Красная молитва о конце

Испытание должно было быть рутинным. Группы случайным образом распределялись на «героев» и «злодеев» всего на месяц. Искусственный город «Земля-Дельта», условное население — сто тысяч манекенов с датчиками, камеры на каждом столбе, наблюдатели в безопасном бункере. Всё, что нужно — лучше провести «оккупацию» или «освобождение», чем противоположная команда. Когда Изуку Мидория получил карточку с чёрной печатью «Глава отряда злодеев», он вежливо улыбнулся. Каччан, его лучший друг и вечный соперник, возглавил героев. По лицу Бакуго было видно — он воспринял это как личное оскорбление. «Я докажу, что я лучший герой, сокрушив твоих жалких злодеев, Деку». Изуку тогда только кивнул. Он не знал, что это кивок станет началом конца. --- Мотылёк и Вивьен Первой трещиной стал Шинсо. Хитоши Шинсо не проходил в геройский курс через вступительные экзамены — его приняли по переводу, и он до сих пор помнил унижение, когда его мощную причуду назвали «злодейской». На третьем дне подготовки, когда большинство «злодеев» просто упражнялись с манекенами, Шинсо отозвал Мидорию в сторону. — Я знаю, что ты умнее всех нас, Мидория. Скажи честно: ты действительно веришь, что это просто игра? — Мы должны выиграть, Хитоши, — тихо ответил Изуку. — Нет, — Шинсо усмехнулся. — Я хочу, чтобы они сгорели. Он пришёл добровольно. Изуку не убеждал его. Он просто сказал: — Тогда останься. Но будь готов увидеть то, чего не показывают в академии. Второй была Момо Яойорозу. Её причуда — Творение — идеально подходила для логистики осады. Но Момо пришла не ради тактики. Через неделю, когда группа Изуку уже тайно проникла в подполье «Земли-Дельты», Момо нашла его в полуразрушенной часовне. — Они смеются над нами, — сказала она спокойно, слишком спокойно. — Профессора ставят лайки на трансляциях, будто мы артисты в цирке. Моя семья… они смотрят на это как на салонную игру. — А ты? — спросил Изуку, не оборачиваясь. — Я ненавижу быть пешкой. Когда она уходила, Изуку заметил, что она забрала с собой обгоревший геройский костюм одного из «злодеев», который сломал ногу в первый день. Она перешила его во что-то другое. Так родилось трио. Деку — «Гнилое яблоко» (потому что он первым ощутил гниль внутри системы). Шинсо — «Мотылёк» (приходит на свет, где пахнет гарью). Момо — «Вивьен» (в честь древней королевы, что правила через траур). --- Символ сложенных ладоней На десятый день Изуку сжёг свой зелёный геройский костюм в бочке посреди главной площади «Земли-Дельты». Запись этого момента намеренно попала в трансляцию, которую смотрела вся академия. — Герои — это паразиты, — сказал он, глядя прямо в линзу дрона. — Они не защищают. Они приручают. Они решают, кому быть зверем, а кому — смотрителем в клетке. Он поднял над головой белую ткань. На ней кроваво-красным была вышита одна фигура: две ладони, сложенные в мольбе. — Истинные воины, посланники богов, не нуждаются в одобрении комиссии по героям. Они нуждаются только в арене. А мы создадим для них арену. Шинсо стоял справа, сдвинув тёмные очки на лоб. Его меховой палантин колыхался на искусственном ветру — под ним бордовый плащ расползался по камням, как лужа крови. Момо застыла слева. Корсет туго стягивал рёбра, а кружевные рукава скрывали пальцы, которыми она только что создала взрывчатку из воздуха. Они смотрели в камеру с выражением, которое наблюдатели назвали «улыбкой фанатиков». --- Месяц, который сломал реальность Дальше всё пошло не по плану. Изуку не просто атаковал позиции героев. Он отключил все внешние системы следивших датчиков на двенадцатый день. Официально — «технический сбой». Неофициально — Момо создала глушилку, а Шинсо загипнотизировал трёх техников, которые курировали проект со стороны администрации. Бакуго метался. Он ожидал честного боя. Он получил партизанскую войну, пропаганду и постепенный переход населения манекенов (которые теперь были заменены статистами, нанятыми самой Момо через её семейные связи) на сторону «злодеев». Символ сложенных ладоней появился на каждом здании. — Они называют нас злодеями, — шептал Деку на ночных сходках, переодетый в свой мрачный мундир с серебряными эполетами. Фуражка с кокардой скрывала глаза, но не скрывала голос — голос, который больше не дрожал от неуверенности. — Но кто построил этот мир? Те, кто ломает, или те, кто запрещает ломать? Шинсо собирал «исповеди». Подчиняясь его причуде, люди — добровольцы-статисты — рассказывали свои настоящие обиды на героев. Обиды преувеличивались, ставились на повтор, транслировались через динамики. «Мой отец умер, потому что герой выбрал спасти ребёнка с камерой, а не его» — эту фразу слушатели запоминали, даже если она была сфабрикована. К двадцать пятому дню Бакуго потерял три четверти своей «территории». Он рвал на себе повязку героя и орал в пустоту: — ДЕКУ! ВЫЙДИ И СРАЗИСЬ, КАК МУЖИК! Но Деку больше не был мужчиной. Он был идеей. --- Последний день На тридцатый день наблюдатели в бункере поняли, что испытание вышло из-под контроля. — Они не вернулись в транспортный отсек, — доложил техник. — Сигналы жизнедеятельности есть, но они движутся не к выходу. — Куда? — К командному центру… сэр, они взломали систему вооружения. В этот момент ожила трансляция. Деку сидел на троне, собранном из обломков геройского оборудования. Позади него, на огромном полотнище, алел символ молитвы. Шинсо стоял у правой руки, перебирая золотые цепи на шее. Его красные ногти поблескивали в свете прожекторов. Момо — слева, с цветком розы в волосах, положив руку на пульт управления дронами с бомбами. — Учителя, друзья, камера номер один, — голос Деку звучал ровно, почти ласково. — Я не вернусь в академию. Не потому, что не могу. А потому, что школа закончилась. Началась война. Он поднял руки, сложенные в мольбе. — Истинные гладиаторы, просыпайтесь. Ваши боги соскучились по крови. Момо нажала кнопку. Взрывов не последовало — она отключила детонаторы за секунду до. Это был спектакль. Но цель была достигнута. Весь мир, наблюдавший за испытанием, увидел не проигравших злодеев. Он увидел трёх ангелов апокалипсиса, которые улыбались в объектив. Деку не вернулся в общежитие. Его комната опустела, только на стене остался лист, где детским почерком было написано: «Извините, но я больше не хочу быть героем, который спасает всех. Я хочу быть тем, кто сжигает того, кто решает, кого спасать».