Синтез нашей сладости

      Впервые за четыре года в больнице, ставшей для меня роднее собственного дома, я чувствовал себя не в безопасности.       Ведь доктор Кокс забрал мою майку из рук этого маньяка со шваброй и теперь, точно гончая, взял след.       Его взгляд преследовал везде: чтобы я ни делал, он наблюдал за мной, хотя раньше я все отдал бы хоть за каплю его внимания. Он приходил к началу моей смены и спрашивал о пациентах, вместе со мной ходил за анализами, садился за наш столик за обедом.       А еще женские имена…он прекратил меня звать ими. Это было начало конца.       Страх, который должен был сгинуть в Огайо и в моих кошмарах, снова сковал мое нутро.       И я бежал от хищника с острым нюхом, как жертвенный олень, запутывая следы и меняя направление.

***

      Настало очередное время обеда, Перри сидел напротив меня с подносом здоровой еды. — Эй, Джей Ди, что у тебя там? — спросил Тёрк, когда я достал из пакета копченую рыбу. — Новый лаборант подарил. Кажется, он русский. Сказал, что очень вкусно.       На самом деле я заехал в магазин на конце города, чтобы достать самую пахучую рыбу, которую только мог найти в этом штате.       Я смачно откусил от нее, наблюдая, как меняется лицо доктора Кокса. О, он точно почувствовал этот аромат. Будто моя бабушка забыла грязную тарелку под подлокотником на неделю. — Хотите, доктор Кокс? — я взял пальцами другой кусочек и протянул ему в лицо, отчего он зашипел и отпрянул. — Убери эту дрянь, — зашипел он, и я увидел, как тот, продолжая есть, отворачивает лицо от меня.       Это была чистая победа с ужасным послевкусием.

***

      На этот раз доктор Кокс вызвал меня в ординаторскую, где вместе с Лаверн что-то обсуждал параллельно с просмотром сериала.       Я уверенно зашел и сел между доктором Коксом и Лаверн на диван, прежде чем кто-то из них смог бы возразить. — Малыш, что с тобой? — спросила меня Лаверн и приковала ко мне внимание Перри. — Я принимал роды… — на самом деле я попросил акушеров за маленькую услугу измазать меня околоплодными водами рожающей омеги, которые ой как нехорошо влияют на инстинкты альфы. — Новичок, ты не принимал их, ты словно сам оттуда вылез, — его лицо перекосило от запаха феромонов на мне. — Какого черта, ты вообще принимал роды? У кого? — Не знаю, случайно зашел. Мне нравится, когда появляется жизнь, — спокойно ответил я ему и точно увидел, как дергается его глаз от раздражения. — Ты залил весь диван физиологическими жидкостями. Пошел вон отсюда. Нет. Сначала притащи мне анализы, кинь их на расстоянии, а затем уйди с глаз моих!       Вскочив с места, я радостно выбежал из ординаторской, празднуя очередную победу. Честно говоря, я уже начал волноваться о пределах терпения Перри.

***

      Когда настал момент распределения интернов между врачами, доктор Кокс вызвал меня и Эллиот к себе, чтобы решить судьбу зеленых малышей. — Эллиот, подожди меня! — крикнул я с другого конца коридора и побежал к ней. После чего мы вдвоем подошли к Перри. — Что за? — пробормотал Перри и посмотрел на меня. — Чем от тебя несет? — Мы с Тёрком и Тоддом играли в баскетбол. Вы знаете, блокаторы выводятся быстрее при обильном потении. А я очень обильно вспотел…       На самом деле Тодд и Тёрк обильно вспотели, а я, как мясо, купался в маринаде их феромонов, несмотря на отвращение. — Господи боже, — он устало вздохнул и прижал пальцы к переносице.       Перри оторвал руки от лица, достал из кармана блистер блокаторов, выдавил таблетку и хотел было засунуть мне в рот, но я отпрыгнул. — У меня свои, — чуть было не сказал «омежьи», натянуто улыбнулся и выдавил свою таблетку из блистера.

***

      Мои надежды сбить интерес доктора Кокса на нет никак не оправдывались, несмотря на все мои омерзительные предпринятые усилия. Он продолжал часто вызывать меня по пейджеру, а я подсылал к нему любого, кто попадался мне под руку.       В голове всплыло отвратительное воспоминание. «Врач, Джонни? Для врача нужны спокойствие, терпение, концентрация и рассудительность. Как такая стеснительная пугливая прелесть может стать врачом? Будь хорошим, не плачь и не кусайся…» — Новичок! — раздался громкий крик перед моим носом. Стоило мне встретиться с полными гневом глазами доктора Кокса, я испуганно вздрогнул. — Я зову тебя уже полчаса. Заметь, я сказал тебя, а не доктора «мокрые штаны», сраного Кена и кого-то еще, кого ты подсылаешь вместо себя! — Простите, я не успевал с больными. У мистера Райана было слабое дыхание, а миссис Фишер… — Закрой свой рот, — прервал меня Перри, приставив пальцы к моему рту. — Еще хоть раз не придешь на мой вызов лично, будешь полгода вместо интернов делать ректальные осмотры альфам и все омерзительные процедуры, какие я только придумаю. А теперь, пока я не надрал твою задницу, пошел и притащил мне карту миссис Фишер!       Наверное, я сошел с ума, но, слушая гневную тираду доктора Кокса вместо чрезмерного молчаливого внимания, я испытывал забытое чувство безопасности, которое всегда было в этих стенах.

***

      Мы с Тёрком сидели в раздевалке. Тёрк уже двадцать минут без стыда и совести смеялся над моим рассказом про то, как я решил нейтрализовать доктора Кокса и потерпел фиаско. — Тёрк, я серьезно. Он ведет себя, как маньяк. Я уже не знаю, что сделать, чтобы ему надоесть, — я провел обреченно ладонями по лицу. — Джей Ди, это ты маньяк. Почему бы тебе просто не оставить все как есть? Я уверен, доктор Кокс не такой мудак, чтобы лезть тебе в трусы без согласия, — отсмеиваясь, сказал он. — А если он станет относиться ко мне по-другому? Он уже прекратил называть меня женскими именами… — Разве ты не рад? Может он наконец станет человечнее. — Сначала женские имена, потом начнет меньше нагружать меня работой, а в конце скажет, что я вообще могу увольняться и быть домохозяйкой для очередного доминантного идиота, — я замолчал, осознав, что ненароком оскорбил Шоколадного мишку, — прости, я не имел в виду всех альф… — Пойдешь к доктору Келсо и скажешь, что он тебя дискриминирует… — Как крыса? Перри все-таки наш друг. — Можешь вылить на себя свою отраву для омег снова и изводить его, пока он не перестанет за тобой таскаться… — я встал, подошел к своему шкафчику и достал необходимый флакон, — Нет! Не смей, Ванильный мишка, это была шутка. Стой, где стоишь!       Тёрк вскочил со скамейки и выставил перед собой руки, призывая не двигаться. — Тёрк, в тот раз я пшикнул раз десять, поэтому запах был такой сильный. Сейчас я пшикну разок и все… — О боже, помоги нам…       Я поднес к себе флакон, чтобы брызнуть, но запищал пейджер, и от испуга я выронил флакон и с ужасом наблюдал, словно в замедленной съемке, как он бьется сначала о ребро скамейки, а затем падает мне в ноги и разбивается, выплескивая содержимое на мою форму. — Тёрк, снимай штаны! Это доктор Кокс…. — в панике закричал я и взялся за голову.

***

      Перри вместе с этими малолетними убийцами в халатах делал обход пациентов. Как все могли заметить, он был в дурном расположении духа из-за одного испуганного опоссума, который теперь при виде Перри притворялся мертвым или всячески творил несуразные вещи.       Когда этот мелкий придурок, на удивление, возник собственной персоной и встал на комично отдаленное расстояние от всех, он произнес: — Новичок, показывай коллегам по разуму, как ставить центральный катетер.       Новичок медленно подошел ближе, и Перри, а также половину интернов скрутило в приступе тошноты от знакомого амбре немытой вспотевшей плоти.       Нет, Перри долго держался, но больше не выдержит. — Доктор, вам бы проветриться… — обреченно сказал пациент на койке, в которого вставили катетер.       Когда он поднял испуганные глаза на Перри, тот с рыком подошел к нему схватил за шиворот и потащил за собой. — Доктор Кокс, куда вы меня ведете? — раздался писклявый голос на лестнице.       Перри ответил этому недоразумению, когда выпроводил его на крышу и закрыл за ним дверь на ключ. — Проветривайся, отвратительный скунс.