Поганый психотерапевт

В расписании оставалась консультация последнего пациента. Ходит к нему третий год и уже заметил тенденцию — чем ближе середина осени, тем чаще происходят его визиты. Весенняя хандра его не так сильно сбивает с лечения как осенняя. Пока, летом, их консультации не частые и довольно спокойные. Новые темы для обсуждений появятся только в ноябре. Диагнозы этому пациенту было легко дать: ПТСР, диссоциальное расстройство личности и алкоголизм. Только второй диагноз этому пациенту стоит научится принимать и всë — будет вполне здоровый человек. Ганнибал слегка убрал офис к приходу. Второй стул поставил обратно за книжный стол. Там же выключил настольную лампу. Потом зашторил панорманые окна и включил тëплое освещение. Вечерело. Бросил взгляд на второй этаж библиотеки и всë же решил подняться. Никто из пациентов особо не вглядывается в названия на корешках его книг. Из 37 человек, которым он разрешал прикоснуться к его книжным полкам для поиска папок с их диагностикой лишь 3 человека что-то говорили о его книжном вкусе. Один обратил внимание на ряд из книг Оскарда Уальда и похвалил. Второй высказал критику о забытом с университетских лет научном труде Дарвина. Третий пошло шутил весь сеанс, увидев на корешке автора — Зигмунд Фрейд. Но самому Ганнибалу из всей обширной литературы хотелось забрать лишь одну, совсем не примечательные книгу: «изысканые рецепты европейской кухни». Стук в дверь. Пациент пришëл. Он принял вид холодного, но приветливого доктора-психиатра, спустился и поправил съехавшие рукава рубашки. — Рад вас видеть, Хван. Пожалуйста, проходите и присаживайтесь, — Ганнибал кивнул головой и рукой провëл до свободного кресла. Ковëр не громко шуршал при походке, а кожаные кресла не примечательно скрипнули, когда мужчины сели. — Как ваше самочувствие? Ин Хо откинулся на спинку стула, руки скрещены в замок, ноги тоже скрещены. Блокнот Ганнибала уже был открыт на пустой странице, ручка щëлкнула, сигнализируя о готовности записывать новые данные о пациенте. — Спал 8 часов, не просыпался посередине ночи, пока было два приëма пищи, погладил одежду к завтрашнему разговору с клиентами… Вроде ничего сегодня не тревожило. — Вы сегодня пили? — Нет. На губах Ганнибала появилась гордая улыбка. Ручка была отложена на переплëт, а взгляд поднят на Хвана. — Поздравляю, вы уже месяц трезвый. Почему только пациент поморщился, было не понятно. — Нашли вы, конечно, чему радоваться, доктор. — Одной из ваших жалоб была алкогольная зависимость. Вспомните как раньше вы могли заваливаться ко мне пьяным на приëм, но постепенно стали приходить в более адекватном состоянии. Разве не хорошо, что вы нашли в себе силы избавиться от сковывающей вас привычки? Хван промолчал, не желая признавать что согласен с ним. И он знал, что этот доктор его не осудит. Но и сам он уже победно ухмыльнулся, будто понимая что у пациента на уме. За время визитов Ин Хо смог сделать то, на что, как он думал, не был способен. Он был открытой книгой перед Ганнибалом и сам активно рассказывал ему страницы своей истории, если тот не обратил на них должного внимания. Такое принятие даже его самых тëмных сторон не могло не дать почву для доверия. И за три года Ганнибал Лектор ни разу не разочаровал его. — Вас бесят люди с которыми придется договариваться? Он опустил голову вниз и сделал глубокий вдох. Та самая причина по которой он назначил визит именно на сегодня. — Их прихоти продолжают меня раздражать. Мерзотно от их похоти и упоения собственной властью, которую они так стремятся показать наружу. Но и я больше не планирую на них покушения. Я их воспринимаю не как мерзких людей, которым не место в этом мире, а как… Остатки совести сжимали его язык, не давая произнести то, что хочет. Если он это скажет, то ему придëтся признать что он сам ничем не лучше своих «боссов». Раньше они были злобными верхушками, под влиянием и статусом которых было тяжело не прогнуться бедному и несчастному победителю игр. — Не снимайте с себя ответственность. Признайте, как вы их теперь видите, мистер Хван? — Как клиентов, которых просто стоит обслужить. Теперь, выслушивая их пожелания, я думаю не о том насколько они морально разложились, а о том какое вознаграждение последует за его исполнение. — За такие мысли вы себя считаете? — Последней мразью. — Хочется ли вам это изменить? — Чтобы я перестал так о себе думать мне нужно перестать быть организатором смертельных игр. — Вы готовы пойти на такой шаг? Были бы у него силы и смелости побольше давно бы зарезал Иль Нама и всех его приспешников. Всë ради иллюзорного правосудия, за которое он боролся когда сам играл. У него проблемы были серьëзные, потому он мог позволить себе в лишний раз применить насилие. Но прикончив Иль Нама и его круг людей он бы ни чем не отличался от игроков, разве нет? Убийство ради своих эгоистичных мотивов и риск ради риска. Тогда, путь по которому он сейчас идëт пацифичнее чем бунт. Да и в каждом человеке есть гниль, возводить одного из миллиарда на пьедестал глупо. — Нет, не готов и не собираюсь. Ганнибал выпрямил спину, ухмылка стала шире. Он с нескрываемой радостью лицезрел результаты своей работы. — Раньше вы могли признать это только в состоянии алкогольного опьянения. — Я становлюсь здоровым? — Вы учитесь принимать себя таким какой вы есть и стоять на своëм. При лечении моей первостепенной задачей всегда является помощь запутавшимся людям снова обрести истинного себя. Слова были бальзамом на его извращëнную душу. Чего ему не хватало до удовлетворения жизни — это принятия. И он наконец нашëл такого человека. Пальцы привычно массировали правый висок, пока в голове снова всплыл этот образ. Его первый год на посту ведущего. Игры завершены, лимузин везëт его и победителя обратно на материк. Наверное, зря они его связали, в состоянии аффекта вряд ли смог бы далеко убежать или сильно навредить. Но таковы меры безопасности. — Зачем вы это делаете? — повторял ослабший игрок. Сейчас, окажись он снова в той машине произнëс бы что-то кроме метафор. Точнее, прямо бы ему ответил: — Потому что я мразь и не скрываю этого. Может тогда бы этот игрок спустя два года не обезумел и не стал бы одержим идеей перевернуть горы, сломать саму концепцию человеческого существования, где выживает сильнейший и самый везучий. — О чем вы так задумались? — Об одном человеке. — Хотите рассказать о нëм? Ин Хо кротко кивнул прежде чем начать говорить. — Он прошëл тот же путь что и я, но в конце мы оказались в разных точках. Я не понимаю его поступков. — Похоже этот человек вас очень интригует, — Ганнибал подставил руку под щëку и отложил блокнот в сторону. Ин Хо не заметил, но доктор в этот раз ничего туда не записывал. — Да. Часть меня считает его действия абсолютно тупыми, а другая часть им восхищается. Думаю, это потому что сам бы я на такое не решился. — Что вы хотите с ним сделать? Хороший вопрос. Хотел сделать на самом деле много чего. Что-то уже реализовал в действие, о чëм-то фантазирует и корит после, а что-то хочет сделать из банального любопытства. Но чего он больше всего хотел бы сделать с Ки Хуном? — Я хотел бы доказать ему, что он координально не прав, но не вижу смысла в это ввязываться, пока он не предпринимает активных действий. А ещë я хочу насильно заставить его встретиться со своей дочерью, а потом придушить за решение взрослого лба заменить своего ребëнка игрой в героя. Уже представляю как его лицо вскипит от ярости, эти возрастные морщины станут глубже и гротескнее, впечатаются в голове надëжнее чем могла бы передать любая фотография. Представляю как он ответит мне пощëчиной, а может и полноценным избиением, за то, что не могу остановить игры. И этого избиения я буду тоже очень сильно хотеть. Уникальные узоры от костяшек, захватов, Ки Хуна самого по себе, будут возбуждать моë желание повторить это снова и снова только при одном взгляде на них. Ещë я хочу рассказать ему всю правду о себе. Вывалить тяжëлым камнем всë своë прошлое, провести по этой галерее, где на одной картинке я готовлюсь стать отцом, а на следующей, спустя всего пару лет, бесцеремонно кладу своего солдата под стаю трëх богатых гостей и слежу, чтобы крови на игровой арене было достаточно. Мне бы самому хотелось, чтобы в такой момент Ки Хун не сразу вызвал нужные органы, а сначала закрепил своë господство над о мной. Я бы мог вырвать и преподнести своë сердце ему на золотом блюдеце, если тот попросит. Точно не хочу умирать от рук Ки Хуна до того как покажу насколько глубоко этот игрок пробрался в меня. Я хочу чтобы он меня услышал, но не простил. Я хочу почувствовать себя понятным им, и дать Ки Хуну своë принятие. Выразить во всех формах которых возможно. Сойти с ума в экстазе или трагично спрыгнуть с крыши дома? Мне всë равно. Главное, чтобы рядом был он. Опять мысли забрели в ненужное место и ненужное время. Предательский румянец выдавал самозванца. Доктор же в этот раз не решит прочитать его мысли? Или по сбившимуся дыханию, потиранию позади шеи и раскрывшимся ногам понятны его мысли? — Люди больше любят, когда другие проявляют за них инициативу. — Он меня сразу таким не примет. — Вы хотите с ним построить определëнные отношения? — Я хочу быть его другом, доктор. Взгляд Ин Хо встретился со взглядом доктора. В этом прагматичном взгляде, заточеного на вычленение истины человеческой души под ворохом предрассудков и страстей, нашлось место для понимания, которое может возникнуть лишь между людьми проходящими один и тот же путь. Ин Хо давно заметил, что Ганнибал Лектор будто является его отражением, тем самым потерявшимся «я», ничем не сжатого. Даже лицо у монстров почти одинаковое. Радар на не самых лучших людей у него был закалëн на работе ведущим, вот только что конкретно не так с Ганнибалом он пока сказать не мог. Для этого ему стоит выйти с ним за рамки отношений доктор-пациент. Может тогда и найдëт причину его тяжкого взгляда, морщин на лбу, чуть припущеных век и слегка приоткрытых губ, будто держащихся в таком положении лишь бы не сболтнуть чего личного? Кожаное кресло скрипнуло под доктором, когда тот встал, наполированые каблуки шуршали по ковру. — Для дружбы с этим человеком проявите к нему свой интерес открыто. — Моя консультация закончена? Ганнибал в пол поворота головой кинул: — У вас есть ещë темы для обсуждения? — Нет. — Тогда хорошего вам вечера и до свидания. А точно, забыл спросить. Не хотите прийти на званый ужин? Ин Хо только поднялся с кресла и надел своë серое пальто. — Хочу. У вас будет проходить? — Да. В это воскресенье. Начало в семь. Мой дом находится на Лоутер Авеню. Очень жду вас. Мужчины обменялись прилежными рукопожатиями и прощаниями. После ухода пациента Ганнибал положил припрятаную ранее книгу рецептов в свой портфель и ровно в шесть вечера закрыл дверь своего офиса до следующего дня.