Солнечная вспышка

Джеймс работал всё воскресенье. Накануне ночью он плохо спал, поэтому весь день провёл словно в тумане. Магазин стоял почти пустой, за все те долгие часы, что он просидел за прилавком, заглянули лишь несколько покупателей. Джеймс смутно недоумевал, как это заведение вообще держится на плаву, когда за двадцать минут до закрытия вошёл мужчина лет сорока и накупил припасов почти на тысячу долларов. «А, вот оно как», — сказал себе Джеймс, запирая двери. Ему стало любопытно, как много богачей приезжает в эти края абсолютно неподготовленными и оставляет кучу денег в таких вот крошечных лавках. Ночь на понедельник принесла с собой грозу и очередной сон. Этот начался точно так же, как и предыдущий. Джеймс стоял, прижавшись спиной к стене, колени подкашивались. Регулус прикасался к нему, обвивая его член своими холодными тонкими пальцами. Его губы коснулись челюсти Джеймса, замерев там, словно колибри. Джеймс отчаянно хотел, чтобы Регулус прижался к нему всем телом, но чувствовал лишь губы и кончики пальцев. — Ах, пожалуйста, — тихо простонал Джеймс. Голос прозвучал приглушённо и искажённо, будто ему что-то мешало говорить. — Тише, — отозвался Регулус низким, рокочущим голосом. Он спустился к шее Джеймса, его холодные губы казались мягкими и нежными на коже. И именно там, на стыке шеи и плеча, Регулус пустил в ход зубы. Сначала это был лишь легкий укус, он едва ощутимо потянул кожу, пока его пальцы сильнее сжались вокруг достоинства Джеймса. Джеймс снова застонал. Руки казались тяжелыми и непослушными, хотя он до безумия хотел потянуться к нему, коснуться, схватить и поглотить целиком. Регулус водил зубами туда-сюда по коже Джеймса, и это ощущение было острым, пьянящим. — Ещё, — взмолился Джеймс. В одно мгновение это было наслаждение, а в следующее он уже кричал. Зубы Регулуса вонзились в кожу на плече, проникая всё глубже и глубже — в плоть, в мышцы, в кость, разрывая их. Джеймс проснулся от этого кошмара в дезориентации и весь в поту, в панике вскинув руки. Он открыл глаза, пытаясь как можно быстрее сориентироваться в пространстве. Его взгляд остановился на Регулусе, который стоял у дальней стены спальни и наблюдал за ним. Без очков Джеймс не мог разглядеть его лица, но отчетливо видел силуэт. Кожа Регулуса слабо подсвечивалась тусклым светом уличного фонаря, пробивавшимся сквозь окно. Джеймс вскрикнул от неожиданности и яростно потер глаза. Когда он открыл их снова, Регулуса уже не было. Просто остаточное видение от затянувшегося кошмара. Он еще раз вытер глаза, которые немного щипало от пота, часто поморгал, чтобы прояснить зрение, и нацепил очки. Он рухнул обратно на кровать, раскинув руки в стороны. Дыхание было прерывистым, и он чувствовал, как под кожей бешено колотится сердце. Боль в месте, куда укусил Регулус, всё еще ныла, как старая рана, которая начинает напоминать о себе в дождливую погоду. Он потер плечо рукой и с облегчением выдохнул, обнаружив там лишь чистую, неповрежденную кожу. Ему потребовалось несколько долгих минут, чтобы унять сердцебиение и снова уснуть, или хотя бы просто расслабиться в постели. Дождь тяжело и громко барабанил по окну и крыше. Теперь, когда Джеймс проснулся, этот шум навязчиво лез в голову, не давая покоя. К тому времени как Джеймс снова погрузился в сон, на улице уже начало светлеть, и солнце робко показалось из-за горизонта. Когда чуть позже его резко разбудил будильник, Джеймс недовольно фыркнул. Он всерьез подумывал о том, чтобы остаться в постели на весь день и прогулять занятия. Он был смертельно измотан, а глаза болели, стоило попытаться открыть их полностью. В конце концов ему удалось заставить себя подняться, и он искренне ненавидел тот факт, что точно знал, ради кого именно совершает этот подвиг. Когда Джеймс утром зашел в кухню, его отец уже не спал и что-то готовил. Доносился слабый запах подгорающей картошки и чеснока. — Пап? — с любопытством позвал он. — Доброе утро, — отозвался Флимонт, поворачиваясь к Джеймсу с улыбкой. — Сегодня отличный день. — Он указал лопаткой на окно за раковиной. И он не врал: на улице ярко светило солнце, ослепляя после затянувшейся серости. Похоже, ночная гроза была финальным аккордом череды пасмурных дней. — Что ты готовишь? — с сомнением спросил Джеймс, пытаясь получше разглядеть то, что горело на плите. — Домашнюю жареную картошку — бодро ответил отец, но тут же его улыбка немного угасла. — Я еще приготовил яйца, но они вышли не очень. — Он смущенно пожал плечами. Джеймс поджал губы, сдерживая смех. — А ты не пробовал немного убавить огонь? — Точно, хорошая мысль, — пробормотал отец, слегка повернув ручку плиты. Джеймс был почти уверен, что картошка уже слишком сильно обуглилась, чтобы её можно было есть, но промолчал. Раз уж отец взял на себя труд приготовить еду, Джеймс не собирался отбивать у него желание. — Мне пора в школу — быстро сказал Джеймс, уже закидывая сумку на плечо. — Увидимся вечером. — Оу, ладно, — произнес Флимонт с легким разочарованием в голосе. — Оставь мне, если что-то останется, я съем попозже, — добавил Джеймс. Отец снова улыбнулся и кивнул. Вечером Джеймсу придется незаметно выбросить эти остатки, пока они не покрылись плесенью в глубине холодильника. Он ехал в школу с опущенными окнами и включенным на всю мощность радио. Усталость как рукой сняло, солнечный свет взбодрил его и наполнил энергией. Он подпевал радиостанции, и хотя песню он не знал, судя по тому, как местный ведущий расхваливал исполнителя, это был какой-то локальный музыкант. Утренние уроки прошли легко и быстро. Это радовало, потому что он с нетерпением ждал обеда — сам не зная почему. Стоило ему войти в столовую, как Гилдерой тут же приобнял его за плечо с широкой улыбкой. — Привет, Джейми, — сказал Гилдерой. Джеймс слегка вздрогнул. Никто не называл его Джейми уже очень давно, и он не понимал, как относится к тому, что Гилдерой использует это сокращение. — Э-э, привет, — неуверенно отозвался Джеймс. Из-за того, что Гилдерой отвлек его, Джеймс только у своего привычного стола заметил, что Регулуса нет. Вообще никого из его семьи не было. Их столик пустовал, все стулья были аккуратно задвинуты. В животе неприятно екнуло от разочарования. — ...на завтра? — донеслось до него. Джеймс поймал лишь самый конец фразы Гилдероя. — Что, прости? — переспросил Джеймс. — Я спросил, ты ждешь завтрашнего дня? — Гилдерой несколько раз быстро вскинул брови, будто пытался придать своим словам какой-то тайный смысл. — Наверное, — немного натянуто ответил Джеймс. — Да, конечно. Джеймсу действительно, действительно не следовало соглашаться. Он жалел об этом с того самого момента, как сказал «да», а теперь, когда до встречи оставался всего день, им овладело предчувствие чего-то нехорошего. Особенно учитывая, что Регулуса здесь даже не было, чтобы он мог приревновать. Не то чтобы Джеймс пытался добиться именно этого. — Я думал заскочить за тобой в районе четырех. Чтобы у нас было время доехать, как думаешь? — спросил Гилдерой. — Да, звучит отлично, — ровным голосом ответил Джеймс. Гилдерой кивнул и отвернулся, чтобы поговорить с остальными ребятами за столом, но Джеймс был только рад. Он снова перевел взгляд на пустой столик, где должен был сидеть Регулус. — Они не придут, — тихо сказал Питер. — А? — Джеймс оторвал взгляд от стола. Питер смотрел на него с чем-то похожим на жалость. От этого взгляда по коже побежали мурашки. — Регулус и остальные — они никогда не приходят в такие ясные дни, — пояснил Питер. — По крайней мере, в прошлом семестре было именно так. — Почему? — спросил Джеймс. — Судя по всему, они обожают походы, — поспешил вставить Фрэнк. — Лили рассказывала мне, что стоит только выглянуть солнцу, как они прогуливают занятия и уходят в горы или в лес с палатками. — А, — протянул Джеймс. — Здорово... наверное. — Фрэнк и Питер переглянулись и улыбнулись. Джеймсу пришлось отвернуться. Не то чтобы он им не верил, он понимал, что они говорят правду, но когда он зашел в кабинет биологии и увидел пустующую парту, его всё равно охватила жуткая тоска. Гилдерой что-то без умолку трещал рядом, но Джеймс просто пропускал его слова мимо ушей. Впрочем, Гилдерою и не требовались ответы, чтобы продолжать монолог. Оставшаяся часть дня тянулась невыносимо долго. К моменту, когда Джеймс направился домой, усталость после бессонной ночи сковала всё тело, и он вел машину на автопилоте. Дома никого не было, на холодильнике визитка-записка от отца: уехал в магазин, будет позже. Должно быть, у него выдался на редкость хороший день. Джеймс подумал, пошло бы здоровье отца на поправку, если бы они переехали туда, где солнце светит круглый год. Джеймс попытался сделать уроки, но никак не мог усидеть на месте. Он вышел на заднее крыльцо. Двор был ухоженным и аккуратным. Когда они только переехали, мама нанимала человека для ухода за садом, и Джеймс был почти уверен, что отец просто продолжал платить ему после её смерти. Сам бы отец точно не справился со всей этой работой на участке. Когда-то двор был обнесен сеткой-рабицей, но мама снесла её в первый же день после покупки дома. Джеймс до сих пор отчетливо помнил её голос, слегка прерывающийся из-за ужасной связи по домашнему телефону: «Заборы нужны только тем, у кого есть собака, — говорила она непринужденно. — У нас собаки нет. Да и твой отец вряд ли потеряется, если мы не поставим ограду». «Ну а если вы решите завести собаку?» — со смехом спрашивал Джеймс. «Тогда и купим новый забор, — тоже с усмешкой отвечала она. — А старый всё равно только вид портил. Сетчатые заборы долго не живут». Джеймс покачал головой. На земле всё еще были заметны следы, где когда-то стояли столбы: под сетку в свое время набросали камней, и теперь трава и мох росли там клочками. Джеймс чувствовал себя похожим на эти пустые полосы земли, он ощущал отсутствие всей своей былой боли как глубокий след, который никогда не разгладится. Он прихватил из дома теплую куртку и решил пройтись по двору. Для такого крошечного домика участок был чересчур огромным. В самом дальнем углу виднелась заросшая тропинка, уходящая в чащу. Ведомый любопытством, Джеймс решил пойти по ней. Хватило всего нескольких широких шагов, как дом и двор полностью исчезли из виду — лес оказался настолько густым, что без тропы здесь можно было заблудиться в ту же секунду. Ему стало интересно, сколько людей уходило в леса Годриковой Впадины и пропадало навеки? Сколько человек терялось всего в паре метров от дороги, становясь невидимками в этих непролазных зарослях? Это пугало, но пугало так же, как огромные волны или неприступные горы. То есть тебе до ужаса страшно столкнуться с ними лицом к лицу, но при этом ты отчаянно хочешь узнать о них как можно больше. Он шел по тропинке добрых полчаса, то и дело спотыкаясь о корни и камни, пока не уперся в развилку. Левое ответвление вело в еще более темную часть леса, где солнце, казалось, вообще никогда не достигало земли сквозь плотный купол деревьев. Правое плавно изгибалось, словно возвращаясь обратно к городу, к дороге и к району, где жил Джеймс. Какое-то время он переводил взгляд с одной дорожки на другую, внезапно столкнувшись с необходимостью сделать выбор. В итоге он не выбрал ни одну. Становилось поздно, а он не догадался взять фонарик. Ему вовсе не улыбалось по-настоящему заблудиться, поэтому он решил повернуть назад. Ему подумалось: а говорит ли этот выбор что-то о нем как о личности? О том, что он всегда ищет привычное и безопасное вместо того, чтобы выбирать между двумя неизвестностями? На обратном пути его не покидало отчетливое ощущение, что за ним наблюдают. Он постоянно оглядывался через плечо, проверяя, нет ли кого поблизости. К тому времени как он вернулся во двор, в его голове уже сложилась полноценная параноидальная картина о том, как его выслеживает медведь гризли. Воспоминание о зубах, вонзающихся в плоть, только добавляло жути этим мыслям. Он подошел к дому как раз к возвращению отца. Джеймс провозился какое-то время, готовя ужин на двоих, пока отец сидел на задней веранде. После этого позвонил друг из Нью-Йорка, и Джеймсу удалось убить почти час времени на этот разговор, который его приятно отвлек. Он поймал себя на мысли, что скучает по Нью-Йорку уже не так сильно, как пару недель назад, хотя причина этой перемены его тревожила. После звонка снова накатила волна беспокойства. Он надеялся лечь спать или, возможно, доделать часть уроков, чтобы не оставлять всё на завтра, но сосредоточиться не получалось. Вместо этого он сел за компьютер и вбил в поиск слово Gelidias — термин, который использовал Римус. Кое-что об этимологии этого слова нашлось, но когда он добавил в поисковый запрос племя Датурачин, результатов выскочило совсем мало. Единственной полезной зацепкой оказалась ссылка на книгу, написанную одним из членов этого племени несколько десятилетий назад. Джеймс попытался найти электронную версию, но максимум, что ему удалось — это разузнать про крошечный книжный магазинчик в Хогсмиде, где в наличии оставалось несколько печатных экземпляров. «Что ж, — подумал он, — мне всё равно завтра идти по книжным магазинам на свидании с Гилдероем, так какой вред в том, чтобы спланировать заход еще в одну лавку?» Ему не давал покоя этот термин, и хотелось узнать о нем поподробнее. Он записал название и примерный адрес магазина и наконец-то смог лечь в постель, утешая себя мыслью, что завтра он хотя бы узнает ответы.

***

В ту ночь Джеймсу ничего не приснилось, и проснулся он с чувством разочарования. Если уж он не мог видеть Регулуса в колледже, то меньшее, на что он мог рассчитывать, — это видеть парня хотя бы во сне, пусть даже эти сны и были кошмарами, где его в конце концов разрывали на части, словно животное перед поеданием. Большая часть утра прошла в безделье, и он уже заранее с ужасом ждал наступления вечера. К полудню от невыносимой скуки он решил съездить за продуктами, чтобы после этого наконец-то доделать домашнее задание. Около трех часов дня он принял долгий душ, позволяя горячей воде заранее смыть чувство стыда за то, что идет на свидание с человеком, который не нравился ему даже как друг. Ему уже было неловко, хотя само свидание еще даже не началось. Выйдя из ванной, он со стоном вяло оделся и нехотя спустился по лестнице, готовясь к ожиданию. — Горячее свидание? — саркастически поинтересовался отец, стоило ему показаться на глаза. — Угу, — уныло отозвался Джеймс. — Тебе придется самому сообразить что-нибудь на ужин, ладно? — Вообще-то, до твоего переезда сюда я вполне успешно кормил себя сам, — заметил Флимонт, хотя голос его звучал легко и беззлобно. — «Успешно», — недоверчиво повторил Джеймс. Минут за десять до четырех он сел на диван и включил телевизор; отец устроился рядом. Джеймс буквально утонул в подушках и, нетерпеливо барабаня пальцами по подлокотнику, безучастно уставился в экран. Время для него словно остановилось, часы тикали, а в животе у Джеймса всё сильнее разрасталось чувство надвигающейся катастрофы. Из оцепенения его вывел отец, который деликатно прокашлялся. — На какое время, ты сказал, назначено свидание? — полюбопытствовал Флимонт. — Я не говорил, — пробормотал Джеймс. — Вообще-то он должен был заехать за мной в четыре. — Оу. Как думаешь, с ним всё в порядке? — А? — переспросил Джеймс. Отец кивнул на часы, которые показывали уже 4:30. Джеймс проверил телефон, но от Гилдероя не было ни звонков, ни сообщений. — А, наверное, просто освободиться не мог. Отец покосился на него, но промолчал, снова повернувшись к телевизору. Было уже почти пять, когда Джеймс услышал, как у дома затормозила машина, а следом раздались три громких, настойчивых гудка. — Настоящий джентльмен, — тихо обронил отец. Джеймс проигнорировал реплику и поднялся с дивана. — Увидимся позже! — крикнул Джеймс уже у двери. — Мне ждать тебя ночью дома? — как бы между прочим спросил Флимонт. Щеки Джеймса мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем. — Да, определенно! — выпалил он и буквально выскочил из дома. Гилдерой сидел за рулем и вовсю улыбался. Джеймс забрался на пассажирское сиденье, всё еще сомневаясь, стоит ли вообще утруждать себя вопросами о том, где Гилдероя носило и почему он так опоздал. Если честно, он до последнего надеялся, что тот вообще не приедет, но, увы, реальность оказалась суровее. — Привет, Джейми! — поприветствовал его Гилдерой. Джеймс попытался изобразить ответную улыбку, но был почти уверен, что это больше походило на гримасу боли. В салоне разило дешевым одеколоном, и Джеймс, едва успев захлопнуть дверцу, тут же чихнул. Из динамиков на полную громкость орал джаз, и Джеймс сразу понял: к концу вечера его ждет мигрень чистой воды. Это был тот самый внедорожник, на котором Гилдерой ездил на озеро несколько дней назад; внутри всё так же царил бардак и грязь, разве что комья лавровской глины к этому моменту уже намертво засохли. — Пристегнись, нам прилично ехать, — с ухмылкой бросил Гилдерой и резко рванул с места, даже не дождавшись, пока Джеймс защелкнет ремень безопасности. Потребовалось ровно семь минут, Джеймс специально засекал, чтобы за глазами начала зарождаться тупая пульсирующая боль. Гилдерой без умолку болтал всю дорогу, причем для продолжения монолога ему не требовалось от Джеймса даже банального поддакивания. К тому же джаз играл слишком громко, и Джеймс толком не мог разобрать половину слов. Впрочем, это было к лучшему: он просто безучастно слушал этот фоновый шум, уставившись в окно на проплывающий пейзаж. До Хогсмида они добирались почти полтора часа, так что к моменту, когда Гилдерой припарковал свой внедорожник на улице в центре города, было уже 6:30 вечера. Процесс параллельной парковки между двумя машинами занял у него комично много времени, и Джеймс изо всех сил старался не рассмеяться в голос. Хогсмид нельзя было назвать мегаполисом, но по сравнению с Годриковой Впадиной он казался едва ли не Нью-Йорком. Главный книжный магазин, куда Джеймсу нужно было попасть в первую очередь, находился всего в паре кварталов от места парковки. Всего же в городе было три книжных: второй он держал в уме на случай, если в основном не окажется нужных учебников, а третий притаился на самой окраине — именно там можно было купить книгу о Gelidias. Сам городок выглядел очень мило. Солнце уже садилось, но улицы были прекрасно освещены. Пространство между фонарными столбами украшали огромные светящиеся гирлянды, а тротуары местами огибали вековые деревья, вокруг которых, очевидно, и строились местные лавки. Город напоминал уютный горный курорт — оживленный и туристический. Улицы не были забиты до отказа, но Джеймс то и дело замечал прогуливающиеся парочки и семьи, курсирующие между магазинами и ресторанами. Самым необычным казался сам уровень шума, исходивший от города. Двери практически всех заведений были гостеприимно распахнуты настежь, оттуда доносилась музыка и обрывки разговоров, из-за чего казалось, будто город живет и дышит как единый организм. Джеймсу это нравилось, это приносило какое-то успокоение. Годрикова Впадина порой казалась слишком пустой и изолированной от остального мира. — Сначала поужинаем? — спросил Гилдерой. — Э-э, — замялся Джеймс, — мне бы лучше сначала разобраться с учебниками. Я не знаю, до скольки работают эти магазины. Гилдерой на секунду надул губы, но всё же кивнул: — Ладно, веди. Они вышли из машины и прошли пару коротких кварталов до самого большого книжного магазина в городе. Джеймс проверял заранее: на сайте было указано, что все необходимые позиции есть в наличии, но удача оказалась не на его стороне. Он потратил полчаса на поиски, причем Гилдерой бросил его одного и ушел бродить по залам в ту же секунду, как они переступили порог. Когда Джеймс сверился со списком, одного учебника всё еще не хватало. Оплатив то, что удалось найти, он отправился искать Гилдероя, смутно прикидывая, не сбежал ли тот вообще. Вскоре из передней части магазина донесся громогласный хохот. Гилдерой подпирал плечом стену у входа, увлеченно беседуя с двумя девушками, которые неприкрыто с ним флиртовали. Одна из них, с нежно-розовыми волосами, кокетливо накручивала прядь на палец и стреляла в него глазками. Джеймсу в этот момент безумно захотелось просто оставить его с ними и уйти. Джеймс закатил глаза. Хорошо всё-таки, что Гилдерой ему абсолютно безразличен, иначе его самолюбие точно было бы задето. Заметив приближающегося Джеймса, Гилдерой тут же вскинул голову. — Всё? — спросил он, и на его лице на долю секунды промелькнуло чувство вины, которое он, впрочем, тут же маскировал дежурной улыбкой. — Почти. Нужно зайти в другой магазин, одного учебника всё еще нет, — ответил Джеймс. Гилдерой недовольно застонал. — Ну и насколько он важен? — спросил он. Улыбка Джеймса стала более натянутой, но он удержал лицо. — Очень важен, — отрезал Джеймс, выходя из магазина на потемневшую улицу. Гилдерою ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним. — Ну и далеко эта твоя лавка? — недовольно буркнул Гилдерой. — Недалеко, — терпеливо отозвался Джеймс. Гилдерой шумно вздохнул. — Ты можешь подождать меня здесь, если хочешь. Встретимся через пару минут, как только я заберу последнюю книгу. — О, отличный план! — быстро согласился Гилдерой. Джеймсу, наверное, не стоило удивляться, но когда он увидел, как Гилдерой решительным шагом направляется к вывеске дорогого магазина одежды, у него всё же вырвался тихий, изумленный вздох. — Невероятно, — пробормотал Джеймс себе под нос и зашагал ко второму книжному. Там он быстро нашел нужный учебник и запихнул его в и без того тяжелую сумку. Он сверился со временем — было всего около 7:15 вечера. Гилдерой вполне мог позволить себе провести еще немного времени в одиночестве. Джеймсу не хотелось возвращаться за ним только ради того, чтобы вместе тащиться к крошечному независимому магазинчику на окраине города. Он пообещал себе, что обернется быстро. Идти было не то чтобы запредельно долго, но ощутимо дальше, чем до первых двух мест. В центре лавки лепились вплотную друг к другу, разделенные узкими, неаккуратными переулками. Но по мере того как он приближался к окраине, здания становились реже, а фонарные столбы встречались всё реже. В паре улиц отсюда в обе стороны виднелись жилые дома и коттеджи, но сами дороги, по которым он шел, оставались пустынными. Было странно, как быстро исчезла цивилизация: почти все люди, которых он видел ранее, испарились, а звуки центра города затихали с каждым шагом. Книжный магазин располагался в конце небольшой тропинки, освещенной лишь тусклыми садовыми фонариками на солнечных батареях, наполовину ушедшими в землю. Если бы он не знал точного адреса, то точно прошел бы мимо. Вывеска у дороги была практически полностью скрыта разросшимися ветвями деревьев. Сам магазинчик, судя по всему, перестроили из старого жилого дома. Он был крошечным, но очень теплым и уютным. Джеймс сразу же нашел нужную книгу и пошел к кассе. Продавец — молодой парень с коротко стриженными черными волосами — одарил его весьма странным взглядом, после чего Джеймс направился к выходу, чтобы вернуться к Гилдерою. Он подумал было позвонить ему и сказать, что уже идет, но передумал. Всё равно они скоро встретятся. И тогда их свидание продолжится. Джеймс тяжело вздохнул. Он твердо решил быть вежливым и терпеливым с Гилдероем — в конце концов, парень не был виноват в том, что Джеймс сам согласился пойти. Второго свидания точно не будет, и эта мысль была единственным, что помогало ему держаться. Интересно, попытается ли Гилдерой его поцеловать? Джеймса заранее передернуло от мысли о том, как придется озвучивать отказ. Или не отказывать?.. Нет, этот поцелуй точно не принесет ему никакого удовольствия. Тяжелая сумка с книгами оттягивала плечо и замедляла шаг. Его грела мысль о том, что теперь у него на руках есть ценный материал, с помощью которого можно изучить историю, рассказанную Римусом. Ему хотелось верить, что книга прольет свет на то, почему именно семья Регулуса считается этими самыми Gelidias. Каждый раз, когда он вспоминал слова Римуса о том, что люди из его племени обходят ветеринарную клинику в Годриковой Впадине стороной, считая ветеринара опасным существом, у него по коже пробегал мороз. Джеймс не был знаком с братом Регулуса, но сильно сомневался, что тот способен внушать такой первобытный ужас. Конечно же, эта легенда не могла быть правдой. С другой стороны, в самом Регулусе ведь тоже было что-то странное, верно? Как еще объяснить его невероятную скорость? Как он мог быть настолько сильным? И всё же здравый смысл твердил: существо из древних легенд не стало бы ходить в обычный общественный колледж в каком-то захолустном городке. Это просто абсурд. Он не обращал внимания на то, что происходит вокруг, пока медленно возвращался к центру. Дорогу он знал, ведь только что по ней прошел, и не видел причин для излишней бдительности. Именно поэтому ему потребовалось гораздо больше времени, чем обычно, чтобы осознать: за ним следят. Впервые он заметил группу мужчин на соседней улице, когда лениво брел по тротуару. Он мельком видел их силуэты в просветах между домами — они шли параллельным курсом. Звуки города доносились до него едва-едва, но внезапно голоса этих мужчин зазвучали гораздо громче, полностью заглушая далекий городской гул. Джеймс на секунду отвернулся, а когда посмотрел снова, не сразу понял, что они перешли на его улицу. Теперь они шли сзади. Он быстро оглянулся через плечо и тут же отвернулся. Скорее всего, они просто идут в центр, как и он сам. И всё же внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. Джеймс не мог утверждать наверняка, но ему показалось, что компания позади стала меньше, чем та, которую он видел изначально. Наверное, пара человек где-то свернула. Он прошел еще несколько кварталов, и мужчины позади начали сокращать дистанцию. Если раньше они громко переговаривались между собой, то теперь шли в полной тишине. Впрочем, до центра оставалось всего около пяти кварталов, и шум оживленных улиц становился всё отчетливее. Чтобы побыстрее срезать путь к параллельной улице, Джеймс свернул в один из узких, кривых переулков. Из-за неровной застройки проход шел под наклоном, так что ему пришлось неуклюже переставлять ноги. Он дошел до середины, когда спиной почувствовал: преследователи свернули за ним. Джеймс тихо выдохнул, пытаясь унять бешено заколотившееся сердце. Похоже, его банально собирались ограбить. Надо было сразу догадаться. Такое уже случалось с ним через пару месяцев после переезда в Нью-Йорк: тогда какой-то парень прижал его в подворотне с ножом и потребовал кошелек и телефон. Джеймс всё отдал, у него тогда еще руки тряслись мелкой дрожью. Денег у него с собой практически не было, да и вообще в тот период жизни он едва сводил концы с концами, но грабитель утащил проездной на метро, и это, честно говоря, взбесило Джеймса больше всего. Ну и еще тот факт, что после этого он несколько недель шарахался от каждой тени, если приходилось идти одному. Он быстро прикинул, что у него при себе сейчас. Телефон, разумеется, и кошелек, в котором лежала от силы сотня долларов наличными. Всё остальное можно восстановить. Конечно, была еще тяжелая сумка с книгами — нападавшие вполне могли подумать, что там лежит что-то ценное. Джеймс ускорился, насколько позволял неровный проход, решив, что как только выберется на открытую улицу, сразу бросится бежать. Если он добежит до центра, где есть люди, от него наверняка отстанут. Ему следовало быть намного внимательнее. Он совсем забыл о том, что изначально мужчин было больше. Он не подумал, куда делись остальные. Как раз в тот момент, когда он уже подходил к выходу из переулка, в челюсть ему прилетел сокрушительный удар кулаком. Голова Джеймса резко откинулась назад, и он с глухим треском врезался затылком в кирпичную стену здания. — Ай! — вскрикнул Джеймс, упираясь ладонью в кирпичи, чтобы не потерять равновесие. — Вы что?! Он едва успел открыть глаза, как последовал второй удар. В глазах поплыло, очки съехали набок и с тихим стуком упали на землю. — Прекратите... — выставил он вперед руку, пытаясь защититься, но из темноты прилетел еще один удар — на этот раз под дых, с такой силой, что из легких вышибло весь воздух. Джеймс согнулся пополам, выронив тяжелую сумку. Кто-то с ходу всадил ему коленом в грудь, и он рухнул на грязный асфальт. Их было слишком много, чтобы отбиться. Голова кружилась, и он уже приготовился к тому, что его сейчас начнут добивать ногами. Но вместо этого до его слуха донесся яростный визг автомобильных шин, а затем — резкий, сухой хруст ломающейся кости. — Валим отсюда! — истошно крикнул один из нападавших. Джеймс услышал частый, удаляющийся топот тяжелых ботинок по мостовой. — Джеймс, — раздался мгновение спустя мелодичный, до боли знакомый голос. И тут же прохладные пальцы коснулись его лица, аккуратно надевая на него очки. Он с трудом открыл глаза и судорожно выдохнул: — Регулус?..