстро оценил настроение всех присутствующих. Пока всё выглядело неплохо. — Ладно, — радостно сказал он, прекрасно понимая, что Вернон осознаёт: усилий, необходимых, чтобы заставить мальчишку подчиниться, куда больше, чем стоит простое забирание почты. — Через минуту. Вернон зло уставился поверх газеты. Гарри старался не обращать внимания, но втайне задержал дыхание — потому что иногда Вернону всё-таки не было лень. Главное искусство заключалось в том, чтобы правильно выбирать моменты: когда можно откровенно филонить, а когда лучше всё-таки работать. Или хотя бы делать вид. — Петунья, — приторно-сладким голосом позвал толстяк, наконец отвернувшись от Гарри после последнего взгляда, полного ненависти и презрения. — Не принесёшь почту, дорогая? Гарри сумел скрыть улыбку и вернулся к еде с незаметным вздохом облегчения. Энергия ему ещё пригодится — ведь, вопреки всеобщему мнению, быть «ленивым» было довольно тяжёлой работой. Но репутацию надо поддерживать. Конечно, если бы он хоть подозревал, что среди обычных счетов и рекламных листовок лежит письмо для него, реакция была бы совсем другой.

##

Гарри оглядел свою новую спальню и застонал. Мало того, что комната была в несколько раз больше его чулана — а значит, теперь убирать и содержать в порядке придётся куда большую территорию, — так ещё половину помещения занимал сломанный хлам Дадли. Без сомнения, именно на Гарри потом и свалят обязанность всё это выкидывать, а значит — десятки походов к мусорному баку с охапками барахла. Может, стоило всё-таки забрать почту. Хотя, если немного починить менее убитые вещи и тихонько вынести их, можно попробовать продать что-нибудь в комиссионке или детям в школе. Немного денег определённо сгладят необходимость таскать всё это вниз по лестнице. Следующие несколько дней, несмотря на все усилия Вернона, странные письма продолжали прибывать. Совы и конверты влетали в дом, сея хаос и панику такого масштаба, какого Гарри ещё никогда не видел. Петунья визжала, Вернон ругался, а Дадли безуспешно пытался спрятать свою огромную тушу под значительно меньшим журнальным столиком. Гарри даже не пытался поймать или открыть хоть один конверт. Он рассудил, что рано или поздно кто-нибудь всё равно это сделает, а прямое противостояние с упрямым как баран Верноном — лишь бессмысленная трата сил и времени. Нет уж. Гораздо лучше сидеть тихо, ничего не делать и выглядеть максимально невиноватым, вообще не прикладывая усилий. Хотя, конечно, это вовсе не гарантировало, что его всё равно не накажут. Но всё равно было проще, чем любой другой вариант. К тому же наблюдать за этим было чертовски весело.

##

Полуночное появление Хагрида в разваливающейся хижине посреди нигде оказалось невероятно смешным и познавательным, но Гарри всё равно сумел снова заснуть почти без проблем. Он отлично умел дремать при любой возможности и в любых условиях, а новый свиной хвост Дадли только сделал сны особенно приятными. Сон был, пожалуй, его любимым занятием. На следующее утро Гарри позавтракал с великаном, после чего они оставили Дурслей и отправились обратно к цивилизации. Устроившись в маленькой лодке, Гарри всё ещё таращился на Хагрида, пытаясь представить его летящим — или хотя бы едущим на мотоцикле. Заодно он смутно размышлял, как именно Дурсли собираются добираться обратно без лодки. — Жалко грести, — сказал Хагрид, бросив на Гарри косой взгляд. — Если я… э-э… немного ускорю путь, ты ведь никому не расскажешь? Гарри радостно кивнул, предвкушая, что ещё умеет магия. Хагрид снова вытащил розовый зонтик, дважды стукнул им по борту лодки — и они рванули к берегу. Улыбка Гарри грозила разорвать ему лицо пополам, пока мысли мчались быстрее, чем когда-либо прежде. Воображение мгновенно придумало десятки способов облегчить жизнь с помощью такой магии. Можно починить велосипед Дадли и больше никогда не ходить пешком. Или заставить ненавистную газонокосилку ездить самой, без необходимости её толкать. Возможности казались безграничными. И это был всего один маленький фокус. О да. В Хогвартс Гарри теперь хотел попасть очень сильно.

##

День, проведённый в Косом переулке, был, пожалуй, лучшим днём в жизни Гарри. Куда бы он ни посмотрел, люди творили невероятные чудеса так буднично, словно это были самые обыкновенные вещи. Впрочем, для них, наверное, так оно и было. Сумки и коробки плыли за покупателями, будто их несли невидимые слуги; тряпки сами мыли окна, без всякой руки; тарелки складывались в шаткие стопки и уплывали куда-то в заднюю комнату паба, вероятно, чтобы там их тоже вымыли с помощью магии. И, похоже, никому для всего этого не приходилось особенно напрягаться. Это было восхитительно. — Расскажи мне ещё, какой магии меня будут учить, — попросил Гарри Хагрида. — Есть заклинания, чтобы стирать и чистить одежду? А чтобы метлы сами подметали пол, как вон та? Хагрид расхохотался своим громовым басом, от которого задрожали несколько соседних столиков. Было совершенно ясно, что Коротышка не является для Гарри неисчерпаемым источником сведений, зато он был дружелюбен, и Гарри ценил всё, что тот для него сделал. Жаль только, что у великана, похоже, не было нормальной палочки, чтобы пользоваться магией, как остальные. Но поскольку Хагрид тащил все только что купленные Гарри вещи, мальчик не слишком расстраивался. — Скоро сам всё узнаешь, — сказал Хагрид. — Ладно, — согласился Гарри. — Но ты хотя бы можешь сказать, полагаются ли мне какие-нибудь льготы? Ну, раз я знаменитый Мальчик-Который-Выжил и всё такое.

##

Примерка того, что по сути было платьем, должна была бы Гарри немного встревожить. Но раз все остальные мальчики тоже будут носить такое же, он решил, что переживать особенно не о чем. К тому же это означало на одну заботу меньше: никаких штанов. Жаль только, что ему пришлось делить магазин мантий с идиотом, который изо всех сил пытался произвести на него впечатление. — Подожди-ка, я правильно понял? Ты скорее откажешься учиться магии, чем попадёшь на факультет с репутацией, которая тебе, видимо, не нравится? Белобрысый мальчик, которого Гарри мысленно окрестил Лощёным — волосы у него были так тщательно приглажены каким-то средством, что едва не блестели, — кивнул. — Это было бы унизительно! — заявил Лощёный. — Позор. Гарри изобразил самую лучшую из своих фальшивых улыбок и промолчал. Спорить с идиотами было не просто пустой тратой сил — иногда казалось, что от этого сам глупеешь. Лучше натянуть на лицо одну из Дадлиных туповатых улыбочек и перестать слушать, пока чудовищная глупость собеседника каким-нибудь образом не заразила и его. По крайней мере, о штанах больше можно было не беспокоиться.

##

После пятой палочки Гарри окончательно надоела вся эта долгая процедура. Сначала «старый чудак» — изготовитель палочек — рылся в своих запасах, шаркая вдоль полок, пока что-то в его одряхлевшем от возраста мозгу не подсказывало ему схватить палочку с, казалось бы, совершенно случайного места. Потом он медленно возвращался к Гарри, которого заставляли стоять и ждать, и бормотал о породах дерева и внутренностях какого-нибудь магического существа, принесённого в жертву ради этой палочки. Наконец он вручал Гарри палочку и велел взмахнуть ею, а затем почти сразу выхватывал обратно и начинал всё сначала. Следующая палочка, оказавшаяся у Гарри в руке, выпустила сгусток чего-то, разнёсший ряд коробок у дальней стены. — Беру, — сказал Гарри, крепко вцепившись в палочку. — Нет! — воскликнул Олливандер, пытаясь вырвать её у него. — Это не та палочка. — Почему? Она сделала что-то весьма впечатляющее, — сказал Гарри, не отпуская. — Значит, вполне годится. Он дёрнул палочку на себя, но вырвать её не смог. Старый хрыч оказался сильнее, чем выглядел. — Мистер Поттер, «вполне годится» — недостаточно хорошо. Это не ваша палочка, и мы будем продолжать, пока не найдём подходящую! Резким рывком он выдернул палочку из рук Гарри. Гарри что-то проворчал себе под нос, глядя на самодовольное выражение лица Олливандера, когда тот убирал палочку обратно в коробку и снова принимался рыться на полках. — Надеюсь, это не затянется, — громко сказал Гарри. — У меня уже ноги устали. Почему у вас тут хотя бы стула нет? — Весьма трудный покупатель, — пробормотал Олливандер, потянувшись к коробке, о которой в обычных обстоятельствах не стал бы думать так скоро. Гарри ещё никогда в жизни не сосредотачивался на учёбе так сильно. — Репаро! — произнёс он, взмахнув палочкой с сердцевиной из пера феникса точно так, как показывала книга с движущимися иллюстрациями. Вспыхнул слабый свет, поднялось облачко дыма, раздался тихий хлопок — и сломанная модель самолёта снова стала целой. Гарри едва не подпрыгнул от радости.

##

С поездки в Косой переулок прошла почти неделя, но теперь он наконец успешно произнёс своё первое заклинание. И деньги, которые он сможет получить в комиссионке за починенный самолёт, вполне окупали затраченные усилия. Были и другие заклинания, которые ему очень хотелось выучить, например те, что могли бы уменьшить его огромную одежду хотя бы до приблизительно подходящего размера. Но деньги были полезнее, к тому же половину его вещей всё равно надо было чинить. Особенно Гарри радовался тому, что сумел не выносить весь сломанный хлам Дадли из своей новой комнаты. Теперь, если всё починить, за него можно будет что-нибудь получить. Он всегда знал: откладывать дела на потом полезно.

##

Обнаружив, что понятия не имеет, как найти платформу девять и три четверти, Гарри поступил самым разумным, на его взгляд, образом. Он вытащил из чемодана большой клочок бумаги, быстро написал объявление и поднял его так, чтобы проходящие мимо люди могли прочесть. «Ищу платформу 9¾. Помогите, пожалуйста», — гласила надпись. Несколько человек хихикнули, а кое-кто посмотрел на него так, будто решил, что мальчик не в своём уме. Один-два прохожих бросили несколько монет на школьную сумку, которую Гарри оставил у ног, пока доставал письменные принадлежности. Наконец перед ним остановилась девочка с чрезвычайно густыми волосами, уперев руки в бока и глядя на него строго. — Нельзя держать такое на виду, — назидательно сказала она. — Это может нарушать Статут секретности. И ты неправильно написал слово «платформа». — Если бы никто не видел, в этом не было бы смысла, — ровно ответил Гарри. — А раз ты поняла, что я имел в виду, значит, всё работает. — Почему ты не знаешь, где вход? — спросила она. — А почему ты знаешь? — парировал он. — Я прочитала об этом, — сказала девочка тоном превосходства, который Гарри совсем не понравился. — Нужно пройти сквозь колонну между платформами девять и десять. Она прямо за тобой. Это магический проход, который выглядит как стена, но на самом деле является дверью. Надо просто идти прямо в стену и не останавливаться. — Ну, я об этом не читал, но большое спасибо, — сказал Гарри, не опуская табличку. — Значит, увидимся по ту сторону. Пушистая постояла на месте, явно сбитая с толку. — Ты что, не пойдёшь? — спросила она, когда к ней подошла пара средних лет, вероятно её родители. — Пока нет, — сказал Гарри. — Почему? Это совсем не трудно. Я могу пройти первой, если ты боишься. — Нет, всё нормально, — ответил он. — Я ещё немного здесь постою. До отправления целый час, а я уже заработал пять фунтов, — добавил он, благодарно кивнув очередному прохожему, бросившему монету на его сумку. Пушистая выглядела не впечатлённой.

##

— Рон, ты прямо человек моей души, — сказал Гарри, откинувшись на сиденье в купе. Вокруг валялись десятки пустых обёрток — наглядное доказательство теории о том, что маленькие мальчики и сладости образуют бездонную яму. Облезлая старая крыса сновала рядом, подбирая кусочки того, что мальчики оставили после себя. С Роном Гарри познакомился, когда крупная женщина — очевидно, его мать — протащила его и ещё с полдюжины детей, в основном рыжих, через проход за десять минут до отправления поезда. Гарри решил, что мог бы заработать ещё пару фунтов, но был вполне доволен и тем, что получил: этих денег с лихвой хватило на сладости. — Расскажи ещё, как твои мама и папа используют магию дома и как вы, волшебники, умудряетесь не делать всё самым трудным способом. Рон странно на него посмотрел. — Ладно, — сказал он, разгрызая зубами упаковку очередных драже. — Только не понимаю, почему тебе это так интересно. Обычная домашняя работа. Гарри вздохнул и закрыл глаза. Воображение уже рисовало ему картины магии, исполняющей каждое его желание и каждую потребность. — Поверь мне, приятель, — сказал он почти с благоговением. — Мне это очень интересно. Очень.

##

Последнее, что Гарри увидел, прежде чем шляпа опустилась ему на глаза, был зал, полный людей, вытягивающих шеи, чтобы получше его разглядеть. В следующее мгновение он уже смотрел в чёрную внутренность шляпы. Он стал ждать. — Хм, — произнёс у него над ухом тонкий голосок. — Трудно. Очень трудно. Ты, пожалуй, вообще ни к одному факультету толком не подходишь! Смелости для дерзости у тебя хватает, вижу. Но не настолько, чтобы заступаться за других перед своим кузеном и его невоспитанными дружками, верно? И даже не настолько, чтобы оспорить несправедливую репутацию, которую навязала тебе тётя. Хотя пробовать новое ты не боишься. Ум весьма неплохой, очень даже. Только пользовался ты им почти исключительно для того, чтобы увильнуть от работы. Можно сказать, почти нетронутый. Талант есть, о да, ещё какой! И желание себя проявить тоже имеется. Но единственная твоя амбиция — чтобы тебя оставили в покое и дали жить тихо и удобно. Не слишком благородно. Нет, ничего не поделаешь, парень. Раз уж ты способен потратить больше усилий на то, чтобы избежать работы, чем ушло бы на саму работу, и при этом у тебя никогда не было причины проявить хоть каплю верности кому бы то ни было, тебе лучше отправиться в Хаффлпафф! Последнее слово Шляпа выкрикнула так, что услышал весь зал. Гарри на миг подумал было поспорить, но тут же решил, что усилий это потребует больше, чем стоит. К тому же у него не было особых предпочтений. И какая ему выгода убеждать шляпу, что он смелый, умный или хитрый? Гораздо проще было плыть по течению. И в долгосрочной перспективе, вероятно, куда выгоднее. — Хаффлпафф гордится трудолюбием и верностью, — объявил староста, имени которого Гарри не потрудился запомнить; да и ничего приметного в нём не было, чтобы придумать ему прозвище. — Поэтому домовые эльфы не назначены убирать наши комнаты. Каждый из вас отвечает за свою кровать и свои вещи. Остальные помещения будут убираться по очереди. Расписания и дежурства будут вывешиваться каждую неделю. Некоторые первокурсники застонали, услышав это, хотя Гарри не понял, из-за чего сыр-бор. По крайней мере, за Дадли убирать не придётся. — День стирки у первокурсников — четверг, после ужина. Первые несколько недель один из старост будет провожать вас в прачечную, но потом вы должны будете справляться сами. На мгновение Гарри решил, что рыжеволосая девочка рядом с ним сейчас упадёт в обморок. Она так побледнела, что на лице стали отчётливо видны все веснушки. Когда она покачнулась, Гарри машинально отодвинулся. — Все должны вставать и быть готовыми к завтраку до семи. Снова послышались стоны, хотя Гарри опять не видел проблемы. Семь утра означало как минимум лишний час драгоценного сна по сравнению с режимом на Тисовой улице. Но, судя по ужасу на лицах вокруг, он был в меньшинстве. — Отбой для первокурсников в девять тридцать. За пятнадцать минут до этого вы уже должны быть переодеты и готовы ко сну. Для тех, у кого возникнут трудности с учёбой, будут организованы группы занятий. Каждый вечер за закреплённым столом будет находиться старшекурсник, к которому можно обратиться за помощью. Гарри немного оживился. Возможность попросить у кого-то помощи была для него новинкой, и он намеревался ею воспользоваться. Хотя ему было интересно, старшекурсники делают это добровольно или это ещё одна неприятная сторона дома барсуков, о которой ему пока предстоит узнать. — Добро пожаловать в Хаффлпафф, самый трудолюбивый и верный факультет Хогвартса. Гарри похлопал вместе со всеми, но без особого энтузиазма. Слова «самый трудолюбивый» несколько омрачили в остальном любопытное знакомство с жизнью в школе-интернате. — Вот отстой, — прошептал прилизанный мальчик рядом с ним. — Я никогда сам не стирал свои вещи. Рыжеволосая девочка слабо кивнула. Она уже не была такой бледной, но всё ещё выглядела потрясённой. Гарри не возражал. Стирка, даже такая отвратительная, как вещи Дадли и Вернона, означала по меньшей мере полчаса, потраченные на сортировку и загрузку тётиной машины, вместо того чтобы делать что-нибудь тяжёлое на улице. И всё же одна фраза старосты не давала ему покоя. — Слушай, — сказал он прилизанному. — А что такое домовой эльф и что он умеет? Пока мальчик объяснял, а рыжеволосая девочка добавляла истории и не слишком полезные подробности, Гарри почувствовал, что сама возможность зовёт его. На лице у него появилась улыбка. В конце концов, если комнаты не закреплены за домовыми эльфами, никто ведь не сказал, что Гарри запрещено ими пользоваться. Иначе это было бы просто расточительство. Тем более что, как выяснилось, они сами любят работать. А Гарри был почти уверен: где-то в хаффлпаффском кодексе расточительство наверняка осуждается.