Санечка

      Всё начиналось до оскомины банально.       Сидя в кафе за столиком с видом на широкую улицу, расчерченную четырьмя полосами движения, и корпя над очередным отчётом по вымученной практике, я уловил запах дорогого парфюма. Подняв взгляд поверх экрана ноутбука, встретился с прищуром светло-серых глаз напротив. Ну вот зачем, спрашивается, выбирал я время посещения кафе, когда народу поменьше и столиков свободных полно?       — И?       В ответ тишина. Нет, в помещении играла ненавязчивая мелодия и переговаривались немногочисленные посетители. Тишина исходила от человека напротив.       — Чем обязан, сударь? — Кто его знает, чего он молчит и лыбится. Может, иностранец? — «Can I help you»? — Да чем я помогу, если знаю три стандартные фразы на английском, что в школе вбили в мозг. Разве что переводчик в телефоне поискать…       — Привет, — отвечает. — Студент?       — Вот какого вы тут издеваетесь? Может, глухой и мой первый вопрос не понял? Я тут позорюсь на иностранном. Столиков мало?       — Погоди кипятиться.       — В смысле «погоди»? Вам, дяденька, как бабкам в автобусе: какое место приглянется, с того народ и гоните? Да пожалуйста! — Я не гордый, пересяду. Блин, тянуть сразу и ноут с сумкой, и чашку с блюдцем… Так! А с какой стати я должен пересаживаться? — У вас стаканчик один только. Дядя, освободите место, столик занят!       — Кем? — Всё ещё лыбится. Красиво лыбится, зараза. И сам ничего. Гад!       — Я друга жду, вот-вот подойдёт.       — Ну придёт твой друг, я уступлю. Хотя тут три, — он привстал, заглядывая на соседнее место рядом с моим, занятое брошенным мною рюкзаком, — два стула свободны.       — И?       — Меня Павел зовут.       — Куда зовут?       — Шутка старая и уже не смешная.       — То-то никто тут и не смеётся.       — А у тебя есть имя?       — А вы отгадайте.       — Флиртуешь?       Блин, я прямо кожей ощутил, как вспыхнули щёки. Судорожный выдох, глаза сами собой закрылись. Стыдно.       — Да ладно тебе. Я за тобой уже минут двадцать наблюдаю. Ты даже на телефон не отвлёкся время посмотреть. Не ждёшь ты тут никого.       — А зачем на телефон? Тут что ли не московское? — Пальцем, как идиот, тыкаю в нижний угол экрана ноута. И какого я оправдываюсь?       — Логично. Мне нравятся сообразительные.       — В смысле «вам нравятся»? То есть как это понимать? Я-то тут при чём? — Было жарко щекам пару минут назад? Нет, то было просто тёпленько. Сейчас же, кажется, всё лицо охвачено красным маревом. Он подкатывает, что ли? — Дядя Паша, идите дальше со своими странными вопросами. — Старшим не привык грубить без особой необходимости.       — Я не прямо чтобы «дядя». Мне только тридцать один год. Тебе же лет двадцать три-двадцать пять?       — Двадцать три.       — А зовут?       — Это вас зовут, меня только ждут.       Что я несу вообще?       Он уже хохочет во весь голос. Я же чушь несу тут. И вид, небось, тот ещё после практики-подработки. Носился весь день по офису: туда отнеси, оттуда принеси. Охраннику спину прихватило: кулер замени. У секретарши начальника маникюр новый и каблуки умопомрачительные: лезь, Сашенька, под потолок и хрень эту зелёную полей, не успеваешь листочки протереть? Досадно. Как-нибудь в другой раз. Ты ж молодой, Сашенька, сгоняй узнай, в кафе на первом этаже привезли салаты с помидорками сегодня. А отксеришь отчёт для какого-то отдела? Там всего минут пять потолкаться у принтера.       — Александр Матвеев? — звучит над ухом.       — А? Что? Откуда?       — У тебя в шапке отчёта по практике указано: открыт же на ноуте. Чего витаешь в облаках?       Я реально не заметил, как он подкрался за спину. Стоит наклонившись над моим плечом. И только сейчас до меня дошло, что он не просто смотрит на экран – он знай себе пролистывает мой отчёт. А пахнет, конечно, дорого.       — Да вы припухли, дядя! — Как тут не возмущаться? — «Личные границы» – такое понятие вам знакомо?       — Да ладно тебе. Пыхтишь так забавно. На воробья похож.       Меня уже раздражает эта нахальная ухмылка.       — Отвалите по-хорошему.       — Саша или Шура?       — Какая, нахрен, Шура?       — Санечка, значит.       — Какой, нахрен, Санечка?       — Замечу, симпатичный Санечка.       — Вы, блин, издеваетесь? — Где там этот дурацкий значок «Сохранить»? Всё равно нет настроения строчить отчёт. Сворачиваюсь и прочь на фиг отсюда.       — Не издеваюсь. Знакомлюсь. Телефон оставишь? Или вот мой, — протягивает карточку. Визитка матовая, крупными буквами: Павел Николаевич Данилов и цифры строгим шрифтом: серебром по тёмно-серому. И чего это я её ещё так внимательно рассматриваю?       — Да идите вы… — Аж забыл, что собирался сваливать. Тупой ноут отключается долго.       — Даже шанса не дашь на знакомство поближе? — Так и стоит с вытянутой рукой, зажав визитку меж указательным и средним пальцами. Вальяжный такой в своём костюмчике и рубашечке на все пуговицы. Даже на галстуке зажим поблёскивает.       Точно, рубашку нужно замочить сегодня ещё: опускаю голову, высматривая, не видно ли пятно, что поставил, пока кофе растворимый на обеде бодяжил. Ах да! Я же собираюсь отсюда домой валить.       — Дядя, а не стыдно вам к маленьким мальчикам приставать?! А? — Запихиваю ноут в рюкзак и мышку туда же, в боковой карман.       — В каком это месте ты маленький? — Вот как у него лицо ещё не устало лыбиться двадцать четыре на семь?       — А вот такие места всем подряд не демонстрируют!       Схватив свитер со спинки стула, замираю от раскатистого хохота этого Данилова.       Секунда-другая, и до меня доходит смысл мною же сказанного. Саша, иные позорные моменты в твоей недолгой жизни просто блёкнут по сравнению с этим…       Резко хватаю рюкзак и вылетаю на улицу, сразу по направлению к метро. На ходу накидываю на пояс свитер, завязывая спереди рукава, мысленно радуюсь, что заплатил чуть ранее за заказ в кафе, жаль, что пирожное не доел.       Проскочив турникет и заскочив в прибывший состав, выдыхаю. Блин, рюкзак не застегнул. Ноут на месте, тетради. Блестит что-то. Серебряные буквы на тёмной карточке.

***

      Отчёт всё-таки набросал: кто бы мог подумать, что монотонный звук битов в наушниках так удачно глушит вопли соседа, подпевающего очередному хиту из телевизора.       Утром – рывок в секретариат универа за недостающими бланками к отчёту, и бегом на работу. Ещё нужно перехватить индивидуума, числящегося моим куратором практики. Я же умница, характеристику, как положено, уже наваял – подсуну на подпись, чтобы не напрягать человека. А то ведь придётся ему извилины шевелить, вспоминая, какой я замечательный работник, хоть и временный.       Но мы планируем, планируем, да не выпланировываем. Или что-то там про корабли?       Куратора до обеда выловить не удалось. А потом застрял в архиве на практике: помимо пыли, затхлого запаха и моргающей в такт подёргивающемуся глазу люминесцентной лампы, провёл лишний час, слушая рассказы про собачку и внучку архивариуса. За что, словно та самая собачка, получил домашний пирожок прямо в зубы и понёс добычу в свой уголок через пару этажей, попутно сбагривая с занятых рук коробки с архивными папками.

***

      Даже вечерняя толкучка в вагоне метро, как и неизбежно следующие за ней перепачканные и оттоптанные кроссовки, не могли испортить мне настроения.       Я подписал все необходимые для универа бумаги, объелся на халяву архивными пирожками – и надо же, повезло, что я сегодня четырежды туда заглядывал по поручениям.       Ещё два дня, и я сваливаю из офисного плена. А как я практику расписал, куратор зачитался и, может, даже чуть слезу пустил: какие, мол, специалисты-экономисты выпорхнут из-под его крыла! Ага! Прямо блеск: научился рассчитывать, на сколько в среднем хватает двух бутылок воды для кулера на несколько кабинетов офиса, ибо мне их и было суждено таскать и менять.       Пофиг. Ещё год, и я отстреляюсь с универом. Жаль, что сосед по съёмной квартире решил на неделе съехать к своей местной пассии, так что мне придётся либо искать нового квартиранта, либо квартиру поменьше. Полную стоимость мне не потянуть. Родители и так были против того, что я покинул родной город и сбежал от оказания им помощи в огороде и возни с братьями. Если не оставят в офисе на период отпусков, то придётся искать работу. Ха! Минуту назад сам мечтал свалить из этой конторы, а теперь переживаю, чтобы зацепиться хоть на месяц. Эка я непостоянная натура. Саша, да вы о себе какого мнения? И с чего я тут сам с собой разговоры веду? Надеюсь, не вслух.       Сам не заметил, как ноги почти принесли меня к ставшему за четыре года учёбы родным подъезду. Так. Местным бабулькам: «Здрасьте». Машины, припаркованные на полтротуара, обскакать, ключи из кармана рюкзака выудить.       Где, блин, ключи? Один карман, другой. Пиджак, брюки. Твою ж… Флешку с отчётом искал и всё из карманов в спешке вытряхивал. Потом позвонил одногруппник. Флешку-то точно подхватил. Чёрт, связка, как и высыпавшаяся мелочь, наверняка осталась на рабочем столе в офисе.       Поздравляю, Саня, ты – идиот. Тащиться обратно сорок минут.       Погоди-ка.       Гудки, гудки, гудки… Слава богу, у соседа кончилась подписка на эту идиотскую мелодию.       — Чего тебе?       — Кир, ты дома?       — Нет, у Ольки торчу на другом конце города.       — А когда будешь? Я ключи на работе забыл.       — Сегодня не буду. Приезжай, подкину тебе свою связку. Только хозяйку не трогай, она всё равно на даче, а туда если попрёшься, заночуешь у неё, это тебе не пригород – там и автобусы ходят, наверное, через раз.       — Да знаю я, где она сейчас. Да, мне легче на работу вернуться.       — Ну ок, давай.       Отключился. Блин. Времени ещё седьмой час. Час туда. Ну, Михалыч из аналитики говорил, что они часто до девяти вечера работают. Погнали. Главное, дом обойти с другой стороны, что-то я этих бабок стал сторониться. Нужно дожимать образ добропорядочного племянника хозяйки. А то понапридумывают сами причин, что я шастаю туда-сюда, подозрительно.

***

      Охранник устало кивнул в ответ на моё чересчур радостное приветствие с помахиванием пропуска. Неужели за те несколько недель, что я тут проторчал, запомнил? Или у нас настолько доверяют гражданам, что они спокойно шляются по офису в нерабочее время?       Лифт плавно раздвинул створки: красота! Неужели еду на нужный этаж, не прижатый к стенкам кабины толпой жаждущих перемещения?       Главное, чтобы нужный кабинет не был заперт. Только если главбух не задержалась. Хотя у секретаря за столом все ключи. Сейчас попрошу Михалыча или его коллегу сгонять туда и взять ключик, а то как-то боязно мне, практиканту, тут хозяйничать.       Дзынь. Моя остановка. В коридоре горит свет, и из-под некоторых дверей пробиваются полоски. Ага! Аналитики ещё тут торчат. Вон из переговорной голоса доносятся.       Опа! Кабинет открыт, свет горит. А вот и связка с монетками. В голове мелькнула дурацкая мысль: взять со стола заветные позвякивающие ключики и повернуться к камере под потолком. Мол, я тут ничего не тырю, просто своё личное забираю. Мало ли, ещё обвинят в промышленном шпионаже. Ещё ручкой помахать или реверанс отвесить. Дурень, ну и мысли у тебя. Кому ты вообще сдался?       Выхожу в общий коридор. Голоса стали громче. Из переговорной вываливаются, заливисто смеясь, Михалыч, Вера Ивановна – главбух, Савелий Николаевич – наш начальник, его вечно что-то держащая в руках секретарша Ангелина и ещё два мужика. Проскальзываю вдоль стеночки к лифту, попутно раскланиваясь. Они меж собой общаются, им нет до меня никакого дела.       — Опа! Саня?       Какой, нафиг, «Саня»? Меня на работе Александр или Сашенька, в зависимости от обращающегося, зовут. Потому и непривычно.       Разворачиваюсь уже перед самым подъехавшим лифтом.       — Да твою ж… — неужели я это вслух сказал?       Стоит и опять лыбится. Как его там, по визитке? Данилов.       — Здрасьте и до свидания! — заскакиваю задним ходом в открывающиеся створки.       Ну не пойдёт же он за мной? Блин, чего я тут себе надумываю. С какой стати ему за мной идти? Чего я вообще застремался этого мужика?       Кабинка трогается вниз. На какой я там этаж нажал, находясь в полном офигевании от встречи? Да, на первый.       Сколько сейчас времени? Ещё домой ехать и по дороге купить что-нибудь из полуфабрикатов, готовить полноценный ужин уже некогда.

***