Гарри из Хаффлпаффа

##

Гарри обожал летать. И дело было не только в том, что это избавляло его от необходимости ходить пешком. Полёты были одним из очень немногих занятий, которые ему по-настоящему нравились и при этом не требовали лежать. Иногда было даже весело резко спикировать вниз, к остальным игрокам, и носиться над полем, уворачиваясь от мячей и игроков. И хотя это было куда утомительнее всего остального, чем Гарри обычно занимался, работой такое всё равно назвать язык не поворачивался. Когда его зачислили в команду Хаффлпаффа по квиддичу — на редкую должность запасного игрока, — возможностей полетать стало ещё больше. Правда, большую часть времени от него ожидали участия в тренировочных схемах. Схемы Гарри казались скучными и бессмысленными. Потому что, по его мнению, всё, что от него требовалось, — это найти и поймать снитч. Впрочем, он не возражал. К тому же физическая нагрузка позволяла чуть меньше беспокоиться о том, что он растолстеет. Мерлин свидетель, таскать на себе лишний вес — ещё та морока. На Тисовой улице такой проблемы не возникало: количество еды, которое Гарри добывал, более-менее соответствовало тому, сколько сил он тратил. Правда, исключительно потому, что Дадли был слишком туп, чтобы заметить, как его тайники с едой подозрительно быстро пустеют. Но пиры в Хогвартсе серьёзно нарушили это хрупкое равновесие. К счастью, у Гарри был такой обмен веществ, который не позволял ему толстеть. Но, глядя, как Дадли и Вернон переваливаются с ноги на ногу, словно перегруженные баржи, он прекрасно понимал: быть огромным — значит делать вообще всё с трудом. А Гарри слишком любил поесть, чтобы ещё и сидеть на диете. — Поттер! — заорал капитан команды, семикурсник, подлетая к Гарри, который лениво завис над остальными игроками. — Какого чёрта ты не летаешь по схеме, которую я показывал?! — Ну, Кэп, — спокойно ответил Гарри, — особого смысла я в ней не вижу. — Не видишь смысла?! Не видишь смысла?! Да эта схема сотни раз доказывала свою эффективность! — капитан заводился всё сильнее. — У каждой профессиональной лиги есть свои вариации, но основа одна и та же. Ты должен уметь выполнять её идеально! — Я думал, мне просто надо поймать снитч, — перебил Гарри, поднимая вверх маленький золотой мячик. Капитан осёкся на полуслове. — Когда ты его поймал? — наконец выдавил он. — Минут через пять после того, как мы вышли на поле, — ответил Гарри. — Но я решил, что ты захочешь продолжить тренировку команды, так что не стал отвлекать. — Как ты это делаешь? — спросил Седрик, когда они шли обратно к раздевалке. — Куда ни посмотри — снитч опять у тебя. Будто сам хочет, чтобы его поймали. Погоди… ты ведь не наложил на него чары? — Седди! — возмутился Гарри с наигранным ужасом, используя новое прозвище, которое придумал для Седрика. — Ты обвиняешь меня в жульничестве? Это совсем не по-хаффлпаффски. Седрик тут же смутился. — Извини. — Может, я просто золотой осмогог, а снитчи тянутся ко мне, потому что их сделали по образу сниджетов, которые смертельно обожали золотых осмогогов, — заявил Гарри. — Ты не золотой осмогог, — устало сказал Седрик. — Есть старая поговорка: “Если долго сидеть у реки, однажды мимо проплывёт труп твоего врага”, — с глубокомысленным видом произнёс Гарри. Выглядеть загадочно оказалось не так-то просто, особенно когда ты понятия не имеешь, как именно выглядит загадочный человек. — По-моему, про квиддич там ничего не говорилось, — заметил Седрик с ещё большим сомнением. — Да я просто понял, что у снитча столько же шансов найти меня, сколько у меня — найти его. Так что если сидеть спокойно, вероятность поймать его никуда не денется, — объяснил Гарри. — К тому же это ужасно сбивает противников с толку. Седрик чувствовал, что в логике Гарри что-то сильно не так. Но, учитывая, что это действительно работало, спорить было трудно. — И вообще, — добавил Гарри, — мячи хранятся под замком у Колючки в кабинете. Я всё равно не смог бы до них добраться и что-нибудь подправить. Даже с помощью эльфа. В его голосе прозвучало такое искреннее сожаление, что Седрик решил: лучше не уточнять.

##

Скамейка запасных на трибунах для квиддича была не самым удобным местом для сна, но Гарри упорно продолжал там устраиваться. Когда-нибудь он собирался выучить обратные чары тишины — такие, чтобы не заглушать звук внутри, а не пускать шум снаружи в этот укромный и почти всегда пустующий уголок. Заклинание мягкости у него тоже пока получалось посредственно, но Гарри обходился тем, что имел, и вскоре уже мирно дремал, пока его команда билась с очередными «главными врагами месяца». Следить за спортом казалось Гарри слишком уж похожим на учёбу, чтобы по-настоящему этим увлекаться. Через час или два его разбудило что-то, осторожно касавшееся лица. Он лениво отмахнулся. Штука вернулась. Гарри снова её отпихнул, но она продолжала надоедать. Наконец он раздражённо открыл глаза и увидел перед собой маленький золотой шарик с серебряными крылышками. — Кыш. Отстань, — сонно пробормотал Гарри, вяло махнув рукой. — Я сегодня даже не играю. Иди кого-нибудь другого доставай. Шарик подлетел ещё ближе. — Гарри? — окликнула Хан, высовываясь из-за скамейки вместе со Сью. — Ты с кем разговариваешь? При первом же звуке голосов снитч молниеносно юркнул прочь, заметавшись из стороны в сторону так быстро, что уследить за ним было почти невозможно. — Ни с кем, — ответил Гарри, решив не объяснять странную тягу этих золотых мелких гадов к собственной персоне. — Что случилось? — Мы подумали, тебе тут, наверное, скучно одному, — сказала Ханна. — Вам просто надоели вопли трибун, да? — подозрительно прищурился Гарри. — Ну… слегка, — призналась она. — Матч уже больше двух часов идёт, — пожаловалась Сью. — Надеюсь, они скоро найдут этот чёртов снитч. У меня уже горло саднит. — Ага, будто он нарочно прячется, — согласилась Ханна. — Слушайте, — сказал Гарри, почему-то почувствовав лёгкий укол совести и решив сменить тему. — Хотите кое-что прикольное увидеть? — Конечно, — сразу сказала Сью. Хотя Гарри никогда не славился как великий шутник, большинство его однокурсников всё равно находили его выходки довольно забавными. — Я тут думал, как бы мне поучаствовать во всей этой вашей «командной атмосфере»… — Только потому, что профессор Спраут тебя отчитала за полное отсутствие участия в жизни факультета, — фыркнула Ханна. — …и вспомнил, как однажды видел футбольный матч по телевизору у дяди. Там зрители делали такую штуку — «мексиканскую волну». Слышали? Обе девочки кивнули. — Это когда все по очереди встают? — Ага. Выглядело круто. Хотя смотреть, как Дадлик и Верно-свин пытались повторить это на диване, было ещё смешнее. Особенно когда бедная штука под ними развалилась. Ну вот я и подумал — было бы здорово устроить такое здесь. — Но это же сложно, — заметила Ханна. — Как ты заставишь слизеринцев участвовать? — А мы с ними играем? — спросил Гарри, проигнорировав их мученические взгляды и повернувшись к трибунам. — В любом случае я тоже сначала так подумал. А потом вспомнил, что вообще-то я волшебник. Он резко поднял палочку и эффектно крутанул её в воздухе, после чего направил прямо на один из секторов трибун. Напротив него толпа внезапно вскочила на ноги. Гарри быстро повёл палочкой вдоль рядов — и люди послушно, явно против собственной воли, начали подниматься один за другим, образуя идеально катящуюся волну. Гарри развернулся кругом, ведя волну по всему стадиону, пока не вернулся к исходной точке, и только тогда опустил палочку. Потом повернулся к ошеломлённым девочкам. — Неплохо, а? — довольно ухмыльнулся Гарри. — Думаете, Цветочек засчитает это как вклад в командный дух? — Это было потрясающе, — выдохнула Сью. — Как ты вообще это сделал? — Жалящие руны на сиденьях, — ответил Гарри. — Правда, второй раз уже вряд ли сработает. — Ты нарисовал руну на каждом сиденье?! — ужаснулась Ханна. — Конечно нет, — отмахнулся Гарри, снова поворачиваясь к трибунам и с удовольствием наблюдая, как растерянная публика пытается понять, что произошло. — Я попросил Б1 и Б2 — этих рыжих психов из Гриффиндора — сделать это за меня. Он довольно устроился поудобнее. — Сначала я купил пару магических штампов для чернил и попросил одного парня их переделать, чтобы они печатали нужную руну. Потом убедил близнецов всё проштамповать, сказав, что это ради шутки. По-моему, они не поняли, что я собираюсь активировать всё по рядам… Но согласитесь, выглядело ужасно круто. В следующий раз, может, шарахну всё сразу. Как думаете? Он не заметил, как Сью закрыла лицо руками, а Ханна обречённо покачала головой. Но обе точно улыбались.

##

— Ну давай, Гарри, помоги, — уговаривал Рон. — Это же ради Хагрида. — Так, дай-ка уточню, — сказал Гарри. — Вы узнали, что Малыш незаконно выращивает дракона — в основном потому, что этот здоровяк сам с гордостью вас позвал посмотреть, — потом уговорили ещё одного твоего брата увезти его в заповедник или куда-то там… И теперь вам нужно, чтобы я помог вам с Невиллом тащить клетку с маленьким чудовищем на вершину Астрономической башни посреди ночи, чтобы кто-то его забрал. И всё это потому, что больше никто не знает про Норба и вы не хотите, чтобы Малыш влип? Рон энергично закивал, явно довольный своим планом. Гарри в отчаянии покачал головой. Рон был неплохим парнем, и Гарри нравилось иногда лениво бездельничать вместе с ним, но временами рыжий бывал поразительно недалёким. Почему он решил, что Гарри хоть сколько-нибудь заинтересует перспектива тащить тяжёлую клетку с кусачим детёнышем монстра вверх по бесконечной крутой лестнице, оставалось загадкой. Наверное, потому что Гарри постоянно подсказывал всем, как делать что-то полегче. — Хагрид сказал, ты присутствовал при его рождении, — заметил Рон. — Я бы сам хотел это увидеть. Только странно, что ты ничего не сказал ему насчёт незаконности. — Я не знал, — пожал плечами Гарри. — И вообще, не мне ему указывать, что можно делать, а что нельзя. Но вернёмся к твоему плану. Я и сам смог бы поднять клетку левитацией, так что втроём мы справимся без проблем. Только зачем вообще тащить её на башню? Почему бы не попросить Малыша отвезти дракона к краю леса, а твой брат с друзьями подберут его там? Это не более заметно, чем вершина самой высокой башни школы. И вам не придётся шляться по замку после отбоя. — Я подумал, башню легче найти, — признался Рон. — Рон, это Хогвартс. Думаю, любой, кто примерно знает, где находится школа, способен заметить огромный замок с воздуха. А хижина Малыша вообще торчит как бельмо на глазу — единственное строение рядом с этим проклятым гигантским лесом. Пусть просто костёр разведёт как маяк, и всё. — Ну… да. Логично, — уныло признал Рон. Увидев его расстроенное лицо, Гарри почувствовал укол совести. Не настолько сильный, чтобы менять решение, конечно. Но немного смягчиться всё-таки можно было. — Слушай, я понимаю, тебе хотелось приключений, — сказал он наконец. — Но ты всё равно можешь тайком выбраться попрощаться с кровожадной тварюшкой. Я даже дам тебе свою метлу, чтобы быстрее слетать туда и обратно. Чёрт, можешь вообще вылететь прямо из окна спальни и не связываться с Хихиксом и его Блохастой. Уже звучит круто. — Спасибо, Гарри! — просиял Рон. — Правда спасибо. — Да без проблем, — отмахнулся Гарри. — Только не вини меня, если тебе ногу откусят, ладно?

##

Несколько ночей спустя Гарри снилось, что Вики улыбается ему и объясняет, как легко осуществить почти все его мечты. — Видите ли, мистер Поттер, если добавить вот этот маленький закрутисто-завихряющийся тычок, можно сделать любые чары постоянными! — Мистер Поттер! Голос Флитвика вдруг перестал быть голосом Флитвика. Теперь он звучал ниже и, что странно, по-женски. — Мистер Поттер, просыпайтесь! Сон начал таять. Гарри медленно открыл глаза, машинально нашарил очки и только потом увидел над собой сердитое лицо Цветочка — декана Хаффлпаффа. — За мной, — коротко приказала она. Прикусив язык, чтобы не ляпнуть чего-нибудь, за что Цветочек устроит ему грандиозный разнос, Гарри выбрался из кровати и поплёлся следом. Он наполовину опасался, что дело в том, что он спит в форме на завтра вместо пижамы. Хотя лично он разницы всё равно почти не видел, а переодеваться утром было лень. Профессор провела его через половину школы в кабинет, где уже ждали профессор МакГонагалл и красный как рак Драко. — Мистер Поттер, это ваша метла? — спросила Цветочек, указывая на лежавшую на столе МакГи метлу. Метла была вся в грязи, несколько прутьев сломаны, но узнать её было легко — насколько Гарри знал, только у неё имелось настоящее сиденье. — Да, — осторожно ответил он, чувствуя, как внутри растёт тревога. МакГонагалл строго посмотрела на него. — Мистер Уизли принёс эту метлу в больничное крыло совсем недавно. Во время несанкционированного полёта после отбоя она, по всей видимости, вышла из строя, и мистер Уизли едва не получил серьёзные травмы. — Он летел на Астрономическую башню, чтобы тайком вывезти дракона из страны! — встрял Драко. — Минус двадцать очков, мистер Малфой, за продолжение этой нелепой истории. — С ним всё в порядке? — быстро спросил Гарри, автоматически проигнорировав Малфоя. — К счастью, он был всего в нескольких футах от земли, когда метла отказала, — ответила МакГонагалл. — Тем не менее у него сломано запястье, нос и выбито несколько зубов. Метлу я конфискую, по крайней мере пока мы не выясним, что именно с ней произошло. — Я всего лишь приделал сиденье и пару смягчающих чар, — растерянно сказал Гарри. — Она не должна была сломаться! — Тем не менее сломалась. И вы должны научиться отвечать за последствия собственных действий, особенно если одалживаете подобные вещи другим ученикам, — строго сказала Цветочек. Гарри стало ужасно паршиво. Очень. Он вовсе не хотел, чтобы Рон пострадал. Но метла была его. И переделывал её он сам, почти ничего толком не понимая в магических модификациях. — Да, профессор, — тихо ответил он. — Поттер пытался убить Уизли, — заявил Драко неожиданно уважительным тоном. — Ещё минус десять очков, мистер Малфой. — Мне правда очень жаль, Гарри, — сказал Рон. Гарри хотел ответить: «Не переживай. Это всё равно моя вина — метла же моя», но вместо слов из него вырвался только длинный зевок. Зная, что взыскание назначено на эту ночь, он пытался заранее поспать несколько лишних часов, но ничего не вышло. — Я до сих пор не понимаю, что случилось, — продолжал Рон. — Всё работало нормально, а потом метла будто взбесилась. Вот примерно там всё и началось. Очень странно. — Хватит оправдывать своё жалкое умение летать, Уизел, — протянул Драко, плетясь за ними. — Эта метла — одна из лучших. Поттер не мог случайно её испортить. Так что ты, скорее всего, разбился из-за собственной некомпетентности. — Заткнись, Малфой, — огрызнулся Рон. — По крайней мере, я здесь не потому, что я мелкая скользкая гадина, которую поймали на доносе. Гарри слышал, что у Рона ответ вышел без особого огня. Рыжий, похоже, отчасти соглашался со Слизнем. — Смирись, Поттер летает лучше тебя, хотя едва садился на метлу и даже не ходит на большую часть тренировок своей команды, — сказал Малфой. — Эй, я всего лишь запасной, — возразил Гарри, борясь с очередным зевком. — Зачем тренироваться как ненормальный, если я всё равно не буду играть в этом году? Мне уже одних воплей хватает. Вы знаете, что они проводят тренировки по кричалкам? Прямо в гостиной. Собираются и репетируют песни и скандирования. И это ещё меня называют странным. Он снова зевнул. — В общем, Рон, правда, не переживай. По крайней мере, теперь у меня есть повод получше, чтобы не ходить на тренировки. Отговорка про внезапную боязнь высоты в этот раз, кажется, уже не прокатила бы. — Как жаль, что вместо тёплой постели приходится торчать ночью на улице, — пробормотал Драко. — Наверное, раздражает, да, Поттер? — Заткнулись все, — буркнул Хихикс, когда они подошли к маленькой хижине. — Хагрид! Выходи и забирай этих сопляков с моих рук. Через пару часов вернусь за тем, что от них останется. Хагрид вышел с арбалетом таких размеров, что его можно было бы классифицировать как осадное орудие, и объяснил суть взыскания. Все трое пришли в ужас. — Запретный лес? Ночью? — голос Рона дрогнул. — Вот отец об этом услышит, — сказал Драко, побледнев ещё сильнее обычного. — Ходить пешком? Часами? — в ужасе уточнил Гарри. — Нет уж, спасибо. — Мы берём собаку, — тут же заявил Драко, когда Хагрид разделил их: Рона он забрал с собой, а Драко оставил Гарри. — Он трусливый, — предупредил Хагрид. — Зато, надеюсь, выглядит вкуснее нас обоих, — рассудил Драко. — Может, он понесёт меня, когда у меня откажут ноги, — попытался найти светлую сторону Гарри. — Значит так, вы двое идёте туда, по следу. А мы с Роном — сюда. Если что-нибудь найдёте, пускайте искры. Гарри дождался, пока Хагрид скроется из виду, после чего немедленно подошёл к ближайшему дереву и начал на него взбираться. — Ты куда? — спросил Драко. — Наверх. Я не собираюсь следующие несколько часов шататься по лесу, — ответил Гарри. — Что, испугался? — презрительно усмехнулся Драко. — Я слышал, ты даже спать не можешь, если рядом привидение. Гарри хотел было возразить, но быстро понял, что защищать своё достоинство перед человеком, который ему не нравился, да ещё на тему, которую он не хотел обсуждать, — слишком много усилий. — Слизень, можешь сколько угодно скакать по лесу и искать то, что охотится на единорогов, — сказал Гарри, устраиваясь на ветке заметно выше человеческого роста. — А я буду вести наблюдение отсюда, где меньше шансов, что меня кто-нибудь сожрёт. Если Драко и собирался идти дальше без Гарри, то быстро передумал: Клык подбежал к дереву и тоже попытался на него взобраться.

##

— Поттер! Голос Драко звучал хрипло, но всё же достаточно громко, чтобы разбудить Гарри. — Ради Мерлина, Слизень, — проворчал он, устраиваясь поудобнее и не открывая глаз. — Что ты за никчёмный волшебник такой? Не можешь залезть — используй магию… — Поттер! — почти заорал Драко. Гарри открыл глаза, уже готовый как следует его отчитать, и уставился в самые ярко-голубые глаза, какие видел в жизни. А поскольку сам Гарри находился примерно в восьми футах над землёй, это оказалось слегка неожиданно. — И-и-ик! — пискнул он и свалился с дерева. Только приклеивающие чары, которыми он закрепился на ветке, спасли его от болезненного падения. Правда, теперь он просто болтался в воздухе, подвешенный за мантию. — Гарри Поттер, — произнёс обладатель глаз, который, как теперь смог разглядеть Гарри, был либо кентавром, либо полуросликом верхом на безголовой лошади. — Вы должны немедленно покинуть этот лес… — Хорошо, — сказал Гарри, снимая заклинание, падая на землю и сразу срываясь с места. — До свидания. Он понёсся к хижине Хагрида. Драко мчался следом. — …здесь великая опасность, — договорил кентавр, не успев вовремя остановиться. Но отвечать ему уже было некому. Остался только хагридов пёс, который пытался спрятать голову под передние лапы, балансируя на ветке. — Звёзды свидетельствуют, этот мальчишка умеет двигаться, когда захочет, — сказал второй кентавр, выходя из-за дерева неподалёку. — Мы что, пропустили какой-то метеор? — Качество незваных гостей с каждым годом всё хуже, — презрительно заметил третий, более тёмной масти. Клык только жалобно заскулил.

##

— Чары Акцио? — переспросил семикурсник, дежуривший за столом помощи по заклинаниям в гостиной. — Это программа четвёртого курса. Ты уверен, что справишься? Гарри уже довольно часто обращался за помощью к старшекурсникам, хотя обычно это почти не касалось школьных заданий. С ними он, как правило, выполнял лишь самый необходимый минимум, чтобы не провалиться. Но мальчик-которому-лень всё ещё умудрялся удивлять старших своими просьбами. — Поверь, — сказал Гарри. — Опыта у меня мало, зато мотивации более чем достаточно. — Ладно, — решил семикурсник. — Попробуем. Некоторые уже говорили, что Поттер производит впечатление лентяя, но при этом обычно осваивает заклинания с минимального числа попыток. И то, что он сам захотел выучить чары старших курсов, выглядело впечатляюще. Может, они ошибались насчёт Гарри. Может, в глубине души он действительно был трудолюбивым хаффлпаффцем. Гарри внимательно смотрел и слушал, пока старшекурсник показывал движение палочки и произношение. Он сосредоточился как следует, стараясь уловить каждую деталь. Лениться в момент, когда действительно важно понять суть, было глупо. Это только означало больше работы потом, причём уже без преподавателя под рукой. По той же причине он редко практиковал движения палочкой, пока не был уверен, что понимает, что делает. Размахивать палочкой наугад — пустая трата сил, да ещё и риск кому-нибудь глаз выколоть. Заклинание оказалось сложным. Наверняка придётся долго тренироваться. Но возможность призывать вещи через всю комнату в перспективе экономила огромные усилия. С левитацией Гарри управлялся уже неплохо, но тащить предметы к себе по воздуху было довольно муторно. Акцио же обещало доставлять всё прямо в руку одним сосредоточенным заклинанием. Куда удобнее. Потом останется только выучить, как отправлять вещи обратно на место, — и необходимость вставать и ходить по комнате сократится вдвое. Магия была просто замечательной. Гарри отступил на шаг и критически осмотрел своё последнее приобретение. Мантии, купленные во время его единственного похода по магазинам, были вполне нормальными, но до ужаса скучными. То, что в них не нужно было носить брюки, безусловно радовало, однако в стандартной волшебной одежде явно чего-то не хватало. А именно — магии. Хотя менять внешний вид формы правила Хогвартса запрещали (в чём Слизень уже убедился к собственному унижению, когда ему пришлось просить мать купить полностью новый гардероб), Гарри всё равно видел массу способов улучшить одежду, не нарушая строгих предписаний. Сначала он занялся согревающими и охлаждающими чарами, но быстро выяснил, что доступные ему варианты плохо сочетались друг с другом. Приходилось либо заводить разные мантии для разной погоды, либо помнить, что перед включением одного набора чар нужно отключить другой. Что ещё хуже — ни одно из заклинаний не умело автоматически поддерживать комфортную температуру. Их постоянно приходилось подстраивать вручную. Отложив эту идею на потом, Гарри переключился на следующую, которая оказалась куда практичнее и проще. После пары довольно хитрых чар, наложенных одним семикурсником из Когтеврана, карманы Гарри теперь вмещали целые горы книг и принадлежностей, при этом сама мантия весила ровно столько же, сколько раньше — то есть почти ничего. Конечно, его сумка и так ничего не весила. Более того, у неё была раздражающая привычка пытаться улететь даже от лёгкого ветерка. Но возможность запихнуть почти всё своё имущество прямо в карманы означала, что теперь не нужно было каждое утро думать, какие именно книги понадобятся сегодня. Он просто брал всё сразу и шёл по своим делам. Единственной проблемой оставалось научиться быстро находить нужные вещи, не перерывая карманы полчаса. Но с этим Гарри постепенно справлялся — достаточно хорошо, чтобы не считать дополнительные усилия слишком уж страшными. Вообще у него было ещё множество планов насчёт одежды, но пока продвинуться далеко не удалось. В идеале мантии должны были сами разглаживаться, очищаться и чиниться, но тут вмешалась одна из его соседок по факультету — Сью. — Ты зря тратишь столько усилий, — сказала она, практически мгновенно убив его энтузиазм. — Почему? — Потому что ты из них вырастешь. Потом придётся всё делать заново на следующем комплекте. Твои нынешние уже коротковаты. Удивлюсь, если к середине следующего года они вообще будут тебе впору. Гарри расстроился, но не слишком. Пришлось признать: она права. Тратить уйму сил на нынешние мантии действительно глупо, если только он не придумает способ заставить их расти вместе с ним. Заклинание увеличения оказалось лёгким в применении, но совершенно бесполезным — оно почему-то увеличивало только отдельные куски ткани. Скорее всего, потому что сам Гарри владел им пока не очень хорошо. Но карманы всё равно того стоили. Полезное улучшение, которое он наверняка будет заказывать снова и снова, пока не научится накладывать чары самостоятельно. К тому же его нынешние мантии всё ещё выглядели вполне пригодными для продажи. А зачарованные карманы только повышали их стоимость — среди знакомых Гарри вообще ни у кого не было магически улучшенной одежды. Даже у Слизня с его дизайнерскими «пижамами» не имелось ничего по-настоящему волшебного. А если верить Хагриду, само то, что вещь раньше принадлежала «Гарри Поттеру», уже позволяло задрать цену куда выше первоначальной. Вполне возможно, этих денег хватило бы на зачарование нового комплекта одежды. Главное — правильно рассчитать момент продажи, чтобы не остаться стоять посреди Косого переулка голым.

##

По мере приближения экзаменов Гарри становилось всё сложнее находить людей, готовых помогать ему с бесконечными побочными проектами. Даже некоторые домовые эльфы начали ощущать давление — весь замок буквально пропитался нервозностью старшекурсников, готовившихся к важнейшим экзаменам своей жизни. Дополнительная работа из-за ошибок перепуганных учеников как раз заполнила то свободное время, которое Гарри раньше так удачно использовал, чтобы загружать эльфов полезными делами. Например, тайной уборкой заброшенных мест, где Хихикс особенно любил устраивать взыскания, оставляя там лишь тонкий слой пыли — ровно столько, чтобы ученикам всё равно приходилось «драить». Младшие курсы испытывали меньше прямого давления, но их собственные первые экзамены и общая атмосфера всё равно сделали всех заметно напряжённее. Тогда Гарри придумал новый способ избегать всей этой суеты. Он садился в уголке гостиной, скрещивал ноги, клал руки на колени, раскрывал книгу на коленях… и делал вид, будто медитирует. Вообще всё началось с попыток научиться подсознательно контролировать заклятие лунатизма, которое он использовал на взысканиях, но постепенно это превратилось в усовершенствованную технику мгновенного засыпания. Замедляя дыхание почти до полной незаметности, Гарри не только избавлял себя от ужасного труда дышать так часто, но и легко погружался в своеобразный трансовый сон. Метод работал просто отлично. Особенно если не забыть наложить на спину рубашки укрепляющие чары, чтобы сидеть прямо, и окружить себя подушками для удобства. В целом Гарри считал идею весьма гениальной. Поэтому было довольно неприятно однажды проснуться и обнаружить вокруг себя кружок людей, сидящих в точно таких же позах. — Очень смешно, — проворчал Гарри. Остальные тут же перестали изображать медитацию и расплылись в ухмылках. — Да ладно тебе, приятель, — улыбнулся Зак. — Признай уже, ты никого не обманул. — И что меня выдало? — Храп, — одновременно ответили Сью и Ханна.

##

Когда наконец начались экзамены, все испытали огромное облегчение. Во-первых, хаффлпаффцы дружно помогали друг другу готовиться, так что большинство чувствовали себя более-менее уверенно. Но главное — Гарри наконец предвкушал момент, когда сможет сказать Сью и Гермионе: «Ну что, я же говорил». Особенно этим двоим, которые постоянно пилили его насчёт учёбы. Ни они, ни преподаватели никак не могли понять одну простую вещь: за всю свою жизнь Гарри не знал ни одного человека, которому было бы не всё равно, какие у него оценки. Они ожидали, что ему захочется кого-то порадовать. Или хотя бы самому собой гордиться. Но подобную потребность в нём сломали ещё задолго до Хогвартса. Гарри прекрасно понимал: проваливаться нельзя. Провалы обычно означали дополнительные занятия и усиленный контроль преподавателей, а халтурить там было куда сложнее. Но стремиться к отличию? Или хотя бы к уровню «выше среднего»? Вот уж нет. И всё же, к собственному удивлению, Гарри нервничал, когда сел за свой первый экзамен — астрономию. — Пусть будут тесты. Пусть будут тесты. Пусть будут тесты, — шептал он себе под нос, ожидая, пока раздадут специальные противошпаргалочные перья и экзаменационные листы. Тесты с вариантами ответов были самым лёгким типом заданий. А значит — его любимым. Конечно, никаких доказательств того, что подобные мантры хоть раз реально помогали, у него не было. Но от попытки ему всегда становилось спокойнее. — Да! — слишком громко воскликнул он, перевернув лист. Почти половина экзамена оказалась тестовой. То есть половина правильных ответов уже лежала прямо перед ним — оставалось только выбрать нужный. Запоминать бесконечные факты о планетах и звёздах было ужасно скучно и обычно требовало немалых усилий, поэтому Гарри всегда пользовался мнемониками, когда мог. — «Мы Вечно Зеваем, Можно Юркнуть Спать У Ножки Парты», — пробормотал он себе под нос, вспоминая порядок планет. Существовали десятки подобных фраз по первым буквам планет, но эта нравилась ему особенно. Возможно потому, что постоянные верноновские политические тирады делали её легче для запоминания. А вот фраза: «Опять Тащиться Без Радости Лучше Дома Валяться, Смеяться, Спать, Кушать, Вообще Расслабляться» почему-то намертво засела у Гарри в голове как способ запомнить знаки зодиака — скорее всего потому, что сама идея ему очень импонировала. Подобных мнемоник у него было полно почти по всем предметам, хотя иногда придумать что-то действительно удобное было непросто. Не то чтобы Гарри особенно интересовала дисциплина, ради которой приходилось вставать среди ночи. Но большая часть астрономии сводилась к банальному запоминанию. А это уже почти не работа.

##

Заставить ананас танцевать на экзамене по чарам оказалось сложнее, потому что тут требовалось применять уже изученные заклинания и техники так, как им напрямую никогда не показывали. К счастью, Гарри отлично знал нужные чары и много с ними практиковался — его ужасно увлекала идея заставлять неодушевлённые предметы двигаться самостоятельно, без особых усилий с его стороны. В частности, он пытался научить метлу подметать пол. Но проклятая штука почему-то всё время убегала искать ведро и воду. Тем не менее все эксперименты, которые он проводил, пытаясь заставить её работать как надо, сделали экзамен сущим пустяком. Гарри даже мог бы заработать дополнительные баллы, заставив ананас самостоятельно очиститься и нарезаться ломтиками, но не видел смысла так напрягаться. К тому же Ханна каждый раз впадала в истерику, когда он практиковался в гостиной на овощах. Очевидно, ей никогда не приходилось вручную чистить картошку, иначе она бы оценила его талант, вместо того чтобы вопить про «ужасающее самоубийство и членовредительство фруктов». Остальным хаффлпаффцам, наоборот, было очень весело на это смотреть.

##

— Превратите эту мышь в табакерку, — распорядилась профессор МакГонагалл, когда настала очередь практической части экзамена по трансфигурации. Гарри прекрасно понимал, что теорию он завалил. Ему было интересно только практическое применение магии, а не вся эта метафизическая заумь. За практику он особо не переживал, но делать просто то, что ему сказали, даже не попытавшись как-нибудь увильнуть, было против его природы. — Это не кажется вам слегка жестоким? — спросил он. — Уверяю вас, мистер Поттер, я без труда обращу всё обратно, — ответила МакГонагалл. — А память мышке потом сотрёте? — не унимался Гарри. — Ну то есть ладно, вы снова сделаете её мышью, но вдруг она потом травмируется? Начнёт внезапно хотеть нюхать табак или залезать людям в нос, например. Не уверен, что хотел бы жить с таким грузом на совести, профессор. — Мистер Поттер, я прекрасно знаю, что вы способны выполнить это заклинание, — начала МакГонагалл. — Так что же? — О, ну тогда, получается, мы закончили, — перебил Гарри, разворачиваясь к выходу с широченной улыбкой. — Спасибо. Он даже успел сделать два шага за дверь, прежде чем преподавательница вновь обрела дар речи и окликнула его.

##

— Поттер, где ваше зелье забывчивости? — рявкнул Сальный, когда Гарри уже собирался уходить после экзамена. — Моё что? — переспросил Гарри своим фирменным голосом «сама невинность». В основном потому, что это ужасно бесило Сального, а не потому, что он надеялся на снисхождение. — То варево, которое вы якобы готовили последний час. Где оно? — Э-э… не знаю? — сказал Гарри с максимально озадаченным видом. — Прекратите тянуть время, Поттер, и сдайте работу, — процедил Снейп, протягивая руку. — Я прекрасно вижу флакон у вас в руках. Гарри посмотрел на флакон так, будто только сейчас заметил его существование. — Он пустой, — сообщил он и поднял склянку повыше. — Это я и без вас вижу, идиот. Куда вы дели содержимое? — А-а… кажется, я его всё-таки выпил, — задумчиво произнёс Гарри, облизывая губы, словно пытаясь распробовать остатки. — Слушайте, если я правда его выпил и теперь этого не помню… значит, зелье сработало, да? Он прекрасно понимал, что выкрутиться не получится. Но это всё равно было куда приятнее, чем действительно стараться сварить идеальное зелье и всё равно получить плохую оценку. Особенно учитывая, что Сальный выглядел так, будто вот-вот лопнет сосудом от злости.

##

На Защите от тёмных искусств им пришлось выплёвывать обратно кучу фактов о разных Тёмных Тварях, Тёмных Заклинаниях, Тёмных Волшебниках и Тёмно-Синем, хотя Гарри был почти уверен, что последнее ему уже привиделось, когда посреди экзамена у него раскололась голова от боли — Чесночник подошёл слишком близко, и его вонь едва не вырубила половину класса. На хороший балл по этому предмету Гарри особо не рассчитывал. Травология, наоборот, оказалась сущим пустяком: теория была про разные грибы и их применение, а практика — про посадку, пересадку и обрезку растений. Пусть конкретные виды сильно отличались, сами методы были достаточно похожи на магловское садоводство, которым Гарри занимался у Дурслей, так что он был уверен: это его лучший предмет по результатам экзаменов. Ему уже сказали, что на старших курсах всё станет гораздо сложнее, но пока он был вполне доволен собой. А потом его приятно удивил экзамен по Истории магии — целый час нужно было писать ответы на вопросы про одного из немногих волшебников, которых Гарри по-настоящему уважал: Гаспара Шинглтона, изобретателя самопомешивающихся котлов. Поскольку Гарри перечитал кучу материалов про Газика, пока разрабатывал свои «Снейпомешалки», весь экзамен он закончил меньше чем за полчаса и был уверен, что получит отличную оценку. Это оказался прекрасный финал тяжёлого дня, и Гарри чувствовал себя необычайно бодрым. Хотя, возможно, свою роль играла и настырная головная боль, из-за которой его слегка потряхивало. Воодушевлённый удачными экзаменами и тем фактом, что они наконец закончились, Гарри решил устроить одну из своих редких вылазок после отбоя и проверить ещё один перспективный проект. За эту идею, как ни странно, он должен был благодарить Вернона. Однажды — ровно один раз — Свинтус взял Гарри с собой в «Граннингс», на фабрику дрелей, где работал. Гарри тогда был на пару лет младше и уже плохо помнил детали, но вроде бы речь шла о возможной встрече с грабителями, бунтовщиками, бунтующими грабителями… или о том, чтобы использовать Гарри как живой щит против бунтовщиков. Как бы там ни было, тогда он впервые увидел фабрику изнутри, и это воспоминание сейчас оказалось очень кстати. Спрятать свой проект в пустом кабинете на запретном третьем этаже было, по мнению Гарри, настоящим гениальным ходом. Туда никому нельзя было заходить, даже старостам, так что риск быть пойманным был минимален. До сих пор он видел рядом только Хихикса и Блохастую, да и то нечасто — рычание Пушка отлично отбивало у кошки желание туда соваться. Поэтому столкновение с Роном, буквально вылетевшим на него, когда Гарри закрывал дверь своей тайной комнаты, стало полной неожиданностью. Они рухнули на пол клубком рук и ног и несколько секунд пытались распутаться, несмотря на бесполезные попытки Гермионы помочь. — Что ты здесь делаешь? — спросил Рон. — Ты ведь тоже пришёл спасать его, да? — Чего? — переспросил Гарри, потирая больную голову. — Спасать что? Откуда? — Камень, Гарри, — сказала Гермиона. — Мы думаем, что кто-то… — Снейп, — перебил Рон. — …собирается попытаться украсть его сегодня ночью, — закончила Гермиона, раздражённо зыркнув на Рона. — Мы должны его остановить. — Нет, не должны, — сказал Гарри. — Мы не можем просто позволить кому-то забрать философский камень! — Это вообще не наше дело, — ответил Гарри. — Идите расскажите профессорам. — Уже рассказали, — сердито сказала Гермиона. — Профессор МакГонагалл сказала не беспокоиться и что всё под контролем. — Ну вот и отлично, значит беспокоиться не о чем. — Но дружище, а если это Снейп? — спросил Рон. — Ты правда хочешь, чтобы он мог превращать свинец в золото? Гарри до сих пор не понимал, как Гермиона вообще простила Рону историю с Хэллоуином и как он оказался втянут в её крестовый поход по защите камня. — Тогда он сможет уйти на пенсию, и мне больше никогда не придётся его видеть, — сказал Гарри. — Спокойной ночи. Он натянул мантию-невидимку обратно на голову и уже собирался уйти, но следующие слова Гермионы заставили его замереть. — Тогда что ты тут делал? — спросила она. — Что в этой комнате, Гарри? Не успел он её остановить, как Гермиона распахнула дверь. — О Мерлин… — выдохнула она. — Это то, о чём я думаю? Рон заглянул через её плечо. Весь бывший класс был заставлен рядами столов, а по обе стороны каждого ряда, сидя плечом к плечу, трудились улыбающиеся домовые эльфы — десятки эльфов. Перед каждым стоял клубок шерсти, и все они яростно вязали. С почти механической регулярностью очередной эльф заканчивал работу, и готовый носок сам плыл по столу в корзину на конце ряда. На стене висело огромное табло с результатами, а пара эльфов носилась вдоль него, обновляя счёт. Некоторые подняли глаза на вошедших, но почти никто не прекратил вязать. — И что? — спросил Рон. — Это просто куча домовых эльфов. — Это настоящая потогонка, Рон, — заявила Гермиона, заходя внутрь, — и посмотри, что они делают. Она схватила носок из корзины. — Носки. Ты заставил домовых эльфов вязать носки? — Носки с монограммой, — гордо уточнил Гарри. — Я собираюсь продавать их в Косом переулке. — Ты им платишь? — спросила Гермиона. Гарри тяжело вздохнул. Одной из его величайших ошибок было рассказать Гермионе всё, что он узнал о домовых эльфах. Тогда ему ужасно хотелось похвастаться, как ловко он обошёл дурацкие хаффлпаффские ограничения, и он наивно думал, что она оценит его хитрость. Вместо этого Гермиона пришла в ярость из-за эксплуатации эльфов и так долго читала ему лекции, что Гарри поклялся больше никогда не обсуждать с ней эту тему. — Так я и думала, — сказала Гермиона, услышав его вздох. — Я уже говорил тебе, — ответил Гарри. — Они хотят работать. Им нужно работать. Если работы нет, у них начинается ломка. — Потому что им никогда не показывали другой жизни! — Нет, потому что им это нравится. — Это рабский труд! — заявила Гермиона, потрясая носком. — Нет, это добровольный проект взаимопомощи, — ответил Гарри, выхватывая носок и проверяя золотую монограмму «HP». — Я никого не заставляю тут сидеть. Они могут уйти или отдохнуть когда захотят, и их никто не наказывает. Правда ведь, ребята и девчата? Не прекращая вязать ни на секунду, эльфы радостно загомонили в знак согласия. — Но ты используешь их, чтобы делать дешёвые носки! — Эй, это не «дешёвые носки». Это носки высокого качества. Ну… теперь уже высокого, когда они научились вязать. Первые несколько сотен годились разве что для конелюдей, Малыша или кого-нибудь с двумя десятками пальцев. А про катастрофу с перчатками и шапками я вообще молчу. — А шерсть ты откуда берёшь? — спросила Гермиона. В этот самый момент откуда-то из глубины комнаты донеслось тихое овечье «бе-е-е». — Слушайте, а они правда классные, — сообщил Рон, прерывая спор. Они обернулись и увидели, что он уже ходит кругами, тестируя новую пару носков, которую успел надеть. — Очень удобные. — Слушай, это вообще не твоё дело, — сказал Гарри, решив пока проигнорировать Рона. — Разве вам не надо спасать какой-нибудь философский булыжник или типа того? Гермиона уже открыла рот, чтобы продолжить спор, но вдруг замерла. — Да, — сказала она, и в глазах у неё блеснула хитрость. — И ты идёшь с нами. — Чего? Почему? Ты же не собираешься меня шантажировать? Гермиона ухмыльнулась — по мнению Гарри, довольно злобно. — Эти эльфы ведь технически не твои, Гарри? Значит, всё, что они делают, тоже технически не твоё, так? — Можно я возьму пару пар перед уходом? — спросил Рон. — Ладно, — сказал Гарри, когда дверь в комнату Пушка наконец открыли. — Подождите тут, а я быстренько посмотрю. — Даже не думай, — заявила Гермиона. — Ты не пойдёшь один. Мы все поместимся под мантией, но лучше бы нам ещё как-нибудь усыпить Пушка музыкой. — С чего ты взяла, что музыка его усыпит? — спросил Гарри. — Неужели твоё пение настолько скучное? Хотя… если ты поёшь про книжки, учёбу и.. — Мы вытянули это из Хагрида, — возбуждённо перебил Рон. — Он сказал, что постоянно усыплял его музыкой. — Отлично. Какой именно музыкой? — уточнил Гарри. — А то вы сейчас полезете туда с колыбельной, а окажется, что ему нужен тяжёлый рок или джаз. Повисло неловкое молчание. — Вы вообще без понятия, да? — Он сказал «любой музыкой», — буркнул Рон. — Любой? Точно? Рон энергично закивал — настолько неубедительно, насколько вообще возможно. — Ну, Коротышка подарил мне это на Рождество, — сказал Гарри, вытаскивая из одного из своих бездонных карманов резную флейту. — Тогда я подумал, что подарок странноватый, но, может, он заранее знал, что она пригодится. Проблема в том, что я так и не научился играть. Кто-нибудь из вас умеет? Оба гриффиндорца покачали головами. — Гарри, зачем ты вообще таскаешь в кармане инструмент, на котором не умеешь играть? — спросила Гермиона. — Да у меня теперь почти всё имущество по карманам распихано, — гордо ответил Гарри. — И карманы на липучках, так что их можно просто переставлять с мантии на мантию. Очень удобно. — Справедливо, — признал Рон. — Короче, ты играешь на этой своей дудке.. — Это флейта, Рональд, — поправила Гермиона. — Да без разницы. Ты играй, а мы посмотрим, заснёт ли пёс. Если да — все вместе заходим, открываем люк и прыгаем вниз. Идёт? Когда все трое забились под мантию-невидимку, Гарри начал выдувать из хагридовской флейты случайные ноты, надеясь, что это хотя бы отдалённо напоминает «Пикник плюшевых мишек». Он кивнул Рону, и тот открыл дверь. Они неловко протиснулись внутрь, где огромный трёхголовый пёс уже медленно погружался в глубокий сон. — А это что? — прошептала Гермиона, указывая на что-то, торчащее из-под гигантской лапы чудовища. — Похоже на арфу, — так же тихо ответил Рон, пока они осторожно подкрадывались к люку. — Наверное, тот, кто сейчас внизу, оставил её играть для Пушка. Видимо, магия кончилась, и он её пожевал. Рон потянулся к кольцу люка — и тут Гарри внезапно наступил на крышку, прижимая её обратно. Рон и Гермиона уставились на него в полном недоумении. Продолжая кое-как бренчать на флейте одной рукой, второй Гарри задвинул незаметную защёлку, а потом подпёр её обломком арфы, чтобы люк нельзя было открыть обычной «Алохоморой». После этого он многозначительно замахал головой, выгоняя друзей наружу. Когда они вышли, Гарри закрыл дверь и снял мантию. — Что? — спросил он, увидев их лица. — Вы же не думали, что дверь с засовом выдержит магию? — Да, но это только задержит его, — сказала Гермиона. — Не остановит насовсем. — А нам больше и не надо, — ответил Гарри. — Сейчас отправим Хедвиг с письмом, и пусть Дамблдор сам разбирается. Рон облегчённо улыбнулся — перспектива не лезть в смертельную ловушку его явно радовала. Гермиона же нахмурилась, разрываясь между желанием лично остановить вора и верой в директора. — Вот что, — предложил Гарри. — Я останусь тут сторожить дверь, пока ты отправляешь письмо. А Рон пусть попробует привести какого-нибудь профессора. Гермиона кивнула и сразу убежала. — Осторожнее! — крикнула она через плечо. — И не делай ничего тупого! — добавил Рон, тоже уносясь прочь. Гарри фыркнул и уселся у двери. Натянув мантию-невидимку, он устроился поудобнее и довольно быстро задремал, несмотря на жуткую головную боль. Спать в неудобных условиях он научился ещё у Дурслей, так что даже раскалывающаяся мигрень всего лишь чуть дольше мешала ему провалиться в приятные сны о целой армии домовых эльфов, готовых исполнить любое его желание. А потом какой-то придурок распахнул дверь, Гарри кубарем влетел внутрь, о него споткнулись и в довершение всего уронили ему на голову здоровенный камень. Гарри кое-как выпутался и поднялся. Люк снова был открыт, Пушок мирно храпел под звуки другой арфы, игравшей в углу, а вор стоял в дверях, перекрывая выход. — Поттер. Я ждал тебя сегодня ночью, — произнёс профессор Защиты совершенно без заикания. — Чесночник? Какого чёрта?! — выпалил Гарри. — Полагаю, ты ожидал увидеть Северуса? Он ведь выглядит именно таким типом, да? — Кого? Сального? Да ты шутишь. Такой унылый тип не способен на что-то настолько впечатляющее, как взлом сюда. — Не строй из себя идиота, наглый мальчишка. Весь год ты ухитрялся срывать мои планы. Или ты думал, я не замечал, как ты обходил все мои ловушки? — Ловушки? — переспросил Гарри совершенно искренне. — Какие ещё ловушки? — Я покрыл ядом котёл, который ты должен был чистить у Северуса. Но ты что-то заподозрил и выпил противоядие. Гарри задумался. — Так вот почему мои перчатки развалились… Мы тогда так и не поняли, что случилось. — Когда я заметил, что ты постоянно сидишь на одном и том же месте за слизеринским столом, я зачаровал сиденье, чтобы отравить твою еду. Но ты вдруг перестал приходить на завтрак. — А-а-а, это были те дни, когда я уговорил домовых эльфов приносить мне завтрак в кровать. Хорошие времена. — А когда я испортил твою метлу, — продолжил Чесночник, — ты вместо себя посадил на неё Уизли. Очень хитро. — Так это из-за тебя он рухнул после визита к Хагриду! И меня ещё отправили в Запретный лес. А я-то думал, что делаю ему одолжение. — Да. Я ждал тебя той ночью, пока пил кровь единорога. Даже оставил кровавый след. — Ага, сейчас. Думаешь, я настолько псих, чтобы бегать ночью по лесу за тем, кто убивает единорогов? Я просто залез на дерево и поспал пару часов. Тут Гарри внезапно осенило. — Стоп… мои ботинки тогда не сами сломались? Это ты связал мне шнурки, чтобы я сверзился с лестницы? — Да. Это была импульсивная попытка, но ты постоянно ходил разными лестницами… — А история с Астрономической башней? Это тоже был ты? — Я неделями следил за тобой, прежде чем смог наложить Империус. — Ну, я умею резко просыпаться. А гигантский кальмар в озере? Это ты пытался утопить лодку? — Что? Нет, я.. — А снежная крепость? Это ты пытался меня задавить? — Какая ещё снежная крепость?! — И холестерин в мои яйца тоже ты подсыпал, да? И соль? Джей всё время говорил.. — Хватит! — заорал профессор. — Отдай камень, Поттер, и я сохраню тебе жизнь! — Ага, конечно. Я ленивый, но не тупой. — Отдай его! Гарри уже собирался подробно объяснить, куда именно Чесночник может засунуть свои требования, когда раздался другой голос — хриплый, мерзкий, полный ненависти. — Дай мне поговорить с ним. Чесночник попытался возразить, но голос настоял. Профессор начал разматывать тюрбан… И к тому моменту, когда на затылке показалось жуткое лицо, Гарри уже давно смылся. — Где он?! — запаниковал Квиррелл. — Идиот! — завизжал голос, который Гарри почти наверняка опознал как Волдеморта — главным образом потому, что его голова сейчас раскалывалась вдвое. — Он прыгнул в люк! Как только чудовище исчезло под полом, Гарри вылез из-за Пушка. Он быстро захлопнул люк и с огромным усилием левитировал прямо на него сонного цербера. — Это вас ненадолго задержит. Но Квиррелл-Волдеморт вскоре снова выбил люк. Пушок взлетел в воздух с возмущённым визгом, а одна из лап полоснула Гарри по руке. Гарри не успел скрыться под мантией. — Потт-а-а-а-а-а-а-а! — завопил Квиррелл-Волдеморт, когда окончательно проснувшийся и крайне злой Пушок бросился на него. Гарри хватило ровно на секунду, чтобы увидеть, как две головы цербера устроили перетягивание профессора, а третья пытается урвать кусок. Потом он медленно закрыл дверь снаружи. — Всё. Теперь я точно неделю спать не смогу… Ну ладно, пару дней максимум. Тут дверь снова распахнулась, и наружу вывалился окровавленный Квиррелл-Волдеморт. За его спиной Пушок весело жевал что-то, подозрительно напоминающее рукав вместе с рукой. — Ох, чёрт… Гарри в панике махнул палочкой: — Вингардиум Левиоса! Заклинание сработало слишком хорошо. Квиррелл-Волдеморт взмыл вверх и с размаху впечатался в каменный потолок. — Упс… Гарри дёрнулся от неожиданности и потерял концентрацию. Тело рухнуло вниз с мокрым хрустом. Из него начал выползать чёрный дымчатый силуэт. — Ну уж нет. Гарри запустил руку в карман. Раненая рука горела, кровь делала пальцы скользкими, но наконец он вытащил огромную банку для хранения зелий. — Энгоргио! Правда, увеличилась только горловина. Чёрное облако рвануло к нему — и почти целиком влетело в банку. — Попался. Гарри захлопнул крышку, запихнув внутрь последний клочок тумана. Дым бешено заметался внутри стеклянной ловушки. Гарри некоторое время смотрел на банку, размышляя, оставить ли её тут или тащить с собой. Потом сел у стены и начал перевязывать руку. И тут ему в голову пришла неожиданно радостная мысль. — Интересно… а теперь Защиту будут просто заменять свободным временем?

##

— И победителем Кубка факультетов становится… Хаффлпафф! — объявил Дамблдор. Хаффлпаффцы взорвались воплями. — Молодец, Гарри! — воскликнула Тонкс, стиснув его в объятиях так, что он впечатался лицом ей в грудь. Гарри нашёл это неожиданно интересным. — А? — Ты вообще знаешь, что набрал больше всех очков для Хаффлпаффа в этом году? Гарри задумался. Вообще-то Сальный снимал с него очки постоянно… Но потом Гарри вспомнил, что в больничном крыле заметил на Дамблдоре носки с золотой монограммой HP. «А, ну тогда понятно». Он решил не тратить силы на дальнейшие размышления и просто крепче обнял Тонкс.

##

Гарри стоял на платформе Хогсмида, прижимая к груди фотоальбом от Хагрида. На его лице застыла смесь ужаса, паники и ярости. В руке он держал записку от старосты. — ВО ИМЯ ХРУСТАЛЬНЫХ ЯИЦ МЕРЛИНА… ЧТО ЗНАЧИТ «ЗАПРЕЩЕНО ПОЛЬЗОВАТЬСЯ МАГИЕЙ НА КАНИКУЛАХ»?! Конец.