Синтез нашей сладости

            Пока Джей Ди и доктор Кокс беззаботно делали первый шаг навстречу друг другу в свете уличного фонаря, они и подумать не могли, что уже попали в капкан больничных слухов. — Ты не поверишь, что я только что увидела! — Эллиот жадно глотала воздух ртом от наполнившего ее шока.       Карла удивленно уставилась на подругу, не понимая причину ее восторга. Лаверн же уже отложила медицинские карты в сторону и отхлебнула кофе из кружки, готовясь к интересным новостям. — Джей Ди уехал вместе с доктором Коксом… — Перри присматривает за ним. В этом нет ничего такого. Может опять решил довезти до дома… — она оказалась перебита восторженным писком Эллиот. — Они целовались!       Тогда подруга подняла на Эллиот глаза, а затем переглянулась с Лаверн. Джей Ди был обречен на допрос, как только перейдет порог их квартиры.

***

      Стоило Джей Ди прийти домой после бара со счастливой улыбкой от ощущения зацелованных губ, он наткнулся на суровый взгляд своих друзей, и в этот раз они были готовы разорвать его. Не дожидаясь своей участи, Джей Ди убежал от них, забаррикадировавшись в единственном безопасном месте. — Бэмби, выходи и расскажи, как так получилось! — Шоколадный мишка, умоляю, убери от меня Карлу! — Джей Ди запищал, заперевшись в ванной. — Джей Ди, как ты мог не сказать мне про Кокса? — воскликнул его лучший друг, встав на сторону своей жены. — Отстаньте от меня, пираньи!

***

Я:

«Тёрк обиделся на то, что не рассказал о вас.»

Перри: «Не волнуйся, твой муж тебя простит.»

Я:

«Они с Карлой устроили мне засаду, пришлось спать в ванной.»

Перри: «Радуйся, что не в мусорке.»

***

      Перри заметил странное молчание вокруг себя, как только он пришел к началу своей смены. Эта блаженная тишина хоть и была приятна, но настораживала.       Еще этот взгляд Карлы, будто Перри утопил котенка. — Что? — не выдержал он. — Обидите Бэмби, я вам все зубы повырываю. — Договорились, мамочка, твоя дочь в безопасности.       Если порыв защиты Карлы вписывался в парадигму терпения Перри, то замечания от кого-либо еще воспринимались им как акт самоуничтожения. — Эй, доктор Кокс, дайте пять, за Джей Ди в постели, — навеселе подошел Тодд и протянул руку для своего племенного жеста. — Пошел вон, пока я тебе кисти не оторвал, — с рыком ответил Перри, враждебно оскалив клыки.

***

Мусорный опоссум: «Вы слизали всю посыпку с моего «Скитлс», когда мы целовались с ними во рту.»

Я:

«Хватит есть эту химозную дрянь.»

Мусорный опоссум: «Но это мои любимые конфеты.»

***

Я:

«Новичок, где ты?»

Мусорный опоссум: «На обеде.»

Я:

«Почему я не вижу тебя в столовой?»

Мусорный опоссум: «Ем в морге с омегами.»

Я:

«Господи боже, а ну выходи оттуда сейчас же»

Мусорный опоссум: «Но я не доел…»

Я:

«Я сказал, выходи сейчас же, пойдем в живое человеческое место.»

***

Мусорный опоссум: «Джордан нюхает меня. Мне страшно.»

Я:

«Верю.»

Мусорный опоссум: «Скажите ей, что между нами ничего нет!»

Я:

«Имей смелость сказать, что отобрал у нее любимую игрушку.»

***

      Перри листал блокнот, выпавший из куртки Новичка, в котором на странице было написано в одной колонке странное перечисление. — Знаю его, не воняет, красивые руки, кудряшки, заботится обо мне, соулмейт, чертовски сексуальный… — Перри посмотрел на вторую колонку. — Мой руководитель, испытываю стыд…       У кого-то была тяжелая моральная дилемма. По описанию сложно было промахнуться с объектом его раздумий. Странности в голове этого мальчишки вызывали в Перри больной восторг, от которого хотелось смеяться.

***

      Надо ли говорить, что целовать сладкое омежье недоразумение в каждом свободном уголке стало новым источником дофамина для Перри. — Интерны думают, что я с вами сплю из-за должности, — пролепетал Новичок в перерывах между прикосновениями губ. — Открою тебе секрет: все идиоты так думают, — ответил Перри, придерживая руками его лицо. — Но это же неправда, мы просто… — обидчиво сказал он, пытаясь подобрать подходящие слова для их симбиоза. — Новичок, не пытайся объяснить кому-либо, что мы облизываем друг друга в терапевтических целях. — Поверь, будет еще хуже.       Смирившись со вселенской несправедливостью, омега запрыгнул на ординаторский стол и притянул к себе Перри за футболку в объятья, обхватив его ногами.       Перри всегда холодно относился к подобным нежностям, но тактильность мелкого опоссума ему определенно очень нравилась.

***

      Тактильность Новичка бесила Перри только в одном аспекте. — Новичок, будь человеком, сбрей этот позор, что ты называешь бородой.       Жесткие волоски постоянно кололись и вызывали желание чихнуть. — Я с ней выгляжу мужественно. — Ты выглядишь, как бездомный, который подхватил лишай.       Омега обиженно фыркнул и отстранился. — Не хочу больше с вами целоваться. Вы противный. — До вечера, Мария, — Перри кинул в спину обиженного опоссума, зная, что тот обижается только две минуты. — Приду, если купите мне зеленый «Скитлс» с посыпкой.       Этим вечером дома у Перри каждый из них получил желаемое: Перри получил свой безбородый дофамин, а Новичок - свою химозную отраву.

***

— Так ты говоришь, тебе стало лучше с тех пор, как твой ворчливый соулмейт стал ближе к тебе? — мы с Джеем и Робином сидели в парке на траве под тенью деревьев.       Вообще его зовут не Робин, а Лиам, но он все равно похож на Робина, следующего за своей летучей мышкой.       Сегодня был мой выходной, поэтому я решил набрать Джея и спросить, не хотел бы он сходить куда-нибудь. Разумеется, все это было в тайне от Шоколадного мишки, который не простил бы мне такого предательства после того, как я держал в тайне историю с Перри.       Робина вообще-то я не звал, но поскольку он муж Джея, то я решил не вмешиваться в их идиллию. Он особо не разговаривал, чем походил на Рауди.       Разговор с Джеем был необходим как воздух. Был один деликатный вопрос, который не давал мне покоя, и я ни с кем не мог его обсудить. — Думаю, да. По крайней мере, я больше не впадаю в панику, когда он внезапно оказывается рядом или притягивает к себе. И еще блокаторы. Я снизил дозировку до минимума и больше не чувствую себя некомфортно.       С того самого вечера в баре Перри постоянно рядом со мной, поэтому я буквально пропитан его феромонами, что породило множество слухов в больнице. Одни обсуждают, насколько неэтично трахать своего подчиненного и насколько низко я пал в поисках покровительства, а вторые видят в наших взаимоотношениях «диснеевскую» сказку. Честно говоря, близость с Перри очень сильно облегчила мне жизнь: ко мне больше никто не смел лезть или оскорблять. Я снова чувствовал себя в безопасности.       Однако его близость не означала наличие отношений между нами. — А что насчет интима? — спросил он, и я неловко посмотрел на Робина, в присутствии которого смущался. — Лиам, милый, можно мы поговорим наедине?       Робин, кинув что-то нечленораздельное, поднялся и спустился к водоему с утками, оставив нас наедине. — Он не особо разговорчив.       На лице Джея было известное только ему выражение умиления. — Да, просто тихоня. Такой уж характер, — согласился он и вернулся к теме нашего разговора. — Так что там с сексом. Удалось?       Мне хотелось взвыть от бессилия. Нервно перебирая пальцами на колене, я признался. — Пока нет, и я не знаю, как это сделать. Я уважаю его, а такая близость с омегами вроде как унизительна для альф. Он очень гордый человек, не хочу ломать его.       Джей совершенно не был впечатлен моей отговоркой и продолжил пронзительно вглядываться в меня. — Это бред, придуманный недалекими идиотами. Ты не можешь, даже если он сам согласился на это? — Я знаю, что он согласился только из-за меня, потому что ему не все равно. — Перри не делает первый шаг к этому? — Он никогда не давит меня, хотя я знаю, что он это может и даже очень сильно. И позволяет мне вести, когда мы наедине. Вообще это очень сладко, — я улыбнулся от воспоминаний нашей близости. — Должен уточнить, — Джей хитро ухмыльнулся, — вы, ребята, даже не приступили к оральным ласкам и петтингу?       Я прикрыл ладонями лицо от стыда. Мне тридцать лет, черт возьми, откуда во мне столько смущения от упоминания подобной терминологии? — Нет… Перри издевается, что в последний раз так зажимался с кем-то, когда ему было шестнадцать. — Он тебя принуждает? Торопит? — Нет! — сразу же возразил я, оторвав руки от лица. — Перри даже прижимается сам спиной к стене, когда тянянет меня в поцелуй, вместо того, чтобы зажимать меня в угол. Я хотел спросить тебя, как мне вообще… — это даже озвучивать абсурдно. Как завалить альфу? Как заставить себя спустить его штаны?       Джей положил мне ладонь на колено и облегчил мои страдания от невозможности выразить всю ту кашу из переживаний, что скопилась внутри, как грязь на фильтре. — Джей Ди, ты годами брал на себя доминирующую роль в отношениях, которая не должна была быть твоей изначально, поэтому тебе сложно в один момент переключиться на классическую модель. Это должен быть плавный переход с тем, кому ты доверяешь. Сейчас тебе сложно брать свою привычную роль с человеком, которого ты уважаешь и не представлял как своего партнера в принципе. Тебе также страшно, потому что этот человек намного доминантнее тебя. Здесь не может быть спешки или искусственного плана. По твоим рассказам и моему разговору с Перри, я уверен, что ты сделал правильный выбор, доверившись ему. Если Перри беспокоит секс с проникновением в принимающей роли, в чем я очень сомневаюсь, вы можете рассмотреть другие приятные вещи. Интернет у тебя всегда под рукой. — Но, если ничего не выйдет, и я все испорчу…все то, что сейчас?       Перри станет снова меня игнорировать, будет избегать меня и перестанет так славно укрывать своим присутствием от окружающего вонючего мира. — Перри ведь твой учитель, насколько я помню? — Наставник, но вообще он ненавидит, когда я так его называю, — обреченно ответил я ему. — Я это к тому, что он видел тебя в ситуации, когда ты лажаешь, прикладывая максимальные усилия. Он не сбежит, поверь мне. — Он не особо терпелив. — Знаешь, в чем прелесть связи соулмейтов, помимо синхронизации биохимии? — В том, что мы теперь можем телепатически считывать друг друга, как детектор?       Мне всегда казалось странным, как я считывал раздражение доктора Кокса за секунду до кульминации его гнева. Теперь же я считывал не только его гнев, но и другие более приятные эмоции. Его выдавали глаза, тяжелое дыхание, резкая нотка апельсина. — Нет, это тоже биохимия. Прелесть состоит прочности эмоциональной связи. Он страдает — ты будешь страдать вместе с ним, даже если узнал что выиграл в лотерею. Ты на седьмом небе от счастья — он будет счастлив, даже если потерял щеночка. — Но он ко мне ничего не чувствует, как это работает? — А, собственно, что такое любовь? Это та самая прочная эмоциональная связь.       В моей голове любовь представляется как некая романтическая яркая искра, вспыхнувшая между двумя незнакомцами, которые по мере сближения находят точки соприкосновения. Или может это просто картинка, навязанная нам кинематографом и книгами тех, кто гнался за славой и давил на уязвимости одиноких людей. — Хочешь сказать, что соулмейты изначально запрограммированы любить только друг друга? — Скорее испытывать привязанность, безусловное понимание. — Мои родители были соулмейтами… Мать выгнала отца. Разве так проявляется привязанность? — Не всегда люди принимают верное решение. Уверен, она страдала из-за его отсутствия…       Мне захотелось рассмеяться, но я лишь вымученно улыбнулся ему. Она выгнала его, и он умер в одиночестве, пока она одержимо развлекалась в постели со своими любовниками. — Оправдать ее поступок сложно, но просто знай, что выбор неподходящего партнера, а именно любого, кроме соулмейта, приносит страдания. — Получается, если мы с Перри выберем кого-то кроме друг друга… — Будет сложно, Джей Ди. Просто поверь мне.       Сначала вы находитесь вне поля зрения орбит друг друга вовсе. Потом нелепая случайность сводит вас вместе, и все в один миг уверены, что были рождены друг для друга. — Все и так очень сложно, — я упал на спину в траву, устремив взгляд в небо.       С самого первого дня в «Святом сердце» я бегал за доктором Коксом, как утенок за своей матерью, чувствуя некое чувство родства. Это никогда не была любовь или романтика, просто, казалось, что он единственный, кто понимал меня, когда я расстраивался из-за каждого безнадежного случая или от того, что пациенты отказывались от лечения. Оказалось, все было настолько просто. Мы были связаны с самого начала.       Я никогда не думал о нем в плане своей пары, но, признаться, теперь, после разговора с Джеем, я хочу, чтобы из этого что-то вышло, даже если для доктора Кокса это всего лишь терапия и план нашего излечения.       Раздался мой клевый рингтон, который я скачал после концерта, на который мы попали с Тёрком летом. — Это что, Бритни Спирс? — Ага, круто, правда? — с широкой улыбкой я ответил на вопрос и посмотрел на экран. Звонил Перри. Странно, обычно он пишет сообщения вместо звонков. — Перри? Все в порядке? — взволнованно начал я, надеясь, что ничего не случилось. — Здравствуй, Миранда, раз уж исчадие ада по имени Боб распорядилось, что у нас двоих сегодня выходной, может хочешь сегодня поужинать вместе? — его настроение было приподнято, а на фоне был слышен звук телевизора. — Оу, это было бы круто. Куда хотите пойти? — от сердца отлегло, и я вздохнул от облегчения. — Ужин с меня. Пожелания? — Жареное мясо? — выдал я первое, что пришло в голову, за что получил заслуженную подколку. Ну какое жареное мясо, Джей Ди? — Кровожадный опоссум, — раздалось фырканье.       Стараясь сгладить неловкость, я перевел тему на предложение собственной помощи. — Я сейчас вне дома. Могу заскочить в магазин. Что нам будет нужно? — Где ты вообще? — голос Перри перестал быть таким беззаботным. — С Джеем и его мужем. — Привет, Перри, — Джей пододвинулся ближе к телефону и поздоровался с моим ворчливым соулмейтом. — Что ты там забыл с праведником и его пассией? — Ну, знаете, изливаю душу, прошу совета. Мы тут утками наслаждались в парке. — Поднимай свои тоненькие ножки, Новичок, бросай праведника и в темпе вальса приезжай ко мне, — он бросил трубку, не дав мне возможности ответить и не оставив мне выбора. — Оу, это немного грубо…       Джей лишь рассмеялся, когда услышал враждебный ультиматум. — Ревнует. Иди к нему, давай, — Джей начал подталкивать меня с земли, словно личный купидон. — На моей заднице и спине отпечаталась трава, что было не только не сексуально, но и несовместимо со светлой мебелью Перри. Пришлось добежать до дома, принять душ и вырядиться в новые футболку и рубашку в клетку, которые я прикупил на прошлых выходных.       Моя омежья сущность заставляет меня быть транжирой.       Несмотря на заверения доктора Кокса, я взял из магазина нам шоколадки и мои любимые конфеты с кислой посыпкой, от которого у нас сводит челюсти.       Несколько раз мы лениво смотрели фильмы или его дурацкие матчи, лежа на диване, засыпая вместе в обнимку, как подростки. Было странно, но очень приятно просыпаться у него под боком.       В первый вечер я, конечно, от страха вскрикнул и свалился с дивана, когда проснулся. Перри лишь угрюмо накинул одеяло на мою голову и ушел спать в свою комнату, оставив меня на диване одного. После этого сложно было боятся доктора Кокса. За этот раз я извинился завтраком и довольно успешно, ведь вместо ожидаемой ворчания получил поцелуй в висок перед уходом.       Когда я наконец добрался до Перри после эпопеи с переодеванием, то обнаружил, что попал в самый настоящий гастрономический рай. Меня посадили на стул за кухонный островок, где я мог бы наблюдать за тем, как готовит Перри. Мясо было приготовлено и отдыхало в духовке, а сейчас он разбирался с салатом. Перри не был одет для свидания: на нем были темный джемпер и спортивные штаны. Признаться, он выглядел так по-домашнему и расслабленно, что это было невероятно обаятельно. — Где ты опять витаешь? — спросил меня Перри, нарезая овощи. — Фантазирую о вас в одном фартуке, — ответил я, вызвав его усмешку. Я положил голову на свои ладони и наблюдал за альфой, как ленивый кот.       С гордостью сообщаю, что выработал успешную тактику общения с Перри. Наверное, глупо услышать это от меня спустя четыре года, но в любом случае: больше флирта и иронии, меньше женской и слащавой энергии. — Оставим эти ролевые игры до лучших времен, Гертруда, — наблюдаю, как нарезанный перец оказывается на тарелке и тянусь за ним, за что получаю шлепок по ладони. — Что вы там обсуждали с праведником в воскресенье? Если это, конечно, не ваши девичьи секретики.       О, обсуждали, как лучше завалить вас в кровать или как не унизить ваше достоинство при этом. Нет. Ирония тут ужасна. — Вы знали, что соулмейты изначально настроены на привязанность друг к другу? — Так вот почему ты так одержим мной с самого первого дня. Это не мания преследования, — его голос не был удивленным или ошарашенным. — Я думал, мания у того, кто думает, что за ним следят… — Цыц. Тебя так это беспокоит, что вместо сногсшибательного молодого принца получил сногсшибательного нарцисса-алкоголика? — Если это вы, то меня это меня это не беспокоит, — я улыбнулся его шутке. — А вас не беспокоит, что вместо вашей романтической половинки, вашим соулмейтом оказался бесячий я со сногсшибательной прической? — Тонна слизи не делает твою прическу сногсшибательной. Я уже выработал иммунитет к твоей бесовщине, поэтому нет. Меня это не волнует.       Мы с Перри такие разные, но при этом я не чувствую себя не в своей тарелке рядом с ним. Каждая его колючая фраза вместо обиды вызывает у меня умиление и смех. Напоминает Стокгольмский синдром. — Знаете, мои родители были соулмейтами, хотя большую часть жизни ругались друг с другом.       Перри сделал глоток пива, обратив все свое внимание на меня. — Они же развелись в итоге?       Не думал, что он помнил о такой детали моей биографии, но это было, безусловно, приятно. — Да. Мы с папой были не так близки, но он был единственным, кто действительно заботился обо мне из всей моей семьи. Мне его не хватает. — А как же твой брат-неудачник? Он в последнее время зачастил бросаться пустыми угрозами по телефону.       Черт. Совсем забыл о Дэне и его разговором с Шоколадным мишкой. Перри ни разу не поднимал этот вопрос, поэтому мне казалось, что Дэн не стал докучать ему этим бредом. — Кстати об этом, извините, Тёрк растрепал ему… просто Дэн не видит дальше своего носа. У меня очень сложные отношения с матерью, а он не знает причины, поэтому он считает меня неблагодарным ублюдком, которому сложно приехать и увидеться с ней. — Твои отношения с матерью связаны с твоей проблемой? — ударил невероятно точно вопросом в поддых меня мой соулмейт. — Глупо, наверное так долго злиться на нее. Я пытаюсь забыть, простить, отпустить все, но каждый раз она вместо примирения натравливает на меня Дэна, и моя злость накатывает с новой силой. — Нет, это совсем не глупо Новичок. Я своих до сих пор не простил, хотя они уже горят в аду лет как двадцать. — Так ваша проблема возникла из-за родителей? — Да, по их гребаной вине. — Мне правда очень жаль, Перри. — Мне тоже. А теперь тащи свой зад сюда, мелкий опоссум, будешь резать лук. — О, я буду плакать, — пришлось сползти со стула и подойти к нему сбоку. Взяв необходимое для своего поручения, я принялся резать репчатых предателей и сдерживать слезы. Глаза жгло неимоверно. Ненавижу лук.       Перри тем временем вытащил противень из духовки и приступил к сервировке. Никогда бы не подумал, что он был таким гурманом. Рядом с нарезанным на слайсы стеком была выстроена целая композиция из овощей и салата. — Перри, а куда мы положим лук? — я протер лицо рукавом. — Никуда, я просто хотел, чтобы ты перестал рефлексировать. У нас вообще-то ужин, девочка моя, — сказал он, продолжая оформлять тарелки.       В этом был весь доктор Кокс: начать разговор, задавать вопросы, а в конце сделать вид, что это ты сам все начал. Пришлось вымыть руки средством для мытья посуды не менее четырех раз и подойти к нему со спины.       Надеюсь, он меня не ударит за внезапный порыв.       Я осторожно обхватил его за талию со спины и прижался щекой к лопаткам. — Знаю, это странно, и вы не любите, когда я вас обнимаю, но спасибо за ужин. — Новичок, если это объятья — благодарность, они не принимаются. Если тебе просто захотелось меня придушить, то я совсем не против, — он не стал вырываться из моей хватки. — Хочешь ужинать за стойкой или на диване? — На диване, моя задница болит после парка, а ноги пульсируют после забега домой. Я хотел переодеться, чтобы не осквернить ваш светлый диван.       Отпустив Перри, я увидел, как тот ухмыляется, протягивая мне тарелку. — Тогда держи. — Спасибо, кстати, никогда бы не подумал, что вы любите готовить. — Разгружает голову, когда алкоголизм не помогает.       Мы оказались оба на диване с тарелками красивого ужина ресторанного уровня, а еще с холодным пивом в стеклянной бутылке. — Это божественно, — готов был застонать от удовольствия уже после первого кусочка тающего во рту мяса со сбалансированным вкусом. — Не помню когда в последний раз так вкусно ужинал. — Что, Ганди с Калой тебя кормят сухим кормом? — уточнил он, дожевав помидорку-черри. — Ну, Тёрк вообще не умеет готовить. В общаге он однажды умудрился устроить мини-пожар из-за сгоревшего риса. Нас тогда чуть не выгнали. Карла… в общем они с Тёрком похожи. Так что готовка на мне, если я вообще соображаю после смены или мы заказываем пиццу с китайской едой… — стоило мне увидеть знакомую заставку в телевизоре, я восторженно воскликнул, — О, это же «Секс в большом городе». — Шарлотта нашла свою передачу, — Перри фыркнул и схватил зубами очередной слайс мяса. — Между прочим, это классика. Посмотрите только на Сару Джессику Паркер, я влюблен в ее профиль. — Опустим то, Новичок, что она похожа на мужика. Ты в курсе, что она альфа?       Похоже, наши вкусы в женщинах тоже различались. Что может быть лучше женщин с большим носом? — Да, влюблен в нее на расстоянии. Она харизматичная, энергичная, а еще ее нос прямо, как у меня. Мне нравятся такие женщины, — я игриво прикусил вилку и ухмыльнулся. — Если бы я тебе не нравился, подумал бы, что ты безвкусная деревенщина.       Ауч. Вот это было уже интересно. Я отложил тарелку на столик. Наши взгляды встретились. — Во-первых, я не деревенщина и, во-вторых, с чего вы взяли, что нравитесь мне? — О, девочка моя, в блокнотике, который ты обронил несколько дней назад, четко было написано, что я сексуальный, а еще, что я не воняю. Наверное, это тоже был комплимент. Хотя странно слышать такое от поганого скунса.       Перри читал мой блокнот, который я непонятно, где посеял, и даже не устроил мне разрушительную истерику с издевками. Сердце, не останавливайся. Поздно врать, что это не мой блокнот? — Так он был у вас все это время? Если я скунс, тогда и вы тоже скунс, у нас одинаковый запах. — Не одинаковый. У тебя нежнее и слаще. Хотя знаешь, не могу тебя винить в таком комплименте, у меня тоже пошло отторжение. — Отторжение? — переспросил я, нахмурившись. — Половых партнеров. Сучья биология.       Пальцами я зарылся в собственные волосы от осознания неизбежного. — Подождите, вы хотите сказать, что все воняют, потому что мы зациклились друг на друге? — Анжелика, ты на последнем году ординатуры или на первом курсе медицинского колледжа? — Черт возьми…просто я всегда был под блокаторами, и я не заметил изменений. Стойте, а Джордан? У вас пошло отторжение от нее тоже? Перри, мне очень жаль. — Новичок, господи, хватит суетиться, — он положил свободную ладонь на мое плечо. — Я не знаю, какой у этого этого всего будет итог: может мы прекратим через несколько дней, может встретим менее вонючего надежного партнера, если повезет может даже переступим через наши фобии и заведем семью с кем захотим. Просто прекрати обо всем думать и тревожиться.       Наверное, я совсем сошел с ума, но внутри проснулась безмозглая отвага, которая заставила меня совершенно не думать о последствиях собственных поступков и слов. — Ладно… Перри, а если ничего из этого не сработает, вы бы хотели попробовать «нас», то есть вы и я?       Я отвел от него глаза, боясь увидеть осуждение или насмешку. — Вопрос в том, чего хочешь ты? — вопреки моим ожиданиям в голосе Перри не было ничего, кроме спокойствия. — Если бы я мог быть с вами, то не стал бы больше никого искать, — признался я и замолчал.       Вывернув все карты на стол, я почувствовал одновременно облегчение и мерзкое ощущение брошенной на берег рыбы. — Посмотри на меня, — ладонь Перри оказалась на моей щеке, заставив меня изумленно поднять глаза на него. — Я бы тоже этого хотел.       Прозвучавшая из его уст искренняя фраза, его теплое касание пробудили во невообразимое желание поддаться вперед и поцеловать. Чему я собственно не стал сопротивляться. Через секунду я ощутил мягкий ответ на поцелуй, услышал стук его отставленной тарелки и почувствовал, как его руки ложиться на мою спину.       Кудряшки Перри под моими пальцами — отдельный интимный фетиш, который я тайно лелеял много лет. Как могла природа создать нечто, настолько прекрасное и завораживающее? — Хочешь попробовать сегодня? — спросил он между поцелуями. — Да, — я кивнул, разнеженный его прикосновениями. — Пошли в спальню, — его губы оказались на моем лбе. — Только у меня не было партнера сверху с тех самых пор, как… — С чего ты взял, что будешь снизу сегодня, доминантный скунс? — Вам не нужно заставлять себя, если вы не хотите. — Для начала «тебе», а не «вам». И не неси чушь. Другого мужика я вряд ли к себе бы подпустил, но если бы я был против, то не стал бы предлагать.       Джей был прав в том, что я сам напридумывал себе миллион проблем, и не знал, как со всем этим справиться. Перри, не дожидаясь ответа, поднял меня с дивана под мое ойкание. Сколько же в нем силы, что он поднял мои толстые бока без особых проблем? Я обхватил его ногами и руками, как коала, и прижался губами к его скуле, а затем начал водить носом по его шее. Готов поспорить, мои зрачки опять выглядели как два черных омута.       Уже на кровати мы стали стягивать с друг друга одежду, ощущая пальцами разгоряченную кожу. Его тренированное рельефное тело — само воплощение древнегреческого искусства. Зародившаяся нервозность оказалась притуплена привычной апельсиновой негой. — Новичок, — Перри позвал меня и чмокнул в нос. — Если тебе будет неприятно, оттолкни меня. Не смей терпеть, понял меня? — Хорошо, — хрипло ответил я, молясь не вытворить чего-то странного. — Ты тоже, скажи, если будет неприятно.       Несмотря на нашу связь, в нос все равно бил доминантный отклик, который я не чувствовал годами. Необходимо было внушить раздолбанному подсознанию, что передо мной Перри, который никогда не причинял мне боли.       Он осторожно толкнул меня на кровать и припал к моему телу. Его шершавый широкий язык приятно скользил по коже и чувствительным соскам. Когда его пальцы оказались на моих шрамах на животе, я на миг вздрогнул, но Перри лишь успокаивающе прижался губами к рубцам.       Три уродливых рубца на животе от гнева моего мучителя, узнавшего, что я поступил в медицинский колледж и в скором времени должен буду уехать из дома. Не помню, от чего они остались: возможно, это был нож или ножницы. Ублюдок любил блад-плей.       Удивительно, что никто в больнице не распускал сплетен об этом аспекте вместе с полом. Наверное, сочли шрамами от травмы или операции. — Ты красивый, — раздался низкий голос Перри, я исподлобья посмотрел на него и зарылся пальцами в волосы. В ответ на ласку он замурчал, и, черт возьми, вот, что было красиво. Он, такой нежный и расслабленный под моими руками. — У меня сейчас сердце остановится, — тихо признался я, и увидел его ухмылку. Уверен, он был доволен собой. — Еще не время. — Шершавый язык альфы продолжил свое маленькое потрясающее путешествие по моему животу, тазобедренным косточкам и бедрам. Мне много раз делали минет, но рот Перри и его чертов язык невозможно было описать никакими эпитетами. Он взял в рот мой член и принялся двигаться, вырывая хриплые стоны из моей груди. Если я скажу ему, что готов кончить от одного его «блядского» вида, он врежет мне? — Мне никто не отсасывал настолько горячо, как ты. Видел бы ты свои губы, блестящие от слюны и смазки, — Перри издал гортанный звук с моим членом во рту, вырвав из меня всхлип. — Блядь… — Возбуждают грязные словечки в постели, маленький поганец?       Перри остановился и выпустил меня изо рта, отчего хотелось позорно скулить. — Продолжишь? — он подул на влажную головку и провел языком по ней. — Перри… — Не так быстро, нам еще развлекаться.       Перри, игриво проводив меня взглядом, отстранился и потянулся к тумбочке, чтобы в следующий миг достать флакон со смазкой. — Торжественно вручаю это тебе, доминантный скунс. — Ты просто невыносим, — я притянул его за шею, поцеловал и затем навалился сверху.       Перри совершенно отличался от всех девушек, с которыми мне приходилось спать. Он был крупнее, не так гибок, и мое тело реагировало не так, как всегда. По внутренней стороне бедра активно начала стекать смазка с феромонами, от которой альфа тихо рычал, а ощущения внутри были тянущими, словно в первые дни течки. Такого точно не было с девушками-омегами и девушками-бетами.       Провожу ладонями по шее, груди, торсу и дохожу до паха. Его член намного крупнее и шире моего собственного, с проступающими венами и крупной багровой головкой. Прежде чем мозг пробил тревогу, следую своему порыву и припадаю к нему ртом. С уст Перри слетел тяжелый вздох. Буду честен, ощущение чужого члена во рту приносит мало удовольствия, но раз Перри переступил через себя ради меня, то и мне составит труда перетерпеть.       Не знаю, сколько я бы продержался, если бы не проницательность моего соулмейта. — Остановись, — приказал Перри и приподнялся. Я перевел на него глаза, не отрываясь от него. Его пальцы поправляют мои волосы и гладят по скуле. — Остановись, господи боже. — Я что-то не так сделал? — испуганно спросил я, отпрянув. — Джей Ди, у тебя слезы в глазах. — Но я хочу тебя, я не хочу останавливаться, — внутри начала нарастать паника от страха быть отвергнутым им. — Никто и не просит тебя прекратить все, — Перри провел пальцами по моему подбородку, — давай оставим минет до лучших времен. Сейчас бери флакон.       Осознав, что он не собирается меня бросать, я успокоился и сосредоточился на предстоящем шаге. — Тебе лучше перевернуться, так легче.       Перри послушал меня, убрал руки и перевернулся на живот, вставая в коленно-локтевую позу. — Словно на приеме у проктолога. — Если тебя это утешит, то у меня большой опыт пальпации… — Я тебя сейчас убью, Новичок, — мне прилетела угроза, в ответ на которою я улыбнулся и прижался губами к его лопатке.       Коленями развел его ноги и провел ладонью по позвоночнику. Его спина была такая же красивая, как и торс. Я раздвинул его ягодицы и надавил на колечко мышц, заставив его вздрогнуть. Выдавив на пальцы смазку, я принялся вводить в него пальцы, не спеша растягивая и массируя нежные стенки. От проникновения трех пальцев он зашипел. Второй рукой я накрыл его член, отвлекая от неприятных ощущений. Его дыхание стало прерывистым, стоило мне согнуть пальцы внутри. — Ты в порядке?       Перри повернул голову в сторону, являя свое раскрасневшееся лицо. — Хватит растягивать, давай уже. — Будет неприятно… — я прижался к нему лбом и старался предостеречь. — Переживу.       Обильно смазав себя, я приставил головку к сфинктеру и начал медленно входить под его тяжелое дыхание, сдерживая стон. Перри был потрясающе горячим и узким. Я всем телом прижался к его спине и прикусил лопатку. — Перри, — хрипло позвал я, надеясь на реакцию альфы. Тот не ответил тогда мне пришлось потянуться к нему через нашу связь.       Вместо вербального ответа я почувствовал эмоциональный отклик и движение навстречу. Перри приподнялся и повернул голову через плечо, являя свои глаза с расширенными зрачками. — Твой член правда хорош, мелкое недоразумение, а теперь будь хорошей девочкой, двигайся, пока я сам тебя не завалил, — ответил Перри низким голосом и прогнулся в спине.       Даже в такой позиции его феромоны альфы опьяняли меня, заставляя истекать смазкой. Забудьте, что я сказал про его растяжку. Он потрясающий. Я подхватил его под живот и стал двигаться, ловя каждый его громкий стон при проникновении. Перри рычал, сжимал простыни, поддавался навстречу.       Капли пота начали стекать по его загривку, я провел по нему языком, лизнув соленые капли, и прикусил, вырвав очередной рык. — Выйди, — сипло приказал он, и я на миг растерянно замер. — Хочу видеть твое лицо. — Сейчас, — пытаясь успокоить свое сердце, вышел из него и услышал его разочарованный вздох.       Перри развернулся и нетерпеливо притянул меня к себе, впившись в губы. Теперь я брал его, придерживая за бедро, выстанывая ему в рот. Перри не доминировал надо мной, он уступал контроль, принимал меня, обволакивая целиком. Каждая его частичка проникла в меня, отрезав от реальности. Все замкнулось на нем: на его восхитительном теле, страсти, с которой он сжимал меня в себя, его потрясающих небесных глазах, не упускающих ни единой детали.       Он излился первым между нашими животами, сжав меня внутри себя, и протяжно простонал, откинув голову назад. Я продолжил двигаться в сладкой тесноте, пока не кончил со всхлипом. Руки более не держали меня, я свалился на Перри, умирая от пережитого оргазма. Сердце Перри билось также быстро, как и мое. Он заключил меня в объятья и прижал к себе. Наши перемешанные жидкости с феромонами были словно нашим успокаивающим одеялом. — Сейчас мое сердце точно остановится, — единственное, что смог я воспроизвести уставшим голосом. — Перри, ты жив? — После секса особо не разговаривают, Новичок, — Перри поцеловал меня в макушку. — Но наш вечер прошел без полиции и двух машин скорой. Значит, все прошло приемлемо? — Еще спрашиваешь? Это было невероятно. Ты невероятный. — Я очень рад, Бриджит, твоему восторгу, но твоя пипка все еще во мне. — Ой, секунду, — я нашел в себе силы приподняться и выйти из него. Перри издал нечленораздельный звук. — У тебя есть мазь? Надо смазать, а то воспалится наутро. — Знаешь, почему я не могу спать с омегами? — Перри проигнорировал мой вопрос и сменил тему, подняв глаза к потолку.       Отрицательно мотнул головой, совсем не ожидая откровений от него. — Сестра. Я нашел ее истерзанное мертвое тело, когда я пришел домой, пережидая очередную пьяную эйфорию отца. Один из его дружков учуял ее во время ее течки. — Это ужасно, Перри, — мои губы задрожали от горечи. — Каждый раз с тех пор, когда ложился в кровать с омегой, вспоминал ее безжизненные глаза и багровые гематомы на теле. Проклятая природа, что сдела из нас животных, неспособных контролировать себя.       Я погладил его по скуле и прижался лбом к виску. — Ты контролировал себя, я чувствовал. — Джей Ди, шрамы на твоем животе от того ублюдка, что сделал это с тобой? — Да, — моя очередь открыться ему в ответ на подаренное доверие. — Парень моей матери. Терзал и унижал меня на протяжении года. Мама мне не поверила и подумала, я увел у нее парня, а потом забеременел. — Какого хрена? — Перри отстранил меня, привстал с кровати и сел на край, прижав ладони к лицу. — Где был твой чертов брат, твой отец? — Мне было стыдно признаться кому-то. Я рассказал маме, когда узнал, что беременный и мне нужно было уезжать в колледж. Она повела меня вместо больницы в какую-то нелегальную помойку, где делали аборты проституткам. Не хотела, чтобы из-за моего «вранья» у ее любовника были проблемы. Эта жалкая свинья постоянно говорила мне, что я стану только медсестрой, что мне никогда не быть врачом. — Так вот откуда ноги растут у твоей паранойи, Новичок. — Ты единственный человек, который назвал меня хорошим врачом. Не представляешь, что это значит для меня, — я обнял его из-за спины и прижался щекой к спине.       Перри положил руку поверх моих и стал эмоционально потянулся ко мне в стремлении стабилизировать. — Откуда у тебя такой большой член, маленький тестостероновый инопланетянин? — Перри с кряхтением отстранился спустя минуту нашего единения и свалился обратно в кровать. — Я же говорил, надо смазать…. — мое лицо горело от неловкости. — Может римминг? — Ни в коем случае. — У меня ловкий язык, девочки обильно кончали, когда сидели у меня на лице. — Новичок, я не девочка, а пятидесятилетний альфа с нестабильным пищеварением, — он агрессивно зарычал (знаю, что от неловкости), пресекая мои дальнейшие предложения. — Ладно, ладно… хотя это все равно сексуально, — я опустился рядом с ним и положил ладонь на его испачканный смазкой торс. — Из меня вытекло сегодня целое море… — Кстати об этом. Как Барби вообще не заметила? — Блокаторы, ну и это случилось из-за тебя… Такого никогда еще не было, — тихо прошептал я. — Прямо кружка Эсмарха. — Перри! Хватит быть таким противным, — я запульнул в него подушкой и перевернулся на другой бок под его веселый смех.       Ему я не признаюсь, но это была очень смешная шутка и точно мой самый лучший вечер в жизни.