Поганый психотерапевт

***

— И так, подводя итоги: Мы помогаем вам в поисках этого места, используя ресурсы моей компании. Моих людей, мои автомобили, мои связи и сбережения, если конкретно. Вы нам обещаете за это заплатить…? — 5 миллионов вон. –… Мы согласны на такую сделку. Я же, как директор компании, хочу ещë раз выразить вам огромную благодарность за финансовую поддержку в трудные для нас времена. Я правда очень ценю ваше внимание. — Можно без любезностей. Есть зажигалка? — Конечно! Сигаретный дым не сильно выделяется на фоне других запахов этого затхлого места. И даже наоборот, вполне дополняет картину, особенно в этой ночной обстановке. Две фигуры одеты не по деловому, их легко спутать с попрошайками и диллерами, в целом привычными обитателями этого района. — Позвольте спросить один личный вопрос? Молчание, не разбавленное даже визгом полицейской сирены с соседнего. — Вы сколько часов сегодня спали? — Меньше четырёх, по моему. — Я могу порекомендовать вам- — Спасибо, но не стоит, правда. — Не психиатра на этот раз, послушайте, послушайте! Моя подруга — фармацевт. На этой неделе им приехали китайские снотворные. Вырубает за пять минут и сон как у младенца! Прямые комментарии пациентов, между прочим! Согласно правилам нашей сделки я имею право уговорить еë сделать вам большую скидку на те таблетки. — Спасибо, но не надо. Ваши связи мне пригодятся для поимки тех мерзавцев. Пока мне не жалко и своë здоровье, если такова цена жизни 456 потенциальных игроков. Драматичный вздох. — Хорошо, но если бессоница станет вас чаще беспокоить — вы знаете к кому обратиться. И, пожалуйста, постарайтесь сегодня пораньше лечь спать.

***

И вот снова оно… Страшный сон эпилептика и ужаснейший кошмар пацифиста. Кровати идут в обиход: кому оружие, кому укрытие, кому могила. Металлический каркас обрушается, в ответ последний крик и фонтан крови. Кто там снизу пытается убежать от судьбы быть передавленым потным испачканым в крови белым кроссовком. Кто там сверху отчаяно пытается вспомнить как повязать морской узел, бормоча под нос имена всех богов мира. Отче наш не работает. Аллах не слышит. Будда далëк от мира сего. Всего за пару секунд люди обернулись в животных. Лезут, грызут, разрывают друг друга подручными средствами. Впереди размытые фигуры, голоса отделëнно напоминают человеческий говор. Нет, вспомнил! Это же люди с его группы! Вот только их имена…? Эта блажка 218. Что за человек за ней стоит? Он так знаком и далëк ему одновременно. И почему он сначала отчаянно бился за них, а в следующий момент в его руке возник нож и вот он уже несëтся на него как на причину всех своих проблем?! А эта 067? Кан… Как еë там? Она точно вообще на их стороне? Может сейчас взять этот нож и…?

«Ты не такой человек»

«Ты не такой человек»

«Ты не такой человек»

«Ты не такой человек»

Совесть его это мучает? Чья-то невидимая рука забралась ему под кожу и сжимает сердце так сильно, что надави чуть посильее и оно лопнет. А может не справедливость это а чей-то злой умысел?! Но не может же этот ад создать человек? Кто захотел покрыть этот склад в алый? Кому нужно было напялить на них болотную спортивку? Уж не человеку точно, да? «Люди — мусор» Нет! «У человечества нет шансов» Хруст человеческих костей. «Пока система не изменится вы не остановите игры» Да какие к чëрту игры! Это ад наяву! И кажется я падаю в самое его ядро!

***

Отдышка пугала Ки Хуна больше чем темнота за окном и время на часах 2:30. Уже прошли те прекрасные дни, когда ему снились кошмары о той злостной забастовке. Не думал что когда-то будет о них скучать. Но вот он здесь — на пороге 2022 года с испорченной в хлам менталкой и сбитым к четрям собачьим режимом сна. Год назад он списывал своë недомогание на «сезонное обострение». Хандре, признаться честно, Ки Хун и правда был подвержен. Но когда солнечных дней стало больше сон в норму почему-то не вернулся. А как ему весной будет…? Хуже в алгебраической или геометрической прогрессии? Ах да не важно это всë! Он должен использовать этот шанс. Ни один человек в год должен выходить из этой человеческой мясорубки. Вообще никто не заслуживает проходить через это. Хотел был он снова увидеть эту проклятую чëрную маску, взять нож и проделать в ней столько же отверстий, сколько успели проделать те розовые солдаты в игроках! Да. Только он способен остановить этот парад для уродов. Остальные слепы, скупы и ленивы чтобы начать действовать, когда проблема маячит у них прямо перед носом! Не велика ли его ноша? Ки Хун ей только и живëт. Ничто так сильно не мотивирует его продолжать жить как поимка преспешника Иль Нама. Старик знал какому дьяволу отдать своë позорное творение. Размышлять о таких вещах в почти три ночи, однако, сложно. Голова сама падает на кирпичную подушку. И полный ненависти Ки Хун обратно ложиться на старый матрас.

***

— Я попытался связаться с Национальным агентством полиции. Там столько бумаг заполнить надо перед тем как пожаловаться на проблему. Мой юрист в конституционных конвульсиях бьëтся… Но это я так говорю! Ни одна преграда не сможет помешать нашему сотрудничеству! — Да, да, конечно. — Ещë я сделал объявление на Сарамин и парочке тëмных телеграм каналах. Разумеется, все подробности работы не разглашаю, но денежное вознаграждение гарантирую приличное. Хотите проверить? — Спасибо, нет. Я вам достаточно верю в этом вопросе. — И ещё, на этой неделе мой знакомый дал мне ссылку на сайт для продажи оружия людям без лицензии. Защиту от закона гарантирует! Вы не заинтересованы? — Можешь скинуть ссылку? — Для хорошего знакомого ничего не жалко! Вы сегодня ели, кстати? — Ещë не завтракал. — Какой завтрак, Сон? Сейчас 7 вечера! Я ведь скоро сжалюсь над вами и буду вместе с нелицензионным оружием и договорами приносить вам лапшу! — Не стоит, правда… — Очень даже стоит! Совсем крест то на здоровье не ставьте! Вышел бы он за рамки игры, взяв Ки Хуна за руки? Благо, он во время их отдëрнул. — У вас же еда в холодильнике есть? — Бичек достаточно. Чон Рэ встал с пошарпанного жизнью кресла и подошëл к гнилому деревянному столу. Там стоял чайник. Достался Ки Хуну как подарок от компании. Железяку уже некуда было ставить. Аренда помещения закончилась ещë полгода назад. Пока наливал воду, заодно, добавил как верный друг. — Поешьте тогда, пожалуйста. И может, ещë раз обдумаете моë предложение? — Мне кажется или вы о своих подопечных не так сильно заботитесь как обо мне? — Тяжело о вас не заботиться, Сон. Я понимаю, цель оправдывает средства, но со средствами, которые вы тратите, вы быстрее себя убьëте, чем «ведущего». Для мести тоже нужны силы, подтверждено на собственном опыте. — У нас даже не получится поговорить с тем психиатром, которого вы мне так настойчиво рекомендуете. — Я вам переводчика найду. Не на ваши деньги, даже не переживайте об этом! Моя компания снова начала идти в прибыль. За 4 месяца охваты увеличились и вероятнее всего к началу сентября показатели восстановятся до тех, что были до кризиса. Вам ни воны не придëтся тратить! После хвастовства стоило бы ещë раз проявить заботу. Пока его бывший клиент не придумал какой ещë отговоркой заполнить пустоту. — Да ещë и я рекомендую вам не абы кого, а именитого Доктора Лектора! Вы же, вроде, в следующем месяце хотели в Америку слетать, там ещë оружие поискать? Может и к нему на пробный приëм запишитесь? — Всë ещë не настолько плохо как могло бы быть. Стакан готовой быстрозаварной лапши был потянут Ки Хуну с едкими словами: — Такое чувство, что даже стоя на обрыве многоэтажного здания вам всë равно не будет плохо. Смог же он на этот раз достучаться в эту забитую тараканами черепушку? Не потеряет же он скоро свою финансовую помощь? Коллектор мог надеяться на положительный ответ. Ки Хун хотя бы принял у него чашку и стал есть. Мысленно он уже сделал пометку: «Найти человека на побегушках. Пусть он бегает за этим психом и следит за его самочувствием». На последок, перед уходом, его клиент бросил ему небольшой, но увесистый рюкзак. Открыл, а там состояние примерно в миллион. — Отнеситие это владелице рыбного ларька неподалёку. Что странно, Ки Хун никогда не говорил зачем владелице эти деньги. Он даже по имени еë ни разу не называл, кем она ему вообще является и в целом о прошлом не говорил. Почему то он был уверен, что Ки Хун будет активно рассказывать ему об изменившем его событии. Не мог искренне не задаваться вопросом как у этого раздолбая меньше чем за месяц появилось больше миллиарда .Но Ки Хун молчал. А версия с играми казалась ему полным бредом. После ухода Кима он мог выкинуть остатки лапши в унитаз. Есть ему совсем не хотелось последние дни, а может и недели. Вроде на улице почти лето, солнца в Сеуле достаточно, но не было ещё и дня, когда бы он думал о чëм то, кроме плана своей виндетты. Она должна была поставить всë обратно на свои места. Чувство справедливости после перекроет его недосыпы, недоедания и плохую гигиену. И он ни в коем случае не одержим! Доказывает это он (кому бы то ни было) уборкой своей съëмной студии-коробки примерно 7×7 метров. Она недалеко находится от его прошлого дома. На привычном адресе стало непривычно находиться после смерти матери. Если не считать 5 дней в детском лагере давным-давно, он впервые прочувствовал на себе прелести самостоятельной жизни. Здесь еду тебе никто не готовит, кровать за тебя никто не уберëт и тараканы будут лишь рады, если ты месяц не будешь убирать из холодильника сгнившые роллы с доставки. «Так вот какого тебе было» — он часто ловил себя на такой мысли. И сейчас поймал, складывая в пакет бутылки от соджу, чередуюшиеся с пластиковой посудой, где плесень уже построила свой мир. Вроде 3 дня назад убирался, а мусора будто стало ещë больше. Чистолюбие явно было не его сильной стороной, хотя он перепробовал все методы для упрощения тяжести уборки. Набралось почти три пакета. Благо не тяжëлые, наверное, силы все не растратит пока будет туда-сюда ходить. Ки Хун уже собрался выходить, надел ещë не грязные шаровары и малу́ю ветровку с времëн своей юности, взял пакеты в руки, но остановился у двери в последний момент. Под дверь проскользнула тонкая бумажка лицом вниз. По коридорам в домах таких районов ветер не ходил. Ки Хун взял листок. Там одно слово:

«Обернись»

Обернулся. Черная фигура ведущего была безоружна. Либо он его хорошо прятал под этой чëрной мантией. А может он уже использовал оружие, просто Ки Хун пока не заметил? Маска кивнула ему головой, бессловно приказывая: «иди за мной». Ки Хун никогда не был человеком религиозным, но морали не был лишëн. Убийство никогда не может проститься? Даже если убитый человек сам убийца? Ведущий заставил его выйти из студии и проследовать за ним до выхода на крышу. И слова ни один из них не сказал. Оттого с каждым шагом в неизвестность приходилось перекрывать соблазн достать наконец захваченый с собой ранее пистолет. Ки Хун намеренно шëл подальше от него, готовился к ловушке, один раз лишь перепроверил за одим из лестничных поворотов, что огнестрельное оружие снято с предохранителя. Всë ещë держась на расстоянии около 3 метров, он увидел как ведущий встал над вытянутой чëрной коробкой похожей на гроб. Повернул голову, немой приказ: «подойди сюда». Ки Хун медленно подошëл поближе, а после и встал по соседнюю сторону от черной фигуры. И вправду. Это был гроб. Ведущий наклонился и взялся за крышку. — Игрок 456, может, хоть сейчас подумаете о более серьëзных вещах? Первым его ударил запах. Разложившаяся плоть, кислотный запах, сам по себе вызывающий порыв рвоты. Но хуже были лишь знакомые тела внутри. 218, 067, 199. Лица истерзаны до неузнаваемости. Только толстовки с номерами поверх тел помогали распознать некогда людей. Сейчас же остатки после перемолки. Урод. Хочет сломать его волю? Угрожает любезно дожидающимся его «будущим»? А может от беспомощности использует в ходу запугивания? Не важно чем это было, Ки Хун уже потянулся за припрятаным в кармане пистолетом. Сам ведущий виноват что провоцирует его! Пистолета нет в кармане. Поворот по часовой, дуло смотрит на него из рук маски. Одно слово. — Сдавайся.

***

— Здравствуйте, Сон? — Извините, Ким, вы же приходили сегодня вечером? — Эм, да.? — Вы не видели кого-нибудь во всëм чëрном возле моего дома когда выходили? На нëм ещë геометрическая чëрная маска была. Не обращали внимание? — Ни я, ни мои сотрудники никого не видели, говорят. — А раньше не видели такого человека на крыше дома? — Ну откуда же они б увидели? Над вами ещë 5 этажей. — Тогда, не могли бы договориться с владельцем, чтобы он смог предоставить мне записи с камер видеонаблюдения? — Только с крыши? — Нет. Со всего дома. И с крыши, и с подъезда и со входа. — Хорошо, к следующей пятнице раздобуду. Повесить трубку на этот раз аккуратно не получилось. Либо сам Чон Рэ, либо один из его подопечных пробормотал: «Ненормальный»

***

Сон Ки Хун — человек не из преклонных. Трудно сказать есть ли у него чëткие принципы, скорее действует импульсивно, не всегда принимая последствия. Вот ему говорят уже год сходить провериться, а он всерьëз об этом не задумается, пока не врежется ночью в фонарь на освящëнной улице, не вылетит на проезжую часть и не проснëтся у травматолога с растяжением голеностопа первой степени. Коллектор за чутким, полным сочувствия взглядом, скрывал цунами из отборных матов. Терпения как у матери ребëнка, если не больше. — Ваш друг не был укуреным или пьяным. Про наличие психических заболеваний вы тоже не в курсе… — Он страдает бессоницей, доктор. Чон Рэ и Ки Хун обменялись взглядами. «Зачем врëшь?» «Ему нужно хоть что-то в заключении написать» С такими распростëртыми объятиями их встретила Америка. За первый день сожрала почти всю страховку и подарила хромание на левую ногу. — Знаете, сегодня в девять вечера вылетает самолет до Сеула. Места свободные в бизнес-классе есть. Перенос даты на сегодняшнюю не так и дорого стоит. — Я ещë ни с кем не договорился. — Может сначала подлечитесь? И я не только про ногу говорю. Ки Хун закатил глаза и надулся, хотя его ещë не отчитывали (и не собирались). — Балтимор от Нью-Йорка не далеко находится. Думаю, Ганнибал найдëт что сказать про ваше видение ведущего в ночи. — А договориться с бандой сначала не смогу? — Можете, просто я уже боюсь с вами в одном городе находится. Вдруг ещë сильнее ранитесь из-за своих тараканов. Образ ведущего крепко впечатался в его памяти. Частота его появления зависела напрямую от часов сна. Чем меньше, тем бредовее были видения. В этот раз ему казалось, что ведущий крадëтся за ним, выжидая лучшего момента для нападения. Для Ки Хуна это выглядело как тяжëлый бой за моральные ценности. Для прохожих (если бы они в такой час по улице ходили) самое жестокое избиение воздуха. Ладно, возможно проблемы были хуже чем он описывал. — Ким. — Да? — Верни билеты обратно, найди переводчика и позаботься о жилье в Балтиморе. Ким Чон Рэ был его верным товарищем.

***

Владелец обширного офиса стал бы спорить о человеческой натуре, подкрепляя свои суждения конфуцианской моралью, и после несомненно выигранного спора стал бы восхищаться картинами художников эпохи декаданса. А что насчëт балета? А вот про балет лучше даже не начинать спор… В ход пойдут не только высокие эстетические взгляды, но и хирургическое знание о человеческой анатомии. Библиотека, что распространилась на два этажа визуально давала рассмотреть лишь малую часть человека, что каждый день, с утра до вечера выслушивает проблемы своих пациентов. Человека, что каждый день одевается с иголочки, всегда вежлив и с высоты своих лет является олицетворением слова «интеллигент». — Извините, можно войти? — Заходите. Порог двери переступили двое мужчин. Один из них — его пациент, второй — переводчик. Оба были встречены скромным кивком и улыбкой. — Добрый день, — Ганнибал взял второй стул и поставил напротив кресла пациента. — Добрый день. Доктор Лектор, это Сон Ки Хун. Ваш пациент. Английский не знает. Я его переводчик. Пациент жалуется на бессоницу и бредовые ведения, вызванные травмирующим опытом. — Хорошо, присаживайтесь, пожалуйста. Все сели, тогда Ганнибал начал не с главного вопросс, а с пары медицинских моментов. — Попрошу чтобы вы передали пациенту мою прозьбу: Пусть он начнëт учить английский. Я предпочитаю общаться с пациентами напрямую, а не через посредника. Всегда есть риск неправильного перевода, координально меняющего действительность. — Хорошо. Для Ки Хуна пробная консультация обошлась дешевле чем полноценная, даже не считая трату Чон Рэ на переводчика. На самом деле он не рассчитывает, что дело сдвинется в лучшую сторону. Скорее, просто просидит меньше получаса, пока доктор будет что-то говорить ему на непонятном языке и сверлить взглядом. — Вы хотите узнать свой диагноз, верно? — Да. — Тогда расскажите про событие, после которого всë началось. Руки самопроизвольно сжали мягкую обивку ручек кресла. Ки Хун украдкой глянул на переводчика. В лучшем случае он примет его за шизофреника, переживать не за что. — Из-за долгов я принял участие в играх на выживание. Я вышел из них с призом, но увидел смерть 455 человек, в том числе и друзей. Год был в запое. Потом узнал что один из игроков был предателем и являлся создателем игр. Эта мразь хотела напоследок пожить в своëм творении, зная что ему смерть от пули в лоб не грозит. Я решил изменить жизнь, даже собирался к дочери приехать, пока не увидел вербовщика на игры. А после мне позвонил их ведущий. С тех пор меня преследуют кошмары о смертях людей, в видениях меня преследует чëрная маска этого урода, а мной стало двигать желание остановить эти игры. Ганнибал держал лицо внимательного слушателя, хотя уголок губ грозился приподняться в ухмылке. Переводчик договорил и кинул настороженный взгляд, будто ментально спрашивая себя: «Что я только что сказал?» — Как долго вас преследует ведущий? — Почти год. — Сколько часов в день вы спите? — В лучшем случае 6. — А в худшем? — Почти не сплю. — Вы можете проснуться посередине ночи? — Могу. Со мной такое часто происходит. — У вас полноценный и постоянный рацион питания? — Не первое и не второе. — Всë ваше время что занимает? — Подготовка плана остановки игр. — И как план? Уже продумали до мельчайших деталей? — Активно закупаю оружие и вспоминаю военную подготовку. — Вы готовите покушение на кого-то конкретного? — Там строгая система, без оружия еë не обойти- — Прошу, не увиливайте от вопроса. На кого покушение готовите? — Но это не покушение, а восстание… — Восстания не совершаются без виновников. И против виновников совершается месть. Вы как глава восстания должны это понимать и в идеале знать структуру организации на которую пойдëте. Вам стоит метиться в самого сильного человека или верхушку организации и свалить все проблемы на него или их, чтобы как можно больше людей присоединилось к вам. После большой толпой задавить охрану, дойти до главаря и постараться убить его с особой жестокостью. Жестокость в данном случае будет восприниматься ступеням ниже как угроза. Сдадутся без боя, если к начальнику никогда не были лояльны. Ки Хун молчал какое-то время, переводчик нервно поглядывал на дверь. — Доктор, почему вы даëте мне советы? — Извините, а почему вы восприняли мои слова как план как действию? Я никогда не был в структуре о которой вы говорите, но моему наброску вы верите больше чем своему плану. Отсюда следует вывод: ваши намерения искренние, но чëткой последовательности действий вы ещë не придумали. Лишь от вас зависит реализация вашего проекта, господин Сон. Чон Рэ так рекомендовал этого психиатра, потому что при дальнейшем разговоре он создаëт впечатление не менее отбитого, чем пациент? Ки Хун откинулся на кресло. –…Я не понимаю, доктор. Вы меня поддерживаете? — Нет, только предполагаю куда ваша одержимость вас заведëт. Люди имеющие манию либо реализуют еë, либо выгорают из-за невозможности воплотить задуманное. И, прошу, скажите мне, почему вы готовы тратить так много сил и средств? Самый простой вопрос, ответ как с языка слетает. — Ради справедливости. Этих игр не должно существовать в нашем мире. Консультация шла примерно полчаса. После распроса последовало заполнение двух анкет, а в качестве домашнего задания сходить в ближайшую клинику, сдать анализы и пройти невролога. Как доктор ему объяснил, эти меры нужны для исключения неврологических или эндокринных нарушений перед постановкой диагноза. — Спасибо за приëм, доктор. — Пожалуйста, до свидания. Переводчик был более чем рад окончанию сессии. За автобусом был готов пробежать, лишь бы рядом с ним не идти. Наверное, стоит сообщить Киму чтобы начинал искать нового англичанина. Офис доктора Лектора находился в привычном американском двухэтажном здании из красного кирпича и узкой лестницей на входе. На этом входе случилась ситуация: выходя на порог Ки Хун столкнулся с другим мужчиной. Внешность азиатская, мускулиная, одет настолько прилежно, что легко слился бы с толпой, чëлка падает на лоб. Ки Хун бы глянул на этого прохожего лишь раз и продолжил бы идти дальше к своей остановке. Но когда этот мужчина находился у входной двери, тот окликнул Ки Хуна уже шагнувшего с последней ступени. — Вы от доктора Лектора? Благо сейчас он мог общаться на своëм родном языке. — Да. Только приëм закончился. — Я вас раньше не видел. Вы у него в первый раз? — Да. Этот мужчина спустился к нему пониже и одарил обезоруживающей улыбкой. — Я его постоянный пациент. Меня зовут О Ëн Иль. Будем знакомы? Мужчина протянул руку. Довольно странное место для знакомства с вежливым незнакомцем, но он был выше предрассудков. — Сон Ки Хун. Рукопожатие было крепким, тëплым прощанием и приветствием перед кабинетом препарирования своих душевных мук и переживаний.