Синтез нашей сладости

      Вместо того, чтобы лечить людей, в «Святом сердце» вновь занимались непонятно чем. После вчерашнего убийственного дефиле Новичка Бобо запретил в стенах больницы эту идиотскую игру.       Похоже у кого-то лопнуло терпение, и Бобо пригрозили судебным иском, иначе Перри не знает, почему этот демон вообще беспокоился об этой глупости. — До сих пор не могу поверить, что Джей Ди альфа. Вы только посмотрите, как изящно он стоит, — сказала Барби и кивнула в сторону Новичка, который делал узи брюшной полости пациенту.       Перри заполнял карты, надеясь делать это в тишине и покое, но как всегда болтливые недоразумения не давали ему жизни. — Эллиот, ты просто не чувствовала этот гормональный шлейф, который он пронес вчера через весь коридор. Трое врачей-альф взяли больничный. Тёрк потерял сознание на полчаса, — ответила Карла, перебирая свои бумажки. — Я про это и говорю. В нем не выражены доминантные внешние признаки альфы. Как у него может быть такой мощный гормональный фон? — Барби опиралась локтем о стойку и неотрывно смотрела на Новичка. — Из-за него пришлось проветривать все отделение часа два, — с недовольством поделилась Лаверн, но после игриво продолжила. — Хотя, когда мистер Робертс вчера забирал меня, то в нем проснулась страсть…       Истории о похотливом мистере Робертсе стояли в списке самых раздражающих разговоров, которые Персиваль Кокс с трудом готов был терпеть. — Отстаньте все от Джей Ди, — вклинился Ганди с неприсущей ему серьезностью. — Он же ваш друг. Эллиот, Джей Ди сказал, что ты пыталась осмотреть его член, а вы, доктор Кокс, засунули пальцы ему в рот, чтобы посмотреть на зубы. — Вы что делали? — пораженно обратилась Карла к Перри.       Это было осуждение или любопытство во взгляде этой дьяволицы? — Женщина, я люблю тебя больше жизни, но не притворяйся. Ты обнюхивала его, как пробник духов, всю неделю. — Но я это делала, потому что вонь доктора Кокса пропитала все его вещи, и у нас дома невозможно находиться!       Не вмешиваться в этот абсурд было более невозможно. Перри отставил ручку и наклонил голову ближе к собеседнице. — Карла, прошу прощения, но я каждый день на блокаторах, поэтому даже если Синтия терлась бы об меня, как стриптизерша, получившая сотню баксов, о шест, на ней не осталось бы моего запаха. Просто не оправдывайся перед мужем, ты тоже следишь за ним. — Но это правда! — вскинулась Карла, будто все это было правдой. — Тёрк скажи ему — у Джей Ди вся комната пропитана вашими феромонами. — Не прямо сильно, только одежда… — Ну пусть стирает ее почаще, Ганди. Я не виноват, что вместо пекаря он решил стать врачом и сейчас таскается за мной по клинике, как маленький сталкер. — Вообще они правы, воняет тобой, — теперь из неоткуда появился Уборщик с герметичным пакетом, внутри которого был кусок ткани. — Его майка. — Откуда у тебя его майка? — испуганно пробормотал Ганди. А вот это было уже интересно. — А это не важно, — спокойно ответил Уборщик и протянул Перри пакет. — Дай сюда, — Ганди вышел из-за стойки, чтобы перехватить пакет, но Перри его опередил.       Взяв пакет у него из рук, Перри, открыл его и сделал вдох, непонимающе замерев. Это не был его запах, хоть и был очень похож. Его гормональный запах ощущается тяжело, горько, а этот шлейф, исходящий от майки, красивый, цитрусовый, легкий, даже нежный. Это похоже на омежий аромат.       Перри на миг поднял глаза на Новичка, стоящего с дурацкой улыбкой, представив, что это его аромат, и внутри что-то сжалось. Если это правда, то судьба определенно ненавидит его.       Второй вывод, который напрашивался. Выходит, вчерашнее представление было подставным и Новичок решил всех обдурить.       Перри закрыл пакет, засунул его в карман своего халата, несмотря на возражения Уборщика и Ганди, а также любопытство Барби, и ушел работать дальше. — Хитрый ублюдок, — лишь тихо бросил он, пытаясь сдержать улыбку.

***

      После моей небольшой шалости все окончательно убедились в том, что я альфа с очень резким мускусным запахом.       Я прочитал мелкий шрифт на склянке, только когда Тёрк сказал, что его вырубило от запаха. Если честно, это не входило в план, но не умаляло ценности этой склянки. Нужно просто снизить площадь нанесения.       Тем не менее, наносить этот яд в больнице было очень безответственно: мне не хотелось, чтобы кому-то из пациентов стало плохо. Поэтому склянку до лучших времен я решил оставить в шкафчике. Я сомневался, что маньяк станет лезть туда после вчерашнего. — Доктор Дориан, — доктор Келсо поймал меня в коридоре и подозвал к себе. Стоило мне оказаться рядом с ним, он продолжил. — В «309» палате лежит вип-пациент, который хочет пройти полную стерилизацию без показаний. Это пациент Перри, но прежде чем он придет, я хочу, чтобы ты обсудил с ним парень, как поступить правильно.       Взяв медкарту из его рук, я открыл ее на первой странице: Имя: Питер Фамилия: Паралес Возраст: 23 Первый пол: муж Второй пол: омега Жалобы: нет Повод: желание полной стерилизации Контактное лицо: Винсент Паралес (муж) Анамнез: два факта прерванной беременности в течение двух лет. Анемия, Анорексия. Эпизоды перелома ключицы, малой берцовой кости, костей левой руки в течение последних двух лет.       Бывает, без разговоров с пациентами уже знаешь причины и следствия всех возникших проблем. В разгадке тайны помогают маленькие детали, которые лишь вместе создают цельную картинку.       Хотя порой даже цельная картинка, скроенная из деталей, не является очевидной. В моем случае ненависть к желтому цвету, орехам, сексу с мужчинами и всеми альфами, а еще к вентиляторам на потолке не поддавалась легкой разгадке. — Я поговорю с ним, доктор Келсо, а затем вызову доктора Кокса. - Так держать, парень.       Оказавшись перед нужной палатой, я увидел, что пациент смотрел пустым взглядом в окно. Я постучал коротко по двери, привлекая его внимание. На меня смотрел истощенный худощавый парень со светлыми глазами и натянутой улыбкой. — Здравствуйте, мистер Паралес, я доктор Дориан. — Здравствуйте, называйте меня Питер. — Хорошо, Питер, — я прошел и сел на кресло возле койки. — В вашей медицинской карте написано, что вы желаете пройти полную стерилизацию… — Вас подослали отговорить меня? — он хмыкнул и мотнул головой. — Вообще, да, — я откинулся на спинку кресла. Мое признание вызвало его удивление. — Медицинских показаний нет, поэтому мои старшие коллеги, которые не являются омегами, отправили меня спасать ваши яичники…       Питер рассмеялся шутке и наконец посмотрел на меня с теплотой и улыбкой, которая не была наиграна. — Вы омега, доктор Дориан, — сказал он, и я кивнул, также улыбнувшись. — Я думал, вы будете яростнее меня отговаривать. А как же дети — цветы жизни? Наша высшая миссия — продолжить род и все в таком роде? — Наша высшая миссия найти в себе силы жить для себя, — ответил я ему, наблюдая, как он съеживается. После я открыл карту и озвучил, — анорексия, два выкидыша за два года без явных проблем со здоровьем? Многочисленные переломы костей в тот же период. Питер, то, что вызвало все это, не человек… — Нет, он не человек, он чертово чудовище. Конченая мразь, которой меня продали собственные родители в восемнадцать, чтобы провести слияние компаний. Двое моих детей уже умерло из-за него. Сколько еще умрет? Скольких еще я буду соскребать с плитки ванной? — он начал дрожать, поэтому я пересел к нему на койку взял его за руку. — Питер, почему вы не уйдете от него? Зачем вредите себе? Вы можете быть здоровым и счастливым один… — Я не могу…у меня ничего нет. От меня откажутся родители, я останусь на улице. Вы не поймете… Вы врач, вас уважают… — Моя мать-омега отказалась верить в мое изнасилование и повела на аборт в нелегальную помойку, из-за которой я теперь не могу иметь детей. Не виделся с ней вживую с восемнадцати, — тихо сказал ему, глядя в глаза. — Это ваш выбор, Питер, и у меня он был тогда, но, признаюсь, о своем выборе я жалею каждый день. — Доктор Дориан, вы правда верите, что все пройдет однажды? — обреченно спросил он, и я кивнул. — Есть ли какие-то таблетки, чтобы не забеременеть? — Да, но есть риск возникновения побочных эффектов. Я бы рекомендовал установку маточной спирали. До 95 процентов исключает шанс забеременеть. — Я могу поставить ее здесь? — Конечно, Питер… — неожиданно он поддался вперед и обнял меня, словно я был единственным человеком в этом мире, что был добр с ним. Я гладил этого одинокого мальчишку по спине, прекрасно понимая его боль. — Вы простите когда-нибудь свою мать? — Питер оторвался от меня и смахнул слезы с влажных щек. — Работаю над этим, но пока не могу, — дал ему честный ответ. — А я не прощу их. Никогда, — он оскалился и помотал головой, — никогда.       Мы сидели в пропитанной болью тишине, которую нельзя было нарушить никакими шутками или счастливым воодушевлением. — Маленький скунс, хватит лезть к людям обниматься, — сзади послышался ироничный тон доктора Кокса, который зашел в палату и встал возле койки с другой стороны. — Это он мне. Мой руководитель и ваш лечащий врач, доктор Кокс, — пояснил я Питеру, отчего тот слабо улыбнулся. — Вы хотите полную стерилизацию? — обратился Перри к Питеру. — Нет, буду ставить спираль, — ответил Питер и задумался на мгновение. — Если мой муж придет сюда, вы же не скажете ему, что я сделал?       Взгляд мальчика загнанно метался между мной и доктором Коксом. — Вы недееспособный, несовершеннолетний или находитесь в угрожающей жизни ситуации? — Питер отрицательно мотнул головой. — Тогда если ваш муж придет за ответами, которых вы не захотите давать, он вылетит отсюда быстрее, чем свиснет. — Вы не станете говорить ему, даже если вы тоже альфа? — Я врач, бесполое существо, что давало клятву. — Спасибо большое…. — он, растерявшись, вновь обнял меня. Такой тактильный и милый парень. — Новичок, жди анализы, потом зови на консультацию репродуктолога, — сказал доктор Кокс и направился к выходу.       В последний раз улыбнувшись Питеру, я вышел из палаты и пошел к лифту. Рядом со мной оказался Перри. — Ты молодец, Новичок, — тихо сказал он. — Спасибо, — я грустно улыбнулся и добавил, — и за то, что поддержали его, тоже спасибо. Это многое значит, доктор Кокс. — Парень должен спасти себя сам от этого ублюдка, которого называет мужем. — Да… — ответил я, осознав, что он, как и я, вычитал между строк всю трагедию из его медкарты. Задумавшись, я вдруг спросил его. — Вы слышали, что я говорил ему? — Нет, я не подслушивал ваши секретики, девочка моя. Я ждал у палаты, пока вы закончите, — мы вместе зашли в лифт, в котором никого более не было. — Тогда спасибо и за это. — Слишком много «спасибо» даже для тебя, — сказал Перри, а затем придвинулся ближе к моим волосам и сделал вдох. — Кстати, хороший трюк вчера провернул. С парфюмом…доминантный скунс. — Не понимаю, о чем вы, — ответил я более резко, чем ожидал, ненамеренно выдав волнение.       Почему от его близости потянуло низ живота? Я посмотрел на табло. Еще четыре этажа. Я чувствую, как накатывает пелена перед глазами, а также цитрусовый шлейф, не разбирая, кто его обладатель: он или я. — Новичок…посмотри на меня, — до меня доносится его тихий низкий зов.       Пожалуйста, пусть он не заметит.       Пожалуйста, я не хочу терять его уважение.        Не хочу, чтобы он перестал меня учить.       Не поворачиваясь к нему лицом, я достал из кармана блистер блокаторов и закинул под язык сразу две таблетки. Вдох. Выдох. Две минуты и все пройдет. Двери лифта отворяются, и я выбегаю через толпу на этаж, не смея обернуться в сторону Перри.

***

      Глубокой ночью Перри наблюдал пустыми глазами, как Джордан застегивает платье после их совместного развлекательного времяпровождения.       Годами Перри сходил с ума по этой доминантной суке с ментоловым оттенком. Так почему же в голове сидит совсем другой образ: сладкий, нежный идеально дополняющий его собственный? — Ты спала с Новичком? — Снова ревнуешь, нытик? — Он альфа или омега? — Откуда мне знать. Я сняла с Салли штаны, а он, узнав про мой второй пол, без объяснений рванул из палаты так быстро, будто я собралась его насиловать. Альфа с мелкими зубами — редкость. Омега, спящий с другими омегами, — непонятно. Омега, сбегающий от альф, — странно. Альфа со столь нежным запахом — невозможно.