Гарри из Хаффлпаффа

##

Через несколько дней Гарри пришёл к выводу, что в школе магии задают куда больше, чем в обычной магловской. Он потёр затёкшую руку, пытаясь разогнать кровь в онемевших пальцах, и оглядел класс. Почти все остальные тоже выглядели измученными и с трудом продолжали строчить по пергаменту, так что хотя бы страдал он не в одиночестве. Писать этим идиотским пером и чернилами было сущей пыткой. Причём в самом буквальном смысле. Даже практические занятия, где им наконец разрешали колдовать, а не только слушать теорию, всё равно заканчивались горами исписанного, заляпанного кляксами пергамента. Такими темпами одни только конспекты к концу года будут толще учебников. Из-за тёти Петунии, которая когда-то распустила слух, будто Гарри имеет опасную привычку тыкать людей всем хоть немного острым, опыта письма ручкой или карандашом у него почти не было. Поэтому справляться с перьями ему было вдвойне тяжело. Его собственная система каракулей годилась разве что для восковых мелков и совершенно не подходила ни для перьев, ни для новых предметов. По вечерам хаффлпаффцы часто обменивались конспектами в гостиной, но к концу уроков записи у всех превращались в бессвязную мешанину. А последний урок дня вообще редко кто записывал нормально — особенно если это была История магии. Кто-то предложил делить конспекты: одни пишут первую половину урока, другие — вторую. Но никому не нравилась идея полностью полагаться на чужие записи. К тому же невозможно было угадать, когда закончится теория и начнётся практика. Гарри отчаянно хотел магнитофон. Или его магический аналог — что-нибудь, что записывало бы слова преподавателей, чтобы потом можно было спокойно всё переписать. А ещё лучше — волшебное перо, которое само ведёт конспекты. Не может быть, чтобы волшебники до такого ещё не додумались. Нужно было лишь узнать, где это достать. Или найти кого-нибудь, кто сделает это за него. Если подумать, в Косом переулке наверняка полно вещей, облегчающих жизнь. Одни самопомешивающиеся котлы чего стоят. Вряд ли волшебники со всей страны ездят в Лондон только ради покупок, значит, должен существовать либо каталог, либо система заказов по почте. Гарри нужен был всего лишь список товаров. А дальше жизнь обещала стать значительно проще. В противном случае магический мир вскоре ожидало несколько новых изобретений.

##

На самом первом уроке трансфигурации Гарри потрясённо уставился на профессора Макгонагалл, когда до него наконец дошло, что именно произошло. Она превратилась в кошку. В самую настоящую кошку. Такую же, как у сумасшедшей старушки миссис Фигг. Существо, которое целыми днями валяется без дела, ест, спит и позволяет окружающим себя баловать. — Вот это да… — выдохнул Гарри, мысленно добавляя превращение в список вещей, которые он обязательно должен изучить. — Благодарю за столь… эмоциональную оценку, мистер Поттер, — сухо ответила профессор Макгонагалл. — А теперь перейдём к сегодняшнему уроку. Мы будем превращать спичку в иглу. После этого последовал целый час подробнейших записей, от которых у Гарри снова свело руку, и лишь затем ученикам разрешили взять палочки. Гарри переводил взгляд с конспекта на спичку, потом на палочку. Теория вроде бы объясняла заклинание, но лично ему всё написанное совершенно не помогало понять, как именно колдовать. Остальные вовсю размахивали палочками и пробовали разные варианты произношения, а Гарри сидел неподвижно, пытаясь вспомнить каждое движение профессора. Когда Макгонагалл показывала заклинание, всё выглядело до смешного просто. Но теперь Гарри понял, как много деталей он упустил. — Возникли трудности, мистер Поттер? — спросила профессор, остановившись возле него. — Немного, профессор, — честно признался Гарри. — Не могли бы вы показать ещё раз? Помедленнее. — Разумеется. Макгонагалл плавно взмахнула палочкой, чётко произнесла заклинание — и спичка мгновенно превратилась в иглу. Гарри внимательно проследил за каждым движением и удовлетворённо кивнул. — Теперь вы. Профессор снова превратила иглу в спичку. Гарри сосредоточился и попробовал. На парте появилась игла. Не такая идеальная, как у Макгонагалл, но вполне узнаваемая. — Превосходно! — удивлённо сказала профессор. — Пять очков Хаффлпаффу за великолепную первую попытку. А теперь попробуйте превратить её обратно. Лишь с третьего раза Гарри удалось вернуть спичку, но ещё пять очков он всё-таки заработал. — Как ты это сделал? — спросил сидящий рядом мальчик, когда Макгонагалл отошла к другим ученикам. Арни? Или Зак Смит? Гарри всё ещё ленился запоминать имена. — Да просто повторил за ней, — пожал плечами Гарри. — Ничего сложного. Давай ещё раз попробуй, а я посмотрю, что у тебя не так. — Спасибо, — искренне обрадовался мальчик. Гарри улыбнулся и принялся объяснять ошибки соседа, совершенно не чувствуя угрызений совести из-за того, что таким образом избавил себя от необходимости снова и снова повторять упражнение. То, что он понял принцип быстрее остальных, ещё не означало, что ему хочется бессмысленно делать одно и то же. Особенно когда речь идёт о создании иголок, которые можно купить дюжинами за пару сиклей.

##

Заклинания занимали в сердце Гарри совершенно особое место. Во-первых, преподаватель был добродушным и весёлым человеком. Во-вторых — и это было куда важнее — профессор Флитвик по-настоящему любил свой предмет. Даже обычная Гаррина апатия едва ли могла устоять перед таким энтузиазмом. А уж когда Гарри узнал, что его мать особенно хорошо разбиралась именно в чарах, интерес вспыхнул с новой силой. — Профессор, а существуют чары для чистки обуви? — спросил он однажды возбуждённо подпрыгивающего Флитвика. — Разумеется существуют! — радостно ответил маленький профессор. — А для чистки зубов? — И для этого тоже! — А чтобы гладить рубашки? Завязывать шнурки? Мыть окна? — Да, да и ещё раз да! — просиял Флитвик. — Мистер Поттер, можно смело сказать, что чары существуют почти для любой бытовой ситуации, какую только способен вообразить волшебник. И для множества таких, которые вы даже представить себе не можете! У Гарри слегка закружилась голова от восторга. Заклинания он обожал. Жаль только, что зельеварение оказалось таким кошмаром. И дело было даже не в самом предмете, хотя он подозрительно напоминал бесконечную стряпню, которой Петуния постоянно пыталась нагрузить Гарри. Нет. Всё дело было в Сальном. Ещё на пиру Гарри показалось, что профессор зельеварения его недолюбливает. Это не слишком его расстроило — люди терпеть Гарри не могли почти всю его жизнь. Но уже через несколько минут после начала первого урока он понял: Сальный его ненавидит. — Поттер! — резко бросил профессор сразу после своей зловещей вступительной речи. — Что получится, если добавить порошок корня асфоделя в настой полыни? — Понятия не имею, сэр, — честно ответил Гарри, которого приводили в замешательство уже сами названия ингредиентов. — Ай-ай-ай… Похоже, одной славы недостаточно. Гарри почувствовал, как внутри медленно закипает раздражение. Вообще-то вывести его из себя было непросто, но Сальному это удавалось подозрительно легко. — Попробуем ещё раз, Поттер. Где бы вы стали искать безоар? — В зоопарке? На лице профессора появилось почти удовольствие. Он явно наслаждался происходящим, и внутри Гарри начали подниматься знакомые пузырьки упрямого протеста. — Вряд ли. А теперь скажите: чем отличается аконит от борца? — Не имею ни малейшего представления, — сухо ответил Гарри. Сальный растянул губы в мерзкой самодовольной усмешке. — Значит, перед поступлением вы всё-таки не удосужились открыть учебник, Поттер? Ну всё. Этого оказалось достаточно. — Нет, сэр, — ответил Гарри, принимая свою лучшую школьную позу ленивого бездельника — ту самую, при которой он вроде бы и не сутулился, но выглядел именно так. Если этот тип надеялся вывести его из себя, придётся стараться куда сильнее. Гарри неплохо разбирался в чужих эмоциях и умел ими управлять — иначе с Дурслями было не выжить. — Я думал, школа как раз для того и существует, сэр. Ну, читать там, учиться… Всё такое. Если бы мы должны были изучать всё дома самостоятельно, какой тогда смысл вообще приходить? Я бы лучше валялся в кровати и читал книги целыми днями. Судя по выражению лица Сального и смешкам нескольких однокурсников, Гарри решил считать это маленькой победой. Хотя прекрасно понимал: война только началась. И выиграть её ему вряд ли удастся. Но упустить настолько удобную возможность немного отомстить он просто не мог. Как позже выяснили и остальные.

##

— Гарри, тебе нужно переодеться перед завтраком, — сказала Тонкс, староста с седьмого курса. Имена Гарри всё ещё запоминал через силу, но эту девушку про себя называл «Симпатичная Староста». Она была милой, вежливой и разговаривала с людьми так, будто действительно считала их людьми. — Я уже одет, — удивлённо ответил Гарри. — В пижаму. — Это не пижама. И вообще, вы сами в пижаме ходите. — Это не пижама, это школьная мантия. — Очень уж похоже. У моей тёти ночная рубашка почти такая же. Только посвободнее и сидит на ней гораздо хуже. — Это. Не. Пижама. И тебе нужно переодеться в школьную форму. — Я же сказал — это не пижама. И вообще, Слизень ходит в своей пижаме каждый день. Тонкс прикрыла глаза, явно борясь с желанием потереть виски. Остальные старосты уже предупреждали её, что разговоры с Гарри Поттером часто вызывают именно такую реакцию. — Драко Малфой не носит пижаму вне гостиной Слизерина, — с преувеличенным терпением произнесла она. — Нет, носит. У него там ещё золотые узоры по краям. — Это дорогие индивидуальные мантии. — Ну тогда это тоже индивидуальная мантия, сделанная лучшими магловскими производителями… э-э… Китая, — сказал Гарри, глянув на ярлык на штанах. Тонкс тяжело вздохнула. Разговор подозрительно напоминал тот случай, когда Гарри пытался доказать необходимость эскалаторов в Хогвартсе. — Поттер, в школьном уставе ясно сказано: вне спальни и гостиной ученики обязаны носить школьные мантии. То, что сейчас надето на тебе, школьной формой не является. Это белая пижама с жёлтыми утятами. У неё есть штанины. Это точно не мантия. Малфой носит изменённую форму, а не пижаму. Если ты сейчас же не переоденешься, останешься без завтрака, а Хаффлпафф потеряет очки. Ясно? — Ладно, — мрачно буркнул Гарри. — Но тогда скажите: насколько вообще разрешено изменять школьные мантии? Недовольно ворча, Тонкс достала справочник. — Вот. «Школьная мантия должна содержать только герб факультета на правой стороне груди и не может изменяться иначе, чем предусмотрено постановлением Совета Хогвартса номер 1022 от 1893 года». — Отлично, — просиял Гарри. — Значит, Слизень тоже нарушает правила? Тонкс вдруг подозрительно прищурилась. — Так вот зачем всё это было? Ты специально заставил меня искать правило, чтобы я теперь обязана была наказать Малфоя? Гарри расхохотался. — Будто я настолько умный. Хотя небольшая месть ему бы не помешала — особенно после истории с дуэлью. Нет, я просто надеялся избежать переодевания. Вы всё равно все ходите в ночнушках. Тонкс смотрела ему вслед с очень задумчивым видом. — Подожди! Если это не твоя пижама, тогда чья? — Понятия не имею, — пожал плечами Гарри. — Домовики выдали. Они сожгли мою старую одежду и зачем-то долго били пепел палками. Кажется, мои вещи их очень расстроили. Лишь спустя несколько минут Тонкс задумалась над куда более тревожным вопросом: как вообще домовики получили доступ к его одежде?

##

После, казалось бы, бесконечного ожидания с тем терпением, которое приходит, когда никогда никуда не спешишь, наконец настал день первого урока полётов Гарри. Без сомнения, это был один из самых ожидаемых им предметов. — Вверх! — скомандовал Гарри, полностью ожидая, что метла прыгнет ему в руку. Что она немедленно и сделала. У некоторых остальных возникли трудности, и они автоматически обратились к нему за помощью, поскольку у него всё получилось с первого раза. — Не принимайте отказ за ответ, — посоветовал Гарри. — Приказывайте ей. По-настоящему. Тогда результат будет лучше. Последовав его совету, вскоре все оставшиеся однокурсники стояли с метлами в руках и выглядели весьма благодарными, а Гарри заработал пять баллов от мадам Хуч, которую про себя называл Колючкой из-за её весьма своеобразной причёски. — А на других уроках это тоже работает? — спросила Ханна, которую Гарри называл просто Ханной (потому что «подружка Сью» звучало слишком уж безлично, а ещё могло навлечь на него неприятности со стороны вспыльчивых девчонок). — Не знаю, — ответил Гарри. — Я только что это выдумал, чтобы выглядело так, будто я что-то понимаю. Но звучит вроде правдоподобно. Попробую на других уроках и потом расскажу, что получилось. Ханна прикрыла рот рукой, сдерживая смешок, и снова сосредоточила внимание на преподавателе полётов. Сам Гарри слушал явно стандартный инструктаж по технике безопасности лишь вполуха. Остальная часть его мыслей была занята всеми теми возможностями, которые открывала способность летать на любые расстояния практически без усилий. Ненавистная обязанность ходить пешком, навязанная тиранией гравитации, только что немного ослабила свою хватку над ним, и Гарри вовсе не собирался сдаваться без борьбы. ## Ещё одной вещью, которая нравилась Гарри, была доставка почты прямо в руки за завтраком. Это определённо было лучше, чем каждое утро тащиться к почтовому ящику дома номер четыре и обратно — в любую погоду. Конечно, до получения письма из Хогвартса ему никогда не приходила собственная почта, так что он по возможности старался увиливать от этой обязанности, но всё равно было приятно знать, что теперь любое отправленное ему письмо окажется там, где он сам находится в момент доставки. Прекрасная белая сова спикировала вниз, приземлилась прямо на его тарелку и тут же принялась жадно уплетать его бекон. Хотя Гарри и ценил подарок Хагрида на день рождения, идея завести питомца поначалу вовсе не приводила его в восторг. Ему казалось, что это означает кучу лишней работы и ответственности. К счастью, вскоре выяснилось, что Хедвиг проводит большую часть дня во сне, а по ночам вполне способна охотиться самостоятельно. Для Гарри это было просто идеальное совпадение. Если не считать её отвратительных манер за столом и привычки оставлять отпечатки совиных лап на всей почте, которую она не успевала сожрать раньше, чем он её прогонял. Сдвинув увлёкшуюся птицу со своей тарелки, Гарри потянулся к ремешку, которым записка была закреплена на её лапе. Громкий звук разрыва заставил сидящих рядом поморщиться. — Не повезло, — заметил какой-то хлыщ, которого, как был почти уверен Гарри, звали Джей, или Джастин, или как-то ещё в этом роде. — В каком смысле? — не понял Гарри. — Ты письмо порвал, — сказал Джастин. Гарри решил, что отныне будет звать его просто Джей. Имя «Джастин» было слишком длинным для повседневного общения. — А? Нет, ничего я не порвал, — сказал Гарри, показывая совершенно целую записку от Хагрида. — Тогда что это был за звук? — спросила сидевшая напротив Сью. — Это называется липучка. Мне не понравилась идея постоянно завязывать и развязывать эти дурацкие крошечные верёвочки.

##

Обычно Гарри без особых проблем справлялся со скукой. Долгие одинокие часы, проведённые в чулане за тот или иной проступок, когда из развлечений были только пауки и пыль, заставили его выработать весьма серьёзные методы борьбы с ней. Одним из лучших был сон, но в школе этот способ почти нигде нельзя было использовать. Даже на Истории магии — из-за внезапной и совершенно иррациональной неспособности Гарри спать в одной комнате с призраком. Что приводило его в искреннее отчаяние, ведь такая прекрасная возможность вздремнуть пропадала зря. Ещё одним отличным способом были чрезвычайно сложные фантазии и воображаемые сценарии. Именно они помогли ему пережить значительную часть начальной школы, и именно они сейчас прекрасно выручали его на Защите от тёмных искусств. Никогда прежде Гарри не встречал человека, способного взять настолько интересный предмет, полный заинтересованных учеников, и превратить его в настоящий кошмар впустую потраченного времени. Поэтому он направил свой немалый талант в другое русло и начал сочинять замысловатые истории с заикающимся профессором в тюрбане в главной роли, используя в качестве вдохновения материал урока. Не успел он оглянуться, как занятие закончилось. И каким-то образом Гарри умудрился узнать больше всех остальных. Просто потому, что думал о настоящих заклинаниях и магических существах, которые должны были изучаться на уроке, а не витал в мыслях о вещах, которые обычно интересовали детей его возраста куда больше — например, о девчонках или спорте. Было бы очень жаль, если бы Чесночный Тип оказался всего лишь вонючим парнем в тюрбане, который заикается и обладает смехотворно низким порогом храбрости. Особенно после всех тех злодеев и героев, роли которых Гарри уже успел отвести ему в собственном воображаемом мире.

##

В отличие от большинства праздников, Хэллоуин у Дурслей обычно не означал для Гарри дополнительной работы. Чаще всего его просто запирали в чулане — на всякий случай, чтобы «особые таланты» Гарри не решили проявиться именно в ночь, когда весь мир помешан на нечисти и колдовстве. Даже Дадли разрешали ходить по домам только в костюме супергероя или чего-нибудь «нормального». Любые ведьмы, призраки и прочая магическая тематика немедленно запрещались Верноном и Петунией, как бы сильно их драгоценный сыночек ни ныл. Поэтому возможность праздновать Хэллоуин в Хогвартсе стала для Гарри настоящим подарком. По крайней мере, ему не приходилось сидеть дома и слушать, как Дадли хвастается своими «шалостями» — обычно под этим подразумевалось избивание младших детей и кража их сладостей. И потому вторжение тролля в праздничный ужин Гарри совершенно не обрадовало. После вопля Квиррелла и его эффектного обморока в зале поднялась паника, но она мгновенно стихла, когда Дамблдор оглушительно хлопнул в ладони. Пока старосты уводили учеников, а преподаватели раздавали указания, Гарри остался сидеть на месте, обдумывая ситуацию. Размышлять перед тем, как что-то делать, обычно помогало ему избежать лишних усилий. Перед пиром Рон упоминал, что Пушистик — так Гарри про себя называл Гермиону — сидит где-то в туалете и дуется. Правда, объяснять почему, он особо не захотел. Гарри быстро прикинул, какой вариант потребует меньше всего усилий и при этом будет правильным. — Извините, — сказал он, дёрнув за рукав старосту, которого Рон представил как одного из своих многочисленных братьев. Не близнецов Б1 и Б2, а другого. — Кажется, у вас потерялась первокурсница. — Что? — удивился Перси. — Девочка с огромными волосами. Герми… Герма… ну, вы поняли. Рон сказал, что она прячется в туалете. — О боже! Спасибо, Поттер! И Перси тут же бросился к преподавателям. Когда Гарри вернулся к своему столу, Хаффлпафф уже ушёл без него. Недовольно вздохнув, он направился к общежитию короткой дорогой — по крайней мере, ему казалось, что это короткая дорога. С движущимися лестницами он пока разбирался плохо, но был уверен: у них есть определённая схема. Если разгадать её, можно значительно сократить путь по школе. Погружённый в размышления, Гарри завернул за угол. И едва не врезался в тролля. Несмотря на слова Распределяющей шляпы, трусом Гарри не был. Но при этом он обладал здоровым чувством самосохранения и большим уважением к боли. Вид несущейся на него горы вонючего мяса с огромной дубиной в руках не парализовал его от страха. Зато заставил панически заорать: — ДА ЧЁРТ ВОЗЬМИ!!! И со всех ног броситься обратно. Тролль, естественно, рванул за ним. К счастью, орущий Гарри вылетел прямо на группу преподавателей, как раз отправившихся искать чудовище. Несколько взмахов палочками — и тролль застыл на месте. А вот Гарри исчез. Лишь спустя несколько часов Дамблдор обнаружил его на вершине Астрономической башни. — Я подумал, что если он не помещается на лестнице, то наверх не полезет, — объяснил Гарри. — Но вы ведь должны были понимать, что преподаватели способны справиться с троллем, — заметила профессор Макгонагалл, явно не слишком поверившая его объяснению. — Конечно, — согласился Гарри. — Но лучше перестраховаться. Некоторые преподаватели одобрительно закивали и даже сняли с Хаффлпаффа меньше очков, чем собирались. К огромному неудовольствию Сального. И только Гермиона когда-либо узнала настоящую причину, по которой Гарри не вернулся сразу. Через несколько дней она отыскала его, чтобы поблагодарить за спасение, а потом буквально устроила допрос, пока не вытянула всю историю. Хотя Гермиону немного возмутило, что Гарри отвёл тролля вовсе не специально, она всё равно была благодарна ему за то, что он сообщил о её отсутствии. А ещё пообещала никому не рассказывать, что Астрономическая башня оказалась отличным местом для тихого дневного сна.

##

— Что ты здесь делаешь? — спросил Малфой, старательно копируя фирменную снейповскую ухмылку, которую Гарри давно про себя окрестил «сальной». — Заблудился, что ли? Гарри поднял голову от тарелки с завтраком. Вообще-то лучше было бы проигнорировать этого придурка, как он обычно и делал. Но сегодня настроение у него было чересчур хорошее, и потому он решил потратить силы на то, чтобы немного подразнить Малфоя. — Очень остроумно, Слизень. Наверное, целый час придумывал? Или всё-таки попросил папочку помочь? Хотя нет… это, наверное, какое-нибудь древнее чистокровное оскорбление, которое разрешено употреблять только потомственным родственникам вроде тебя. Под страхом пыток и смертной казни. Грегори Гойл, сидевший рядом с Гарри, неожиданно хихикнул тоненьким девчачьим смешком. Несколько слизеринцев дальше по столу тоже ухмыльнулись — Малфоя здесь любили далеко не все, и многие были рады посмотреть, как его ставят на место. — Что ты вообще делаешь за слизеринским столом? — процедил Драко, бросив на Гойла злой взгляд. — Насколько я понимаю — завтракаю. Хотя, если я что-то делаю неправильно, можешь сесть и показать мастер-класс. Настоящие волшебники вроде тебя, наверное, едят только золотыми вилко-ложками ручной работы? Малфой побагровел. По столу пробежали новые смешки, а Гойл снова расплылся в ухмылке. — Поттер, ты просто позор. Когда ты вообще последний раз расчёсывался? А твоя мантия? Такое чувство, будто её никогда в жизни не гладили. Гарри тяжело вздохнул. — Слизень, сколько часов в день ты тратишь на любование собой в зеркале? Тебе не кажется, что вкладывать столько сил в собственную красоту — это уже диагноз? Вон Гойл тут чуть с голоду не умер, пока тебя дождался, пришлось ему самому идти завтракать. На этот раз смех за столом прозвучал куда громче. Малфой налился цветом ещё сильнее. — Это стол Слизерина, идиот! А ты должен сидеть вон там, за столом неудачников. — Вообще-то, — невозмутимо ответил Гарри, — я, пожалуй, посижу здесь. Хотя бы несколько дней. В правилах ничего не сказано против. — Мистер Поттер. Что, позвольте узнать, вы делаете? Профессор МакГонагалл стремительно вошла в Большой зал и сразу заметила назревающий скандал. Гарри по-прежнему мысленно называл её то «миссис Мак», то «Принцессой», но исключительно про себя. После одного неудачного оговорившегося случая ему пришлось написать чудовищно длинное сочинение о правилах обращения к преподавателям. — Пытаюсь наладить межфакультетские отношения, профессор, — серьёзно ответил Гарри. — Я подумал, что стоит иногда завтракать со слизеринцами и узнать их получше. Мы почти не пересекаемся на уроках, а трудно понять людей, если вообще с ними не общаться. На лице МакГонагалл промелькнуло странное выражение. — Очень хорошо, — наконец сказала она. — Пять очков Хаффлпаффу за инициативу. И ещё пять Слизерину, разумеется. Казалось, у Малфоя сейчас лопнет сосуд. Зато остальные слизеринцы выглядели одновременно удивлёнными и довольными. — Ваша мать дружила как минимум с одним слизеринцем почти все школьные годы, мистер Поттер, — добавила МакГонагалл. — Приятно видеть, что вы продолжаете традицию. Гарри улыбнулся, а профессор направилась к преподавательскому столу. Малфой с крайне кислым видом уселся неподалёку. — Зачем ты на самом деле сюда подвалил? — прошипел он. — Этот стол ближе к выходу, — спокойно ответил Гарри, подцепляя ещё кусок бекона. Гойл едва не подавился от сдерживаемого смеха.

##

— Гарри, а зачем ты читаешь книгу по рунам? Это же вроде программа четвёртого курса? — А ты знал, что правильно составленная руническая цепочка может работать как заклинание? Только его не нужно постоянно повторять. — Э-э… нет. — Теперь знаешь, — отозвался Гарри и снова уткнулся в книгу, которая вообще-то была слишком сложной даже для него. Колдовать, конечно, интересно. Но выполнять одно и то же заклинание снова и снова быстро надоедает. А руны… руны открывали перспективы. Даже если сам он пока ничего толком не понимал, уже было ясно: можно будет либо заплатить кому-нибудь, либо уговорить, либо шантажом заставить сделать всё за него — пока он не научится сам. — Ты ведь понимаешь, что потратишь на изучение этих рун куда больше времени, чем если бы просто несколько раз применил нужное заклинание? — Да не в этом дело, — раздражённо буркнул Гарри. — Ну ладно. Не буду мешать. Гарри снова углубился в книгу, твёрдо решив придумать способ, чтобы шнурки завязывались сами собой. И всё же его раздражало одно: никто его не понимал.

##

Рождество Гарри никогда особенно не любил. Обычно это означало целый день беготни по дому за Дадли и Верноном, бесконечную уборку и помощь тёте Петунии с приготовлением ужина из пятнадцати блюд, попробовать который ему почти никогда не удавалось. Поэтому уже одно то, что в этом году он оставался в Хогвартсе и от него не требовали никакой работы, делало это Рождество лучшим в его жизни. А потом появились подарки. Много подарков. От друзей, знакомых и даже каких-то поклонников. Но один подарок затмил все остальные. Из простой обёртки выскользнула серебристая ткань и мягко осела на пол. — Это что… мантия-невидимка? — выдохнул Джастин. — Ничего себе… — пробормотал Эрни. — Великолепно, — прошептал Гарри, чувствуя, как от восторга у него буквально кружится голова. — Ты сможешь ходить где угодно, и тебя никто не поймает, — шёпотом сказал Джастин, будто даже разговор о нарушении правил был опасен. — Да плевать на это, — отмахнулся Гарри, хватая мантию. Он тут же набросил её на себя и исчез. Матрас тихо скрипнул, посреди кровати появилась вмятина. — Только попробуйте кому-нибудь рассказать, — угрожающе донёсся голос Гарри из пустоты. — У меня наконец появился способ, чтобы меня не доставали. А это минимум лишний час сна. И тот, кто всё испортит, сильно пожалеет. Когда мальчики ушли, из пустой кровати уже доносилось мирное сопение. Во сне Гарри видел домового эльфа, который, надев мантию-невидимку, тайно выполнял за него всю работу. На невидимом лице расплывалась довольная улыбка.

##

— Поттер! — рявкнул Снейп так, что половина класса подпрыгнула, а вторая — пискнула, взвизгнула или даже выругалась. — Кто разрешил вам не варить зелье вручную на моих уроках? Гарри мысленно выругался. Он слишком расслабился и машинально убрал руку с мешалки, позволив Снейпу заметить, что та движется сама по себе. — Вы, сэр, — ответил Гарри самым невинным голосом, на какой был способен. Вообще-то затея продержалась гораздо дольше, чем он рассчитывал. И всё равно было обидно, что ей пришёл конец. — Ничего подобного! — прорычал Снейп. — Минус пять очков Хаффлпаффу за ложь. И взыскание. А теперь вылейте эту жалкую бурду и начинайте сначала. В обычном котле. — Простите, сэр, — снова смиренно произнёс Гарри, — но в прошлом месяце вы сами сказали, что некоторые из нас не способны даже чай себе размешать. Особенно я. Поскольку я с вами полностью согласен, пришлось искать альтернативу. — Ещё минус десять очков Хаффлпаффу за пререкания со старшими, — процедил Снейп, и его мерзкая ухмылка стала просто чудовищной. — Надеюсь, вы не забыли, что я запретил ваши самопомешивающие котлы ещё на первом уроке? — Нет, сэр, прекрасно помню. Это было сразу после того, как вы велели убрать палочки. Именно поэтому я и не использую самопомешивающий котёл. Презрение Снейпа, казалось, достигло новых высот. Он стремительно двинулся между рядами к парте Гарри. — Тогда почему ваш котёл, — вкрадчиво спросил он, нависая над Гарри, — продолжает помешивать зелье прямо сейчас? Он внезапно обрёл собственный разум? Или вы научились двигать мешалку, не прикасаясь к ней? Сарказм в его голосе был таким густым, что на фоне Снейпа даже Вернон Дурсль временами казался почти остроумным. — Да, сэр, — кротко ответил Гарри. Снейп замер. — Да, сэр? Что именно вы имеете в виду под “да, сэр”? — Я действительно могу двигать её, не касаясь руками. Точнее, я зачаровал мешалку. Она сама считает количество оборотов, меняет направление и скорость. Котёл самый обычный, зато мешалку можно использовать сразу для нескольких зелий — и не тратиться на дорогие самопомешивающие котлы. Снейп внезапно так покраснел и стал так похож на дядю Вернона, что Гарри даже задумался, правильную ли тактику он выбрал. С Верноном всё работало просто: стоило ловко подкинуть мысль, будто другая работа ещё хуже, — и можно было добиться послаблений. Но Снейп, похоже, поставил себе целью не позволять Гарри облегчать жизнь вообще никаким способом. Это серьёзно осложняло ему жизнь. И, что хуже всего, увеличивало объём работы. — Ещё одно взыскание за дерзость, — почти прорычал Снейп, явно сдерживая себя из последних сил. — Начинайте заново. Эффектно взмахнув мантией, он развернулся и направился обратно к своему столу, по пути цепляясь почти к каждому хаффлпаффцу и когтевранцу. Гарри тяжело вздохнул и полез в сумку за запасной мешалкой и пустой банкой. Опыт подсказывал ему, что закончить работу на уроке Снейп всё равно не даст. Поэтому Гарри заранее уговорил одного семикурсника наложить на несколько банок специальные чары сохранения — чтобы можно было “заморозить” зелье и продолжить позже. Так хотя бы работа не пропадала зря. Уголки губ Гарри чуть заметно дрогнули. Он изо всех сил пытался не расплыться в довольной ухмылке. Только Сью это заметила и вопросительно посмотрела на него. «Потом», — беззвучно прошептал Гарри, слегка качнув головой. Мешалка сработала идеально. Значит, заклинания он подобрал правильно. На следующей неделе Гарри собирался испытать зачарованный нож, который сам бы идеально нарезал ингредиенты. Принцип там был почти тот же самый. К тому же Снейп уже однажды заявил, что Гарри «не способен даже хлеб нормально намазать», так что оправдание у него было готово заранее. Правда, как показал сегодняшний урок, это всё равно не особенно помогало. Было бы неплохо хоть раз пережить Зельеварение без публичного унижения. Но, по крайней мере, теперь Гарри хотя бы мог заранее предположить, за что именно на него сегодня будут орать. Тем более что профессор Спраут уже начислила ему двадцать очков за «инициативность», Флитвик — ещё десять за отличную работу с чарами, а МакГонагалл добавила пять за то, что Гарри показал Невиллу, как пользоваться запасной мешалкой для тренировок. Так что постоянное снятие очков Снейпом пока успешно компенсировалось. Хотя настоящая причина, по которой Гарри вообще занялся всеми этими зачарованными приспособлениями, была куда прозаичнее. Петуния никогда не разрешала ему пользоваться электрическим миксером. А взбивать яйца или сливки вручную — работа совершенно каторжная. Зачарованная вилка справилась бы с этим гораздо быстрее. И при этом можно было бы делать вид, что он всё делает сам. В целом эксперимент стоило признать удачным. Теперь оставалось только придумать, что делать со взысканиями.