За кадром «Битвы

Илья стоял перед дверью гримерки Башарова, и его пальцы дрожали так сильно, что звук собственного пульса в ушах заглушал шум съемочной площадки. За спиной, где-то в конце длинного коридора «Готического зала», слышался резкий, издевательский смех Влада. Череватый сегодня был в ударе: его Толик явно требовал зрелищ, и Влад щедро раздавал колкости коллегам. Но Илья знал — этот смех предназначался ему. Как предупреждение. Ларионов толкнул дверь без стука. Марат даже не поднял головы от бумаг. На столе, среди сценариев и конвертов, сиротливо поблескивала початая бутылка коньяка. — Марат, я больше не могу, — голос Ильи сорвался на шепот. Башаров медленно поднял взгляд, оценивая бледность менталиста и то, как судорожно тот сжимает края своего пиджака. Он молча достал второй стакан, плеснул на два пальца янтарной жидкости и пододвинул к краю стола. — Пей. И говори. Илья опрокинул спиртное, почти не почувствовав вкуса. Горло обожгло, но внутри всё равно оставался ледяной ком. — Влад думает, что я с ним. Он уверен, что этот финал мы встретим вместе, — Илья закрыл глаза, и перед ним тут же всплыло лицо Артёма. — Но я не там, Марат. Я до сих пор в том дне, когда Бесов ушел. Я смотрю на Влада, а вижу черные глаза Артёма. Я задыхаюсь от этого вранья. В коридоре раздался грохот. Словно кто-то с силой ударил кулаком в стену. Илья вздрогнул. Он чувствовал эту ярость кожей — черную, вязкую энергию Череватого, которая сейчас затапливала пространство за дверью. Влад не просто слышал — он чувствовал каждое слово, каждую предательскую мысль своего «партнера». — Ты понимаешь, что он сделает, когда ты выйдешь? — спокойно спросил Башаров, прихлебывая из своего стакана. — Череватый не прощает, когда его используют как пластырь на старую рану. Тем более на рану, оставленную Бесовым. — Пусть делает что хочет, — Илья уронил голову на руки. — Менталист, который не может справиться с собственными чувствами... Какая ирония. Я сломался, Марат. Прямо здесь, под камерами. За дверью воцарилась зловещая тишина. А затем послышался тихий, вкрадчивый голос Влада, от которого по спине Ильи пробежал мороз: — Илюшенька... Ты там не слишком заговорился? Коньяк не поможет спрятать то, что ты носишь в голове. Выходи. Нам пора заканчивать этот балаган. Илья понял: финал уже наступил. И победителем в нем не выйдет никто.