Призрак Записок

В «Пирсон Хардман» было много людей, которых замечали сразу. Харви Спектера замечали, потому что он входил в помещение так, будто помещение заранее проиграло. Джессику Пирсон замечали, потому что даже стены становились прямее, когда она проходила мимо. Луиса Литта замечали, потому что он сам заботился о том, чтобы его заметили, услышали, запомнили и, желательно, признали величайшим юридическим умом восточного побережья. Донну Полсен замечали, потому что Донну Полсен невозможно было не заметить. А Майка Росса не замечали. Он работал в отделе информационных технологий уже год. Для большинства юристов он был просто парнем в серой толстовке с капюшоном, который появлялся, когда ломался принтер, не включался проектор, зависал компьютер, исчезал доступ к папке или Луис Литт в третий раз за неделю нажимал «не показывать больше» на важном системном уведомлении, а потом кричал, что техника его преследует. Майк приходил, садился, молча нажимал три кнопки, иногда смотрел на человека так, будто тот сам был причиной мирового упадка, и уходил. Юристы считали его частью мебели. Мебелью с доступом к паролям. Это было удобно. Особенно потому, что Майк Росс не был просто человеком из отдела информационных технологий. Он окончил Нью-Йоркский университет, получил юридическое образование в Йеле, сдал квалификационный экзамен адвоката, обладал эйдетической памятью, говорил на нескольких языках и умел читать людей, комнаты, договоры и плохо скрытые панические приступы лучше, чем большинство партнеров читали собственные исковые заявления. Об этом знал только Бенджамин. Бенджамин сидел в подвальном кабинете рядом с серверной, ел печенье над клавиатурой и обладал лицом человека, который мог случайно отключить свет на сорока втором этаже, но сознательно выбирал не делать этого, потому что у него были принципы. Низкие, гибкие, но все-таки принципы. «Ты понимаешь», сказал Бенджамин однажды, глядя, как Майк складывает в аккуратную стопку маленькие листки бумаги. «Когда-нибудь тебя поймают». «Кого?» спросил Майк. «Тебя». Майк поднял глаза. «Я чиню принтеры». «Ты оставляешь юридические подсказки в кабинетах людей, которые за один час берут больше, чем я за неделю». «Это не я». Бенджамин посмотрел на него. Майк невинно улыбнулся. Бенджамин вздохнул. «Ты вчера оставил Луису записку: “Луис, это не стратегия. Это паника с папкой”». «И она была правдива». «Он сорок минут допрашивал свою папку». «Значит, записка сработала». Бенджамин хотел возразить, но не смог. Потому что записка действительно сработала. Луис перестал бегать по коридору с красным лицом, вернулся в кабинет, перечитал материалы дела и нашел ошибку в договоре поставки. Потом, правда, вышел и объявил, что его озарило величие, но Майк не был чудотворцем. Он просто давал направление. Чудеса с Луисом никто не обещал.

***

Первая записка появилась десять месяцев назад. Харви Спектер тогда вел дело против компании, которая пыталась доказать, что не нарушала условия конфиденциальности, потому что «информация и так была общедоступной». Харви был раздражен. Не потому, что дело было сложным. Дело было слишком простым, и именно поэтому раздражало его сильнее. Его раздражал клиент, который хотел победить, но не хотел отвечать на вопросы. Его раздражал младший юрист, который принес сорок страниц бесполезного анализа. Его раздражал Луис, который проходил мимо кабинета и сказал: «Если тебе нужна помощь, я буду у себя», тоном человека, который хотел, чтобы его попросили о помощи и одновременно боялся, что его попросят. И еще Харви раздражал принтер. Принтер издал звук, похожий на предсмертный вдох. Потом выплюнул лист. На листе было написано: «Ваш аргумент будет сильнее, если вы докажете не доступность информации, а намеренный обход ограничения доступа. Проверьте журнал входов за три дня до передачи файлов. И перестаньте спорить с принтером. Он слабее вас, но морально устойчивее». Харви замер. Посмотрел на лист. Посмотрел на принтер. Посмотрел на Донну, которая вошла с кофе. «Ты это сделала?» Донна взглянула на лист, прочитала, подняла брови. «Нет. Но мне уже нравится этот человек». «Это не человек». «Согласна. Ни один человек не стал бы так вежливо разговаривать с тобой утром». Харви не улыбнулся. То есть почти не улыбнулся. В тот же день они запросили журнал входов и нашли ровно то, что было нужно. Через два дня дело было закрыто выгодным соглашением. Харви сохранил записку. Он положил ее в папку. На следующее утро в папке лежал другой лист. «Харви, хранить доказательства в папке с названием “странная записка” не так скрытно, как тебе кажется». Первая записка исчезла. Харви долго смотрел на папку. Потом тихо сказал: «Донна». Донна появилась в дверях через секунду. «Что?» «У нас проблема». Донна прочитала новую записку и сияюще улыбнулась. «Нет, Харви. У нас развлечение».

***

Кафе на первом этаже было самым важным местом в здании. Юристы думали, что важнейшие решения принимаются в переговорных комнатах, кабинетах партнеров и залах суда. Это было мило. На самом деле половина решений начиналась в очереди за кофе, где помощники, курьеры, водители, уборщики, охранники и уставшие младшие юристы обменивались информацией быстрее, чем официальный документооборот. Бариста по имени Нина знала все. Она знала, кто разводится. Кто плачет в туалете после разговора с Джессикой. Кто пьет четвертый двойной кофе и утверждает, что спал восемь часов. Кто из партнеров говорит «это срочно», когда на самом деле забыл срок. Кто из младших юристов пытается впечатлить Харви, но не может правильно произнести фамилию судьи. И она знала Майка. Майк приходил в кафе в девять утра, заказывал чай, потому что кофе после третьего месяца работы рядом с юристами начал казаться ему формой самоубийства, и садился у окна. «Твой любимый блестящий мужчина сегодня был злой», сказала Нина, ставя перед ним стакан. Майк не поднял глаз от книги. «Харви всегда выглядит злым». «Нет, сегодня он был злой особенным образом. Как человек, который получил правильный совет, но не может поблагодарить, потому что не знает, кого ненавидеть». Майк улыбнулся. «Прекрасно». «Ты опять оставил ему записку?» «Нет». Нина посмотрела на него. «Ладно, да». «Что было на этот раз?» Майк откинулся на спинку стула. «Он строил аргумент вокруг того, что противная сторона не могла предвидеть убытки. Но в приложении к договору была переписка, где они буквально обсуждали риск убытков». Нина кивнула так, будто это был обычный разговор о погоде. «И что ты написал?» Майк сделал глоток чая. «“Харви, ты прав. Это раздражает всех сильнее, чем обычно. Но проверь приложение к договору. Они сами подарили тебе предвидимость убытков. Не благодари. Тебе это вредно”». Нина расхохоталась. За соседним столом курьер из почтового отдела поднял большой палец. Он тоже участвовал. В «Пирсон Хардман» незаметные люди давно выбрали сторону. Сторону бумажек.

***

Почтовый отдел находился внизу, там, где воздух пах конвертами, кофе, пылью и чужими срочными задачами. Там работали люди, которых юристы видели только тогда, когда требовали: «Мне нужно, чтобы это было доставлено вчера». Именно поэтому почтовый отдел стал идеальным центром распространения легенды. «Сегодня кто?» спросил сотрудник почтового отдела Арни, сортируя конверты. Бенджамин положил на стол три записки. «Одна Джессике. Одна Луису. Одна в общий принтер на сорок третьем». Арни взял первую. Прочитал. «“Джессика, если клиент говорит, что не помнит встречу, проверь расходы на ресторан. Люди забывают ложь, но бухгалтерия помнит стейки”». Он уважительно кивнул. «Красиво». «Спасибо», сказал Майк. Арни взял вторую. «“Луис, слово ‘очевидно’ не делает аргумент очевидным. Оно делает тебя громким”». Арни прижал лист к груди. «Это искусство». «Это профилактика», сказал Бенджамин. Третью записку Арни прочитал вслух с выражением: «“Уважаемые младшие юристы, если вы снова сдадите Харви обзор практики без даты последнего решения, призрак начнет кусаться. Метафорически. Пока”». Почтовый отдел оживился. «Можно я доставлю?» спросила девушка по имени Сандра. «Ты вчера доставляла», сказал Арни. «Да, но вчера Луис побледнел. Я хочу теперь увидеть, как бледнеет вся группа младших юристов». Майк с Бенджамином переглянулись. Бенджамин сказал: «Распределяем честно. Сегодня Сандра несет Джессике, Арни запускает через принтер, а записку Луису отдаст охрана». «Почему охрана?» спросил Арни. Майк улыбнулся. «Потому что она должна появиться внутри его закрытого кабинета, пока он будет стоять снаружи и искать ключи». В почтовом отделе воцарилось благоговейное молчание. Потом Сандра сказала: «Я люблю свою работу».

***

Луис Литт не верил в призраков. Луис Литт верил в дисциплину, власть, грязевые ванны, котов, финансовую документацию, месть и собственную способность уничтожить любого противника силой подготовки. Но после пятой записки он начал сомневаться. Первая записка появилась на его столе: «Луис, это не стратегия. Это паника с папкой». Он возмутился. Вторая была приклеена к его зеркалу: «Если ты репетируешь угрозы перед зеркалом, угрожай хотя бы убедительно». Он начал подозревать младших юристов. Третья лежала внутри его папки, которую он лично запер в шкафу: «Ты забыл третий пункт соглашения. И да, шкаф скрипит». Луис вызвал охрану. Охранник Карл внимательно выслушал его, кивнул, сделал серьезное лицо и сообщил Майку через пять минут: «Литт думает, что у него кабинет проклят». Майк сидел в комнате отдела информационных технологий и ел печенье Бенджамина. «Отлично». Бенджамин поднял голову. «Мы не проклинаем кабинеты». «Нет», согласился Майк. «Мы улучшаем юридическое качество через атмосферный страх». Карл посмотрел на них обоих. «Мне нравится, как вы оправдываете безумие». В тот же день Луис собрал младших юристов и объявил: «В фирме действует неизвестный субъект, который имеет доступ к документам, помещениям и моему личному пространству». Один младший юрист робко спросил: «Субъект?» «Да, Гарольд, субъект. Потому что если я скажу “призрак”, вы все начнете вести себя как дети». Гарольд посмотрел на записку в руках Луиса и очень осторожно сказал: «Но она появилась в вашей закрытой папке». Луис резко повернулся к нему. «Гарольд». «Да?» «Ты хочешь быть полезным?» «Да». «Тогда бойся молча». Гарольд замолчал. Через час на его столе появилась записка: «Гарольд, хорошая попытка. Не позволяй Луису пугать тебя больше, чем факты пугают его самого». Гарольд расплакался. От счастья. Каждый вечер, когда партнеры уходили, младшие юристы оставались и засыпали лицом в документах, приходили уборщики. И они видели все. Они видели черновики, выброшенные в корзины. Видели расписания встреч. Видели, кто оставлял еду в переговорной и потом отрицал. Видели, кто рвал документы, а кто просто бросал их под стол. Уборщица Марта знала больше о судебной стратегии фирмы, чем некоторые люди, которые эту стратегию составляли. Марта не читала документы специально. Она просто умела видеть. Однажды она зашла в комнату отдела информационных технологий с пустым пакетом для мусора и сказала: «Майк, у Джессики завтра встреча с тем клиентом, который говорит слишком громко и улыбается слишком редко». Майк оторвался от экрана. «С Бенсоном?» «Наверное. Я фамилии богатых людей не запоминаю. Они все звучат так, будто их придумали для табличек на дверях». Бенджамин уважительно кивнул. «Что случилось?» Марта достала из кармана скомканный лист. «Его помощник выбросил черновик условий. Там другой срок оплаты, не тот, что они обсуждали». Майк взял лист, пробежал глазами. «Они хотят подложить измененную версию в последнюю минуту». «Я так и подумала», сказала Марта. «Еще он оставил чашку на стеклянном столе без подставки». Бенджамин ужаснулся. «Животное». Майк уже писал записку. Через двадцать минут на столе Джессики лежал аккуратный лист: «Проверьте пункт о сроках оплаты в последней версии. Они изменили формулировку с “в течение тридцати дней” на “после окончательного подтверждения объема”, а это превращает обязательство в болото. И да, человек, который ставит чашку на стеклянный стол без подставки, способен на все». Джессика прочитала записку. Потом перечитала договор. Потом вызвала своего помощника. «Кто был в моем кабинете?» «Никто». Джессика посмотрела на лист. «Значит, наш призрак снова прав». Помощник побледнел. Джессика сложила записку в ящик. На следующее утро в ящике лежала другая: «Сейф надежнее ящика. Но ваш ящик более драматичен». Джессика впервые за неделю улыбнулась. Совсем немного. Опасно. Донна Полсен не верила в призраков. Она верила в информацию. В кофе. В правильно подобранную помаду. В то, что Харви можно победить, если знать, где стоять и когда молчать. И все же каждое утро Донна проверяла свой стол. Просто так. Из профессионального любопытства. Никакого страха. Однажды записка лежала рядом с ее телефоном: «Донна, ты была права насчет синего галстука. Он выглядел как попытка извиниться перед налоговой». Донна медленно подняла глаза на Харви, который как раз входил в приемную. «Что?» спросил он. «Ничего». «Ты улыбаешься как человек, который знает то, чего не знаю я». «Харви, я всегда улыбаюсь так». Он прищурился. «Это опять записка?» Донна быстро накрыла лист ладонью. «Нет». «Донна». «Это личное». «Призрак пишет тебе личные записки?» «Ревнуешь?» Харви сделал вид, что не услышал. Через час Донна нашла вторую записку в ящике с канцелярией: «Он ревнует. Просто не умеет оформлять эмоции без счета за юридические услуги». Донна рассмеялась так громко, что Харви вышел из кабинета. «Что там?» «Ничего». «Донна». «Тебе нельзя. Это ударит по твоему самоуважению». «Мое самоуважение пережило Луиса». «Но не переживет правду». Харви протянул руку. Донна отодвинула ящик. Они смотрели друг на друга пять секунд. Потом из принтера за спиной Донны вылез лист. Харви медленно повернулся. На листе было: «Не трогай ее ящик. Некоторые границы даже тебе полезны». Харви сказал очень тихо: «Я найду тебя». Внизу, в кафе, Нина передала Майку новости. «Он сказал, что найдет тебя». Майк улыбнулся в стакан с чаем. «Пусть сначала найдет кнопку двусторонней печати». Когда люди начали по-настоящему нервничать, они попытались сохранить доказательства. Это было ожидаемо. Юристы любили доказательства. Они фотографировали записки, сканировали их, складывали в папки, запечатывали в конверты, прятали в сейфы, отдавали помощникам и однажды, по инициативе Луиса, даже поместили одну записку в прозрачный пакет для вещественных доказательств. Майк счел это оскорблением эстетики. «Они положили мою записку в пакет», сказал он Бенджамину. «Поздравляю. Ты теперь улика». «Я не улика. Я общественная услуга». «Юристы не видят разницы». Сеть помощников начала работать. Фотографии странным образом оказывались размытыми. Не потому, что кто-то взламывал телефоны. Просто курьер Сандра очень вовремя врезалась в младшего юриста с коробкой документов, когда тот пытался сделать снимок. Электронные копии заменялись на изображения с надписью: «Качество ваших доказательств соответствует качеству вашего исследования». Папки менялись местами. В сейфе Луиса вместо записки однажды оказался рецепт морковного пирога, на котором было приписано: «Луис, если уж ты называешь это делом, хотя бы добавь корицу». Луис кричал двадцать минут. Карл из охраны слушал, кивал и записывал самое смешное, чтобы потом пересказать в кафе. Джессика пыталась действовать тоньше. Она положила записку в закрытый конверт, подписала его собственноручно и убрала в личный сейф. Через сутки конверт был на месте. Подпись была на месте. Внутри лежал лист: «Хорошая попытка. Но если помощник знает код, сейф перестает быть сейфом и становится шкафом с уверенностью в себе». Джессика долго молчала. Потом нажала кнопку связи. «Донна, зайди ко мне». Донна вошла. Джессика показала лист. Донна прочитала. «Ну», сказала она. «Он не ошибается». «Меня не волнует, ошибается он или нет». «Волнует». «Донна». «Ладно. Волнует, но раздражает». Джессика сложила лист пополам. «Найди мне призрака». Донна улыбнулась. «Если он захочет, чтобы его нашли, он сам оставит инструкцию». В комнате отдела информационных технологий Майк чихнул. Бенджамин посмотрел на него. «Тебя прокляли». «Скорее всего, Джессика». «Тогда это не проклятие. Это повестка». Харви Спектер любил свою машину. Он говорил, что просто ценит хорошие вещи, но все знали: машина была единственным существом в здании, к которому он относился почти нежно. Поэтому записка, найденная на водительском сиденье, стала личным оскорблением. Харви открыл дверь, увидел белый лист на черной коже и застыл. Водитель Рэй, который как раз стоял рядом, тоже застыл. Харви медленно взял лист. «Харви, если ты собираешься делать вид, что встреча завтра не важна, хотя уже три раза менял маршрут подготовки, хотя бы проверь старую переписку за март. Они признали конфликт интересов не прямо, но построили всю коммуникацию вокруг его сокрытия. Используй это как основу для запрета на действие. Еще проверь метаданные приложения В. Оно создано после даты, указанной в сопроводительном письме. Это не смертельно, но судьи не любят, когда документы путешествуют во времени». Харви поднял взгляд на Рэя. «Откуда это взялось?» Рэй смотрел на лист с искренним ужасом. «Я не знаю». «Ты единственный, у кого был доступ к машине». «Кроме мойщика». «Мойщик оставил мне юридический анализ?» Рэй задумался. «Он очень внимательный человек». Харви прищурился. На самом деле записку оставил мойщик машин по имени Сэм, который дружил с Карлом из охраны, а Карл дружил с Ниной из кафе, а Нина считала Майка самым интересным человеком в этом здании, потому что он делал богатых людей тише. Сэм не читал записку. Сэм просто положил ее на сиденье и сказал машине: «Держись, красавица. Сегодня будет громко». И было громко. Харви весь день ходил с таким лицом, что младшие юристы меняли направление движения за три коридора до него. Вечером он остался один в кабинете. Свет города отражался в стекле. На столе лежала записка из машины. Харви смотрел на нее, потом сказал в пустоту: «Ладно. Я знаю, что ты слышишь. Если ты собираешься критиковать мою стратегию, хотя бы делай это до того, как я потрачу три часа на неправильную». Тишина. Харви усмехнулся. «Что, нечего сказать?» Принтер в углу ожил. Харви медленно повернулся. Из принтера вышел лист. «Я пытался. Но ты слишком уверенно ошибался, и мне стало любопытно, сколько времени это займет». Харви сжал челюсть. Ниже было приписано: «Кстати, проверь третьего свидетеля. Он видел не событие, а последствия. Его показания лучше использовать не как основу, а как подтверждение временной линии». Харви прочитал. Потом еще раз. Потом взял телефон. «Донна». «Да, Харви?» «Найди все по третьему свидетелю». «Призрак?» «Не называй его так». «Как мне его называть?» Харви посмотрел на лист. «Пока никак». На следующий день третьего свидетеля использовали именно так, как было написано. И это сработало. Харви ненавидел, когда кто-то был прав без разрешения. Призрак исчез в понедельник. Сначала никто не заметил. Во вторник Луис нашел у себя на столе только свои документы и счел это оскорблением. В среду младшие юристы начали нервно проверять принтеры. В четверг Донна открыла все ящики, посмотрела под клавиатуру, под телефон, под чашку, в папку Харви, в собственную сумку и даже в вазу у входа. Ничего. В пятницу Джессика поняла, что эффективность фирмы действительно упала. Не катастрофически. Но достаточно, чтобы ее это разозлило. Три младших юриста сдали слабые исследования. Луис пропустил формулировку в проекте соглашения. Харви потратил два лишних часа на аргумент, который позже сам назвал «юридически красивым, но бесполезным». Донна, проходя мимо кабинета Джессики, услышала: «Где чертов призрак?» Она остановилась. Джессика подняла глаза. «Я не это сказала». «Конечно». «Я сказала, где источник несанкционированных подсказок». «Очень профессионально». Причина исчезновения была простой. Майк заболел. Не трагично. Не драматично. Просто простыл, потерял голос и лежал дома под одеялом, ненавидя человечество, чай с лимоном и собственную привычку читать судебную практику даже с температурой. Бенджамин попытался поддерживать систему сам. На второй день он перепутал записку для Харви с запиской для Луиса. Харви получил: «Луис, если твой план требует, чтобы все вокруг внезапно стали глупее, это не план». Харви прочитал, задумался и сказал Донне: «Это все еще применимо». Луис получил: «Харви, твоя стратегия хорошая, но ты слишком наслаждаешься тем, что они это поймут поздно». Луис был оскорблен комплиментом, адресованным не ему. После этого Бенджамин решил остановить доставку до выздоровления Майка. Фирма расценила тишину как кризис. В почтовом отделе Арни шепотом сообщил: «Говорят, призрак ушел к конкурентам». Сандра ахнула. «Предатель». В кафе Нина слушала версии от младших юристов. «Может, он рассердился», сказал Гарольд. «На что?» спросила Нина. Гарольд посмотрел по сторонам. «На нас». «Это слишком широкая причина», сказала Нина. Луис попытался объявить чрезвычайное положение. «Мы не можем работать, когда неизвестный субъект прекратил вмешательство!» Джессика посмотрела на него так, что воздух стал холоднее. «Луис, ты слышишь себя?» «Да. И я звучал убедительно». Донна сидела рядом и делала вид, что записывает. На самом деле она написала на листе: «Луис хочет вернуть призрака. Харви делает вид, что не хочет. Джессика хочет, но с договором о конфиденциальности». Харви скосил глаза. «Ты это не отправишь». «Кому? Призраку? Он исчез». Харви промолчал. Донна улыбнулась. «Ты скучаешь». «Я скучаю по компетентности». «Конечно». На шестой день тишины Луис собрал младших юристов в переговорной комнате. Официально это называлось «совещание по внутренней информационной дисциплине». Неофициально все называли это «вызовом призрака». Луис стоял во главе стола с папкой в руках. Перед ним лежали распечатанные копии всех известных записок, хотя половина была подменена, а одна, как позже выяснилось, была рецептом пирога. Младшие юристы сидели бледные. Гарольд держал ручку как амулет. Донна пришла «случайно». Харви пришел, потому что «проходил мимо», хотя переговорная была вообще не на его пути. Джессика пришла на пять минут, но села. Луис начал: «Мы имеем дело с организованным, непредсказуемым, интеллектуально агрессивным явлением». Харви сухо сказал: «Ты описываешь себя до обеда». Донна прикрыла улыбку ладонью. Луис проигнорировал его. «Призрак, если ты здесь, дай знак». Тишина. Гарольд прошептал: «Может, надо выключить свет?» «Гарольд, это не детский лагерь». В этот момент свет мигнул. Все замерли. Внизу, в серверной, Бенджамин сидел перед экраном и говорил в гарнитуру: «Свет мигнул. Повторяю, свет мигнул. Очень красиво». Майк, все еще немного охрипший, сидел рядом в маске и с чашкой чая. «Проектор через десять секунд». В переговорной проектор сам включился. На белой стене появилась надпись: «Я не призрак. Я разочарование в ваших исследовательских навыках». Гарольд издал звук, похожий на писк. Луис побледнел. Донна закрыла рот рукой, но ее плечи дрожали. Харви медленно улыбнулся. Джессика смотрела на экран с выражением женщины, которая одновременно хочет уволить человека и нанять его на лучших условиях. Принтер в углу начал печатать. Луис бросился к нему, но Донна оказалась быстрее. Она вытащила лист. Прочитала вслух: «Луис, не проводи ритуалы в переговорной номер три. Там слабая вентиляция и слишком много отчаяния». Младшие юристы замерли. Потом второй лист: «Харви, ты пришел не случайно. Твой кабинет в другой стороне». Харви перестал улыбаться. Донна начала смеяться. Третий лист: «Джессика, если хотите заключить со мной соглашение о конфиденциальности, начните с предложения, которое не оскорбит мой интеллект». Джессика медленно подняла брови. «Интересно». Четвертый лист: «Донна, ты проверяла вазу зря. Я не настолько театрален. Обычно». Донна посмотрела на вазу в углу переговорной. Потом на лист. «Ладно», сказала она. «Теперь я верю». Луис ударил ладонью по столу. «Кто ты?» Свет мигнул еще раз. На экране появилась новая строка: «Сейчас никто. Рабочий день окончен». Проектор выключился. Принтер замолчал. Все сидели в тишине. Потом Харви тихо сказал: «Он меня бесит». Джессика ответила: «Он нас спасает». Луис прошептал: «Он оскорбляет меня чаще всех». Донна улыбнулась. «Значит, он тебя знает». Раскрытие произошло не героически. Не красиво. Не под музыку, не под аплодисменты, не после драматического признания. Оно произошло в два часа тридцать семь минут ночи, потому что Майк Росс хотел домой. Фирма застряла на сложном деле о нарушении условий слияния. Клиент требовал срочного решения. Харви, Джессика, Луис, Донна и несколько младших юристов сидели в переговорной уже четыре часа. На столе были документы, кофе, пустые коробки из-под еды и коллективное отчаяние. Бенджамина вызвали наверх, потому что у них «снова не открывался общий файл». Майк пошел с ним, потому что Бенджамин сказал: «Я один туда не пойду. Там Луис в ночном режиме». Ночной режим Луиса был похож на обычный, только громче и с более красными глазами. Майк стоял у стены, пока Бенджамин возился с доступом. Слушал. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Потом закрыл глаза. Харви говорил: «Нам нужно доказать, что они заранее планировали обойти условие о согласовании». Луис ответил: «Нет, нам нужно атаковать их добросовестность». Джессика сказала: «Нам нужно то, что выдержит суд». Младший юрист робко предложил что-то про переписку. Харви бросил на него взгляд. «Это не поможет». Майк открыл глаза. «Поможет», сказал он. Все повернулись. В комнате наступила такая тишина, что где-то в коридоре стало слышно, как автомат с водой гудит от неловкости. Харви посмотрел на Майка. «Что?» Майк потер лицо ладонью. Он был бледный, уставший, в толстовке с капюшоном, с растрепанными волосами и выражением человека, которого разбудили не ради спасения мира, а ради чужой неспособности читать приложения. «Переписка поможет. Не та, которую вы смотрите. Вы смотрите сообщения после подписания. Они бесполезны. Возьмите черновики за две недели до подписания и внутренние замечания к пункту о согласовании. Там должна быть фраза про “практическую невозможность предварительного уведомления”. Если она есть, они знали, что условие будут обходить. Значит, это не случайность, а заранее принятый риск». Луис моргнул. «Ты кто?» Майк посмотрел на него. «Человек, который хотел проверить проектор и уйти домой». Харви медленно встал. «Откуда ты это знаешь?» «Из ваших же документов. Они лежат перед вами уже три часа». Донна шепнула: «О боже». Майк подошел к столу, вытянул одну папку, открыл, перелистнул страницы. «Вот. Это черновик. Видите комментарий на полях?» Харви наклонился. Джессика тоже. Луис практически лег на стол. Майк продолжил: «Теперь сопоставьте с окончательной версией. Они убрали прямую обязанность уведомить заранее, но оставили формулировку о разумном сроке. Их проблема в том, что внутренний комментарий показывает намерение сохранить свободу действий, не сообщая второй стороне. Судье это не понравится. Особенно если добавить, что уведомление было отправлено уже после фактического действия». Харви смотрел на него так, будто впервые увидел не серую толстовку, а заряженное оружие. Джессика сказала: «Ты юрист?» Майк закрыл папку. «Я устал». Луис воскликнул: «Это не ответ!» «Для отдела информационных технологий в половине третьего ночи это очень полный ответ». Харви сделал шаг вперед. «Ты только что решил вопрос, над которым мы сидели весь вечер». «Поздравляю». «Призрак?». Майк поднял палец. «Нет. Я не знаю, какую культуру труда вы тут выстроили, но отдел информационных технологий не обрабатывает сверхъестественные жалобы после двух ночи». Бенджамин, стоявший у двери, едва не уронил переносной компьютер. Донна медленно повернулась к нему. «Сверхъестественные жалобы?» Бенджамин сделал лицо человека, который всю жизнь мечтал стать невидимым и только что провалил экзамен. Майк посмотрел на Бенджамина. «Идем». «С удовольствием». Луис вскочил. «Стоять!» Майк уже шел к двери. Харви сказал: «Майк». Майк остановился, но не повернулся. Харви спросил: «Ты призрак?» Майк помолчал. Потом сказал: «Нет. Я разочарование в ваших исследовательских навыках». И ушел. Бенджамин вышел за ним почти бегом. В переговорной никто не двигался. Потом Донна медленно улыбнулась. «Я знала, что мне нравится этот призрак». На следующее утро Майк пришел в офис с чаем, легким кашлем и надеждой, что взрослые люди, получив полезное решение в половине третьего ночи, смогут сделать вид, что ничего не произошло. Надежда умерла на сорок втором этаже. Бенджамин сидел в переговорной. Перед ним сидели Харви, Джессика, Донна и Луис. Луис выглядел так, будто готовился к допросу века. Донна выглядела счастливой. Харви выглядел опасно спокойным. Джессика выглядела как человек, который уже мысленно переписал несколько внутренних правил фирмы. Бенджамин увидел Майка через стеклянную стену и беззвучно произнес одними губами: «Помоги». Майк остановился. Потом медленно отпил чай. Потом вошел. «Доброе утро». Луис резко повернулся. «Закрыть дверь». Майк посмотрел на дверь. «Она сама закрывается». «Не умничай». «Тогда вам не понравится этот разговор». Донна фыркнула. Джессика указала на стул. «Садись, Майк». «У меня работа». Харви сказал: «Принтеры подождут». Майк посмотрел на него. «Смелое заявление человека, который однажды назвал отсутствие чернил “институциональным предательством”». Донна тихо сказала: «Это было прекрасное утро». Харви не отвел взгляд. «Садись». Майк сел. Луис тут же разложил перед собой листы. «Вопрос первый. Ты призрак?» Майк посмотрел на Джессику. «Это официальный допрос?» Джессика спокойно ответила: «Пока нет». «Тогда нет». Луис прищурился. «Что значит “тогда”?» «Это значит, что на официальном допросе я бы попросил сформулировать вопрос точнее». Харви усмехнулся. Луис ткнул пальцем в Майка. «Ты оставлял записки?» «Какие записки?» Донна положила на стол одну из них. «Такие». Майк прочитал: «“Харви, ты пришел не случайно. Твой кабинет в другой стороне”». Он поднял глаза. «Очень точное наблюдение». Харви наклонился вперед. «Майк». «Харви». «Не играй со мной». «Тогда не задавай вопросы, на которые ты уже знаешь ответ». В комнате стало тихо. Джессика сложила руки. «Хорошо. Начнем иначе. Кто ты?» Майк посмотрел на нее. «Майк Росс. Отдел информационных технологий». Луис ударил ладонью по столу. «Нет! Никаких этих твоих подвальных фокусов. Ты вчера разобрал правовую проблему быстрее, чем мои лучшие младшие юристы». «Это говорит больше о ваших младших юристах, чем обо мне». Гарольд, стоявший за стеклом вместе с другими любопытными сотрудниками, обиженно прижал руку к груди. Донна заметила и помахала ему. Луис продолжил: «Где ты учился?» «В разных местах». «Конкретно». «В Нью-Йоркском университете». Харви быстро спросил: «Юридический?» «Нет». Луис победно вскочил. «Ага!» Майк посмотрел на него. «Вы радуетесь слишком рано. Это у вас часто?» Джессика сказала: «А юридическое образование?» Майк помолчал. Бенджамин закрыл глаза. Донна подалась вперед. Харви не двигался. Майк сказал: «Йель». Тишина стала плотной. Луис сел. Потом снова встал. «Йель?» «Да». «Юридический факультет Йеля?» «Обычно, когда люди говорят “Йель” в ответ на вопрос о юридическом образовании, они не имеют в виду кружок керамики». Донна рассмеялась. Харви смотрел на Майка с таким выражением, будто ему одновременно подарили идеального младшего юриста и сообщили, что подарок уже год жил в серверной. Джессика спросила: «Ты сдал квалификационный экзамен адвоката?» «Да». Луис прошептал: «Ты адвокат». «Технически да». «Технически?» повторил Харви. «Практически я чиню ваши проекторы». Джессика медленно сказала: «Почему ты не подался на должность младшего юриста?» Майк пожал плечом. «Я из Йеля. А “Пирсон Хардман” предпочитает гарвардских придурков». За стеклом кто-то подавился кофе. Донна закрыла лицо рукой. Харви улыбнулся. Настояще. Луис выглядел так, будто его лично ударили по гербу Гарварда. «Гарвардские придурки?» переспросил он. «Не все», сказал Майк вежливо. «Некоторые просто громкие». Харви посмотрел на Луиса. «Он тебя имеет в виду». «Я понял!» Джессика постучала пальцами по столу. «Ты хочешь сказать, что год работал в нашем отделе информационных технологий, имея юридическое образование, допуск к адвокатской практике и способность анализировать дела на уровне старшего юриста?» «Нет». Джессика прищурилась. «Нет?» «Я хочу сказать, что год работал в вашем отделе информационных технологий, потому что мне нравится не носить костюм». Бенджамин тихо сказал: «Это правда». Все посмотрели на него. Он пожал плечами. «Он очень серьезно относится к толстовкам». Луис схватился за голову. «А записки?» Майк посмотрел на стол. «Какие записки?» Харви сказал: «Майк». Майк вздохнул. «Ладно. Гипотетически, если кто-то оставлял записки, этот кто-то мог считать, что фирма тратит слишком много денег на людей, которые не читают сноски». Донна мягко спросила: «И этот кто-то был ты?» Майк посмотрел на нее. «Я не могу подтвердить существование призрака». Луис воскликнул: «Он издевается над нами!» Майк повернулся к нему. «Луис, это не стратегия. Это паника с папкой». Луис замер. «Это был ты». Майк улыбнулся. «Не могу подтвердить». Харви тихо сказал: «Машина». Майк посмотрел на него. «Красивая машина». «Записка была в моей машине». «Значит, у призрака хороший вкус». «Кто положил ее туда?» «Я понятия не имею, сколько людей хотят улучшить вашу судебную стратегию через салон автомобиля». Джессика сказала: «Майк». Он посмотрел на нее и понял, что игра подходит к концу. Не потому, что его поймали полностью. А потому, что Джессика Пирсон была не Луисом. Она не гонялась за бумажками. Она считала пользу. И Майк был слишком полезен, чтобы оставаться просто легендой. Джессика приказала собрать всех, кто «может иметь отношение к распространению записок». Это была ошибка. Потому что через двадцать минут переговорная была полна людей, которых юристы обычно не замечали. Нина из кафе. Арни и Сандра из почтового отдела. Карл из охраны. Марта из уборочной службы. Рэй, водитель Харви. Сэм, мойщик машины. Еще две секретарши с других этажей, которые выглядели абсолютно невинно и поэтому сразу показались Харви подозрительными. Луис смотрел на них с ужасом. «Это заговор». Нина поправила фартук. «Это общественное движение». Арни сказал: «Мы предпочитаем слово “сотрудничество”». Марта добавила: «Или “вы наконец заметили людей, которые видят ваш мусор”». Донна прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Джессика выглядела предельно спокойно. «Кто участвовал?» Все молчали. Майк тоже молчал. Бенджамин особенно молчал. Харви посмотрел на Рэя. «Ты знал?» Рэй поднял руки. «Я знал только, что в машине появилась записка. И что Сэм сказал машине держаться». Харви повернулся к Сэму. Сэм пожал плечами. «Она красивая. Я с уважением». Харви открыл рот. Закрыл. Донна прошептала: «Он не знает, как злиться на человека, который уважает его машину». Луис ткнул пальцем в Марту. «А вы?» Марта спокойно ответила: «Я убираю ваш кабинет». Луис побледнел. «Что вы знаете?» «Все». «Это невозможно». «Вы разговариваете с диктофоном перед зеркалом». Луис сел. Джессика повернулась к Майку. «Ты организовал сеть». Майк задумался. «Сеть звучит слишком серьезно». Бенджамин сказал: «Это было скорее хобби». Нина добавила: «Очень полезное хобби». Арни поднял палец. «И образовательное». Харви скрестил руки. «Вы все доставляли записки?» Сандра сказала: «Не все. Иногда мы просто создавали атмосферу». «Какую атмосферу?» «Неизбежности». Донна уже смеялась открыто. Джессика посмотрела на Майка. «Ты понимаешь, что это нарушает примерно двадцать внутренних правил фирмы?» Майк кивнул. «Скорее двенадцать. Остальные сформулированы слишком плохо, чтобы их можно было нарушить уверенно». Харви усмехнулся. Джессика бросила на него взгляд. Он сразу сделал серьезное лицо. Луис наклонился вперед. «Ты использовал конфиденциальную информацию?» Майк перестал улыбаться. «Нет. Я использовал то, что вы сами оставляли на столах, обсуждали в лифтах, печатали на общих принтерах, выбрасывали в мусор и забывали закрыть на экране. Если бы это сделал противник, вы бы уже проиграли. Я хотя бы писал полезные замечания». В комнате повисла тишина. Это уже не было шуткой. Но Майк не сказал это трагично. Он сказал это как факт. Без самодовольства. Без просьбы о признании. Джессика поняла первой. «Ты все это время проверял наши слабые места». «Нет», сказал Майк. «Я развлекался». Донна улыбнулась. «И проверял слабые места». «Иногда развлечения бывают качественными». Харви смотрел на Майка внимательно. «Ты мог стать младшим юристом в любой фирме». «Мог». «Но выбрал подвал». «В подвале меньше галстуков». «И больше власти», сказала Джессика. Майк пожал плечом. «Власть есть там, где люди не смотрят». Марта довольно кивнула. «Умный мальчик». Луис прошептал: «Я боюсь уборочной службы». «Давно пора», сказала Марта. Джессика не увольняла полезных людей. Она могла их пугать, давить взглядом, ставить в невозможные условия и заставлять подписывать документы толщиной с кирпич. Но не увольнять. Особенно если этот человек уже десять месяцев бесплатно повышал качество работы фирмы, унижал чужую небрежность и при этом не требовал ни кабинета, ни статуса, ни таблички на двери. Через час все участники «общественного движения» были отпущены. С мягким предупреждением. Очень мягким. По меркам Джессики. Луис сказал, что это не предупреждение, а «юридически оформленное поглаживание по голове». Джессика посмотрела на него. Луис замолчал. В переговорной остались Майк, Харви, Джессика, Донна и Бенджамин. Джессика положила перед Майком папку. «Я предлагаю тебе должность». Майк посмотрел на папку так, будто там лежал галстук. «Нет». Харви поднял брови. «Ты даже не открыл». «Я почувствовал костюм через обложку». Донна улыбнулась. Джессика сказала: «Должность не обычная». Майк посмотрел на нее внимательнее. «Продолжайте». «Юридический консультант по внутренним аналитическим вопросам. Формально ты будешь прикреплен к юридическому отделу. Практически сохранишь связь с отделом информационных технологий. Доступ к техническим системам остается в пределах согласованных задач. Бенджамин не будет втянут в каждую юридическую катастрофу без оплаты сверхурочных». Бенджамин поднял руку. «Мне нравится эта часть». Джессика продолжила: «Ты будешь участвовать в сложных делах, когда мы сочтем нужным». Майк сказал: «Когда я сочту, что вы снова не читаете сноски». Харви улыбнулся. Джессика посмотрела на него. «Когда мы сочтем нужным», повторила она. Майк молчал. Донна спросила: «Что насчет одежды?» Майк сразу оживился. «Вот. Главный вопрос». Харви сказал: «Ты не можешь приходить к клиентам в толстовке». «Могу. Вопрос в том, переживет ли клиент встречу с реальностью». Джессика сказала: «Клиенты, суд, официальные мероприятия, важные переговоры: костюм». Майк поморщился. «Как часто?» «Когда необходимо». «Кто определяет необходимость?» Все посмотрели на Джессику. Майк вздохнул. «Жестоко». Донна сказала: «В обычные дни можешь носить свою толстовку». Майк посмотрел на Джессику. Та кивнула. «Если она чистая». Бенджамин тихо сказал: «Это справедливо». Майк проигнорировал его. Харви спросил: «А записки?» Джессика повернулась к Майку. «Записки прекращаются». Майк задумался. «Полностью?» «Да». Пауза. Где-то за стеной зажужжал принтер. Донна посмотрела туда. Харви тоже. Бенджамин закрыл лицо ладонью. Из принтера вышел лист. Донна встала, взяла его и прочитала: «Записки прекращаются, если качество исследований перестанет оскорблять бумагу». Джессика медленно повернулась к Майку. Майк поднял обе руки. «Это был не я». Бенджамин сказал: «Технически он сидел здесь». Донна улыбнулась. «Призрак живет отдельно». Харви взял лист у Донны. Прочитал. Посмотрел на Майка. «Ты понимаешь, что я теперь буду знать, когда это ты?» Майк мягко улыбнулся. «Харви, ты год не знал, что это я». Донна издала счастливый звук. Луис, проходивший мимо за стеклом, увидел лист в руках Харви и закричал: «Он вернулся?» Майк не повернул головы. «Скажите ему, что призрак в отпуске». Донна открыла дверь и крикнула: «Луис, призрак в отпуске». Луис побледнел. «Он заслужил?» Харви впервые за утро рассмеялся. С этого дня в «Пирсон Хардман» многое изменилось. Неофициально. Официально Майк Росс получил новую должность, новый доступ, новую обязанность участвовать в стратегических обсуждениях и странный статус человека, который мог сидеть рядом с Харви Спектером в переговорной, а через час спускаться вниз и помогать Бенджамину чинить сетевое подключение. Официально он больше не был призраком. Неофициально призрак никуда не исчез. Просто теперь все знали, что у него голубые глаза, серые толстовки, опасная память и привычка смотреть на юридическую ошибку так, будто она сама должна извиниться. Записки продолжали появляться. Реже. Точнее. Иногда они были полезными: «Проверьте дату уведомления. Она раньше даты отправки. Это не доказательство. Это подарок». Иногда они были саркастичными: «Фраза “мы уверены” не заменяет правовую позицию. Особенно если уверены вы зря». Иногда почти добрыми: «Гарольд, этот анализ стал лучше. Не показывай Луису слишком рано, он испугается твоего роста». Иногда адресованными Харви: «Ты прав. Опять. Постарайся не делать из этого религию». Иногда Джессике: «Клиент скрывает не факт, а мотив. Давите туда». Иногда Донне: «Он снова делает вид, что не ждал твоего мнения. Скажи ему первой». Иногда Луису: «Луис, если ты называешь это “тактическим давлением”, почему оно выглядит как спор с мебелью?» Луис возмущался. Сохранял записки. Запирал их. Терял. Находил вместо них рецепты, советы по дыханию и однажды лист с надписью: «Сейф опять шкаф с уверенностью в себе». Он начал проверять кабинет на скрытые проходы. Марта сказала ему: «Скрытого прохода нет. Но у вас под столом три старых бутерброда». Луис после этого неделю говорил с ней уважительно. Харви привыкал к Майку медленнее, чем хотел признать. Ему нравилось, что Майк был быстрым. Его раздражало, что Майк был быстрым без костюма. Его еще сильнее раздражало, что Майк был прав. Однажды Харви вошел в комнату отдела информационных технологий и увидел, как Майк сидит на столе Бенджамина, ест печенье и читает материалы дела быстрее, чем Харви успевал перелистывать страницы. «Ты знаешь», сказал Харви, «нормальные юристы работают в кабинетах». Майк не поднял глаз. «Нормальные юристы не разговаривают с принтерами, но мы оба знаем, кто ты». Бенджамин поперхнулся печеньем. Харви посмотрел на него. «Ты это слышал?» Бенджамин поднял руки. «Я всего лишь техническая поддержка при сверхъестественных жалобах». Майк напомнил: «После двух ночи не работаем». Харви указал на Майка папкой. «Ты теперь работаешь со мной». Майк наконец поднял глаза. «С тобой или на тебя?» Харви улыбнулся. «Со мной, если будешь умным». «Значит, со мной». Бенджамин тихо сказал: «Я скучал по тем временам, когда юристы просто не умели включать проектор». Харви бросил на него взгляд. «Проектор был неисправен». Бенджамин и Майк одновременно сказали: «Нет». Харви вышел, но дверь закрыл не слишком сильно. Это в его языке означало почти нежность. Самым странным последствием всей истории стало не то, что Майк получил особые условия. И не то, что Харви теперь иногда спрашивал мнение человека в толстовке до того, как три часа тратил на неправильную стратегию. И даже не то, что Луис стал осторожнее с папками. Страннее всего было то, что юристы начали замечать людей. Не сразу. Не идеально. Но все-таки. Младшие юристы стали здороваться с сотрудниками почтового отдела. Кто-то начал благодарить уборщиков. Харви однажды сказал Сэму, что машина выглядит отлично, и Сэм потом весь день ходил как человек, получивший премию. Джессика распорядилась обновить правила обращения с документами, доступами и общими принтерами. Донна начала оставлять Нине чаевые не только за кофе, но и за «информационную устойчивость здания». Луис попытался провести лекцию для сотрудников о конфиденциальности, но Марта подняла руку и спросила: «Это до или после того, как вы трижды обсуждали слияние у лифта?» Лекцию сократили до семи минут. Майк не просил признания. Он не произносил речей. Он не говорил, что невидимые люди важны. Он просто сидел внизу, пил чай, писал заметки на маленьких листках и иногда улыбался так, будто знал все слабые места мира, но пока решил использовать их для общего улучшения качества работы. Однажды Донна нашла его в кафе. «Ты доволен?» спросила она. Майк посмотрел на нее. «Чем?» «Тем, что тебя раскрыли». Он пожал плечом. «Меня не раскрыли. Я просто перестал притворяться достаточно быстро». Донна села напротив. «Ты понимаешь, что Харви теперь одержим тем, чтобы понять, как ты все делал?» «Пусть спросит». «Он не спросит». «Знаю». «Ты оставишь ему записку?» Майк улыбнулся. «Уже оставил». В этот момент на сорок третьем этаже Харви открыл папку и нашел лист: «Харви, если хочешь знать, как я это делал, начни с простого: люди вокруг тебя не мебель. Хотя некоторые младшие юристы стараются». Харви прочитал записку. Потом посмотрел через стекло кабинета на Донну, которая внизу наверняка уже знала. Потом на Луиса, который спорил с Гарольдом. Потом на курьера, который проходил мимо и слишком невинно смотрел в сторону. Харви усмехнулся. Взял ручку. На обратной стороне написал: «Следующая подсказка должна быть до того, как я потрачу три часа». Сложил лист. Отдал Донне, когда она вернулась. «Передай призраку». Донна улыбнулась. «Какому призраку?» Харви сел за стол. «Тому, который носит толстовку и думает, что я не знаю, как он улыбается, когда прав». Донна вышла. Через пятнадцать минут на столе Харви появился новый лист. «Харви, я всегда улыбаюсь, когда прав. Просто ты видишь это чаще, потому что ошибаешься рядом». Харви посмотрел на записку. Потом рассмеялся. Не громко. Не долго. Но достаточно, чтобы Донна, проходя мимо, остановилась и улыбнулась. Внизу Майк сделал глоток чая. Бенджамин спросил: «Он смеялся?» Нина, получив сообщение от Донны, кивнула. «Смеялся». Арни из почтового отдела поднял стакан кофе. «За призрака». Марта, проходя мимо с тележкой, сказала: «За то, чтобы юристы читали документы». Карл из охраны добавил: «И боялись бумажек». Майк улыбнулся. «Не боялись», сказал он. «Уважали». Бенджамин посмотрел на него. «Ты все еще будешь оставлять записки?» Майк достал из кармана маленький чистый лист. Подумал. Написал: «Призрак не исчез. Он просто получил должность». Сложил записку и отдал Нине. Нина посмотрела на адрес. «Кому?» Майк улыбнулся шире. «В общий принтер». Через десять минут весь сорок третий этаж услышал, как одновременно оживают три принтера. Через одиннадцать минут Луис закричал: «Он официально трудоустроен?» Через двенадцать минут Харви сказал: «Донна, найди Росса». Через тринадцать минут Донна ответила: «Он внизу». Через четырнадцать минут Джессика, не поднимая глаз от документов, произнесла: «Скажите ему, что если он снова напугает клиента, я включу костюм в ежедневные требования». Через пятнадцать минут Майк получил записку обратно. На ней рукой Джессики было написано: «Не испытывай мое терпение». Ниже Харви добавил: «И принеси дело Уоллеса». Донна приписала: «И чай. Ты все равно идешь мимо». Луис, судя по почерку, втиснул сбоку: «И объясни, как записка оказалась в моем сейфе». Майк посмотрел на лист. Потом на Бенджамина. «Вот видишь», сказал он. «Фирма учится общаться письменно». Бенджамин покачал головой. «Ты чудовище». Майк встал, поправил капюшон и взял папку. «Нет», сказал он. «Я разочарование в их исследовательских навыках». И пошел наверх. Не как жертва. Не как человек, который наконец получил признание. А как Майк Росс: слишком умный, слишком наблюдательный, слишком веселый и совершенно не готовый отказаться от толстовки ради чужого представления о серьезности. Где-то в коридоре ожил принтер. На листе было всего одно предложение: «Проверьте сноски». И весь этаж, не сговариваясь, проверил.