Солнечная вспышка

«Когда жизнь предлагает тебе мечту, которая превосходит любые твои ожидания, было бы неразумно горевать, когда она подходит к концу».

Джеймс был не в восторге от того, что покидает Нью-Йорк. Кэти - девушка, с которой он непринужденно встречался последние четыре месяца, - отвезла его в аэропорт. По-настоящему великодушный жест, особенно если учесть, что она уже почти три недели не сдвигала свою машину с парковочного места. - Если когда-нибудь вернешься сюда, позвони мне, ладно? - сказала Кэти. Её белые зубы ярко блеснули на фоне накрашенных губ. Джеймс любил Кэти. Они никогда не встречались официально - оба были слишком заняты работой, друзьями и хобби, - но ему всегда было приятно проводить с ней время, когда выпадала возможность. - Обязательно, - согласился Джеймс, одарив её улыбкой. - Еще раз спасибо, что подбросила. - Не за что, - ответила она, в последний раз помахав ему из окна. Джеймс достал чемодан из багажника и захлопнул его. Он помахал в ответ и проводил взглядом её уезжающую машину. Был полдень, и хотя стоял холод, а январский ветер резал куртку, как нож, было солнечно. Джеймс позволил себе еще одно мгновение подставить лицо теплым лучам, прежде чем наконец войти в здание аэропорта. Ему предстоял долгий путь. Потребовалось три перелета, чтобы добраться до места, расположенного в часе езды от маленького городка в штате Вашингтон под названием Годрикова Впадина. Он не возвращался туда со дня похорон матери, почти полтора года назад. Ему совсем не хотелось заново проживать тот опыт, но он чувствовал, что у него просто нет выбора. Хотя он и любил Нью-Йорк - даже несмотря на безумно дорогую квартиру, которую он делил с четырьмя соседями, и ужасную работу в кейтеринговой компании, - он чувствовал, что оставаться там больше нельзя. С тех пор как его отец вернулся в Годрикову Впадину, они почти не общались, но даже по этим редким контактам Джеймс видел, что у отца дела плохи. Именно поэтому он оказался в этих трёх самолётах, каждый из которых был меньше предыдущего, направляясь в самый облачный и унылый городок во всех Соединённых Штатах. Отец встретил его в аэропорту. Джеймс был готов заплатить за такси до самого дома, но отец уже ждал его, стоя рядом со своим пикапом. Аэропорт был настолько крошечным, что там даже не было терминала с «рукавом» — пассажиры выходили прямо на взлётно-посадочную полосу. - Привет, сынок, - сказал отец. Флимонт Поттер выглядел гораздо старше, чем при их последней встрече. Его черные волосы и борода начали седеть, под глазами залегли тёмные круги, и он как будто стал ниже ростом - словно груз скорби физически придавил его к земле. - Привет, пап, - ответил Джеймс. Он был очень похож на отца - по крайней мере, так было до того, как Флимонт заперся в одиночестве в Годриковой Впадине. У обоих были те же кудрявые, непослушные волосы цвета чернил, те же карие глаза и та же смуглая кожа. Правда, кожа отца словно побледнела - без сомнения, сказались нехватка витамина D и долгие месяцы, в течение которых он совсем о себе не заботился. Джеймс забрался в машину рядом с отцом. В кабине пахло табаком, который кто-то пытался замаскировать освежителем воздуха. Джеймс задался вопросом, когда это отец снова начал курить. Скверная привычка - не то чтобы сам Джеймс был в этом плане без греха. По пути домой они долго не разговаривали. Воздух между ними казался застоявшимся и неловким, но не напряженным, что Джеймс счел добрым знаком по сравнению с их последней встречей. - Ты в итоге поступил в университет? - спросил отец через сорок пять минут пути. - Да, - ответил Джеймс. - Где-то неделю назад. Но на отдельные курсы я пока записаться не могу. Сначала нужно встретиться с куратором. - Когда начинается семестр? - Завтра, - сказал Джеймс. Было воскресенье. Он понимал, что приехал впритык, но ему с трудом удалось вообще забронировать билеты. Мысль о том, чтобы провести здесь еще больше времени без учебы, которая могла бы его отвлечь, казалась пыткой. - И как ты планируешь туда добираться? - спросил отец. Его голос звучал безучастно, но Джеймс не мог не почувствовать за этим скрытое осуждение. Отец всегда недолюбливал образ жизни, который выбрал для себя Джеймс. - У меня есть небольшие накопления. Наверное, куплю машину, - сказал Джеймс. — Я обновил права перед отъездом из Нью-Йорка. Это была неловкая процедура, учитывая, что он не обновлял права с семнадцати лет. К счастью, его не заставили пересдавать вождение. Он сомневался, что смог бы сдать экзамен, привыкнув ездить в мегаполисе. Отец ответил не сразу. - Ты помнишь Люпинов? - Э-э, - неуверенно произнес Джеймс. - Нет, кажется, нет. - Ты играл с их сыном, когда вы оба были мальчишками. Это объясняло, почему Джеймс ничего не помнил. Он практически стер из памяти всю свою жизнь в Годриковой Впадине. Не то чтобы он провел здесь много времени - семья уехала, когда ему было всего шесть. - А, ясно, - неопределенно отозвался Джеймс. - Они продают свой пикап, - сказал отец. «Конечно, еще один пикап», - подумал Джеймс. Отец смотрел прямо перед собой, но Джеймс был уверен, что тот мельком глянул на него, проверяя реакцию. - Для тебя это был бы неплохой вариант. - Ладно, - сказал Джеймс. - Что ж, я взгляну на него. - Идет, - легко согласился отец. - А пока можешь брать мой пикап. - Спасибо, - ответил Джеймс. - Это очень поможет. Больше они не разговаривали, чему Джеймс был только рад. Сказать ему было особо нечего, и он боялся, что если отец начнет слишком сильно к нему подкапываться, он сорвется. К тому же он вымотался за долгий день в пути и отчаянно нуждался в крепком сне, прежде чем по-настоящему столкнуться со своей новой жизнью в этом тихом городке. Было почти за полночь, когда они заехали на дорожку к дому; Джеймс изо всех сил старался не уснуть на ходу. В доме было темно, лишь над крыльцом горел одинокий фонарь, который едва освещал дорожку. На улице, где жил отец, почти не было фонарных столбов, а соседи жили достаточно далеко, так что свет от их окон сюда не долетал. Джеймсу это показалось жутковатым. Дом был маленький: всего две спальни и одна ванная. Это был дом в стиле «народной королевы Анны», обшитый белым сайдингом, который, судя по виду, не перекрашивали лет десять. Старая постройка 1930-х годов, которую давно не ремонтировали. Джеймс был почти уверен, что родители купили его у банка после того, как он простоял пустым несколько лет. Он сомневался, что отец хоть что-то в нем изменил после смерти матери. Он устало поднялся по лестнице и прошел в гостевую спальню - маленькую комнату с окном на палисадник, которое почти полностью закрывало огромное дерево. Комната была чуть меньше главной спальни, но ненамного. По сравнению с «чуланом», в котором он спал в Нью-Йорке, она была огромной. Но почему-то здесь всё равно было тесно - казалось, стены с плохо поклеенными обоями смыкаются вокруг него с каждым вдохом. Отец пробормотал короткое «Спокойной ночи» и тихо прикрыл дверь в свою спальню. Джеймс бросил сумки на пол и повалился на двуспальную кровать. Это был старый матрас его родителей - немного бугристый, с пружинами, которые заставляли его подпрыгивать при каждом движении. Комната всё еще была пустой, как и в прошлый раз: на стене висели всего две фотографии его покойных бабушки и дедушки в молодости. Джеймс скинул брюки и рубашку, оставшись в одних боксерах, и забрался под одеяло. Он так вымотался, что был уверен - уснет мгновенно, но провалиться в сон удалось лишь минут на двадцать, пока его не разбудила тишина. В Нью-Йорке всегда было шумно: звуки трафика, самолетов, случайных прохожих под окнами и вечно приходящих и уходящих соседей по квартире заполняли пространство. За семь лет жизни там он к этому привык. Было странно находиться в комнате, где царило такое гробовое безмолвие. Тишина не давала ему уснуть большую часть ночи. Он засыпал на несколько минут и тут же просыпался с легким чувством паники. Около шести утра Джеймс окончательно сдался и встал. Сквозь закрытую дверь он слышал храп отца. На кухне царил сущий хаос. Грязная посуда высилась в раковине такой горой, что когда Джеймс открыл шкаф, там нашлась всего одна чистая тарелка. Холодильник и морозилка были практически пустыми - за исключением пары соусов, половина из которых уже просрочилась. Он тут же принялся за посуду. Еды на завтрак не было, как и на любой другой прием пищи, и ему было невыносимо думать о том, что отец голодает здесь в одиночестве. На уборку кухни ушел почти час. Выяснилось, что посудомоечная машина была полностью отключена; чтобы ею пользоваться, её нужно было выдвинуть и заново подсоединить к водопроводу. Как отец вообще выживал всё это время? - Доброе утро, - сказал отец, шаркая на кухню. - Спасибо, что прибрался. Джеймс заметил, как на его щеках проступил легкий румянец. Он просто кивнул, не желая акцентировать внимание на смущении отца. - Я куплю продукты после занятий, ладно? - сказал Джеймс. Отец кивнул и вытащил из кошелька несколько двадцатидолларовых купюр. - Всё нормально, пап. Я сам справлюсь. Отец не стал спорить, но Джеймс подумал, что позже наверняка найдет эти деньги припрятанными в одном из своих карманов. Было уже почти полвосьмого, а занятия начинались в девять, так что Джеймсу пора было собираться. Особенно учитывая странное требование колледжа встретиться с куратором перед окончательным зачислением. Джеймс уже пробовал учиться в колледже пару недель сразу после переезда в Нью-Йорк в восемнадцать лет, но быстро бросил. С тех пор он обещал себе вернуться к учебе, но вместо этого прыгал с одной паршивой работы на другую, так нигде и не осев. Теперь, когда он вынужден был остаться в Годриковой Впадине на неопределенный срок, он решил, что это идеальное время, чтобы вернуться в строй. Он оделся как можно теплее, натянув плотную фланелевую рубашку и старые джинсы. Большинство его курток были слишком нарядными, чтобы подставлять их под дождь - ему явно придется купить что-то непромокаемое, - поэтому он надел старую куртку North Face, которая была немного тесновата в плечах. К общественному колледжу он подъехал в 8:30 - вполне достаточно времени, чтобы повидаться с куратором и успеть на первые пары. Он лишь надеялся, что не окажется совсем неподготовленным. И что, учитывая крошечные размеры заведения, от него не потребуют горы выполненной работы еще до начала самих занятий. Колледж находился прямо у главной магистрали, как и почти всё в Годриковой Впадине. Кампус был крошечным - меньше, чем та огромная средняя школа, в которую Джеймс ходил, когда они жили во Флориде. Он состоял из нескольких кирпичных зданий, соединенных мощеными дорожками. Шел сильный дождь, и Джеймсу пришлось бежать до администрации, чтобы спастись от холода. - Это частная собственность, - сказал ему уборщик, как только рука Джеймса коснулась дверной ручки. На его бейджике значилось имя «Филч». - Ясно. Я просто иду в администрацию, - ответил он. Мужчина осклабился. - Она не открывается до девяти, - ехидно бросил Филч. - Что? - удивленно переспросил Джеймс, глядя на часы работы на двери. И правда, двери были заперты, а на стекле висела табличка «Мы скоро вернемся» с указанием девяти утра. - Ой. Ну, тогда я подожду. - Бродяжничество запрещено, - отрезал Филч. В итоге Джеймсу пришлось сидеть в кабине отцовского пикапа, ожидая открытия офиса. Он наблюдал, как крошечная парковка заполняется машинами, и с удовлетворением отметил, что пикап отца не слишком выделяется среди авто других студентов. Он гадал, каково это - начинать учебу в середине года. В любом другом колледже это, скорее всего, не было бы большой проблемой, но в таком маленьком он неизбежно привлечет внимание. - Доброе утро, - поприветствовала его женщина, когда он наконец смог войти в офис. Она была невысокой, с черными волосами, подстриженными под резкое «пикси». Она была явно молода, возможно, даже на пару лет младше самого Джеймса. Её улыбка была такой доброй, что он мгновенно расслабился. - Утро, - ответил он. - Мне нужно встретиться с куратором, чтобы записаться на курсы. - О, конечно, - кивнула она. - Вы Джеймс Поттер, верно? - Да. Вы меня ждали? - спросил он. Она рассмеялась, и её смех был звонким и искристым. - Ждала, - ответила она. - Нечасто студенты записываются в середине года. «Ну, это отвечает на мой вопрос», - подумал Джеймс. - Кстати, я Элис. - Рад знакомству, Элис, - сказал Джеймс. - Я вам помогу, - произнесла она и повела его в крошечный кабинет за стойкой. Там было так тесно, что дверь нельзя было закрыть, не придвинув оба стула вплотную к противоположной стене. К тому же там было нелепо жарко - он заметил на полу как минимум два обогревателя. Пот тут же начал проступать на его рубашке. - Так. Вы планируете получить степень младшего специалиста или просто набираете кредиты для перевода в другой вуз? - Э-э, - пробормотал он. - Наверное, степень. По крайней мере, на данный момент планов дальше этого у меня нет. - Хорошо, - легко согласилась она. - Степень в области искусств или естественных наук? - Искусств, наверное, - неуверенно ответил он. Стоило лучше изучить этот вопрос. Изначально он планировал изучать бизнес - что-то простое, что можно использовать в разных сферах, но быстро обнаружил, что большинство бизнес-курсов ужасно скучные. - Отлично. Мы предлагаем всего несколько курсов каждый семестр и только два вечерних занятия, - объяснила она почти извиняющимся тоном. - Простите, выбор не очень большой. Она протянула ему список предметов и расписание. - Без проблем. Я точно запишусь на английский и историю США, - ответил он. - Сколько курсов мне нужно взять? - Это не принципиально, здесь всё не так строго, как в университете, но я бы рекомендовала четыре. Для выпуска вам всё равно понадобятся математика, естественные науки и физкультура. - Ладно, тогда я возьму матанализ и… - он замолчал, изучая расписание. - В этом семестре у нас есть общий курс по движению, если вам интересно. Это ближе всего к стандартной физкультуре. Летом мы также предлагаем походы и греблю на каноэ, - пояснила она. - Также есть курс биологии, который вписывается в ваше расписание. - Давайте биологию, - сказал он. Она кивнула и внесла предмет в график. В школе он обожал спорт, обычно футбол или европейский соккер, но повзрослев, редко находил время играть для удовольствия. Однако гребля на каноэ летом звучала как нечто действительно интересное. По крайней мере, это давало повод чего-то ждать. - Идеально, - сказала она. - Получилось стандартное расписание. Почти как в старшей школе. Она замолчала и бросила на него проницательный взгляд. - Где вы, как я догадываюсь, не были уже довольно давно. Джеймс громко рассмеялся. - Да уж, давно. Элис тоже хмыкнула, но было ясно, что она не издевается - по крайней мере, не со зла. В ней была такая доброта, что чувствовать себя не в своей тарелке рядом с ней было невозможно. Наконец она отпустила его. Было всего пятнадцать минут десятого, когда он вышел из офиса, так что он направился прямиком на свою первую пару. Английский I проходил на другом конце кампуса, но, к счастью, это означало всего лишь прогулку через три небольших здания. Колледж был устроен так, что в каждом здании было максимум две-три аудитории, что Джеймс находил откровенно нелепым. Кто проектировал это место? Он посмотрел на карту и заметил странное название наверху: «Хогвартс». Очевидно, человек, основавший этот колледж, окончательно лишился рассудка. Когда он вошел, урок уже начался, но женщина-преподаватель, профессор Стебль, просто махнула ему рукой, приглашая войти, и продолжила говорить. Когда он сел, она передала ему учебный план. Большую часть времени они обсуждали программу семестра. Казалось, это скорее курс литературы, чем обычного английского, со списком книг для обязательного чтения. Самым странным было то, что Джеймс почти не слышал о книгах из списка, кроме «Таинственного сада» Фрэнсис Бернетт. Но присмотревшись, он заметил, что у всех них общая тема. Несмотря на то что это были художественные произведения, все они были связаны с растениями. Он огляделся и впервые заметил, что почти каждая поверхность в классе заставлена горшками с цветами. Годрикова Впадина и так утопала в зелени, но было очевидно, что профессор Стебль стремилась воссоздать эту атмосферу и внутри кабинета. - Эй! - крикнул ему кто-то, когда он выходил из аудитории после пары. - Ты ведь Джеймс, да? Джеймс обернулся. Перед ним стоял невысокий парень с песочно-светлыми волосами и ярко-синими глазами. Его лицо было круглым, а щеки покраснели в ту же секунду, как их коснулся холодный январский воздух. «Одни щеки», - как сказала бы его мама. - Да. Мы знакомы? - спросил Джеймс так вежливо, как только мог. - Нет, - со смехом ответил парень. - Но твой отец знает мою маму. Она работает в продуктовом магазине, где он закупается. Он упоминал, что ты планируешь переехать. - О, - удивился Джеймс. Он не ожидал, что отец будет о нем рассказывать. Вообще-то, он не ожидал, что отец будет общаться хоть с кем-то, тем более в магазине, учитывая плачевное состояние его кухни. - Просто хотел представиться. Я Питер. Питер протянул руку, и Джеймс крепко её пожал. Рука Питера была влажной и теплой, а кожа такой мягкой, что Джеймс невольно задался вопросом, сколько времени тот тратит на увлажняющие кремы. - Рад познакомиться, - сказал Джеймс. - Куда теперь? - бодро спросил Питер. - Матанализ у Флитвика, - ответил Джеймс, сверившись с расписанием. Ему определенно стоило его выучить, прежде чем бродить наугад. - О-о, это жестко, - протянул Питер. - Я брал этот курс в прошлом году и еле сдал. Проводить тебя? - Да, давай, - согласился Джеймс. Было приятно не пялиться в карту на ходу, тем более что на территории теперь было полно студентов. Питер зашагал рядом. - И откуда ты переехал? - спросил он по-дружески. Джеймс мельком взглянул на него. Питер озирался по сторонам, словно чего-то ждал, и казалось, слушал Джеймса лишь вполоборота. - Из Нью-Йорка, - ответил Джеймс. Видимо, эту деталь отец счел недостаточно важной, чтобы делиться ею с окружающими. - Ого, ну и перемены, должно быть, - сказал Питер. Джеймс подумал, сколько еще раз ему придется вести этот разговор. - Да, разница огромная. А ты давно здесь живешь? - спросил Джеймс скорее из вежливости. - Всю жизнь, - ответил Питер, наконец встретившись с ним взглядом. - Тут скучно, но я не хочу оставлять маму. - Понимаю, - сказал Джеймс. Иногда он и сам жалел, что оставил свою. - Вот здание матанализа, - объявил Питер, когда они подошли к паре ржавых двойных дверей. - Какие еще предметы? - Биология у Слизнорта и история у Бинса, - ответил Джеймс. - О, круто. У нас общая история с Бинсом, - Питер широко улыбнулся. Джеймс решил, что Питер ему нравится. Он вообще не был сложным человеком в плане симпатий: обычно он решал всё в первые же минуты знакомства и редко менял свое мнение. - Здорово, ну, увидимся там, - помахал рукой Джеймс. Он вошел в небольшое здание и обнаружил там три аудитории. Все они были абсолютно пустыми - ни украшений на дверях, ни плакатов на стенах. Джеймс почувствовал себя как в больнице. - Здравствуйте, мистер Поттер, - услышал он голос, едва переступив порог класса матанализа. Аудитория была пуста: студенты, вероятно, тянули до последнего. Профессор был человеком очень маленького роста - его лоб находился на уровне нижнего края доски. Одет он был странно - в полный черный смокинг, как дирижер, а между пальцев держал что-то вроде черной дирижерской палочки. Это выглядело почти как волшебная палочка. - Добрый день. Профессор Флитвик? - уточнил Джеймс, надеясь, что правильно запомнил имя. - Да! - воскликнул Флитвик с широкой улыбкой. - Я так рад вашему появлению. В этом семестре класс совсем небольшой. - И сколько студентов? - спросил Джеймс, присаживаясь в первом ряду. - Думаю, всего пятеро, - ответил Флитвик. - Боюсь, это не самый популярный предмет. Джеймс усмехнулся: - Уверен, людей просто пугает сложность материала. - Вы очень любезны, - отозвался Флитвик. В этот момент дверь открылась, и вошли четверо студентов. Возглавляла группу девушка с волосами такого светлого оттенка, будто их только что обесцветили. На ней был густой слой макияжа, и Джеймс невольно задался вопросом, как ей удается сохранять его в порядке в такой вечной сырости. - О, привет, - кокетливо произнесла она, подмигнув Джеймсу и усаживаясь рядом с ним. - Привет, - ответил он с вежливой улыбкой. То, как она на него смотрела, живо напомнило ему документальный фильм про венерину мухоловку - взгляд был до того хищным. - Ты новенький, да? - промурлыкала она. - Пришел в середине года, какой скандал. Джеймс неловко усмехнулся: - Наверное. Она окинула его долгим, оценивающим взглядом. - Я Рита. Она протянула руку. Её длинные ногти торчали, словно когти. Джеймс осторожно пожал её ладонь и тут же отстранился. - Джеймс, - ответил он. - Джеймс, - повторила она, будто пробуя имя на вкус. - Итак, студенты! - прервал их Флитвик. - Пришло время начать наше захватывающее и интригующее путешествие в мир математического анализа! Когда он начал объяснять, Джеймс понял, что палочка в его руках - это стилус, который позволял писать на доске дистанционно. Весьма высокотехнологично для такой маленькой школы. Поскольку это был первый день, они провели занятие за обзором программы и решением пробных задач, чтобы профессор мог оценить их уровень. Джеймс всегда неплохо справлялся с математикой - достаточно хорошо, чтобы не иметь проблем, но не настолько, чтобы посвятить ей жизнь. Также они провели долгий и запутанный «ледокол», чтобы познакомиться. Джеймс никогда не любил такие штуки: он никогда не запоминал имена и обычно уходил с чувством неловкости. Когда они начали собираться, Рита придвинулась к нему так близко, что Джеймс дышал практически только её духами. Он с трудом сдержал кашель, когда запах окутал его. - Собираешься обедать? - спросила она. - Да, - кивнул он. - Отлично, - она подхватила его под руку, её ногти слегка царапнули его рукав. К моменту, когда они пошли на обед, дождь сменился легкой изморосью, чему Джеймс был рад. Риту холод, казалось, совсем не беспокоил. На ней были облегающие голубые брюки и почти прозрачная голубая футболка с коротким рукавом. Она даже не дрожала от ветра, хотя Джеймс чувствовал, как она прижимается к нему на ходу. - Итак, расскажи мне о себе, Джеймс, - легко произнесла она. - О, ну что именно ты хочешь знать? Она бросила на него лукавый взгляд. - Откуда ты переехал? И почему? - быстро добавила она второй вопрос. - Из Нью-Йорка и… - Ты переехал из Нью-Йорка? Зачем вообще уезжать из такого места, как Нью-Йорк? - в этот момент её голос зазвучал гораздо моложе. Джеймс не знал, сколько ей лет, но по её восторженному тону дал бы около девятнадцати. - Да, я переехал, чтобы заботиться об отце, - сказал он, усмехнувшись её вопросу. На самом деле он не хотел уезжать из Нью-Йорка, но понимал, что остаться не может. - О-о-о, - протянула она. - Он болен? Ты такой хороший сын - бросил всё ради него. Представляю, как тебе тяжело. Её голос снова стал приторным, с оттенком сюсюканья. - Он не болен, - пояснил Джеймс. - Просто он плохо справляется один. Она одарила его фальшиво-сочувствующим взглядом. - А ты? Этого вопроса Рите хватило, чтобы выдать целую очередь фактов из своей жизни. Джеймс почти её не слушал: было ясно, что ей не нужны собеседники, чтобы болтать о себе. Столовая находилась на окраине кампуса и выглядела как одно из старейших зданий школы. Кирпичи на углах были со сколами от времени, а затирка между ними почти стерлась. Внутри же помещение явно отремонтировали, не считая окон, которые выглядели так, будто их сделали в 1920-х. Джеймс не догадался взять еду из дома (да и брать из отцовской кухни было нечего), но глядя на скудный выбор в столовой, он понял, что придется начать это делать. В итоге он купил яблоко, чипсы и газировку. Маловато, но должно было хватить, чтобы дотянуть до вечера. Ни одно из горячих блюд не выглядело - и не пахло - аппетитно. Джеймс сел с Ритой за круглый стол, где уже сидели другие студенты. - Привет, Джеймс, - поздоровался Питер, занимая свободное место рядом с ним. - Джеймс, ты просто обязан познакомиться с моими друзьями, - сказала Рита тем самым сладким тоном, от которого Джеймсу было не по себе. Она начала представлять людей за столом. Джеймс не запомнил ни одного имени - информации было слишком много. У одного из парней были золотистые волосы, на которые вылили столько стайлинга, что Джеймс был уверен: его может переехать фургон, а прическа не шелохнется. Он ослепительно улыбался Джеймсу, и эта улыбка казалась буквально вырезанной на его лице. Джеймс гадал, не репетирует ли он её перед зеркалом каждое утро, чтобы она была безупречной. Заметив взгляд Джеймса, парень подмигнул и послал ему воздушный поцелуй. - Ой, не обращай внимания, - бросила Рита, хотя в её глазах промелькнуло что-то потяжелее обычного отвращения. Ревность, как догадался Джеймс. Ковыряя еду, он осматривал столовую. Она была заполнена наполовину, но он сомневался, что она когда-либо бывает битком. Помещение было странно большим для такой маленькой школы. Студенты сидели тесными группами, явно сложившимися давно. Джеймс поймал на себе несколько взглядов, но люди тут же отворачивались. В этот момент он заметил еще четверых студентов, которые вошли и встали в очередь. В них было что-то такое странное, что он не мог отвести глаз. Впереди шел высокий мужчина, чьи глаза искрились хаосом. Он на мгновение встретился взглядом с Джеймсом и вызывающе приподнял брови, прежде чем отвернуться. Он двигался с грацией, которая казалась необычной для его долговязой фигуры. Было трудно сказать наверняка, но Джеймсу показалось, что тот даже выше его собственного роста в шесть футов и два дюйма. За ним шел человек с волосами такого светлого оттенка, что они буквально сверкали в свете люминесцентных ламп. Он шел, чуть приподнимаясь на носках, что напомнило Джеймсу кота на охоте. На его лицо было почти больно смотреть - он был пугающе красив. Его черты застыли в легкой гримасе, будто его раздражала сама необходимость находиться в одном пространстве с такими обыкновенными людьми. Ладонь блондина был переплетен с ладонью девушки, шедшей за ним. У неё была светло-смуглая кожа, которая даже оттуда, где сидел Джеймс, казалась шелковистой и невероятно мягкой. Её пепельно-светлые волосы спадали почти до бедер, а белые брови резко выделялись на лице. Губы замерли в легкой понимающей улыбке. Она слегка повернулась, чтобы поговорить с женщиной позади неё. Джеймс никогда не видел такой красивой женщины. У неё были рыжие волосы, которые вились вокруг узких плеч, словно языки пламени. На ней было зеленое трикотажное платье с длинными рукавами, доходившее до середины её бледных ног. Платье идеально подчеркивало широкие бедра - такие, в которые Джеймсу сразу захотелось впиться зубами. Она была самым прекрасным существом, которое он когда-либо встречал. До тех пор, пока в двери не вошел следующий. Он шествовал с той же грацией, что и остальные, будто парил над землей, лишь для вида позволяя стопам касаться пола. Его черные волосы вились вокруг ушей и шеи. Передние пряди падали на лицо, так что Джеймсу потребовалось мгновение, чтобы разглядеть его полностью, но в ту же секунду, как это удалось, он громко ахнул. У мужчины был длинный нос и острые скулы, а глаза были темными, почти черными, и от них невозможно было оторваться - словно две черные дыры, вознамерившиеся поглотить Джеймса целиком. - Я знаю, - сказал Питер с легким вздохом. Джеймс и забыл, что в комнате есть кто-то еще. - Прости? - вздрогнув, переспросил Джеймс. - Ты на них засмотрелся, - тихо произнес Питер, указывая на группу, которая лениво изучала меню и переговаривалась между собой. - Оу, - Джеймс почувствовал себя неловко из-за того, что его поймали. - Да, они… очень привлекательные. Питер рассмеялся так громко, что все за их столом обернулись. - Можно и так сказать, - хмыкнул он. - Кто они? - спросил Джеймс как можно тише. - Это Блэки, - Рита вклинилась в ответ Питера. - Кроме тех двоих блондинов, они Розье. Переехали сюда пару лет назад, но в колледж все вместе поступили только в прошлом году. Они чертовски горячие, - она хохотнула. - Но даже не пытайся, они ни с кем не общаются, кроме своих. - Ясно, - неловко усмехнулся Джеймс. - Они и правда держатся особняком, - добавил Питер, не сводя глаз с пятерки студентов. - Но они как бы «вместе», понимаешь? Джеймс покачал головой. - Высокий парень - это Барти Блэк, а блондин с ним - Эван Розье, они встречаются. Клянусь, я столько раз натыкался на них в туалете, когда они лизались. Лицо Питера исказилось в гримасе дискомфорта. - Оу, - просто ответил Джеймс. Барти, казалось, был сосредоточен на покупке весьма сомнительного на вид сэндвича. Он почти не смотрел на остальных. А вот Эван следил за Барти как ястреб. Джеймс не заметил этого сразу, слишком ослепленный красотой лица Эвана, но теперь видел, как его взгляд постоянно возвращается к Барти. - Понимаю. - Ага, - пробормотал Питер. Джеймс не был уверен, что Питер вообще моргал с тех пор, как начал рассказывать о них. - Те две девушки - Пандора и Лили. Пандора Розье странная, я бы не стал с ней общаться, даже если бы она соизволила заговорить. Как-то я попытался, а она просто сверлила меня взглядом, пока я не ушел. А Лили - милая. - О да, она очень «милая», правда, Пит? - ядовито вставила Рита с резкой улыбкой. Питер пошел пятнами. - Она правда милая, - повторил он. - Просто они с Пандорой вместе. Я не сразу это понял. Джеймс сочувственно похлопал Питера по плечу. - И последний - Регулус Блэк, - прошептала Рита заговорщицким тоном. - Заносчивый сопляк. Джеймс не был уверен - зрение у него было не идеальным даже в очках в черной оправе, - но ему показалось, что уголки губ Регулуса дрогнули, когда Рита заговорила. Будто он подслушивал. Пятерка наконец закончила с покупками и направилась в дальний конец столовой, чтобы сесть в одиночестве. Регулус, как заметил Джеймс, вообще ничего не купил, просто шел за остальными. Джеймс старался не пялиться, но это никогда не было его сильной стороной. Его первая девушка в Нью-Йорке говорила, что он напоминает оленя в свете фар, когда видит кого-то привлекательного: просто замирает с открытым ртом. Спустя пару минут Регулус оглядел комнату, задерживая взгляд на случайных студентах, пока его глаза неизбежно не встретились с глазами Джеймса. «Отвернись», - подумал Джеймс. Конечно, он не отвернулся. Он продолжал смотреть на Регулуса, на его глубокие глаза и острое аристократическое лицо. Регулус смотрел в ответ с непроницаемым выражением, а затем склонил голову набок, словно в недоумении. - Какая у тебя следующая пара, Джеймс? - Рита наконец отвлекла его, слегка царапнув длинными ногтями по шее. Джеймс заставил себя не вздрогнуть. - А, э-э, - он замялся, пытаясь вспомнить, что вообще делает в столовой. Он был слишком поглощен Регулусом. - Биология у Слизнорта. Когда Джеймс снова поднял взгляд, Регулус уже отвернулся, и Джеймс внутренне оплакал потерю зрительного контакта. - У меня та же пара, - сказал блондин напротив. Джеймс всё еще не мог вспомнить его имя. Остаток обеда он пытался вникать в разговоры за столом, но глаза постоянно косились на Регулуса и его темные кудри. Джеймсу хотелось запустить в них пальцы. Интересно, такие ли они мягкие, как кажутся? - Провожу тебя до Слизнорта, - сказал блондин. Джеймс встал вместе с остальными. Регулус и его компания уже ушли, причем так стремительно, что Джеймс даже не заметил, как они поднялись. - Гилдерой, оставь Джеймса в покое, - закатила глаза Рита. Гилдерой закинул руку на плечо Джеймса, слегка сжав его бицепс. - Джеймс ведь не против, правда? - заявил Гилдерой. Джеймс вообще-то был против, но посчитал грубым сбрасывать руку, поэтому просто выдавил полуулыбку. К счастью, Гилдерой убрал руку, как только они вышли на улицу, и обхватил себя за плечи. На нем была тонкая нежно-голубая куртка, которая едва ли грела. - Ненавижу холод, - драматично застучал зубами Гилдерой. Он смотрел на Джеймса умоляюще, хотя тот не понимал почему. - Да, я тоже, - ответил Джеймс. - В Нью-Йорке холодно, но постоянный дождь здесь делает всё гораздо хуже. - Да, нужно быть по-настоящему сильным, чтобы здесь выжить, - самодовольно произнес Гилдерой. Его тон изменился так быстро, будто в него вселился дух заносчивого эгоиста. Гилдерой принялся расписывать, почему именно он идеально подходит для жизни в таких суровых условиях (игнорируя тот факт, что тут живут тысячи других людей). Это плавно перетекло в явно выдуманную историю о том, как он встретил бурого медведя на тропе и сумел приручить его. Джеймс просто кивал, вежливо улыбаясь и сдерживая смех. Здание биологии было меньше остальных, и войдя, Джеймс понял почему. Двери вели прямо в аудиторию - без коридора, который служил бы буфером от холода. Джеймс вытер обувь о коврик. Он выбрал ботинки Blundstone вместо обычных кроссовок и не прогадал: от постоянной сырости ноги и так подмерзали, а в мокрых кроссовках было бы совсем худо. - Здравствуйте! - Джеймс поднял голову на громовой голос. - Вы, должно быть, Джеймс Поттер. Профессор Слизнорт был пожилым мужчиной, который, казалось, вечно ходит в твидовых пиджаках. Он явно лысел, но носил парик, который съехал слишком далеко вперед, так что лысина всё равно была видна. - Да, сэр, - ответил Джеймс. - Конечно-конечно. Вы вылитый Монти, - Слизнорт похлопал Джеймса по спине. У того словно земля ушла из-под ног. Он не слышал, чтобы кто-то называл отца «Монти» со смерти матери. Скорбь на миг едва не захлестнула его. - Вот схема рассадки. Я начну через минуту. Джеймс взял схему, стряхнув нахлынувшую тоску, и пробежал по ней глазами. Он испытал необъяснимое облегчение, заметив имя Гилдероя Локхарта рядом с неким Фрэнком Лонгботтомом. Еще секунда потребовалась, чтобы найти свое имя, и когда он его увидел, сердце приятно екнуло. Рядом с «Джеймс Поттер» стояло имя «Регулус Блэк». Джеймс так поспешил занять место, что чуть не споткнулся о табурет. Через пару минут в класс вошел Регулус. Джеймс не поднимал глаз, делая вид, что занят блокнотом, но он кожей почувствовал этот момент. Это было похоже на магнитное притяжение, он ощущал его в груди. Боковым зрением он видел, как Регулус элегантно подошел к доске проверить схему. Однако Джеймс старался не смотреть, когда Регулус садился рядом. Он уже собирался поднять голову и представиться, когда Слизнорт начал занятие. Слизнорт оказался любителем поболтать. Большая часть пары ушла на рассказы о том, как он знал правнука основателя колледжа, и лишь в конце он раздал анкеты. Джеймс думал, что это тест, как на матанализе, но это был список вопросов о самих студентах. Джеймс заполнил его быстро. Были простые вопросы (имя, как к вам обращаться?) и посложнее (чем вы увлекаетесь? почему любите биологию?). Слизнорт ходил по классу, заглядывая в ответы. Вопрос «С кем из членов семьи вы наиболее близки?» ударил Джеймса под дых, и ему снова пришлось справляться с подступившим горем. Закончив, он помедлил мгновение, прежде чем наконец - наконец-то! - поднять голову и заговорить с Регулусом. Почти все студенты уже переговаривались, а Слизнорт застрял в скучной беседе с Гилдероем. Время еще было. Однако, когда его взгляд встретился с взглядом Регулуса, Джеймс едва не отпрянул. Выражение чистой ярости на лице Регулуса было совершенно неожиданным. Как долго он так на него смотрел? Джеймс так старался не пялиться, что пропустил этот момент. Джеймс ожидал, что Регулус отвернется, когда его поймают, но тот продолжал сверлить его взглядом с дикой свирепостью. Его черные глаза выглядели убийственно, и у Джеймса волосы на загривке встали дыбом. Он громко сглотнул и первым отвел взгляд. Регулус сидел неестественно неподвижно, но Джеймс чувствовал его взгляд. Это действовало на нервы, и даже продолжение лекции Слизнорта не могло отвлечь Джеймса от этого пугающего соседа. Остаток пары его сердце бешено колотилось. Последние десять минут лекции он вообще не слышал, потому что стук сердца заглушал всё остальное. Как только прозвенел звонок, Регулус вскочил и вылетел из кабинета. Он двигался так стремительно, что казалось, будто он просто исчез. Джеймс снова сглотнул, во рту пересохло от нервов. Почему Регулус так его ненавидит? Когда Рита и Питер говорили, что Блэки держатся особняком, он не думал, что они буквально презирают всех вокруг. Что он успел сделать, чтобы так его разозлить? - Куда теперь? - Гилдерой прервал его мысли, облокотившись на стол. Он говорил кокетливо, его улыбка была такой белоснежной, что почти слепила. - История с Бинсом, - автоматически ответил Джеймс, но увидев, что Гилдерой собирается предложить проводить его, поспешно добавил: - Но мне нужно зайти в машину за вещами. Увидимся. Он собрался и ушел так быстро, как только смог. До пары Бинса оставалось минут пятнадцать, и ему нужно было прийти в себя. После этой ненависти в глазах Регулуса он чувствовал себя совершенно выбитым из колеи. Он планировал дойти до пикапа и посидеть там минут десять. Он быстро шел по дорожке, дождь снова усилился после полуденного затишья. Как только он собрался выйти на парковку, из-за угла вылетела машина, едва не сбив его. Джеймс отпрянул, споткнулся и еле удержался на ногах. Машина была черной, обтекаемой и выглядела безумно дорого, хотя Джеймс был слишком напуган, чтобы разобрать марку. Но он заметил главное: за рулем был Регулус Блэк. Его было едва видно за тонированным стеклом; бледные пальцы сжимали руль, когда машина пронеслась мимо него прочь с парковки, как летучая мышь из ада. Что за чертовщина? У Джеймса тряслись руки, сердце колотилось так, что казалось, сейчас случится приступ. Регулус Блэк чуть не переехал его. Джеймс только приехал. Он в городе всего день. Что он мог сделать такого, чтобы вызвать такую ненависть? В итоге до пикапа он так и не дошел. Всё еще дрожа, он заперся в кабинке туалета, чтобы успокоиться перед парой. Питер сел рядом с ним на истории, и они болтали о чем-то, за чем Джеймс едва следил. Он просто хотел домой. На самом деле он хотел в аэропорт, в Нью-Йорк, и послать эту Годрикову Впадину к черту. Но это было невозможно. Ему нужно было заботиться об отце, а отцу сейчас была нужна еда. По крайней мере, поход за продуктами никак не был связан с Регулусом Блэком. В городе был всего один продуктовый магазин. В четыре часа дня в понедельник там было почти пусто. Джеймс не составил список, но так проголодался за день, что быстро наполнил тележку. Он также набрал чистящих средств - понятия не имея, что есть дома у отца, он не хотел быть неготовым. - Всё нашли, дорогой? - спросила женщина за кассой. На бейджике было имя Клэр. Она показалась ему знакомой, но он не мог вспомнить почему. - Да, спасибо, - вежливо улыбнулся он. - Ты сын Флимонта? - спросила она, сканируя покупки. - О, да, - ответил он, когда до него дошло. - Вы ведь мама Питера? - Она самая, - бодро ответила она. - Он упоминал, что вы здесь работаете, - сказал Джеймс. - Мы виделись сегодня в колледже. - О, мой Питер, - с любовью произнесла она. - Он такой общительный. Ну, как тебе у нас? Они перебросились парой фраз, пока она пробивала товар. Она была милой, но он видел в её глазах тот самый голодный блеск - она явно собиралась пересказать каждое его слово всем знакомым. На сегодня с Джеймса хватило Годриковой Впадины. Он вернулся домой и застал отца на заднем крыльце. Тот безучастно смотрел на деревья, не заметив возвращения сына. Джеймс не стал его беспокоить: быстро разобрал продукты и начал готовить ужин на двоих. - Ого. Не знал, что ты умеешь готовить, - хмыкнул отец, заходя в дом. Он улыбался, будто и не сидел минуту назад, уставившись в пустоту. - Ну, нужда заставит, - ответил Джеймс. - Не приготовишь на четверых? Я позвал Лайалла с сыном посмотреть матч, - сказал он. - Ладно, - буркнул Джеймс. Он планировал запечь курицу с овощами, так что удвоить порцию было несложно. Джеймс никогда не был великим поваром, но жизнь в одиночестве заставила его научиться. В Нью-Йорке было слишком легко спустить всю зарплату на доставку еды. Он старался не думать о рецептах матери, которые так и не успел выучить. Закончив с подготовкой ужина, он поднялся наверх и наконец распаковал вещи. Нужно было настроить ноутбук и заказать учебники, но сил на это уже не было. Через полчаса пришли Лайалл и его сын. Джеймс не врал, когда говорил, что не помнит их, но увидев Лайалла, кое-что всплыло в памяти. Люпины были из племени Датурачин - общины коренных американцев, живущей в соседней резервации. Джеймс смутно помнил, что его мать дружила с женой Лайалла. Интересно, кто из родителей возобновил общение - отец или еще мама до смерти? - Лайалл, - поприветствовал отец. - Римус. Римус, сын Лайалла, был на несколько дюймов ниже Джеймса и очень худым. Его смуглая кожа была испещрена шрамами - и лицо, и руки. Джеймс не помнил, были ли они у него в детстве, но сомневался. Такое бы он запомнил. - Помнишь моего сына, Джеймса? Люпины оказались приятной компанией. Лайалл сразу ушел в гостиную к отцу - они включили футбол и погрузились в игру. Джеймс уже сто лет не следил за спортом. - Когда приехал? - спросил Римус, следуя за Джеймсом на кухню. - Только вчера вечером, - ответил Джеймс. Заметив спокойный, изучающий взгляд Римуса, он добавил: - Не хотелось проводить здесь больше времени, чем необходимо. Он неловко потер шею. Римус хмыкнул, избавляя его от неловкости: - Понимаю. Долго планируешь пробыть? - Не уверен, - честно признался Джеймс. - Он… плохо справляется сам. Я всё равно уволился, так что возвращаться пока особо не к чему. Римус кивнул: - Ясно. Я сам постоянно думаю об отъезде, но как представлю отца здесь одного… Римус замолчал, глядя в сторону гостиной. - Да, - согласился Джеймс. Римус мог не договаривать, Джеймс и так всё понял. - Учиться пойдешь? Или работать? - сменил тему Римус. Джеймс вздохнул с облегчением. - Поступил в местный колледж. Решил, что пора бы получить хоть какую-то степень. Но работу придется искать, хотя бы на полставки, - сказал Джеймс. - А ты? - Я так и не пошел учиться, - ответил Римус. - Было сложно из-за… ну, из-за всего. Джеймс не понял, что он имеет в виду, но было ясно, что Римус не хочет развивать тему. - Сейчас работаю механиком в гараже у отца. Денег хватает, чтобы держаться на плаву. - А, точно. Папа говорил, вы продаете пикап? - Уже продали, - иронично заметил Римус. Джеймс в замешательстве наклонил голову. - Твой отец купил его у нас на прошлой неделе. Сказал, это подарок тебе. Он на улице, если хочешь глянуть. - Он уже заплатил? - Римус кивнул. Джеймс покачал головой. - Ладно, пойдем посмотрим. Пикап был темно-красного цвета, ярко выделяясь на фоне зелени. Это был старый «Шевроле», выпущенный где-то в 80-х или 90-х. По крайней мере, теперь Джеймс точно сойдет за местного. - Раньше он был отцовским, но он отдал его мне, когда я пошел в школу, - пояснил Римус. - С тех пор я перебрал почти весь движок. - Почему же ты его продаешь? - спросил Джеймс. «Я надеялся купить что-то поновее на эти деньги», - ответил Ремус. - «Мне уже немного надоело возиться с этой машиной. Она должна нормально работать, но если возникнут проблемы - просто привези её обратно, и я всё починю». «Спасибо, чувак», - радостно сказал Джеймс. По крайней мере, теперь у него на одну проблему меньше. Собственная машина определённо помогла бы ему почувствовать себя не таким запертым. Через несколько минут они зашли внутрь, когда моросящий дождь начал усиливаться. Джеймс задумался, будет ли теперь так каждый день - когда погода постоянно колеблется между ливнями и лёгкой моросью. Ремус уже заметно прихрамывал, когда они вернулись на кухню. Он держал левую ногу напряжённо, слегка отставляя её в сторону при ходьбе. - Ты в порядке? - спросил Джеймс, вынимая курицу из духовки за секунду до сигнала таймера. - Да, - автоматически ответил Ремус, хотя слегка поморщился, когда попытался непринуждённо опереться о стол и тут же сменил позу, потому что это оказалось неприятно для бедра. Джеймс недоверчиво приподнял брови. - Это не страшно. У меня бедро болит только когда идёт дождь. Джеймс посмотрел в окно над раковиной, где лил дождь, потом снова на него с сомнением. Ремус беспомощно усмехнулся. - Можно спросить, что случилось? Ремус слегка покачал головой. - Нет, всё нормально. Это была автокатастрофа. Это случилось, когда мне было десять. Моя мама… она погибла в той аварии. В нас врезался пьяный водитель. Отсюда… - Ремус осёкся и указал на шрамы на лице. - А, - сказал Джеймс. - Мне очень жаль. - В общем, - Ремус неловко прокашлялся и продолжил, - у меня остались постоянные повреждения бедра. Обычно не так плохо, но иногда оно просто становится скованным. Джеймс кивнул, понимая, хотя не был уверен, что когда-либо сможет до конца представить ту боль, которую испытывал Ремус. Джеймс тоже потерял мать, как и он, но он хотя бы знал, что это произойдёт. Она долго болела перед смертью. Потерять её внезапно, в один миг, было совсем другим. - Когда вы с отцом начали сюда приезжать? - спросил Джеймс. Он как раз раскладывал еду по тарелкам, и Ремус отнёс обе порции Лайлу и отцу Джеймса. - Пару месяцев назад, - ответил Ремус. - Мы не знали, что твоя мама умерла, но прошло уже почти год с тех пор, как мой отец в последний раз слышал о твоём, поэтому он решил снова с ним связаться. - Хорошо, что у него кто-то есть, - сказал Джеймс. - Да, думаю, им это пошло на пользу, - Ремус пожал плечами. Остаток вечера они провели перед телевизором, разговаривая. Лайалл и отец Джеймса время от времени общались, но явно чувствовали себя друг с другом спокойно. Джеймс и Ремус обсуждали будущие проекты Ремуса и разные машины, которые он хотел купить. Ремус спрашивал о жизни Джеймса в Нью-Йорке, и впервые Джеймс не чувствовал привычного желания повторять одни и те же шаблонные ответы. К тому времени, как Ремус ушёл, они уже обменялись номерами и договорились встретиться на выходных. Джеймс был этому рад - ему действительно нравилось проводить с ним время. Ремус был спокойным и принимающим, напоминая ему некоторых друзей из Нью-Йорка. Вечером Джеймс разобрал учебные планы, добавил всё в календарь и составил план, как вообще начать делать домашние задания. Он так давно не учился, что понимал - потребуется время, чтобы войти в ритм. Больше всего его удивлял формат колледжа, где занятия были только через день. Из-за этого у него оставались свободными и вторники, и четверги. На следующее утро, оказавшись перед целым свободным днём, он решил попробовать найти подработку. Он не мог больше находиться в полупустом доме, где его мать провела последние дни. Вчера он заметил, что в гостиной всё ещё стоят неразобранные коробки. Стены были пустыми, все семейные фотографии убраны. Это угнетало, и он уже чувствовал, как снова начинает проваливаться в ту невыносимую боль, которая накрыла его после смерти матери. Единственным плюсом жизни с отцом было то, что ему не приходилось тратить тысячи долларов на аренду. Особенно учитывая, что отец купил ему машину, чтобы он вообще не тратился. Но он всё равно не хотел оставаться без дохода месяцами. Сейчас было идеальное время начать копить деньги - то, что раньше было почти невозможно. Отец был на крыльце с чашкой кофе, когда Джеймс спустился вниз. Он быстро приготовил им завтрак и потом ушёл. Отец почти не разговаривал, лишь один раз спросил о планах Джеймса и снова ушёл наружу. Джеймс подумал, не начинает ли всё свободное время постепенно его изматывать. Джеймс поехал на новом пикапе. Шёл дождь, как обычно, но не слишком сильный. Внутри пахло чистотой, как в лесу после дождя - гораздо приятнее, чем в машине отца. В городе было немного мест: пара магазинов, полиция и пожарная часть, маленькая библиотека, почта размером с садовый сарай и продуктовый. На окраине он заметил ветеринарную клинику, но сомневался, что у него есть нужные навыки для такой работы. Он уже почти собирался уехать, когда проехал мимо магазина с вывеской «Требуется сотрудник». Магазин «Longbottom’s Outfitters» находился чуть в стороне от центра. Название показалось знакомым. Колокольчик над дверью звякнул, когда он вошёл. Внутри никого не было, кроме парня примерно его возраста за стойкой. - Здравствуйте, - сказал Джеймс. Парень поднял глаза, и Джеймс наконец вспомнил, где его видел. Это был Лонгботтом из его класса и класса Регулуса. - Привет, Джеймс, - радостно сказал Лонгботтом. Джеймс не удивился, что тот уже знает его имя, но всё равно немного растерялся. - Привет, - повторил он, тут же понимая, что уже это говорил. Он взглянул на бейдж: «Фрэнк». - Я увидел объявление о работе. Вы ещё набираете сотрудников? - О боже, да, - быстро сказал Фрэнк. - Извини! Моя мама уже давно пытается кого-то найти и заставляет меня работать здесь, пока мы не найдём замену. - Всё так плохо? - спросил Джеймс, наполовину шутя. Лицо Фрэнка побледнело. - Нет-нет, - быстро ответил он. - Всё нормально. Просто немного скучно. Но правда, не плохо. Пожалуйста, не уходи. Джеймс не удержался и рассмеялся. - Расслабься, Фрэнк. Мне всё ещё интересно. - О боже, - снова сказал Фрэнк. - Прости, я обычно… здесь просто редко бывают люди. Дальше Джеймс узнал, что Фрэнк на самом деле хочет работать в ветеринарной клинике, но его пожилая мать не справляется с магазином и держит его там. Джеймс не возражал - работа выглядела стабильной, зарплата была неожиданно хорошей, и он сразу согласился начать в выходные. День прошёл скучно и медленно. Интернет в доме почти не работал, и Джеймс решил потом вызвать провайдера. За час до ужина отец зашёл к нему и предложил сходить в местную закусочную. Это место было уютным и знакомым - Джеймс помнил его с детства. Женщина по имени Розмерта, которая его держала, когда-то дружила с его матерью. Она была такой же доброй, красивой, с высокой причёской и улыбкой, из-за которой почти все оставляли ей больше чаевых. - Рада видеть тебя, Монти, - усмехнулась Розмерта. - И Джеймс, посмотри на тебя, совсем взрослый стал. Джеймс улыбнулся и кивнул, когда она сжала его плечо. - Вечер добрый, Роуз, - сказал его отец. - Как обычно? - спросила она. - Да, пожалуйста. - А ты, Джеймс? - Мне то же самое. Когда они остались вдвоём, Джеймс спросил отца, как часто он сюда ходит. - Примерно раз в две недели, — ответил он, не глядя в глаза. - Пап… - Трудно готовить на одного… после твоей мамы… я не люблю готовить только для себя. Джеймс кивнул. - Ты каждый раз берёшь бургер? Отец бросил на него взгляд. - Не лезь не в своё дело. Но в этом не было грубости - скорее лёгкая шутка. Джеймс усмехнулся. - Так долго не протянешь. Они поговорили о работе, о магазине Лонгботтомов, и Джеймс узнал, что его отец знает их семью. Вечер прошёл спокойно, хоть и немного тяжело. Ночью, под шум дождя по крыше, Джеймс наконец снова позволил себе подумать о Регулусе Блэке. Он долго старался не думать о нём - о злом, опасном, красивом мальчике, который почти сбил его машиной, - но теперь, когда в голове стало слишком тихо, эти мысли вернулись. И ему не нравилось, как сильно у него ускорялось сердце при этих воспоминаниях.