Красная молитва о конце

--- Пролог к аду Испытание закончилось в 14:00 по местному времени. В 14:05 Тосинори Яги, известный как Всемогущий, смотрел на пустое кресло Изуку Мидории в аудитории 1-А. Рюкзак был на месте. Тетради — на месте. Даже дурацкая фигурка All Might на столе — на месте. Сам ученик исчез. — Свяжитесь с полицией, — голос Всемогущего звучал неестественно тихо. — Немедленно. — Сэр, — Эри, недавно поступившая на курс управления кризисами, стояла в дверях с планшетом в дрожащих руках. — Вы должны это увидеть. На экране транслировалась запись, сделанная за минуту до отключения камер в «Земле-Дельте». Деку сидел на троне из обломков. Но теперь камера показала зал шире. Позади него стояли не только Шинсо и Момо. С ними были глава «Общества чистого металла» — крупнейшей нелегальной группировки по переработке причуд-артефактов. Рядом — директор филиала «Детские сны», корпорации, формально занимающейся психологической реабилитацией, а на деле — вербовкой детей с опасными причудами. И это было только начало. — Всемогущий-сама, — прошептала Эри. — За Деку… весь подпольный мир. --- Тишина в башне Всемогущий не плакал. Он стоял у окна в башне U.A., сжимая перила так, что металл начал прогибаться. За стеклом медленно садилось солнце — такое же красное, как символ молитвы. — Я вырастил его, — голос героя сломался на полуслове. — Я видел свет в его глазах. Свет… а он оказался лампой, за которой собралась тьма. — Ты не виноват, — Гран Торино сидел в кресле, накрыв колени пледом. Его голос был сух, как песок. — Такие, как он, не ломаются внезапно. Они трескаются постепенно. Год, два. Каждый раз, когда ему говорили «ты не потянешь», он запоминал. Каждый раз, когда герой выбирал рейтинг, а не человека, он записывал в дневник. А дневник — ты помнишь его дневники, Тосинори? — это всегда исповедь палача. В коридоре послышались шаги. — Профессор Эйзеро Хида, глава аналитического отдела, — объявил динамик. — Доклад о результатах психологической экспертизы. — Входите. Хида был бледен. Он даже не сел. — Мы проанализировали все публичные заявления Изуку Мидории за последние два года. Лекции, ответы на уроках, его заметки в социальной сети для будущих героев. Образцовый ученик. Эмпатичный, тревожный, чуть неуверенный. Ни одного тревожного сигнала. — И что же? — Он скрывал это всё время. Сознательно. Диссоциативное расстройство идентичности? Возможно. Но более страшный вариант: он не сломался. Он осознанно пришёл к этому выводу. Для него нынешний Деку — это более здоровая версия, чем тот тихий мальчик, который улыбался вам на тренировках. Всемогущий закрыл глаза. — Оставьте нас. --- Взрыв в общаге Бакуго пробил стену. Буквально. Его кулак прошёл сквозь гипсокартон в коридоре общежития 1-А, когда он услышал новость. — ЭТОТ ГРЁБАНЫЙ ДЕКУ! — рёв Кацуки сотряс окна. Его причуда искрила на ладонях, но не потому что он хотел взорвать всё вокруг. Он не мог её контролировать. Впервые за много лет — не мог. — Каччан, успокойся! — Киришима схватил его за плечо. Бакуго дёрнулся, но не оттолкнул. Просто замер. — Ты не понимаешь, — выдохнул он. — Он был… он должен был быть лучшим героем. Не таким как я. Другим. Настоящим. А он… он стал… — Злодеем, — закончила Урарака тихо. Она сидела на корточках у стены, обхватив колени. Её лицо было белым. — Он смотрел на меня на прошлой неделе и улыбался. Спрашивал, как у меня дела. А сам уже тогда… планировал это? Тодороки стоял у окна, скрестив руки. Его левая сторона медленно покрывалась инеем. — Момо ушла к нему добровольно, — сказал он тихо. — Не её похитили. Она сама выбрала. Я знаю её четыре года. Она никогда не была… жестокой. — Она никогда не была свободной, — поправила его Цую. — А он пообещал ей свободу. Это опаснее, чем принуждение. Добровольное рабство собственной мечты. В комнату вошёл Айзава. Без повязки, без спального мешка. Просто в чёрном, с синяками под глазами. — Слушайте все, — его голос прозвучал, как пощёчина. — Вы имеете право злиться, бояться, рыдать. Но запомните: Мидория, Шинсо и Яойорозу официально исключены из академии. Если вы встретите их… они больше не ваши друзья. Они — угроза национального масштаба. Тишина. — Даже… даже Шинсо? — голос Каминари дрогнул. — Мы же вместе на тренировках… — Особенно Шинсо, — Айзава посмотрел ему в глаза. — Его причуда идеально подходит для промывки мозгов. И он это знает. И использует. --- Страх подземного мира В ту же ночь, на другом конце города, в баре, где собирались профессиональные злодеи, пиво не лилось. — Вы видели это? — Голос Шигараки Томуры был удивлённым. Но не злым. Впервые он смотрел на экран с восхищением, смешанным с тревогой. — Видели, — Кровавый Король (реалист из старой гвардии) отодвинул стакан. — Этот пацан сделал за месяц то, на что у нас ушли годы. Он не воевал. Он убеждал. — Он собрал под свои знамёна людей, которые ненавидят друг друга, — добавил Твайн, нервно теребя волосы. — Корпорации и банды. Легальных и нелегалов. И они ему верят! Они реально верят в этого… в этого мальчика с молитвой! — И что тебя пугает? — спросила Тога, накручивая прядь волос на палец. — То, что я сам готов поверить, — Твайн засмеялся, но смех был истерическим. — Я, который никому не верит уже десять лет! Я посмотрел на его глаза и подумал: «А может, он прав?» Шигараки медленно провёл пальцем по шее. — Этот Деку опаснее нас. Мы хотим разрушить общество. Он хочет пересобрать его. Под себя. И знаете, что самое мерзкое? У него получается. — Что предлагаешь? — спросил Спотер. — Ничего, — Шигараки улыбнулся — тонкой, предвкушающей улыбкой. — Посмотрим. Если он победит героев без нас… может, мы просто заключим союз? Или убьём его. Ещё не решил. В углу бара кто-то тихо рассмеялся. — Ты не убьёшь его, Томура. Ты боишься его так же, как боишься своего учителя. Потому что Деку — это зеркало. Он показывает каждому то, чего тот хочет видеть. Героям — благородную войну. Злодеям — справедливую месть. Банкам — прибыль. Богам — молитву. Говоривший — старик без причулы, бывший политтехнолог — поднялся и направился к выходу. — Я пойду к нему. Присоединяюсь. — Ты с ума сошёл? — крикнул вслед Кровавый Король. — Нет, — старик обернулся. — Впервые за долгое время я в своём уме. Деку не злодей. Он — революция. Дверь закрылась. В баре воцарилась тишина. --- Исповедь мотылька В 3 часа ночи Шинсо вышел на связь. Не с академией — с Айзавой. Личный канал, о котором никто не знал. — Сэнсей, — голос Хитоши звучал отстранённо, но не промыто. Он был собой. В этом Айзава убедился мгновенно. — Вы слушаете? — Слушаю, — ответил Айзава, надевая наушник. — Ты в опасности? — Я? Нет. А вот вы — да. И все ваши герои. Деку… он не такой, каким вы его помните. Он не Мидория больше. Он тот, кто смотрит на карту мира и видит хирургическую схему. Он знает, где нажать, чтобы кровь пошла из ушей. — Почему ты предупреждаешь меня, если ты с ним? Долгая пауза. — Потому что я мотылёк, сэнсей. А мотыльки летят на свет, даже когда знают, что сгорят. Я хочу, чтобы кто-то запомнил… что в начале я был героем. Просто устал ждать, когда меня назовут своим. — Возвращайся, Хитоши. — Не могу. Он смотрит. Связь оборвалась. Айзава сидел в темноте кабинета ещё час. Потом достал лист бумаги и написал одно слово: «Вивьен». Под ним — второе: «Гнилое яблоко». Третье: «Паразиты». Он перечеркнул все три строчки и написал красным: «ОНИ НЕ ВЕРНУТСЯ». --- Новый мир Где-то в нелегальном особняке, за дверью с символом белых рук, горели свечи. Деку стоял у карты. Его чёрный мундир с серебряными пуговицами блестел в полумраке. Эполеты с кистями казались крыльями не то архангела, не то демона. Момо сидела в кресле, расчёсывая волосы. Роза уже завяла, но она не выкинула её — засушила и носила в медальоне на корсете. Шинсо стоял у окна, сдвинув тёмные очки на переносицу. Его красные ногти постукивали по стеклу в ритме похоронного марша. — Господин, — вошёл посыльный. — Нас поддерживают уже тринадцать корпораций и четыре крупных банды. Ещё двое из «Лиги злодеев» запросили аудиенцию. — Отлично, — Деку повернулся. Его глаза — зелёные, огромные, наивные — смотрели на мир с любовью. Только теперь эта любовь была смертельной. — Начинаем второй этап. — Какой? Деку улыбнулся. — Мы не захватываем мир, друзья. Мир сам придёт к нам на коленях. Потому что мы предлагаем не хаос. Мы предлагаем порядок. Но честный. Тот, где герои либо станут гладиаторами, либо умрут как паразиты. Шинсо вздохнул и поправил меховой палантин. Момо создала из воздуха бокал с шампанским. — За истинных посланников богов, — подняла она тост. — За гладиаторов, — кивнул Шинсо. Деку сложил руки в молитве. — За тех, кто смотрит сейчас на этот символ и чувствует, как внутри прорастает семя. Проснитесь. Ваше время пришло. Красный флаг за окном развевался на ветру. Боги молчали. Потому что они смотрели.