я и мои друзья

      — Я позвал ее на свидание, — говорит Джину так беззаботно, будто сейчас самое время.        — Я все еще внутри тебя, — вздыхает Эбби, нависая над ним сверху, мокрый и идеальный.        — Да, Джину-я, это не подходящий момент, чтобы обсуждать твою девушку, — добавляет Романс, прислоняясь щекой к матрасу.        — Угу, — кивает Бэйби, сидящий на бедрах у Романса без штанов. Не то чтобы кто-либо из них сейчас был в штанах.        Мистери забился в изголовье кровати, обняв Джину за голову и сложив ноги ему на грудь. Наглый жест, который им всем кажется умилительным. Мистери никак не комментирует.        Они уже в основном закончили, но это не позволяет Джину рушить их общую послеоргазменную идиллию.        — Эй, отвалите. Будто у вас нет девушек, — Джину закатывает глаза и поджимает к себе бедра. Эбби отстраняется и швыряет в него одеялом, а потом встает с кровати и уходит в ванную.        — Мужик, мы, кажется, с тобой в отношениях, нет? — Романс подпирает щеку рукой. Глаза у него такие по-сучьи прищуренные, бесячие.        — Мы... в свободных отношениях, — Джину чувствует себя вдруг придурком.        Нахмурившись, он кутается в одеяло и берет Мистери за руку. И в который раз убеждается, что молчание — самый священный дар человека. Вот бы все люди навсегда заткнули рты, вот бы были такими же лапками, как Мистери.        — Не знаю, чел, лично я тебя не понимаю. Мы ведь не просто трахаемся, мы, наверное... любим друг друга? — заявившийся Эбби, уже невозможно приличный — аж в трусах, усаживается рядом.        — Ты что, гей на полставки? Днем — натурал, девок по ресторанам таскаешь, а ночью вот сюда возвращаешься? — вякает Бэйби, не отвлекаясь от массажа Романсу. Или он просто его лапает.        — Это нехорошо, Джину, — Романс, если честно, звучит совсем безучастно. Муху глазами провожает. — А эта твоя пассия о нас знает?       Эти гады — как венерическое заболевание, хуже собаки.        — Нет, не знает, — буркает Джину, пытаясь спрятать лицо у Мистери в груди.        — А ты собираешься ей рассказывать?        — Нет... нет, не знаю. Я не планирую ничего серьезного.        — Обнадежишь ее? Поматросишь и бросишь?       — Нет, не настолько.        — Значит, женишься?        — Ромми, ты хоть когда-нибудь затыкаешься? — Джину раздраженно шикает, а потом ищет ласки у Мистери. Нет, все-таки этот парень — чудо...       Романс делает еще более блядушное лицо, еще более невыносимое: Джину не видит — отвернулся, но чует спиной.        — Так что у вас с ней? — тихо так подает голос Мистери.        — Ну, она милая... понимающая. То есть, хорошенькая такая... забавная...       — О, Джину, заткнись, противно, — Эбби пинает его под одеялом.        Джину дуется и прячется в объятиях Мистери.        — Ничего серьезнее, чем у нас с тобой, окей? — Мистери тычет ему в нос пальцем.        Окей, клятва на мизинчиках.        — Это просто интрижка... да, хорошо, окей, — Джину вздыхает и пожимает мизинец Мистери своим.        Бэйби, наблюдая со стороны, видимо, не то чтобы удовлетворен таким ответом, поэтому слезает с Романса и заползает под одеяло Джину.        — Стоп, стоп, уберись, Бэйб! — верещит Джину, — это не лучший момент, чтобы брать у меня в рот! Мистери, убери его!       — Нет, Джину, это как раз самый лучший момент, чтобы тебя образумить. Позаботься о малыше, — ласково щебечет Мистери, гладя Джину по щеке.        Эти дьяволы разрушат его жизнь.